Цветочный пепел

      Любимых людей испокон веков принято сравнивать с чем-то красивым и возвышенным. Например, с солнцем, цветком, небом, ангелом. Но сейчас Юнги не хотелось такой приевшейся и чересчур приторной обыденности. Ему куда больше импонировало ассоциировать Чимина с маленьким светлячком. Пусть подобное и не шибко романтично, но зато имеет глубокий смысл. Если же омега ненавязчиво освещал его жизненный путь, то бета всё чаще погружал в непрерывную какофонию звуков. Хосок, словно та цикада, постоянно трещал, заставляя обращать на себя внимание.       Очень долгое время Юнги со смирением терпел крещендо, неизменно сопровождающее каждый их разговор. Едва слышные звуки ловко меняли свою тональность и одним щелчком пальца превращались в громкий гул. Альфа давно привык к такому. Привык и молча заставил себя смириться, принять бету таким, каким тот был: эмоциональным и эгоистичным. Менять людей глупо. Это никому не нужно. Либо человек твой, либо нет. Всё просто. Быть может, он и сейчас бы со спокойной душой жил в окружении множества звуков, если бы случайно не познал ту тишину, которая прилагалась к омеге. Совершенная гармония в комплекте с покоем показала альфе, какой может быть жизнь без притворства и вынужденного смирения.       «Все терпят, и я потерплю», — какой же это вздор!       Проснувшись в объятиях Чимина, полной грудью вдыхая его нежный запах, Юнги неожиданно для себя вдруг понял, как много он терял, постоянно прогибаясь под желания и амбиции Хосока. Вот такая размеренная, спокойная, обычная жизнь, оказывается, была ему куда милее всех тех американских горок, что неизменно сопровождали их брак на протяжении десяти лет. И это обескураживало. Оказывается, помимо работы и карьеры есть ещё много всего интересного. До чего же странно это осознавать. До чего же странно говорить о чём-то помимо работы, ходить смотреть на кошек… вот же.       Осторожно выбравшись из постели, Юнги ласково погладил омегу по волосам и едва слышно прошептал:       — Я приду, как только улажу все с Хосоком. Дождись меня, пожалуйста.       Тихонько выйдя из комнаты, Юнги открыл в гостиной окна и незаметно для соседей покинул дом. Уже сидя в своей машине и смотря на тридцать три пропущенных звонка от Хосока, он всецело понимал, что все решится именно сегодня — ночное отсутствие ему никто так просто с рук не спустит. Но, быть может, это и к лучшему? Топтаться на одном месте давно уже не выход.       Услышав, как хлопнула входная дверь, Чимин открыл глаза и опасливо посмотрел на место, где ещё минуту назад спал альфа. Вдохнув побольше воздуха, омега осторожно сел на кровати и попытался унять сошедшее с ума сердце. Последние слова Юнги эхом звучали у него в голове, взбудоражив сильнее, чем укол чистого адреналина. Истинность… Неужели между ними что-то возможно? Вот что за дикость? Как он может нравиться Юнги? У них ведь ничего общего. Они как небо и земля. Может, всё дело в ребёнке? Альфа же буквально бредит отцовством. Сложно. Очень сложно.       За свою недолгую жизнь Чимин довольно много слышал об истинных парах и не понаслышке знал, что если пути предназначенных судьбой альфы и омеги пересекутся, то они уже никогда не смогут жить друг без друга. Его дедушки были именно такой счастливой парой, и омега всегда, украдкой глядя на них, тихо мечтал о том дне, когда и его альфа отыщет к нему тропинку. Встретив на своём жизненном пути Чонгука, его уверенность в необходимости истинного рядом неожиданно неслабо так пошатнулась. Он был так влюблён! Зачем ему другой альфа, пусть и истинный, когда есть Гук? Истинность — приятный бонус, но никак не основа всех основ. Как же… оказывается, всё куда сложнее.       Влюблён ли он в Юнги? Очень вряд ли, они слишком мало знакомы. Тянет ли его к альфе? Да! Безумно просто. Это чувство в груди не поддаётся никакому объяснению. И от этого так страшно, не обжечься бы вновь. Может ли он верить словам Юнги? Порвать с прошлыми отношениями сложно как физически, так и морально. Как ему поступить, если тот не сможет уйти от мужа? Забыть? Смириться? Принять как данность? Да и имеет ли он какое-то моральное право разбивать семью? Наличие новых риторических вопросов ни капельки не обрадовало омегу — и без них в голове был полнейший кавардак. Юнги, Юнги, Юнги… и как быть?

***

      Проезжая мимо своего центра, Юнги, трезво оценив своё нынешнее психологическое состояние, великодушно позволил себе понапрасну не мучаться и, написав Хосоку короткое СМС, направился домой. Весь день проходив, словно в воду опущенный, альфа придумал как минимум десять разных способов, как можно мягче поведать супругу о своём неожиданном решении, но какое-то шестое чувство упрямо подсказывало ему, что перед Хосоком он и слова из себя выдавить не сможет. Были же уже прецеденты.       Как Юнги и думал, примерно так все и произошло. Когда Хосок, едва переступив порог, тут же взялся выяснять отношения, он, терпеливо выслушав все его претензии, негромко проговорил:       — Я пил с друзьями и немного перестарался. Телефон был в машине, прости.       Альфе не хотелось врать, но и сказать правду он тоже не мог. Мало ли что взбредёт в голову взбешенному Хосоку. Подставлять Чимина было никак нельзя. Не омега был инициатором всех их встреч. Не ему и нести ответственность.       — Прекрасно, — громко прорычал Хосок, не сводя с мужа недовольного взгляда. — Что дальше? По омегам пойдёшь?       — Не преувеличивай!       — Юнги, что с тобой происходит? — убавив громкость, прямо спросил Хосок. — Приходишь поздно домой, постоянно витаешь в облаках. Это из-за ребёнка?       — Я встретил свою истинную пару, — спустя минуты молчания ответил Юнги и даже дышать, кажется, перестал. Ой, зря это он. Ой, зря…       — Что? — опешил бета. — Когда? Ты уверен?       — Конечно, уверен, — на автомате кивнул Юнги. — Такое сложно не понять.       — И что теперь? — с опаской осведомился Хосок. — Как поступишь?       — Хосок, давай разведёмся, — решившись, на выдохе произнёс Юнги. Он спешит? Определённо! Идёт на поводу у своих эмоций? Да. Боже…       — С дуба рухнул? — обомлел бета. — Из-за какой-то плешивой омеги ты хочешь от меня уйти?       — Давай обойдёмся без оскорблений, — резко промолвил Юнги, не желая переходить на личности. — У меня чувства к другому человеку. Да, ещё пока не до конца понятные, но с этим уже ничего не поделать. Прости…       — Чувства? — понесло бету. — Дать тебе время? Месяца хватит? Оттрахай хорошенько этого чёртового омегу и возвращайся! Я закрою на это глаза! Хочешь, даже обрюхать его. Убьёшь одним выстрелом сразу двух зайцев.       — Хосок… — не находил слов Юнги. — Не говори так.       — А как мне говорить? — не унимался Хосок, от злости совершенно не контролируя себя. — Ты — мой муж! Мой! Почему я должен тебя кому-то отдавать?       — После твоего повышения я пришлю документы на развод, — понимая, что диалога у них не получится, выдохнул Юнги. — Вещи заберу на следующей неделе.       — Я их не подпишу!       — Поговорим чуть позже, — устало прошептал Юнги, проходя вглубь квартиры. — Эмоции — не лучший советник.       — Юнги, вернись сейчас же, — громко кричал Хосок, но альфа предпочёл его не услышать. Назад дороги нет? Похоже на то.       Надев куртку и туфли, Юнги, не оглядываясь, вышел из квартиры и, не замечая ничего вокруг, направился прямиком в офис. Им обоим нужно было время остыть, иначе развод, если он-таки будет, грозил превратиться в самую настоящую войну, а альфа все ещё смел надеяться на то, что они смогут разойтись друзьями. Ну или хотя бы не врагами. Устроившись в своём кресле, Юнги, устало прикрыв глаза, напрасно пытался понять себя и свои ощущения.       Разговор с Хосоком, да, принёс ему некую долю ожидаемого облегчения, но из-за непомерно тяжелого чувства вины он практически этого не ощущал. Юнги знал, что поступил правильно, и поэтому ни грамма не жалел. Единственное, от чего ему было немного не по себе, так это от того, что к подобной новости бету все же стоило подготовить, а не говорить вот так в лоб. Это было слишком грубо. Но дело сделано, и исправить уже ничего нельзя, можно лишь тихонько лелеять хрупкую надежду на то, что все решится благополучно.

***

      Молча сидя на полу в пустой квартире, Хосок испытывал стойкое чувство дежавю, от которого ему до боли хотелось пойти и убиться. Тэхён как-то сказал ему: «Роза рождается розой, она не превратится в другой цветок, если посадить её в другой горшок и поливать другой водой». Сейчас бета невольно чувствовал себя этой чёртовой розой: он сменил Пусан на Сеул, заменил омегу альфой, но при всем этом остался все тем же корыстным Чон Хосоком. Чуда не случилось. Увы! Розе не стать тюльпаном, а ему не быть хорошим человеком. Ну и пусть. Без злодеев этот чёртов мир был бы донельзя скучным.       Чётко осознавая свои далеко не радужные перспективы, Хосок с долей раздражения отметил то, что блудного мужа ему все же стоит вернуть. Пусть его гордость и задета, а одиночество уже дышит в спину, силу воли и хитрость у него никто ещё не отнимал. И не отнимет. Достав из бара бутылку хорошего вина и хрустальный бокал, бета лениво переместился в свой кабинет и, сев за стол, принялся составлять «хитрый» план под кодовым названием: «Приручение блудливого кобеля». Так себе досуг, конечно, но что тут уже поделаешь?       Из имеющихся у него данных, Хосок ясно понимал то, что делать акцент на Юнги не стоит вовсе. Влюблённый альфа никогда не отличался здравомыслием, кому, как не ему об этом знать? Выходит, эффективнее всего будет узнать, какой именно омега так вовремя вильнул своей задницей и, найдя его, хорошенько припугнуть, а лишь после этого взяться за любимого супруга. Как там во вчерашнем аниме говорилось? «Страсть — как спуск с горы: стоит набраться мужества, и уже не остановишься. Но вот любовь — как подъём в гору: пока карабкаешься, приходится переносить боль и трудности». Именно это ему и нужно как-то втолковать в бестолковую голову альфы. Внушить тому, что его чувства — всего лишь страсть. Его истинная пара — это он — Хосок. Он был ей десять лет назад, он остаётся ею и сейчас. Других вариантов нет и не будет.

***

      Для Юнги снять квартиру не составило большого труда. Воспользовавшись отсутствием подозрительно притихшего Хосока, альфа тихонько забрал все свои вещи и перевез их на новое место жительства. За несколько дней немного разобравшись в себе и заодно обжив комнату и гостиную, он, одевшись поприличнее, направился в гости к Чимину.       Купив по дороге корзину с фруктами, Юнги, немного опасаясь Пака-старшего, затормозил у дома омеги и попытался хоть немного собраться с мыслями. Сейчас что-то будет… Выйдя из машины и поставив её на сигнализацию, альфа поправил своё лучшее пальто и, стараясь не выдать своего волнения, позвонил в дверь.       Когда железные ворота отворились, являя Юнги хмурого старшего омегу, тот, вежливо поклонившись, проговорил:       — Добрый день, господин Пак. Чимин дома?       — Какое у Вас к нему дело? — даже не пытаясь скрыть своего недовольства, спросил Сокджин.       — Личное. Я могу войти?       — Нет, говорите тут, я передам, — заупрямился Сокджин. Личное дело? Ага, как же.       — Заранее прошу прощения, — виновато проговорил альфа и оттеснил омегу в сторону. Если тот сейчас не вызовет полицию, это будет поистине чудо.       Проскочив-таки во двор, Юнги протянул прифигевшему от такой наглости Сокджину корзину с фруктами и, не теряя времени, вошел в дом. За сколько там минут полиция приезжает на вызов? Пять-десять? Хорошо бы поспешить.       Услышав шум у ворот, Чимин, решив, что Чонгук опять пришёл без звонка и по привычке нервирует его папу, надел тапочки и неторопливо вышел в коридор. Увидев на пороге Юнги, омега удивленно на него посмотрел и, смутившись, спросил:       — Что ты тут делаешь?       — Когда это вы на «ты» успели перейти? — вполне ожидаемо влез в разговор Сокджин, следом за альфой заходя в дом.       — Хотел тебя увидеть, — проигнорировав вопрос старшего омеги, ответил Юнги, мысленно уже отбывая пятнадцать суток за хулиганство. — Вот и пришел.       — Забыл, о чём я тебе говорил? — выдохнул Чимин. Ой, и влетит ему от папы…       — Нет, я решил вопрос со смущающим тебя пунктом, — подходя к омеге, промолвил Юнги. — Это было нелегко, но я справился.       — Ты же… не… — подвис Чимин. Что? — Доктор Чон… он…       — Да, Чимин, все именно так, — кивнул Юнги, отчётливо чувствуя тяжёлый взгляд старшего омеги на своём затылке. Тот что, выбирает место, куда ударить будет эффективнее всего?       — О чём вообще речь? — громко рыкнул Сокджин, которого почему-то никто стойко не замечал. Корзина, что ли, загораживала? Так он её сейчас на голову Мину наденет. Все сразу и прозреют. Особенно Чимин.       — Я не знаю, что сказать, — опустил голову Чимин. — Я не думал, что ты тогда говорил серьёзно.       — Я ни о чём не жалею, и ты не вздумай, — ласково обнимая омегу за плечи, прошептал Юнги. Хулиганство, незаконное проникновение в чужое жилище и тесный контакт с лицом, не достигшим совершеннолетия… сколько ему за всё это светит? Зря он вместо психологического не пошёл на юриспруденцию.       — Совсем обалдели? — не находил внятных слов Сокджин, толком ничего не понимая. Чимин, Чимин, Чимин…       — Папа, я потом все тебе расскажу, — уверенно промолвил Чимин, очень чётко считав раздражение, исходящее от родителя. — А пока мы поговорим наедине.       Затянув альфу в свою комнату, Чимин, плотно прикрыв за ними дверь, сел в кресло возле окна и, не находя нужных слов, просто смотрел на Юнги.       — Я понимаю тебя, — присаживаясь на корточки напротив омеги, прошептал Юнги. — Мне тоже по-своему страшно. Нам незачем спешить. Давай для начала просто узнаем друг друга. Истинность — это всё, безусловно, хорошо. Но и помимо неё есть много важных вещей, которые нельзя игнорировать.       — Тебя не смущает моя беременность? — неуверенно спросил Чимин, неосознанно положив руки на живот.       — Нет. Ты оступился, — честно ответил Юнги, — полюбил не того человека. Я не стану тебя этим упрекать.       — Ты слишком добрый, — прикусил губу Чимин. — Так не бывает.       — Бывает, — уверенно кивнул Юнги. — Меня вот немного волнует наша разница в возрасте, но я на этом не зацикливаюсь. Поступай так же.       — Ладно, — неопределённо пожал плечами Чимин. — Я постараюсь.       — Умничка, — немного привстав, прошептал Юнги. — Мы либо найдём общий язык, либо станем хорошими друзьями. В любом случае, мы ничего не теряем. Да?       — Наверное…       Чуть наклонившись к лицу омеги, Юнги нежно погладил его по щеке и, улыбнувшись, отстранился. Возможно, ему хотелось бы чего-то большего, но пока точно не время для этого. Не всё сразу. Чимин слишком юн. Нельзя позволять омеге идти на поводу у своих гормонов и чувств. Спустя время тот может пожалеть.       — Пойдём к твоему отцу? — хрипло предложил Юнги, отчего-то чувствуя себя немного неуютно наедине с омегой.       — Он не будет в восторге.       — Ещё бы, — нахмурился Юнги. — Я с ним практически одного возраста.       — Надеюсь, он тебя не пришибёт, — покачал головой Чимин, поднимаясь с кресла и выходя в коридор. — А то жалко будет.       — Чимин, не хорони меня раньше времени!       Почти смело зайдя на кухню, где, нервно пыхтя, злой Сокджин пил горький и явно горячий кофе, Юнги, словно на приёме у высокопоставленного чиновника, до зубного скрежета вежливо проговорил:       — Господин Пак, мы надеемся на Ваше понимание.       — Я категорически против дальнейших сеансов, — не смотря на Юнги, рыкнул старший омега. — Пусть лучше учёбой занимается.       — Папа, тут такое дело, — не желая больше отсрочивать Армагеддон, на одном дыхании выдал Чимин. — Юнги — мой альфа. То есть истинный альфа. Вот.       — Как истинный? — мигом забыв про свою язвительность, хмуро осведомился Сокджин. — Он же тебе в отцы годится. И женат к тому же.       — Я развожусь, — позволил себе вставить слово Юнги. — И про отца… Вы немного загнули.       — Между вами — шестнадцать лет разницы, — «любезно» напомнил Сокджин. — Разве загнул?       — И да, и нет, — тут же стушевался Юнги.       — Мне нужно подумать, — ставя чашку на стол, прохрипел старший омега. — Это очень неожиданная новость.       На ватных ногах выйдя из кухни, Сокджин на ощупь добрался до спальни и, подойдя к окну, раскрыл его настежь. Опираясь дрожащими руками о подоконник, омега и гневался, и боялся за сына одновременно. То, что Мин оказался истинной парой Чимина, слишком глубоко шокировало омегу.       Сокджин совершенно не понимал, как ему теперь стоит себя вести. Принять Юнги? Прогнать? Не вмешиваться? Пустить все на самотёк? Но ведь у альфы уже есть семья, а на чужом несчастье, как известно, счастья не построить… Плохое предчувствие порой обретает реальные формы. И что-то подсказывало омеге, что это именно тот случай, когда им всем ещё аукнется.