Цветочный пепел

      В мире нет ни одного человека, который принадлежал бы только себе, и Юнги это прекрасно понимал. Каждый связан с кем-то еще и что-то с ним разделяет. Будь то доверие к своим коллегам, ответственность за семью или же забота о близком друге — человека всегда сковывают невидимые путы, которые отрезают его от части мечтаний и стремлений. Порой людям кажется, что единственный шанс вырваться на свободу — это порвать все связи с внешним миром. Погрузиться в себя и отдаться на растерзание холодным пальцам одиночества. Но если задуматься, то сразу становится ясно, что люди не боятся одиночества. Они боятся своего представления о нем. Кто-то видит в нём блаженный покой, кто-то — кромешную тьму. Кто прав, понять сложно. Да и нужно ли?       Каждый человек найдёт в одиночестве что-то своё. Юнги дорожил минутами, проведёнными наедине с самим собой. В такие мгновения он мог расслабиться и, доверившись инстинктам, понять, как ему следует жить дальше. Хосок же, словно чёрт от ладана, шарахался даже от намёка на подобный досуг. Ему всегда был нужен тот, кто будет просто сидеть рядом. Иногда Юнги казалось, что бета боится своих же мыслей. Но было ли так на самом деле, он не знал. Не хотел знать. Жаль, что тогда он не брал в расчёт то, что иногда и невысказанное слово подобно раскатам грома. Сейчас же он отдал бы многое, дабы узнать, что у Хосока на уме. После звонка беты в его голове прочно засела мысль, что им по-прежнему умело играют.       Альфа чувствовал себя неумелым актером, который бездумно выполняет указания строгого режиссёра. Вот только оригинал сценария, по которому ему предстояло играть, он в глаза не видел. Ему показали лишь маленькую часть общей картины и жестом приказали довольствоваться этой крупинкой. Но если начать анализировать, то тут же обнаруживаются грубые несостыковки в сюжете, которые логично объяснить не представляется возможным. Хосок, который без мобильного даже в туалет не ходит, на четыре дня остался без связи и совсем ничего не предпринял. Как такое вообще возможно? Сколько бы Юнги не успокаивал себя тем, что ради трёхминутной встречи бета не стал бы расставаться со своим сокровищем, унять плохое предчувствие у него так и не получилось.       Всякой птахе свое гнездо дорого. Именно эта народная мудрость вновь и вновь заставляла его сомневаться в муже и искать подвох во всем, что тот делал. Опасливо посмотрев на телефон, мирно лежащий на соседнем сидении, Юнги перевёл дыхание и затормозил у ворот центра. Заглушив мотор, альфа, превозмогая волнение, вышел из салона и набрал номер Хосока. Бета вышел практически сразу, по его виду было несложно догадаться о том, что он ждал приезда Юнги. Но только вот с какой целью?       — Привет, — доброжелательно улыбнулся бета, подходя к мужчине. — Спасибо, что привёз мобильный.       — Пожалуйста, — на автомате кивнул Юнги. — Как ты только без него четыре дня прожил?       — Даже не спрашивай, — скривился Хосок. — Обыскал весь дом, думал уже, что потерял, а там ведь все рабочие контакты.       — Почему мне сразу не позвонил?       — Вероятность того, что он в твоей машине, была минимальной. Вот и не стал тревожить.       — Ясно, — нахмурился Юнги, по-прежнему не доверяя бете. — Я хотел поговорить с тобой о разводе. Ты уже получил повышение, так что…       — Юнги, давай вернёмся к этому разговору после моей командировки, — перебив альфу, вмиг помрачнел Хосок. — Она займёт не больше двух месяцев.       — Зачем тянуть? — не понял взаимосвязи Юнги. — Подобный процесс является болезненным для нас обоих, поэтому…       — Может, уймёшь свой эгоизм? — повысил голос Хосок, хмуро посмотрев на мужа. — Даже если мы сегодня подадим заявление, нас разведут не раньше, чем через месяц. Я буду вынужден ехать через всю страну, дабы посетить слушание. Тебе так этого хочется? Совсем не можешь подождать?       — Могу, — так же повысил голос Юнги. — Дело ведь не в этом.       — Вот и прекрасно, — фыркнул Хосок, отворачиваясь от альфы. — Увидимся через два месяца.       — Будь по-твоему, — сдался Юнги, не желая устраивать сцены у всех на виду.       — Всего хорошего, — скривился Хосок, всем своим видом наглядно демонстрируя, что он думает о Юнги.       Хмурой грозовой тучей наблюдая за тем, как взбешенный секунду назад бета спокойно вошёл во двор центра и, мило улыбаясь, поздоровался с санитаром, Юнги окончательно убедился в том, что тот что-то задумал и сейчас банально тянет время. Не то, чтобы оговоренные два месяца как-то тяготили альфу или же мешали его планам — тут скорее смущал сам факт отсрочки. Зачем подобное Хосоку? Какие цели тот преследует? Ждёт, что он нагуляется и вернётся? Маловероятно. Хосок — не из таких людей. Слишком уж тот гордый и продуманный. Хотя… нет, точно нет.       В голове, словно по волшебству так вовремя всплыло воспоминание о том, как бета лично предлагал ему дать время на утехи с омегой. Зависнув на пару минут, Юнги словно громом поразило от осознания того, что те два месяца затишья и были отведенным бетой сроком. Выходит, сейчас он начал действовать? Тряхнув тяжёлой головой, альфа вернулся в машину и, выехав на проезжую часть, задумался о том, как ему оградить Чимина от предстоящей бури, в которой тот при любом раскладе окажется в самом эпицентре.

***

      Скинув вызов, Чимин больно закусил нижнюю губу и, нахмурившись, попытался совладать со своими эмоциями, которые сейчас походили на бурлящую лаву в жерле вулкана. Час назад он завалил экзамен по английскому языку, и отец этой новости совсем не обрадовался. Они проговорили всего пять минут, но и этого времени ему с головой хватило для того, чтобы узнать не только свою автобиографию, но и «латентного педофила» за компанию. Пак-старший совсем не скупился на выражения и чётко дал понять, что пока омега не пересдаст экзамен, альфы ему не видать, как собственного лобка.       Топнув ногой, Чимин негромко выругался и, выйдя из холла школы, медленно поплёлся на остановку. Ехать в клинику ему совершенно не хотелось, но выбора не было: пропускать осмотры перед самыми родами опасно для здоровья малыша. Сев в автобус, омега недовольно уставился в окно, мысленно выражая все своё недовольство решением отца. Их «свидания» с Юнги и так походили на встречи учеников младших классов. Они гуляли по парку, лишь изредка держась за руки, и очень целомудренно целовались на прощание. И на этом все! Причём совершенно! В тот единственный раз, когда альфа попытался поцеловать его по-взрослому, в гостиную влетел отец и тут же выгнал Юнги из дома. Чимин же тогда выслушал крайне долгую и нудную лекцию о своём неподобающем поведении.       На аргумент, что он и так беременный, и Юнги ничего не сможет с ним сделать, Пак-старший с совершенно нечитаемым выражением лица красочно поведал сыну о том, что раз к заднице путь заказан, то все её обязанности автоматически передаются рту. Чимин тогда так ярко представил себе подобную картину, что потом ещё с неделю смущался при виде Юнги. А когда альфа, воспользовавшись отсутствием родителя, осторожно пощупал его за пятую точку, он так резко подскочил, что аж голова закружилась.       Стоит ли говорить, что после подобной реакции Юнги к нему больше не прикасался? Даже за руку взять не пытался!       Обречённо вздохнув, омега вышел из автобуса и медленно поплёлся в центр планирования семьи. Дойдя до кабинета доктора Чона, Чимин тихо постучал в дверь и, дождавшись разрешения, вошел. Сняв куртку и присев на кушетку, он опустил голову и мысленно приготовился отвечать на стандартные вопросы.       — Пришёл-таки, — отложив в сторону карточку пациента, прошипел Хосок, стараясь не переигрывать. — И не совестно же.       — Вы о чём? — не понял Чимин. — Я же вроде не опоздал.       — Святая невинность, — хмыкнул Хосок, вставая из-за стола и подходя к омеге. — Вот только со мной этот номер не пройдёт.       — Я не совсем Вас понимаю…       — И как только с пузом ты умудрился моего мужа соблазнить? — скептически оглядывая омегу, поинтересовался бета. — В тебе же нет ничего особенного, чем же ты его подкупил? Сосёшь хорошо?       — Я… — побледнел Чимин, потупив взгляд. — Извините.       — Слушай сюда, шлюха мелкая, — одним резким движением уложив омегу на спину и несильно надавив ему на живот, прорычал бета. — Ещё раз увижу возле Юнги — ты у меня не разродишься. Понял?       — Доктор Чон, Вы что… — испуганно прошептал Чимин, пытаясь убрать руку беты. — Больно. Отпустите.       — Не заставляй меня повторять дважды, — более ощутимо надавив, промолвил Хосок. — Я ведь многое могу. Знаешь, какая большая смертность у новорожденных детей? Показать статистику?       Совершенно бессовестно наслаждаясь чистым ужасом в глазах омеги, Хосок мысленно похвалил себя за прекрасную актерскую игру и, ещё раз нажав на живот, убрал руку. Разумеется, на плод он не давил, от его «грубости» Чимину вреда меньше, чем от укуса комара. Но Пак ведь этого не знает. Не без интереса наблюдая за тем, как омега вскакивает с кушетки и, ухватив свою куртку, сбегает из кабинета, бета запоздало вспомнил о том, что так и не провел осмотр. Нехорошо как-то. А учитывая то, что последние анализы омеги внушали беспокойство, так горячиться явно не стоило. Действительно же, может и не разродиться. Отвечай потом, после этого, перед комиссией.       Выбежав на улицу, Чимин, не отдавая отчёта своим действиям, бросился прочь. Словно в тумане добравшись до неприметного старого сквера, омега обессиленно рухнул на скамейку и громко разрыдался. Ему было так больно и страшно, что казалось, будто весь мир озадачился целью побольнее пнуть его, наказать за то, что посмел посмотреть на женатого мужчину. Омега совершенно не знал, как ему стоит поступить. Рассказать обо всем Юнги? Промолчать? Попросить совета у папы? Проигнорировать слова Хосока? Попросить перевод к другому врачу?       Мозг омеги наотрез отказался функционировать, не устояв под натиском чистой паники. Захлёбываясь слезами, Чимин старался не замечать обеспокоенных взглядов случайных прохожих. Не выдержав столь пристального внимания к своей персоне, омега достал из кармана куртки телефон и позвонил Чонгуку. Почему его выбор пал именно на бывшего любимого, омега не знал, да и не желал особо в этом разбираться. Не до этого сейчас.       Как бы ни был красив пион, его должны поддерживать зеленые листья. И сейчас Чимин как никогда понимал этот самый пион — ему так же не доставало сильных, понимающих листьев. Омега не помнил, как провел те пятнадцать минут, которые потребовались Чонгуку, дабы добраться до него. Он запомнил лишь крепкие объятия когда-то любимого альфы и тихий голос, призывающий его успокоиться.       Дорогу до квартиры Чонгука он тоже помнил смутно. Альфа, не особо интересуясь его мнением, просто схватил в охапку и поволок к выходу из сквера. Отчасти Чимин был ему даже благодарен за такое нахальное поведение, но червячок сомнения все же грыз его изнутри, упрекая в том, что позвонил он совсем не тому альфе…       Уже сидя в гостиной, укутанный в тёплый пушистый плед, Чимин смог, наконец, немного успокоиться. Посмотрев на суетящегося вокруг него Чонгука, омега, прикрыв глаза, так ожидаемо почувствовал, что ему стало немного совестно. Он совершенно бездумно оторвал альфу от его дел, а тот, не задавая лишних вопросов, просто взял и приехал. Все же! Неужели Гук не так плох, каким хочет казаться? Или же просто боится, что о нём узнают? Второе всяко вероятнее.       — Прости, — прошептал омега, глядя куда угодно, но только не на альфу.       — Все нормально, не бери в голову, — отмахнулся Чонгук. — Хочешь чаю? У меня вроде печенье было.       — Если можно, — кивнул Чимин.       — Подожди немного.       Оставшись в одиночестве, Чимин осторожно лег на диван, с каждой секундой все отчётливее чувствуя тянущую боль в животе. Стараясь ровно дышать, омега внимательно прислушался к своим ощущениям и чуть в голос не взвыл от неожиданно сильной боли, резко пронзившей все его тело. Рвано выдохнув, он с ужасом посмотрел на дверь, за которой скрылся альфа, и негромко прохрипел:       — Чонгук!       — Что? — раздалась из глубин квартиры.       — Живот. Болит. Сильно, — на одном дыхании промолвил омега.       Влетев в комнату прямо с чайником в руках, Чонгук опустился на колени возле омеги и, придирчиво оглядев его, выдохнул:       — Минни, моя гостиная — не самое лучшее место для родов.       — Серьёзно? — прошипел омега. — А я-то думал…       — Потерпи немного, — поставив чайник на пол и набирая номер скорой, мягко проговорил Гук. — Все будет хорошо.       — Больно, — захныкал Чимин, не припоминая того, чтобы тренировочные схватки до этого были такими болезненными.       Вызвав скорую помощь, Чонгук сел рядом с Чимином и, прижав его к себе, все время, словно слов других не знал, повторял:       — Не бойся. Всё будет хорошо.