Цветочный пепел

      Слабое мерцание ночника разогнало густую тьму в комнате, и бледное лицо Чимина появилось в зеркале. Он невесомо коснулся пальцами холодного стекла и немного наклонился вперед, дабы лучше рассмотреть себя. Его дыхание, словно мутная вуаль, покрыло отражение, скрывая от взора округлившийся животик. Один лишь вздох — и он тонет во мраке. Слишком глубоко, нужно выныривать. А то так и захлебнуться недолго. Отстранившись от зеркала, омега осторожно сел в мягкое кресло и, обняв себя руками, погрузился в непривычно глубокое, почти штормовое море мыслей. Его нынешнее состояние вполне себе можно было сравнить с поздней осенью, а по некоторым особо острым эмоциям — началом снегопада, началом зимы.       Чувства, словно крона дерева, медленно теряющая листья, постепенно обнажались и становились видимыми окружающим, душа, закованная в бренное тело и перетянутая артериями, венами и болью, была готова так же вырваться наружу, пустить кровь, освободиться. Чимин не знал, откуда в нем столько меланхолии и ненужной философии — он ведь так молод для всего этого. Почему же боль все никак не утихнет? Почему ему всё не становится лучше? Это его наказание? Что ж… если это так, то оно вполне справедливое. Заслужил. Ещё как заслужил. То, что он собирался сделать, пусть и не по своей воле, непростительно! Такой грех даже кровью не смыть. Хотя он бы очень этого хотел. Раз и всё. Стул из-под ног. Больше не больно. Только вот папа злиться будет. Похороны нынче удовольствие недешёвое. Папа… запретное слово.       Как бы Чимин не протестовал, но разумом всё же прекрасно понимал, что, отдавая ребенка, поступает правильно. Как бы обидно это не было признавать, но тот психолог, пусть и преследуя свои личные цели, был прав. Он не способен толком следить даже за собой, как он будет растить сына? Он не сильный, не волевой, не особо умный и, ко всему прочему, слишком доверчивый. Разве сможет он стать достойным примером для своего малыша? Ответ очевиден. Прав всё-таки его папа, он — бесперспективен и бесполезен. Он — ошибка, за которую старшему омеге до сих пор приходится расплачиваться. Столько сил коту под хвост… неблагодарный.       Но терпеть осталось недолго. Не ему терпеть — папе. Чимин ведь не совсем дурак и прекрасно понимал, что с ним будет после родов. Как только его выпишут из роддома, папа тут же сошлет его в какую-нибудь закрытую школу-интернат и, наконец, попытается наладить свою столь долгожданную личную жизнь. Омеге больше не обидно, хотя должно бы, он давно уже привык к безразличию родного человека. Предательство любимого альфы ранило его куда сильнее. Он никогда бы не подумал, что человек, с которым он вырос и делился буквально всем, так просто бросит его, едва узнав о беременности.       В голове Чимина по сей день эхом звучали последние слова альфы: «Прости, детка, я не готов стать отцом». Но, даже оставшись наедине со своей проблемой, он по-прежнему наивно верил в то, что его альфа образумится и вернется. Но этого так и не случилось. Выходит, не так важен он был для Гука, как ему казалось. Быть может, папа опять-таки прав, и он просто безмозглая кукла?       — Чимин, ты не забыл, что в три часа должен быть в клинике господина Мина? — войдя в комнату, холодно поинтересовался Пак-старший. — Веди себя благоразумно. Доктор Чон пообещал полностью оплатить роды и послеродовой период, не потеряй деньги из-за своей глупости.       — Я понял, — на автомате кивнул Чимин, поднимаясь с кресла и подходя к шкафу.       — Не забудь свитер пошире надеть — не хватало ещё, чтобы соседи твой живот увидели.       — Хорошо, — привычно согласился Чимин, доставая нужные вещи.       Омеге совершенно не хотелось никуда идти. Но когда кто-либо интересовался его мнением? Одевшись и обувшись, он мрачной тенью себя прошлого вышел из дома и неторопливо поплелся в сторону клиники. Ехать в душном общественном транспорте желания не возникло. Найдя нужный адрес, Чимин вошёл в здание и медленно направился к регистратуре.       — Добрый день, я к господину Мину, — вежливо промолвил Чимин, чуть поклонившись привлекательному молодому омеге, стоящему за стойкой.       — Вы записаны? — уточнил тот.       — Да.       — Ваше имя?       — Пак Чимин.       — Одну минутку, — улыбнулся омега и, что-то проверив в своём компьютере, снял трубку и связался с Мин Юнги. Доложив о приходе Чимина, он вышел из-за стойки регистратуры и проводил того в нужный кабинет.       Оказавшись наедине с альфой, Чимин вежливо тому поклонился и скромно присел на край диванчика.       — Я рад, что ты пришел, — доброжелательно улыбнулся Юнги, внимательно наблюдая за омегой.       — Будто у меня был выбор, — обречённо выдохнул Чимин.       — Почему ты так негативно настроен? Я чем-то тебе неприятен?       — Дело не в Вас, а во мне, — честно признался омега. Да и смысл был лгать?       — Ты перестал доверять альфам? — наугад предположил Юнги.       — Нет, — тяжело вздохнул Чимин. — Вы собираетесь забрать моего малыша, и я боюсь, что отыщу в Вас миллионы недостатков и не смогу его отдать.       — Ты правда думаешь, что во мне их может быть так много? — немного нервно хихикнул Юнги, второй раз не найдя в себе силы как-то прокомментировать усыновление. Это фиаско. Хосок не должен был разглашать омеге личность потенциальных усыновителей. Подобное запрещено законом! Похоже, ему не помешает серьёзно поговорить с супругом и полностью прояснить этот момент. Если у Хосока были какие-то причины так поступить, ему бы очень хотелось их узнать. И желательно, в деталях.       — Нет, но у меня очень хорошее воображение.       — Ты честный. Это хорошо, — скорее себе, чем омеге, кивнул Юнги.       — Господин Мин, зачем Вы записали меня к себе на приём? — набравшись смелости, прямо спросил Чимин. — Мы же уже все обсудили.       — Называй меня Юнги, так нам будет проще найти общий язык, — тщательно обдумывая каждое слово, промолвил альфа. — А сеансы я назначил из-за твоего внутреннего состояния. Чимин, ты выглядишь очень расстроенным и подавленным. Это из-за незапланированной беременности? Или есть ещё какие-то причины?       — Я всегда такой.       — То есть? — удивлённо переспросил Юнги. — Данное состояние для тебя норма?       — Да.       — Это не совсем нормально, — нахмурился Юнги, мысленно анализируя услышанное. — У тебя какие-то проблемы с родителями, с друзьями?       — Нет, — немного подумав, ответил омега. — Папа хороший. Я бесполезный.       — С чего ты решил, что бесполезен?       — Это и так понятно.       Внимательно оглядев напряжённого омегу, Юнги про себя отчего-то сравнил его с хрупким молодым цветком, который раньше времени начал увядать между первых страниц книги, именуемой жизнью. Так быть не должно. Альфа ещё не совсем понимал, чем конкретно было вызвано подобное состояние подростка, но очень чётко осознавал то, что если в ближайшее время не найти корень проблемы, омега может разрушить сам себя. Депрессия в любом возрасте испытание не из лёгких. Депрессия, щедро приправленная нежелательной беременностью — почти приговор. Особенно для совсем юного омеги.       — Чимин, какое время года и суток ты любишь?       — Зимнюю ночь.       — Почему?       — В этот период всегда холодно и темно. Ночь опускается на мои плечи, словно снежные хлопья. Это успокаивает и дарит покой.       Нахмурившись, Юнги, мысленно отметив то, что омега, похоже, воспринимает холод как своеобразную анестезию, которая в силе заморозить его душу и тело до того самого момента, как мрак отступит и он сможет, наконец, вернуться к своей обычной жизни, нахмурился пуще прежнего и настойчиво приказал себе не делать поспешных выводов и не ставить никаких диагнозов. Он пока слишком мало знает. Нужно как-то разговорить омегу.       — У тебя есть хобби? — с доброжелательной улыбкой спросил Юнги, стараясь не упустить ни одной эмоции на лице омеги.       — Нет.       — Тогда я дам тебе задание, а ты попытайся его выполнить до нашей следующей встречи, что состоится через неделю.       — Хорошо, — нехотя кивнул Чимин, слишком очевидно не видя смысла во всём этом.       — В нашем городе три больших парка. Прогуляйся по ним и сделай семь гербариев. Выбирай те листочки, которые нравятся именно тебе, не заостряй внимание на эстетической красоте, опирайся лишь на свой вкус.       — Понял.       — Только не мухлюй. Посети все три парка.       — Что-то ещё? — поднимаясь на ноги, спросил Чимин.       — Нет, на сегодня всё. Ты можешь идти.       — До свидания, — вежливо поклонившись, промолвил Чимин и, не глядя больше на альфу, покинул кабинет.       Оставшись в одиночестве, Юнги достал из ящика небольшой потрёпанный блокнот и, стараясь ничего не упустить, записал в него все свои впечатления от встречи с омегой. Альфа побоялся на первом сеансе задавать мальчику слишком личные вопросы, так как те могли его спугнуть. Он хотел сначала войти в доверие к омеге и лишь затем постепенно выведать все, что его волновало. Процесс этот не быстрый, но зато самый эффективный.       В практике Юнги это был первый случай, когда совсем юный мальчик так сильно погряз в пучине депрессии. Доктор в альфе уже предвкушающе закатал рукава и принялся гадать, как помочь пациенту. Попутно размышляя о диссертации на тему депрессии у подростков. А вот человек в нём был под властью сочувствия и бескорыстного желания помочь. Кто победит, он пока ещё не знал.

***

      Вернувшись домой, Чимин, опасаясь очередного допроса папы, тихонько разулся и тенью пробрался в свою комнату. Переодевшись в домашнюю одежду, он устало лёг в свою постель и, укрывшись практически с головой, попытался заснуть. Но сон всё не шел. В его и без того больной голове будто ураган прошелся — он так яро пытался понять подоплёку вопросов Мина, что мозг просто отказался нормально работать, постоянно сбоя. На первый взгляд альфа не спросил у него ничего из ряда вон выходящего. Обычные стандартные вопросы. Но Чимин все же заметил, как менялось лицо того на той или иной части его ответа. Мин губкой впитывал в себя каждое слово, попутно его анализируя. Это и пугало и восхищало юного омегу. Мин Юнги определённо был не прост. Рядом с этим альфой лучше бы не расслабляться. А то так и в дурдом загреметь недолго.       Так, стоп, в дурдом? А не папа ли это всё подстроил? С чего бы кому-то вроде Мин Юнги ему помогать? Что, если их «сеансы» и последующий диагноз, который явно будет, — это своеобразная плата за его ребёнка? А в этом ведь есть смысл. Ещё какой! Если бы не ребёнок, Мин бы бесплатно даже не посмотрел в его сторону. Клиника, в которой тот работает — одна из самых дорогих в городе. Откуда там место для бесплатного пациента? Вся забота и доброта, исходящие от альфы, — блеф. Причём весьма искусный. Ещё немного, и он вполне себе мог бы поверить во всё, что тот говорил. Да уж, похоже, пора завязывать с поиском «хороших людей» и начинать жить в реальности. Первая забота уже вышла ему боком, вторая тоже ни к чему хорошему не приведёт. Он не нужен никому. Обидно, досадно, но ладно… привык ведь уже.

***

      Закрыв клинику, Юнги привычно уже направился в центр планирования семьи. Каждый будний день на протяжении десяти лет он неизменно встречал Хосока с работы. Это их маленькая семейная традиция. Нарушать её никто из них не смел. Да и зачем? Не в тягость же. Подойдя ко входу, альфа неторопливо набрал номер супруга и, услышав бодрое «спускаюсь», лениво начал гадать, чего бы ему хотелось на ужин. Может, рис с морепродуктами?       Когда бета, наконец, спустился, Юнги, улыбнувшись, взял того под руку и, вдохнув полной грудью прохладный вечерний ветер, негромко проговорил:       — Как прошел твой день?       — Нервно. Омеги совсем дикими стали, — покачав головой, пожаловался Хосок, устало посмотрев на мужа. — А твой как? Пак приходил?       — Плодотворно. Да, приходил, — задумчиво произнес Юнги, не зная, как бы ему помягче начать разговор с мужем. — Чимин — маленький испуганный ребёнок. Мне его жаль.       — Типичный истеричный омега, — скривился Хосок, не имея ни малейшего желания слушать о биологическом отце их будущего малыша. — Не принимай близко к сердцу.       — Ты как всегда категоричен.       — Ты же знаешь, я на дух не переношу омег.       — Хосок, ты предвзят, если один омега разбил тебе сердце, не нужно всех со счетов списывать, — завёл привычную пластинку Юнги. Да, в прошлом некий Тэхён поступил с бетой крайне жестоко, но разве это повод ненавидеть всех вокруг? С тех пор прошел не один год, давно бы уже пора отпустить старые обиды и начать наслаждаться жизнью. — Среди них есть и очень хорошие, верные люди. Наш сосед тому явное подтверждение.       — Ты хочешь поругаться? — скривился Хосок, хмуро зыркнув на мужа.       — Нет, — нехотя сдался Юнги. — Чем ужинать будем?       — Рисом с кимчи.       — Идёт, — кивнул Юнги, глядя себе под ноги. Рис с кимчи? А ему так морепродуктов охота. — Может, съездим куда-то на выходных? Порыбачить там или в поход с палаткой.       — Давай лучше без активного отдыха. Дома тоже есть чем заняться.       — Рыбалка — это не активный отдых.       — Любой досуг, где нужно вставать с кровати и совершать какие-либо телодвижения, для меня — активный отдых.       — Ты как всегда! Секс тогда тоже исключим из нашей жизни?       — Нет, секс — это другое. Он полезен для организма.       — Как же!       Ещё одни выходные дома. Это не плохо, но всё же… хотелось бы чего-то другого. Юнги уже не раз пытался ненавязчиво расшевелить супруга и привить тому любовь ещё к чему-то помимо работы. Но бета привычно был непреклонен. Кроме врачебных книг и практики его мало что интересовало. Альфа очень надеялся на то, что появление ребёнка позитивно скажется на восприятии беты, ведь отцовство так возвышает душу и ведёт к счастью. Не только же ему радоваться маленькому человечку, что так скоро заполнит смехом каждый уголок их дома. Ведь и сердце беты от такого важного изменения должно, наконец, дрогнуть…       Или не должно?