Сказ о драконе

Утром же мне принесли завтрак: две маленькие куропатки и половинку овцы. Кормили меня вручную, потому как цепи приносили мне боль. Стражники сначала побаивались ко мне подходить, но потом осмелели. Они всегда менялись. И я никогда не знал, как новая двойка отнесётся ко мне. Кто-то выказывал мне презрение словами, кто-то молча делал свою работу. Порой, некоторые члены стражи пытались отколупать у меня чешую подручными средствами. Но у них не получалось. И хвала моим родителям за то, что их союз позволил мне родиться чрезвычайно выносливым и стойким. Ведь мою чешую не могло пробить практически никакое оружие. По крайней мере, я с таким не сталкивался. И не успела стража уйти, как вошла принцесса. Она посмотрела на меня и спросила: — Как спалось ночью? — с любопытством в голосе мне был задан вопрос. А вот я засомневался: отвечать или нет. Но с другой стороны, я ещё помнил наш предыдущий вечерний разговор и мои самоощущения. И мне захотелось ей поведать о своих сновидениях. — Я летал сегодня во сне. И это было так прекрасно. Ветер дул мне в морду, а крылья свободно порхали. Настолько свободно, что я даже попытался взмахнуть ими наяву. Но ты, я думаю, знаешь цену моего действия. — Знаю, — сказала она и отвернулась к стене. По ней было видно, будто она хочет что-то сказать или сделать. И я уже приготовился к возможной своей смерти, а потому закрыл глаза. Мне не хотелось видеть какое-нибудь невозможное по моему мнению орудие, которым вот так вот просто прервут мою жизнь за непокорность. Но то, что произошло далее — повергло меня в шок. Элеонора подошла ко мне, и двумя своими руками прикоснулась к моей морде. Она погладила меня по носу, по моему подбородку. И в этих прикосновениях было столько любопытства, и столько нежности. Я замер. Меня никто и никогда не гладил из людей. Все хотели лишь убить. Даже стражники и то пытались найти некую выгоду во мне. Но эта девушка… Нет, эта принцесса. Она сделала то, что ещё никто и никогда не делал из рода людского со мной. Она продолжила поглаживать мою морду. А я, сам того не заметив, начал уррчать. Сначала девушка испугалась и сделала шаг назад. Но она увидела, что я не представляю опасность и снова прикоснулась ко мне. И в её касаниях я нашёл для себя удовольствие. Мозг упорно твердил, что я должен быть настороже, что мне нельзя позволять ей делать это со мной. Но сердце… Оно билось быстро. И мне определённо нравились её прикосновения. Спустя пару, а может быть даже и несколько минут, она отстранилась от меня. И направилась к выходу. Мне стало очень любопытно, и я спросил: — Почему? Ответом же мне был лишь скрип закрывающейся створки ворот. И я было думал, что на этом всё. Но Элеонора вернулась и сказала: — Я распоряжусь, чтобы тебя кормили чаще и лучше, — и потом она ушла. Через некоторое время ко мне пришли стражники и принесли с собой двух коров и одного быка. Один из них ослабил цепи на моей шее так, чтобы я мог дотянуться до своего обеда сам. Я, было думал, что что-то да изменится наконец-то. Но человеческая жестокость не знает границ: как только я потянулся к корове, один из стражников натянул цепь на моей шее и адамант пронзил моё тело болью. — Что, не поесть нормально, да? Тварь, — сплюнул говоривший. Я не стал ему отвечать. Не хотелось тратить силы. Да и мало ли что ещё могло взбрести этой сволочи в голову. Если кто здесь и тварь, так это точно он. Мысленно я записал его в покойники. Небольшая надежда выбраться отсюда живым теплилась в моей душе. Стража ушла. Одну корову мне так и не дали доесть. Она лежала перед моей мордой, но цепи не давали возможности опустить голову и ухватиться зубами за нежную мякоть. Это зрелище вызывало у меня чувство голода. Спустя какое-то время, ко мне вошла принцесса. Она увидела тушу коровы, покачала головой и сказала: — Ты настолько привередлив в еде, что не доел? Я не ответил. Не решался я сказать ей, почему не доел. «А вдруг она мне не поверит?» — подумал я. Элеонора увидела, что я не говорю. И всё же, она подошла к моей морде, и снова прикоснулась к моему носу. Сегодня она была одета в зелёное платье в горошек. И мне захотелось это отметить словами: — Элеонора. Платье тебе очень к лицу. И в тон к твоим волосам, — сказал я. Девушка, если мне не показалось, как-то покраснела. А потом тихо сказала: — Спасибо, — и она снова провела ладонью по моей морде. — Ты вчера хотел знать «Почему я вдруг прикоснулась к тебе?» Я отвечу. Мне приснился на днях сон, что я вот так вот касаюсь тебя, а ты уррчишь. Эта мысль не выходила у меня из головы. И я решила довериться себе. Я слушал её и мне становилось тепло от её голоса. Раньше она раздражала меня своей надменностью и высокомерием. Сейчас же я млел от её голоса, её слов и её прикосновений ко мне. Элеонора продолжала: — Я знаю, что у тебя нет выбора. Ведь ты наверное терпишь мои прикосновения и моё присутствие. Но у тебя очень тёплая и красивая чешуя. Такое ощущение, будто бы я глажу не великолепного дракона, а некую загадочную ракушку найденную на берегу моря. Мне очень понравилось то, что она говорила. И мне стало любопытно узнать её реакцию. — На самом деле, Элеонора, мне очень нравятся твои прикосновения. Никто и никогда ещё не хотел прикоснуться ко мне из любопытства или просто ради самого момента. Но ты сделала это. И я благодарен тебе. Девушка внимательно слушала меня. А потом она закрыла глаза и прикоснулась своей щекой к моему носу. Моё сердце будто бы замерло. Я затаил дыхание. Принцесса погладила меня снова, а потом сказала: — Ты тёплый. — А ты нежная, — ответил ей я и сам удивился тому, что сказал. «Слово не дракон, вылетит — не поймаешь» — вспомнилась мне пословица моей прабабки. Девушка снова засмущалась. А потом задумалась и спросила: — Ты бы хотел, чтобы я сняла с тебя цепи? О таком я и подумать даже не мог. Точнее, я конечно же мечтал об этом! Но чтобы так? — Да, — коротко ответил я. — Потерпи до завтра тогда, пожалуйста. Я поговорю с отцом. Он не откажет мне. Но у меня условие. — Какое же? — спросил я. — Ты не будешь пытаться сбежать. То есть, ни двери, ни что либо ещё ты не попытаешься сломать. Идёт? Я задумался. А потом сказал: — Идёт. Слово дракона, что если ты освободишь меня частично из этого плена, то я не попытаюсь что-нибудь учудить. — Тогда договорились, — ответила она и направилась к двери. Перед уходом я тоже решил ей довериться. А потому сказал: — Я не доел, не потому что не вкусно или я привередлив. Это всё твоя доблестная стража. Они пытают меня таким образом. Видимо само моё существование их ужасно раздражает. Элеонора обернулась на звук моего голоса и, кажется, нахмурилась. А потом сказала: — Значит с этого дня тебя кормить буду я, — и она ушла, забрав с собой нетронутую мною тушу коровы, и закрыла за собой ворота. Моему счастью не было предела. Ещё немного, и цепи будут сняты. И прекратятся издевательства надо мной. Остаток дня я не мог уснуть. Да и ночь прошла беспокойно. Мне хотелось скорее избавиться от цепей. Я был в таком предвкушении, что то и дело пытался шевелиться. Но к сожалению, цепи меня наказывали даже за такое простое проявление радости. Утром пришла принцесса. Она притащила с собой двух быков, держа их за голени. Я всё ещё поражался её силе. И одновременно с этим искренне восхищался. Когда она вошла, то щёлкнула пальцами. Адамантовые цепи тут же исчезли, будто бы их никогда и не было. От неожиданности я упал. Мне очень хотелось пошевелиться, но тело так привыкло к наказаниям, что страх меня буквально окутывал. Со стороны это было, наверное, жалкое зрелище. Элеонора подошла ко мне и сказала: — Цепей нет. Ты относительно свободен. Завтрак перед тобой. Вернусь через несколько часов, — и после этих слов она ушла. Не веря своим ощущениям и глазам, я был счастлив. Впервые за долгое время.