Останется один из двух.

Мы не были так плотно знакомы с ней. У нас не было смешных историй из детства, ночевок в тайне от родителей, обсуждения парней и одноклассников. Мы познакомились в августе, стоя перед входом в кампус. Я не решалась никак зайти в свою новую жизнь, сделать этот шаг. А она просто молча подошла и протянула руку, будто знала и понимала меня лучше всех в этом мире. Сначала мы стали просто соседками по комнате. Она — выпускница, я — первокурсница. Что может быть общего? Но за эти два месяца я узнала ее лучше, чем знала подруг в Антепе. А теперь… Теперь уже середина декабря, и снег мягко и успокаивающе падал на ее фотографию на кресте… Первый учебный семестр уже подходил к концу. Были сданы практически все экзамены, и впереди предстояли только праздники. Поступая сюда, я представляла, как впервые весело отмечу Новый год. Салюты, хлопушки, отсчитывание последних секунд уходящего года… А на деле? Я снова сижу в комнате, закрывшись от всего мира. Копаюсь в собственной кутерьме мыслей. С той роковой ночи я больше ни разу не видела Тарыка. Он будто испарился, исчез, словно его никогда и не было. Полиция все списала на психическое расстройство, депрессию, ПТСР после выкидыша… В общем, Эда убила себя сама и никто в этом не виноват. Вот так. Смиритесь и живите дальше. И может, я бы смогла отпустить, принять, если бы это правда было связано с потерей ребенка, или если бы соседка правда сидела на антидепрессантах и забыла выпить таблетку в тот день. Но я помню ее последние слова, помню взгляд, молящий о помощи перед побегом в лапы к смерти. Я все это помню! Но как будто до этого есть кому-то дело. Ферит, конечно, старается. Правда. Я вижу, как он пытается сгладить все углы, носится со мной, как с ребенком, но он тоже уже устал. Ему хочется вот этой приятной суматохи с подарками, украшением елки, оленьи рожки на голове. Он взрослый ребенок, который еще верит в Деда Мороза, новогоднее чудо и «Новый год — новая жизнь!» Я же сейчас похожа на вечно недовольную, ворчащую бабулю, которой все не нравится и надоело. Я искренне пыталась ходить по магазинам и выбирать подарочную обертку, серьезно составляла меню с мамой Гюльгун и поварами, даже ездила с сестрой за платьями. Но все вокруг было бесцветным, безвкусным и обычным. «Как тебе эти подарочные носки, женушка? Будешь по дому в них ходить! Глянь какие рожки!» — восторгался Ферит. «Сейран, я думаю, что на стол нужно ставить больше овощей, чтобы задобрить символ Нового года», — рассуждала свекровь. «Я прочитала в журнале, что цвет не должен быть слишком яркий, чтобы не отпугнуть удачу и любовь в Новом году. Ой, смотри какое нежно-розовое платье. Примеришь?» — интересовалась Суна. Да, хорошо. Да, отлично. Да, красивое. Вот у кого и было ПТСР, депрессия — это я. И так прошло половину декабря. Мы не были так плотно знакомы с ней. Но как будто резко оторвали и выбросили частичку, совсем небольшую, но все-таки частичку меня.

***

И вот осталась неделя до первого января. У меня осталась ровно неделя, чтобы попробовать прийти в себя, принять, смириться и начать новую главу жизни. Сидя на подоконнике в своей комнате, в доме Ферита, я смотрела на падающие снежинки. В Стамбуле такой красивый снег, хоть и не часто он лежит долго. Я даже в детстве была готова часами сидеть и смотреть в окно. Казалось, что это решает все проблемы и заботы. — Сейран! Сейран, ты где? — радостный голос мужа отвлек меня. — Я тут, — отвечаю и ставлю чашку кофе рядом с собой, опуская ноги вниз. Ферит влетает в комнату. Удивительно, но его восторженно-ребяческий вид вызывает у меня легкую улыбку. Это первый раз спустя почти два месяца. Парень пробегает взглядом по мне, по комнате, а потом открывает шкаф и быстро скидывает вещи в сумку без разбора. — Что происходит? Что ты делаешь? — я подхожу к мужу, но не пытаюсь его остановить. Мне правда стало интересно, что он задумал. — Собираю тебя, женушка, в самое незабываемое новогоднее приключение. Надо на снег не просто смотреть, с ним взаимодействовать нужно, — Ферит был так весел, что это не могло не передаться мне. — А купальник то зачем? — увидев, как плавательные принадлежности полетели вместе с шапкой в один отдел, я не смогла сдержать смех. — В хозяйстве все пригодиться. Давай, фисташка, нас внизу уже Абидин ждет. Некультурно опаздывать вообще-то, — Корхан закинул к себе на плечо сумку буквально со всеми моими вещами и убежал из комнаты. Я пыталась выяснить нашу конечную точку всю дорогу, но Ферит молчал. Давал очень непонятные подсказки, намеки, но напрямую не сказал ни слова. Дорога оказалась достаточно долгой. Мы давно выехали за пределы Стамбула, и у меня было время погонять мысли в голове, как я и любила. Нашему браку с Феритом уже четыре месяца. И только сейчас я привыкла к нему. Даже в голове уже не так страшно называть его «мужем». Слово «женушка» не вызывает агрессию, а наоборот что-то теплое, семейное. Я никогда не слышала, чтобы отец так обращался к матери. Никогда мы не ездили куда-то на новогодние праздники. Да мы даже толком и не отмечали. Всегда это был скромный стол, никаких шумных разговоров, только скрежет вилки по тарелке и отсчет до двенадцати часов. Потом все расходились по комнатам и засыпали. Медленно, но верно пейзаж за окном сменился. И теперь вместо равнин, припорошенных снегом, были горы. Могучие, темные, но не вызывающие страх. Только покой, умиротворение и так требующееся одиночество. Мы проехали еще около сорока минут, когда наконец свернули с главной трассы куда-то в лес. Поворачиваюсь и задаю немой вопрос, на который получаю лишь легкую ухмылку. Куда ты меня везешь, стамбульский лукум? Когда машина затормозила, я не могла поверить своим глазам. Среди огромных скал, высоких деревьев притаился маленький домик. Он среди всего этого пейзажа смотрелся таким крошечным, что казалось даже мой мизинец не пройдет в дверь. Однако, чем ближе я подходила, тем сильнее крыша прорезала ввысь кроны деревьев, закрывала собой небосвод. Дом был весь украшен огоньками, какими-то ленточками, игрушками. Я вдохнула поглубже и где-то на подсознательном уровне уловила тот самый запах праздника. — Нравится? — Ферит стоял совсем близко. Я услышала его где-то над ухом. Ощутила кожей дыхание. Мурашки устроили забег по всему телу. Что это со мной? — Это потрясающе, Ферит! Когда ты успел? — мы медленной поступью продвигались вперед, а я не могла отвести глаз от этой красоты. — Ты еще успеешь удивиться моему темпу, дорогая, — я уловила в этой фразе и полуулыбке какой-то откровенный подтекст, и тут же густо покраснела. Корхан тем временем открыл дверь. Внутри дом был еще роскошнее, чем снаружи. Повсюду свечи, гирлянды, лампочки. В нос тут же ударил запах цитрусовых, смешанный с мятой. Приглушенный свет от свечей, развешанные подарочные новогодние носки, забитые сладостями, камин, звук потрескивающих дров. Я будто завернулась в пуховое одеяло и спряталась от всех бед того мира, за этой дверью. Мне стало так уютно и тепло, как я никогда не ощущала себя дома. Слезы застыли в глазах от такой красоты. Он сделал это все для меня. Он подарил мне настоящий Новый год, несмотря на все сложности, предшествующие ему. — Я даже не знаю, что сказать! Здесь точно потребуется купальник, Корхан, — он рассмеялся так звонко, что я дернулась. Непривычно слышать смех, а не плачь. — На самом деле он правда потребуется, мы здесь всего лишь проводим старый год. В новом улетим куда-то в более теплое место, — я даже не могла возразить. Да и не хотелось вступать в спор. Слишком тепло и спокойно было на душе. — На самом деле, спасибо тебе. Я… — не смогла больше ничего сказать. Слова будто застряли где-то в гортани и не лезли наружу. Не время, не место, не знаю. Но Ферит будто понял и просто кивнул, не наседая и не требуя ничего взамен. Весь оставшийся день мы занимались любимым делом на праздниках. Ничем. Ели, смотрели на камин, разговаривали об отвлеченных темах. На некоторое время я правда смогла отвлечься от проблем, дурных мыслей и забот. Побыть просто Сейран Корхан, провожающей 2022 год. Но даже такие спокойные моменты заканчиваются. Наступила глубокая ночь. Ферит позаботился о моем комфорте, ведь мы до сих пор спим в разных комнатах. Поэтому и здесь было их две. Пожелав спокойной ночи, я снова закрылась в своем панцире мрачных мыслей. Иногда я завидую людям, которые могут просто взять и уснуть, отключив голову. Не представляя, чтобы было, если бы… И проблема уже даже не трагичном случае с подругой. Прошло уже более шестидесяти дней с момента ее ухода, но обстоятельства, связь с Тарыком не дает мне покоя. Этот человек был моим одноклассником! Он никогда не был буйным, сложным или агрессивным. Ни с кем не вступал в конфликты. Да даже курить не умел, наверно. И тут он накачивает девушку наркотиками… Аллах, Сейран, вот о чем ты думаешь? От уютной атмосферы не осталось и следа. Теперь темнота не успокаивала, а напрягала. Теперь она ощущалась колючей, жуткой, неприятной. Казалось, что кто-то следит за мной через окно. Я долго ворочалась в кровати, пытаясь успокоить разбушевавшуюся фантазию, но спустя полчаса безуспешных попыток — сдалась. Я подрываюсь с постели и уверенно иду, пока не передумала. Ферит мирно сопел в своей комнате. Кудрявые волосы еще больше завились от давления. Я даже не заметила, как просто замерла и стала наблюдать за ним со стороны. Он — мой муж. Я ношу его фамилию. Но боюсь лечь рядом с ним. Боюсь прикоснуться к нему в самый уязвимый момент. Боюсь быть просто рядом. И не позволяю того же ему. Почему? За все то время, что мы знакомы, он не сделал мне так больно, как делал отец. Он не нарушает моих границ, пытается подбодрить, поддержать. Он был рядом со мной в самые тяжелые первые дни после похорон Эды. Он не отходил от меня ни на секунду, но я сама не позволяла ему приблизиться дальше дозволенного. Не позволяла лечь со мной, пока крутилась от жутких кошмаров. Не позволяла даже посидеть в кресле напротив. Я всегда выгоняла его, и каждую ночь он слушал мои крики. Утром, выходя в коридор, я видела его у своей двери. Он спал сидя, облокотившись на стену, рядом всегда был стакан воды с лимоном… Я запиралась на замок. Не впускала ни в комнату, ни в жизнь, ни в душу. Мне никто не нужен. Был. Даже сейчас. Этот дом, эти поездки. Для меня и ради меня. Уверена, что он мог бы найти занятие получше, чем снова спать здесь одному. Он мог уехать с Абидином куда угодно этой ночью. Но остался со мной. Близко, но вдали. Сердце бешено заколотилось от жуткого желания лечь рядом прямо сейчас. Просто так. Без лишних мыслей, разрешений, снятия блоков. Он — мой муж. Я имею законное право быть рядом с ним, спать с ним, обниматься. Он имеет право на меня точно такое же. Но не делает ничего. Да, возможно, в его жизни все еще до сих пор много девушек. Я ни разу не ловила его после того вечера, но кто знает? Он — молодой парень, ему хочется того, чего я не могу дать пока. А может вообще не смогу. И где-то внутри, я даже смирилась с тем, что он встречается с кем-то еще, как в тех заказных статьях. Но сейчас он вот тут. Спит. Не требует абсолютно ничего. Иногда подшучивает и тонко намекает, что мне самой нравится. Так почему я до сих пор стою, как дерево, рядом с кроватью и не решусь на такой простой шаг для всех остальных, кроме меня? От своего страха, беспомощности, глупости, трусости… От всего вместе я начала плакать. Я хотела не этого абсолютно, пока шла сюда. Хотела его объятий, его тепла. Хотела прижаться и закрыться от всех этих кошмаров, что не дают мне жить. Слезы полились градом и вырвался всхлип, который я не успела заглушить рукой. Ферит тут же проснулся. Его взгляд рассеянно блуждал по комнате в поиске источника звука, но я уже убежала, закрыв дверь. Этой ночью я так не уснула. На часах было 9:00. Я стояла у панорамного окна, наблюдая за пейзажем, с очередной чашкой кофе. Самой от себя противно. Я порчу все, к чему прикасаюсь. Эда, Ферит, отпуск. Я — дефектная жена. Ни на что непригодная. Не могу просто лечь рядом с мужем, не могу коснуться его, не подумав тысячу раз. Даже плакать при нем не могу. Вечно убегаю, прячусь, запираюсь. Я не позволяю ему вытереть моих слез, не позволяю увидеть эту слабость. Не позволяю самой себе быть честной, хотя требую этого от других. На лестнице послышались шаги. Не нахожу в себе сил даже просто развернуться к нему лицом. Стыдно до безумия, что я опять все испортила. Он не будет со мной разговаривать. Скажет собирать вещи и возвращаться в Стамбул. Отпуск закончен. — Доброе утро, фисташка! Как спалось? — веселый голос мужа поставил меня в тупик. Он издевается, да? — Очень смешно, — Ферит нахмурился, будто правда не понимал, что произошло. — Кто-то опять умудрился испортить тебе настроение раньше меня? Я уже начинаю ревновать, Сейро, — он легко и непринужденно сцепил руки на моей талии, но не крепко. Проверяет реакцию. И мне не хотелось, чтобы он их убирал. — Я не сплю ночами, Ферит. И ты это знаешь, — он вдруг резко посерьезнел. — Опять кошмары? Сейран, почему ты не будишь меня в такие моменты? Ну или приходила бы тогда в мою комнату. Вместе бояться веселее, — он пытался все перевести в шутку, но в глазах настоящее беспокойство, и я сдалась. — Я приходила вчера к тебе, — парень будто остолбенел. Он правда не помнит мой плач рядом с кроватью? — И что ты делала? Просто смотрела и плакала? — нет. Он все помнит. Опускаю глаза вниз от вновь нахлынувшего стыда. Обида накрыла новой волной, и я опять плачу. На душе не то что кошки, там уже тигры. Они рвут и мечут и так израненную душу. Не выдерживаю этих эмоций, вырываюсь из кольца рук и убегаю. Опять, черт возьми, убегаю!

***

День прошел просто отвратительно. Завтра Новый год. Я не выхожу из комнаты. Не хочу. Ферит предпринимал много попыток сгладить конфликт, но я не подпускаю его к себе. Снова. За что еще больше начинаю себя винить, и так по кругу. Это ужасное порочное кольцо. Я застряла и не могу выбраться. Мне нужен специалист. Психолог, психотерапевт, психиатр, не знаю. Нужен хоть кто-то, кто поможет мне доверять другим, позволить принимать помощь, поддержку. Показать, что быть слабой, уязвимой — не стыдно. Разрушить эту модель поведения, которую навязал отец. Если я не решу эту проблему сама, ее не решит никто. Вечер. Я перестала слышать шаги Ферита по дому. Уснула. Проснулась. Еще раз уснула. Мне не снилось ничего. Организм просто периодически возвращал меня в сознание, чтобы проверить, жива ли я. Просыпаюсь, значит дышу. Состояние максимально разбитое и подавленное. Единственное, чего хотелось — пить. Жажда буквально высушила весь рот, и я больше не могла ей сопротивляться. На ватных ногах подхожу к двери и отпираю замок. Первое, что меня напугало — отсутствие света во всем доме, кроме моей комнаты. Буквально я вышла в темноту. Закручиваю на голове неопрятный пучок, закутываюсь посильнее в кардиган и выхожу на «разведку». — Ферит? Ты дома? — мой голос эхом ударился по стенам. Я напряглась. — Ферит! Это не смешно, правда, — спускаюсь по лестнице, светя фонариком телефона, и иду до ближайшего выключателя. Он не сработал. Что за черт? — Ферит! — голос немного задрожал от одной только мысли, что он мог просто сдаться и уехать отмечать праздник куда-то еще, оставив меня здесь. Кидаю быстрый взгляд на время: 22:55. Чуть больше часа до Нового года. — Ладно, хорошо. Я поступала ужасно с тобой, признаю. Но это не повод так мстить мне, Корхан! Выходи. Я… Готова поговорить, — но ответом мне послужил лишь ветер за приоткрытым окном. Ну что, Сейран Корхан, ты добилась, чего хотела? Ты осталась одна. Совсем одна, слышишь? Даже собственный муж не выдержал твоих слез и истерик. Насколько ты жалкая. Все, на что ты можешь быть способна — упиваться собственным страданием в одиночестве. В горах. Среди деревьев. Даже Ферит не захотел брать тебя в Новый год. Кому ты нужна? Такая разбитая, ничтожная… Свет фар в окно ослепил и оторвал от самобичевания. Что это такое? Прикрывая глаза одной рукой, пытаюсь разглядеть, кто приехал. Абидин. И он явно один. Явно ни о чем не думая, бегу к входной двери и настежь распахиваю ее, до того, как водитель успел занести руку для стука. — Госпожа Сейран? Простите, не хотел вас пугать. Господин Ферит сказал, что вы еще спите, но вижу уже нет, — он извиняюще опустил взгляд. — Где Ферит? — первое что вырывается у меня изо рта. Да еще таким голосом. Безжизненным. Надломленным. Думаю, это я напугала Аби. — Я как раз за этим приехал. Думал, успею до вашего пробуждения лампочку в коридоре поменять. Перегорела, и заодно вам сообщить, что нужно собираться. Господин Ферит ждет нас в одном месте, — вся ситуация показалась мне каким-то бредом сумасшедшего. — Лампочка, место, ничего не понимаю. Аби, где Ферит? — он снова извиняюще опустил глаза. — Это — сюрприз, госпожа. Я не могу вам сообщить. У вас есть час на сборы, и я отвезу в назначенное место. Я в суматохе не понимала вообще, что происходит. Кое-как сходила в душ, выпрямила волосы и челку, освежила лицо термальной водой, совершенно не думая про макияж, и надела простое черное коктейльное платье-миди. Накинув полушубок сверху, выбегаю из дома следом за Абидином. Машина быстро выезжает на трассу и едет в сторону Стамбула. Я не ела сегодня от слова совсем, поэтому в желудок неприятно скручивался в узел. А на нервной почве ощущение усиливалось. Казалось, что еще немного и меня вырвет прямо в салоне. Аби, будто почувствовав меня, слегка приоткрывает окна рядом с передним сидением. — Куда мы едем? — я пыталась отвлечься от чувства тошноты разговором. — Почти приехали. Не переживайте, госпожа Сейран, если что машина всегда будет стоять у входа, — эта фраза еще сильнее меня напрягла. То есть, если что, ты всегда сможешь сбежать?.. Абидин высадил меня у небольшого, я бы даже сказала, камерного ресторанчика. Снаружи все было также украшено к празднику. Невольно кидаю взгляд на часы: 23:40. Двадцать минут до Нового года, и я шагаю одна в полную неизвестность. Внутри было темно. Еще одна лампочка перегорела? Аккуратно вешаю верхнюю одежду и пытаюсь хоть что-то разглядеть в этой черноте. — Ферит? — в центре зала резко загорается прожектор, освещая красивый, статный, лакированный рояль. Следом загорается еще один, выделяя стол, засервированный на двоих. Официант уже стоял рядом с ним, зажигая свечи и разливая по бокалам вино. Корхана все еще не было нигде видно. Ну, допустим. Аккуратно присаживаюсь за стол и просто жду, сама не знаю чего. В животе еще сильнее заурчало при виде еды. Но сейчас я точно хочу не этого. Что происходит, Ферит? Что ты задумал? Сейран. Мое имя прозвучало на все заведение тем самым голосом. Теперь я узнаю его из тысячи. Но я не видела его. Пыталась высмотреть в темноте хотя бы силуэт, но ничего не получалось. Наша история далеко не похожа на сказку о прекрасном принце и его принцессе. У нас не было ничего, когда мы стояли у алтаря. Не было романтики, не было доверия, не было даже того трепета перед надеванием колец. Мы были, как роботы. Бесчувственные, безэмоциональные. Нас связали обстоятельства, семьи, но не любовь. Мы не любили друг друга. Голос казалось звучал прямо над самым ухом. Мурашки кочевали снизу вверх и наоборот. На фоне заиграла спокойная мелодия, придавая атмосфере еще большей таинственности. И мы не виноваты в этом. Чувства не появляются из воздуха, по щелчку пальцев. Иногда для этого требуется пройти сотни, а то и тысячи препятствий. До Нового года осталось десять минут, женушка. Это был трудный год. Очень. И я знаю, на сколько трудно тебе сейчас. Ты боишься. Меня, себя, эмоций. Я не настаиваю и не требую от тебя ничего, кроме одного. Не надо быть сильной. Теперь не надо. Нервно сглатываю и теряю дар речи, когда Ферит появляется в свете прожектора у рояля. Мы обмениваемся долгими и изучающими взглядами. Именно в этот момент я смотрела на него не как на Ферита Корхана. Я видела в нем ту опору, ту соломинку, которая должна была мне помочь выстоять. Не знаю, откуда взялось это чувство, но сейчас мне хотелось высказать все. Рассказать о всех кошмарах, страхах, неуверенности. Прижаться к нему, позволить вытереть слезы с моих щек. Открыть дверь, в которую он так усердно стучит. Мысли летели кутерьмой, не успевая задерживаться хоть на секунду. Я слежу за каждым взмахом руки, ресниц. Я пытаюсь найти в этой картине ответы на все вопросы. Ферит слегка улыбается, чуть вселяя в меня уверенности, и садиться за инструмент. Рядом уже стоит микрофон, и его тонкие пальцы начинают перебирать клавиши. Я не слышала этой мелодии раньше. Что-то новое? Когда он успевал что-то сочинять? Но все мысли тут же остановились в своей погоне и замерли, когда смысл текста начал до меня доходить. Ты там, Где-то там, Где птицы парят в облаках. Я буду здесь, Ждать тебя здесь. Там, где-то там, Где когда-то тебя не узнал. Я буду здесь, Искать тебя здесь… Как дышать? Как сделать такой нужный вдох, чтобы не потерять сознание? Хрипотца Ферита накладывалась на звуки рояля, и я абсолютно потерялась в пространстве. Но то, что я услышала дальше, заставило меня в буквальном смысле вскочить со стула, что он упал. Небо в твоих глазах, Капли льют по щекам. Знаю, хочешь уйти, Не дождавшись весны. Если хочешь, то плачь! Просто плачь! Я вытру слёзы твои! Где мы нашли, Наше счастье нашли… Он пел с надрывом, не отрывая от меня глаз. Проверял реакцию или искал ответы на свои личные вопросы, не знаю. Но то, что я испытала в этот момент, не передать даже словами. Он буквально умолял этой песней быть с ним откровенной, чистой, не бояться плакать. Дождаться той самой весны, когда мы найдем наше личное счастье. Такая личная песня, посвященная мне. Никто больше не поймет этой трагедии, этой… Любви. Может, это и есть любовь? Он готов быть рядом, готов мне помочь. Готов просто быть, даже если я ничего не смогу ему дать взамен. Не найдя в себе сил стоять на месте, я буквально срываюсь и бегу к роялю. Ферит продолжает играть, и я вижу, как его глаза тоже блестят от слез. Мы оба плакали. Мы впервые со дня нашей встречи настолько голые душевно. Физическая нагота никогда не будет такой трогательной и прекрасной, как эта. Быть может, он и бабник, и в его послужном списке миллионы разбитых женских сердец… Но я готова отдать ему свое. Готова рискнуть. И даже если в финале и правда останется один из двух, я не буду об этом жалеть. Заиграла записанная фонограмма этой песни, и муж аккуратно встал из-за инструмента и протянул руку, приглашая на танец. Я просто уткнулась лицом в его плечо и разрыдалась. Так сильно, что стало хорошо. Я выплескивала все эмоции, что сдерживала столько времени. В детстве, дома, последние два месяца. Я плакала и обнимала. И получала ту самую поддержку, которая была дороже всех подарков на Новый год. Это и правда новая глава в нашей истории. Послышались хлопки с двух сторон. Я взвизгиваю от испуга, а потом сотни, а то и тысячи конфетти летят на нас откуда сверху. Золотые, серебряные, розовые. Они засыпали весь танцпол, весь стол с едой. А мы просто стояли и смотрели друг на друга среди этого праздника, и плакали. Вытирали слезы, обиду, боль, недосказанность. Оставляли все в старом году. — С Новым годом, Сейран Корхан, — он прошептал мне практически в губы. — С Новым годом, Ферит Корхан, — и мы поцеловались. Впервые, это был поцелуй любви. Не извинений, страха, отчаяния. А любви. Конфетти медленно оседали на пол, на всех часах страны наступила полночь. И где-то в многомиллионном Стамбуле две израненные души решили дать себе последний шанс быть счастливыми. Иначе же… Останется один из двух.