Цветочный пепел

      Все ли свои мечты люди способны воплотить в жизнь? Мечтатели с уверенностью скажут, что да, в нашем мире нет ничего невозможного, нужно всего лишь очень сильно захотеть. Но Юнги к ним не относится, и поэтому его ответом будет твёрдое и непоколебимое «нет». Человек не всесилен, он скован множеством ограничений и норм — как ни брыкайся, а выше своей головы все равно не прыгнешь. Юнги пытался… и не раз. Только толку от этого? Колени расшиб, лоб набил, но так самого желанного и не достиг. Возмутиться бы, да смысл? Сам ведь эту дорогу выбрал. Сам на неё вступил. Самому и отвечать. Причём перед самим собой. Так иронично, если честно. Ну и пусть. Не смертельно. Отчасти даже хорошо. Или нет? Надо разбираться.       Итак: он весьма успешен на работе, счастлив в личной жизни, но при этом совершенно пуст внутри. День ото дня он монотонно внушает себе, что о лучшей жизни не стоит и мечтать. Но обмануть можно окружающих, но никак не себя. Внутренний голос — очень строгий критик: как ни приукрашивай действительность, он все равно вмиг отряхнёт все яркие блестки и, добравшись до сути, наглядно продемонстрирует, как жалок самообман, которым посмел себя окутать глупый человек. Ядро зародившейся проблемы нельзя истребить или вырвать из сознания, его можно лишь на время «усыпить». Но каким будет качество у столь вынужденного «сна»? Тревожным и беспокойным? Похоже на то.       Юнги тридцать два, и он хочет ребёнка. Сколько раз он уже «усыплял» в себе это желание, сколько раз силой вводил в кому? Десять? Двадцать? Если, конечно, не больше. Точная цифра тут ни к чему, важен лишь сам факт. Каждый подобный порыв он тут же со скоростью света, грубо подавлял, почти правдоподобно убеждая себя в том, что ещё слишком рано, сначала нужно построить успешную карьеру, а лишь потом думать о детях. Дети — это дорого и трудно. Нужно подготовиться, нужно набраться опыта, нужно… много чего нужно.       Сейчас он успешен. У него есть деньги и связи. Выходные чётко по графику и даже отпуск на месяц раз в год. Но это почему-то ни на шаг не приблизило его к столь желанному отцовству. И дело тут не только в желании или же в недостатке возможностей, но и в том, что его пара — бета. Такой же больной трудоголик, как и он сам. Они вечно пропадают на работе, с головой погружаясь в свои собственные проблемы и тревоги. У них не принято открыто жаловаться и выражать своё недовольство помешательством партнера на работе. Хотя стоило бы. Причём давно.       Но им всё как-то не до этого. Тем более сейчас, когда Хосока должны вот-вот повысить, а у него в ближайших планах очередная диссертация. Сначала работа, потом инстинкты. Сначала работа, потом… всё по плану, да? Самообман же. Юнги знает это. Проходил уже. И не раз. У них никогда ничего не меняется. Разговоров много, а толку ноль. Иллюзии, иллюзии, иллюзии. Причём у него одного. Интересно, а это когда-то изменится? Вернутся ли они к столь щепетильной теме, так небрежно задвинутой в самый дальний ящик их долгих отношений? Попытаются ли найти решение? Или же его дорогой супруг в очередной раз откажется идти с ним на контакт и на корню срубит все попытки завести подобный разговор? Он, конечно, на это вновь обидится. И всё начнётся сначала. Замкнутый круг, и он аккурат посередине него.       Так предсказуемо и глупо. Юнги бы уже, наконец, взять всё в свои руки и жёстко поставить мужу ультиматум, но он, на свою беду, категорически против какого-либо давления на партнёра. Брак — это компромисс, а никак не навязывание своего мнения супругу. Но вот только на эти самые компромиссы в их семье почему-то был готов идти только он. И это уже начинало напрягать. Как-то года два назад он посмел вскользь заикнуться о походе в центр суррогатного отцовства. Хосок в ту же секунду резко ответил ему отказом, аргументируя это тем, что не доверяет омегам и не собирается смотреть на то, как какой-то вертихвост уводит у него мужа, который пошел на поводу у природных инстинктов. Ну не бред ли? Он что, животное? Или же не понимает основ суррогатных отношений? Всё он понимает. И природу поведения своего супруга — тоже. Но… он слишком мягок. И в этом вся проблема. Он мягок, а Хосок активно этим пользуется. Счастливый брак? Хм… а так ли оно на самом деле?       — О чём задумался? — с милой улыбкой поинтересовался Хосок, отпивая вино из высокого фужера. Его муж опять витает в своих мрачных мыслях. И о чём тот думает, догадаться совсем не сложно. Наша песня хороша — начинай сначала.       — Да так, — отмахнулся Юнги, не желая устраивать ссору в их годовщину.       — Мы уже десять лет вместе, даже не верится, — глядя на супруга, ласково промолвил Хосок. Десять лет — долгий срок. Особенно для таких нетипичных отношений, как у них. Альфа и бета. А ведь многие знакомые не давали им и года.       — Приличный срок, — кивнул Юнги, наслаждаясь негромкой музыкой, играющей на фоне. Классика. Всё как он любит. — Пора переходить на новую ступень.       — Я понимаю, о чём ты, и готов завести ребёнка, — поставив фужер на стол, уверенно проговорил Хосок, внимательно посмотрев на мужа. Не ожидал?       — Ты серьёзно? — не поверил своим ушам Юнги. — С чего такие перемены во взглядах?       — Я же вижу, что тебя это угнетает, — серьёзно проговорил Хосок, слишком очевидно для Юнги подбирая слова. — Ко всему… решение пришло ко мне совершенно неожиданно и само. Думаю, это судьба.       — Решение? — недоверчиво переспросил Юнги.       — Да, неделю назад к нам в центр пришел молоденький омега, он на пятом месяце. После родов он откажется от ребёнка. Я предлагаю его усыновить, — поведал Хосок таким будничным тоном, будто он не о ребёнке говорит, а о новой кофеварке. Кстати, о кофеварке, им действительно пора купить новую. А ещё лучше — кофемашину.       — Почему именно он? К вам в центр планирования семьи каждый день омеги ходят, — с сомнением поинтересовался Юнги, игнорируя нотки тревоги в груди.       — Он здоров и точно не передумает в последний момент. Ты против?       — Нет, но откуда такая уверенность? Вдруг после родов инстинкт взыграет? Не хочу надеяться понапрасну.       — Он несовершеннолетний, — фыркнул Хосок, подливая себе вина. — Представляешь, молчал о беременности, пока живот не стал расти. Я говорил с его папой, он не собирается воспитывать внука и готов подписать все документы.       — А что про это думает альфа парнишки?       — Юнги, какой альфа у малолетней шлюхи? — с неким отвращением поинтересовался Хосок. — Нагулял по пьяни на какой-то вписке и сказать отцу боялся. История стара как мир.       — Ясно, направь его ко мне, — немного подумав, проговорил Юнги.       — Зачем? — не понял Хосок. — Наш психолог уже говорил с ним.       — Хочу во всем убедиться сам. Это проблема?       — Нет, но тебе самому придётся прийти, ты же помнишь о конфиденциальности.       — Хорошо, — немного подумав, кивнул Юнги. — Когда?       — А давай завтра? — залпом осушая бокал вина, предложил Хосок. — Он как раз на осмотр придёт.       — Договорились.       — Ты счастлив? — и так прекрасно зная ответ, для галочки спросил Хосок.       — Да, спасибо, что понял меня.       — И тебе спасибо, что так долго ждал.       «Спасибо, что так долго ждал»… Бывает же. А он уже и не надеялся. Чудеса прямо-таки. Неожиданно, но Юнги действительно благодарен Хосоку за столь приятный сюрприз — поистине, эта новость была лучшим подарком на их годовщину. Но все же столь резкая смена приоритетов беты немного удивила и напрягла альфу, но он благоразумно решил не заострять на этом своё внимание. Компромисс. Он будет считать это компромиссом. Хосок не хотел, чтобы от него понёс какой-то омега, а он просто хотел ребёнка. Усыновив новорождённого малыша, каждый получит именно то, что хотел. И это главное.       Дело теперь остаётся за малым: поговорить с омегой и развеять все свои сомнения. Если дела обстоят именно так, как говорит Хосок, то проблем возникнуть не должно, и совсем скоро в их доме будет звучать детский смех. И плач. Много плача.

***

      Сидя за столом в кабинете мужа, Юнги нервно кусал губы, морально готовясь ко встрече с незнакомым омегой. Он ожидал увидеть миловидного парнишку в яркой одежде, не стеснённого моральными принципами. Ведь именно так, по его мнению, выглядели легкодоступные мальчики. Но когда старая дверь скрипнула, и в помещение вошел скромный брюнет, одетый в серые джинсы, выгодно подчёркивающие стройные ноги, и широкий бесформенный свитер, альфа на миг подумал о том, что это не к нему, а к Хосоку. Но парнишка, кинув на него затравленный взгляд, неуверенно прошел к стулу и сел аккурат напротив.       — О чём Вы ещё хотели поговорить? — тихо спросил омега, глядя куда-то себе под ноги. — Я же уже все сказал вашему коллеге.       Крайне удивлённо глядя на притихшего подростка, Юнги всё никак не мог поверить своим глазам — омега выглядел так невинно и скромно, что язык не поворачивался назвать его легкодоступным. Как же он умудрился забеременеть в столь юном возрасте?       — Меня зовут Мин Юнги, а тебя? — неуверенно представился альфа, путаясь в своих мыслях. Ну Хосок… подкинул, конечно, задачу.       — Пак Чимин, — все ещё не глядя на альфу, тихонько представился омега.       — Сколько тебе лет?       — Шестнадцать.       — Сколько у тебя было сексуальных партнеров? — задал Юнги совершенно некорректный вопрос, никак его не касающийся. Если омега сейчас озвучит цифру побольше, то никаких проблем возникнуть не должно. А так… слишком много нехороших мыслей в голове.       — Один, — смутившись, ответил омега.       Удивленно посмотрел на мальчика, Юнги, напрасно пытаясь понять, кем нужно быть, чтобы соблазнить ребёнка и, узнав о беременности, бросить его, хрипло проговорил, максимально стараясь не давить на омегу:       — Доктор Чон сказал, что ты долго молчал о своём положении. Почему?       — Так получилось, — прошептал омега, сжимая худенькими пальчиками подол свитера. — Я… неважно.       Заметив этот нехитрый жест, Юнги сразу же догадался о том, что мальчик надеялся на возвращение своего блудного альфы, но, как оказалось, надеждам не суждено было исполниться. Отогнав от себя неуместные в данный момент мысли, плотно граничащие с жалостью, Юнги бегло пробежался взглядом по его карточке и, немного помедлив, задал главный на сей день вопрос:       — После родов твоего малыша заберут. Ты готов к этому?       — Нет, — честно ответил омега. — Я не хочу его отдавать.       — Ты очень молод, а растить ребёнка — труд не из лёгких. Поэтому…       — Господин, все это мне уже говорили не один раз. Моё мнение не волнует ни папу, ни Вас. К чему подобные разговоры? Нравится читать нотации?       — Чимин, это твоя жизнь, и никто не станет распоряжаться ею за тебя. Ты должен осознавать, что от твоего решения зависит не только твоя судьба, но и ребёнка. Вырастет он в достатке или же в бедности. Получит хорошее образование или же едва окончит школу. Факторов очень много. Понимаешь?       — Да, — поникнув, ответил омега. — Понимаю.       — Твой альфа, он… оказался не готов к отцовству? — как можно деликатнее спросил Юнги.       — Можно и так сказать…       — Время ещё есть, — попытался свернуть разговор Юнги, отчего-то чувствуя себя самым настоящим монстром. — Мы ещё поговорим на эту тему. Быть может, твой настрой изменится.       — Я могу идти?       — Да, будь осторожен по дороге.       Поднявшись на ноги и хмуро посмотрев на Юнги, омега, собравшись с мыслями, очень тихо спросил:       — Вы правда думаете, что сможете подарить ему больше любви, чем я?       Услышав столь типичный вопрос, Юнги невольно напрягся и хотел уже было соврать, что это не он усыновит малыша, как тяжёлый, болезненный взгляд омеги выбил его из привычной колеи и мигом лишил всякого желания лгать. Он прекрасно понимал, что перед ним стоит ребёнок, не способный обеспечить достойную жизнь даже себе, а не то, что младенцу. Так откуда в этих бездонных глазах столько понимания и боли? Инстинкт? Скорее всего.       — Я смогу обеспечить его всем необходимым. У меня есть опыт и возможности, — немного растерянно проговорил Юнги, намеренно не дав чёткий ответ на вопрос омеги.       — Я спрашивал не об этом.       — Последние шесть лет я брежу мыслями о ребёнке. Уверен, что смогу окружить его любовью и заботой.       — Всего хорошего, — безэмоционально поклонившись, ответил омега, и, не сказав больше ни слова, вышел из кабинета.       Оставшись в одиночестве, Юнги растерянно выдохнул, напрасно пытаясь переосмыслить произошедший разговор. Если судить по поведению мальчишки, то беспокоиться о жизни малыша ему точно не стоит. Омега явно не станет совершать опрометчивых поступков. Он чётко понимает, в какой ситуации оказался и чем чревато легкомыслие. Но почему же тогда так неспокойно на душе? Он что-то упустил? Милая внешность омеги ввела его в заблуждение?       Тряхнув тяжёлой головой, Юнги, стараясь больше ни о чём не думать, неторопливо встал из-за письменного стола и, надев пиджак, отправился на поиски мужа. Альфа с некой брезгливостью вспоминал их вчерашний разговор, напрасно пытаясь понять, почему бета так грубо охарактеризовал омегу. Да, мальчик оступился, но подобное не делает из него потерянного человека. Все могут ошибиться, к чему такие предрассудки? Сказался опыт?       Отыскав Хосока во дворе клиники, Юнги неторопливо подошел к нему и тоном, не терпящим возражения, проговорил:       — Омега очень растерян. Пусть походит ко мне на сеансы.       — Не вижу в этом смысла, — нахмурился Хосок, со вчерашнего вечера ожидая нечто подобное. — Но если тебе так будет спокойно…       — Будет.       — Хорошо, я скажу его отцу.       — Спасибо. Я пойду, у меня ещё есть работа.       — До вечера, — целуя альфу в щёку, прошептал Хосок, делая только ему понятные выводы.       Проводив Юнги до ворот, Хосок, немного помедлив, набрал номер отца Чимина. Ему не очень-то и хотелось оставлять чересчур мнительного мужа наедине с омегой, но и ругаться с ним по этому поводу желания тоже не было. Поэтому, успокоив себя тем, что столь юный мальчик никак не сможет заинтересовать его пару, Хосок сухо оповестил опекуна омеги о дополнительных встречах с психологом и, продиктовав им нужный адрес, отключился.