Аферистки из Тиндера

Звонок в дверь. Будто колокол прямиком из Преисподней для девушки, что ещё пять минут назад пускала слюни на подушку, стараясь компенсировать недостаток сна после ночной вечеринки с подругами и несколькими бутылками алкоголя. Откровенно говоря, эти громкие звуки, как магнит, притягивали все виды ярости внутри неё и отталкивали желанную сонливость. — Да чёрт бы тебя подрал! — вскрикнула Пэнси и накрыла голову подушкой. Она поклялась, что дает последний шанс живому человеку за дверью уйти прежде, чем тот станет мертвее трупа, потому что сейчас Паркинсон непременно готова пойти на убийство. Гость сделал выбор — и раздался новый, длинный звонок. — Молись, если ты не доставщик Шато Бордо 89-го года! Резко вскочив с постели, уверенным шагом она пошла к входной двери и, если бы только знала, кто ожидает за ней — точно бы не открыла. Поворот ключа в замочной скважине… лёгкий скрип петель… и Пэнси замерла на пороге. Перед ней стояли четверо мужчин — очень красивых мужчин, стоит признать — с букетами и, что радовало, бутылками вина. Блондин стоял впереди всех, по краям брюнеты — один кудрявый, другой — в очках и с интересным шрамом на лбу, а темнокожий крепкий парень расслабленно опирался о стену позади всех. — Мальчики? Вы ошиблись дверью? — А есть разница? У нас алкоголь, деньги и цветы, я на твоем месте был бы уже без ума, — прозвучало за спинами стоящих мужчин. — Блейз, умолкни! — ответил ему блондин. — Та-а-ак. — Пэнси оперлась о дверной проем. — И к кому же вы пришли? — К прекрасным пьяным девушкам из Тиндера.

***

За часов десять до этого…

— Пэнс, ну долго нам тебя ждать? — затянувшись дымом от электронной сигареты, спросила Дафна по телефону. Уже на протяжении доброго часа подруги ждали, когда приедет четвертая леди из их бриллиантового квартета и стартует запланированная на все выходные домашняя вечеринка. Они договорились провести время за просмотром романтических комедий и пожиранием вёдер с мороженым. Обязательно под рассказы о неудачных свиданиях. Пэнси Паркинсон, Джинни Уизли, Дафна Гринграсс и Гермиона Грейнджер дружили буквально с яслей, когда впервые компанией смогли отвоевать у противных мальчишек дополнительные куски праздничного торта. Ситуация давнишняя, но с тех пор они всегда держались вместе, несмотря на сложности взрослой жизни, которая то и дело намеревалась их разлучить. Вот и теперь, спустя пару недель поиска «свободного вечера в плотном графике» девушки собрались, чтобы вспомнить, как сильно успели соскучиться. — Вы выбрали фильм? Или я ещё могу претендовать на горячего Ричарда Гира и проститутку Робертс? — спросила Джинни, помахав пультом от телевизора. — Либо мы смотрим «Сумерки», либо сейчас будет драка, — встав в боевую стойку, ответила Гермиона, пришедшая с кухни с нарезкой различных фруктов на подносе. — Кто же победит: ярая спортсменка с упругой задницей или девушка с айкью Эйнштейна? — изобразив удивление, с готовностью стать рефери шутила Дафна. Звонок в дверь прервал их ироничную подготовку к единоборствам. — О, это наверняка Пэнс. — Ну наконец-то! Гермиона поставила поднос на кофейный столик и направилась к двери. Стоило только повернуть ключ, как девушка, подобно урагану, вломилась в квартиру, чуть не выбив дверь с ноги. Хорошо, что реакция не подвела Грейнджер и ей удалось уйти в сторону до столкновения. — Ну что? Кто готов нажраться в хлам? В руках Пэнси был пакет, издающий манящие звуки соприкасающихся стеклянных бутылок. Джинни захлопала в ладоши, а улыбка Дафны могла бы затмить рекламы зубной пасты со всего мира. Гермиона же невольно закатила глаза: этого стоило ожидать от Паркинсон, но девушка все же до последнего верила в возможность провести хоть одну встречу без преследующего утреннего похмелья. Увы, не сегодня. — Молю, скажи, что в этот раз не блядская текила, Пэнс, — взмолилась Дафна, сложив руки в характерном жесте. В прошлый раз текила раскрепостила Гринграсс настолько, что та собиралась поехать к бывшему, а потом умудрилась обвинить охранника магазина в дискриминации по половому признаку и осуждении её «подвыпившего» состояния. С чего она это взяла? С того, что этот амбал сообщил о закрытии магазина в неподходящий момент. — Моя малышка Герми просила не пить сегодня, поэтому я взяла всего шесть бутылок лучшего белого вина вместо десяти! Пэнс достала бутылки из пакета и продефилировала к столу мимо подруг, будто они не в Лондоне, а на красочном бразильском фестивале. Не хватало только павлиньих перьев. Она всегда была такой: яркой, будто самый большой костер, полыхающий эмоциями, и вместе с тем способной потухнуть в ту же секунду, стоило лишь сообщить девушке о её великолепии. — У нас и фрукты уже есть! Джинни. А вот эту зажигалку невозможно было потушить. Любому человеку до встречи с ней казалось, что невозможно хранить внутри такой запас энергии, но она меняла убеждения всех. Откровенно говоря, находясь с Уизли рядом, всегда хотелось поставить время на паузу, чтобы немного замедлиться. Поехать в Турцию с одним чемоданом и без денег? Это про Джинни! Начать танцевать и петь в толпе? Она делала это каждый день! — Уже включаю фирменный плейлист для наших тусэ-э-э… Дафна включила драйвовый трек и начала приплясывать на месте. Она всегда отдавалась музыке без остатка, будто нимфа… И могла заставить любого мужчину оплатить покупки на несколько тысяч фунтов стерлингов только обещанием отобедать с ним. Ради таких, как Гринграсс, уничтожали цивилизации, лишь бы девушка вот так продолжала двигать бедрами, как крутит ими сейчас перед Пэнс, которая без зазрений совести шлёпает её по заднице под громкий смех Джинни. Гермиона любила каждую из них всем своим сердцем. Каждый раз собираясь вместе, она предпочитала постоять в стороне, понаблюдать и вновь почувствовать тепло в груди. Она была мрачной тучкой среди ярких солнц, но не ощущала себя от этого хуже. Грейнджер предпочитала книги мужчинам, а крепкий молочный чай — лучшему сорту вина. Лишь вместе с ними она начинала сиять. Не так. Иначе. Но по-своему прекрасно. — Девочки, вино стынет, уже все разлито, — крикнула Пэнс. Подруги подошли к столу, взяли в руки бокалы, и в следующую секунду прозвучал фирменный тост: — За нас красивых… — За них неверных… — За нас — шалав… — Но охуенных!