Сказ о драконе

— Покорись мне. — Нет. — Ты должен мне покориться, слышишь? Или так, или я продолжу тебя держать в заточении, и ты никогда больше не увидишь света божьего, и не взмахнёшь своими крыльями. — Пускай. Лучше так, чем склонять голову перед той, кто этого не достоин. И если ты думаешь, что твои угрозы на меня подействуют, то ты ошибаешься. — Глупец, — сказала девушка с зелёными волосами и в чёрном платье, и хлопнула за собой левой частью больших дубовых ворот. А я выдохнул. Наконец-то она ушла. Вот уже третий день со дня моего бездарного и такого глупого пленения эта неизвестная приходит ко мне и упорно требует одного: покорения. Но как можно покориться той, кто связал тебя самыми болючими цепями из адаманта? Как можно покориться той, кто даже не удосужился и имени простого спросить? Люди… Они живут одну короткую жизнь. Но им так хочется кем-то обладать. Удержать кого-то возле себя, забрать, покорить. Почему нельзя жить в моменте? Вот мы, Драконы. Мы парим, летаем. Да, иногда даже сжигаем деревеньки неугодных нам крестьян, потому что они перешли нашу давно условленную территорию. Или просто рычим в долине и пугаем всех своим эхом. Мы свободны. А цепи… Адамантовые цепи меня сковали, и при малейшем движении они жгут меня насквозь. О таких мне рассказывала моя пробабка, когда её мужа, моего уже давно покойного прадеда, подлые люди также поймали и выставили как экспонат при дворе короля. Живого… Нет, я не ненавижу людей. Они прекрасны. И картины рисуют, и музыку красивую играют на своих инструментах ручной работы. И воюют прекрасно, когда надо. Но вот это желание покорять, но не покоряться самим — его я, пожалуй, не понимаю. Возможно, нужно просто родиться человеком, чтобы это понять. И поймали меня очень ловко. Подло, но ловко. Я ж само благородство: вижу, что на тракте бандиты пристали к девушке. А я мимо пролетал. Ну и того, спалил парочку… Кто же знал, что это была приманка на живца? Вот и я не знал. Поймала меня принцесса знатного рода. А все её потомки, как я подслушал разговор стражников — охотники на драконов. Нда уж… Не повезло мне. И ладно бы магией шарахнула, так нет же, каким-то зельем через дротики опоила. Сонным, видимо. Очнулся я уже здесь, в этой большой темнице. Ни хвостом пошевелить, ни крыльями. И ещё погодя пришла она, моя «хозяйка», как она сказала. Когда я услышал её слова, то засмеялся. Девушку же это, конечно, не устроило. Она тогда сказала: — Меня зовут Элеонора Грант. Я седьмая дочь короля Фридерика Гранта. И ты моя собственность. Мой личный дракон. Что бы сделал на моём месте любой другой дракон? Я вот откровенно рассмеялся. Громко и звучно. Наверное, весь замок, если конечно я был в замке — слышал мой хохот. Принцессе это не понравилось. Она покраснела, нервно сжимала и разжимала кулаки. А что она хотела? Что я вот так вот порадуюсь её триумфу? Ха, ещё чего. И вот, на протяжении уже трёх дней она требует от меня покорности. Каждый день один и тот же диалог. А иногда и вовсе монолог, ведь я не отказываю себе в удовольствии молчать и смотреть на то, как её раздражает моё молчание. Так прошли, кажется, две недели. Иногда меня кормили, когда я снисходил до разговора с принцессой. А иногда оставляли без ужина или обеда, если я молчал. Но отчаяние не приходило в мою душу. Я сопротивлялся: и отчаянию, и Элеоноре. Всё это время я находился в подвешенном состоянии, причём буквально. Мышцы мои затекли. К боли от адамантовых цепей я так и не привык. По ощущениям было так, будто бы насквозь била молния. В общем, очень больно и неприятно. Спустя неделю, Элеонора решила сменить тактику. Она перестала меня упрекать, перестала шантажировать питанием. Заместо этого, она стала пытаться разговаривать со мной. Сначала это были разговоры не о чём. А после, Элеонора начала задавать мне вопросы. Так, например, она вчера… «А может и вовсе два часа назад? Эх, время совсем для меня потеряло смысл» — задумался я. И всё же, вчера она задала вопрос: — Что для тебя красота? Я задумался тогда: «для меня красота о многом. И вообще, с чего ей захотелось вдруг задать такой вопрос мне? Не проверка ли это очередная?» — Для меня красота — это жизнь и её повседневность. Существа живые, разговоры или просто тишина. А что красота для тебя, принцесса Элеонора? — А для меня… Не буду пока отвечать. Этот вопрос я задала тебе, а не себе. — Как любопытно. Тебе значит можно задавать вопросы, а мне нельзя? Так я и думал. — Что ты думал? — спросила Элеонора, и даже встала с деревянного табурета. Но я не ответил ей. Зачем отвечать той, кто так высокомерно ведёт себя? Да уж, а ведь я на минутку поверил, что ей действительно стало не всё равно. Ох уж эти люди… Принцесса увидела, что я закрыл глаза и ещё больше стала злиться. Я всегда так делал, когда более не желал разговаривать. Прежде чем уйти, она сказала коротко: — Сегодня тебя кормить не будут. В наказание. Я ухмыльнулся. «Ну конечно, я ведь снова ослушался вас, мисс» — подумал про себя. На следующий день Элеонора снова пришла. Она снова принесла табурет и села на него. В этот раз она была одета в шёлковое белое платье. Кстати, мой любимый цвет. И на мой сугубо драконий взгляд, он ей очень даже шёл. Намного сильнее, чем все те тёмные цвета различных платьев, в которых она приходила ко мне раньше. Принцесса уселась и долгое время смотрела на меня. А потом сказала: — Я отвечу тебе на твой вопрос. Мне стало любопытно. Что-то явно в ней меняется. Но что и в какую сторону — мне пока было неизвестно. Тем временем, Элеонора продолжила свою мысль: — Для меня красота заключается в тепле и уюте у камина холодной ночью. Или когда можно поесть вкусных зелёных яблок, которые крестьяне только-только сорвали со своих деревьев. Ещё, для меня красота — это когда слушают и прислушиваются к моему мнению. На последнем предложении я хмыкнул. Но не со зла, а скорее от удивления. Принцесса, конечно же, это заметила и нахмурилась. И она было собралась уходить, как я остановил её одним лишь словом: — Спасибо. Элеонора остановилась, и, возможно мне это лишь показалось, но она улыбнулась. Совсем немного. И закрыла за собой огромные дубовые ворота. До сих пор ума не приложу как у этой с виду хрупкой девушки получается двигать их. Ужин мне, кстати, не принесли. На следующий день Элеонора не пришла. И на следующий тоже. Зато меня кормили два раза в день: утром приносили свежего ягнёнка, а вечером чёрных гусей. Очень мало. Но лучше, чем ничего. Через пару дней Элеонора объявилась. На этот раз на ней было красное платье огненного цвета. Правда, пришла она без табуретки. — Как ты тут? — спросила она меня. Я не ответил. — А у меня сегодня день рождения. Представляешь? — она упорно пыталась вызвать меня на диалог. От скуки, я всё же решил с ней поговорить. — Представляю. И поздравляю. Сколько тебе лет исполняется? — Двадцать пять. Ровно. Сегодня вечером будет бал, и много-много гостей. Но я совсем не люблю толпища народу. В них всегда мне душно и даже как-то тесно. То ли дело быть на свежем воздухе, гулять в нашем саду и наслаждаться тишиной. — Мне это знакомо, — коротко ответил я. — Что именно? — Тишина и свежий воздух. Правда, признаться честно, скучаю по воле. Так хочется взмахнуть крыльями и снова ощутить порывы ветра своей кожей. Увидеть стаи прекрасных птиц. И, конечно, попугать их своим присутствием. Всегда забавляет меня, когда так получается делать. Элеонора рассмеялась. Впервые за долгое время. И к моему ужасу, мне понравилось слышать её смех. Он был очень звонким и таким красивым. Искренним. В нём не чувствовалась фальшь, которая была ранее. «Что со мной?» — задаюсь вопросом. Неужели я начинаю симпатизировать ей? Моя прабабка как-то упоминала «синдром Мгольма». Заклинание, которое знали лишь немногие человеческие маги. Оно заставляло пленённое и закованное в цепи существо испытывать симпатию к захватчикам. С другой стороны, за всё это время я ни разу не почувствовал магического влияния. Очень странное состояние. Девушка же внимательно наблюдала за мной. И улыбалась. — С тобой приятно говорить, — сказала она. — Мне кажется, что ты очень многое знаешь. Я засмущался. И я не смущался уже, наверное, три сотни лет, с того дня, как… Впрочем, не важно. Элеонора увидела мою странную гримасу и то, как я отвернул голову. И снова улыбнулась. Боковым зрением я увидел это и закрыл глаза. Принцесса подошла к воротам, открыла их, и сказала: — Благодарю за вечер, мой прекрасный дракон. Он намного интереснее, чем то, что меня ожидает далее, — и она ушла. Ушла и оставила меня в смятении. «Меня поблагодарили. Впервые за долгое время моего заточения она откровенно поговорила со мной» — подумалось мне. К сожалению, без солнечного света моя золотистая чешуя померкла. Зато ночью она переливалась цветом многочисленных звёзд и белоснежной луны, чьи лучи пробивались сквозь решётчатое оконце где-то позади меня. И всё же, засыпал я с улыбкой на своей чешуйчатой морде. Вечер определённо был прекрасным, даже несмотря на моё бедственное положение. Провалившись в сон, я очутился в небе. Я парил на своих больших перепончатых крыльях. А затем взмахивал ими, набирая высоту. Внизу виднелась земля. Не знаю, было ли видно оттуда меня. Но самое главное было то, что я был снова свободен. И никакие цепи более не удерживали меня. К сожалению, даже у мечтаний есть пределы. И, видимо будучи во сне, я попытался взмахнуть крыльями наяву. Из-за этого всё моё тело пронзила резкая боль и я проснулся. А просыпаться было тяжко. Не сразу привыкаешь к тому, что ты скован. И ладно бы просто скован, так ведь цепи наказывают за любое хоть малейшее движение. Будь проклят тот кузнец, кто придумал это средство для удержания драконов. Увы, но больше я не смог уснуть. И просто дожидался утра.