Глава 15: В дом, где смеются, приходит счастье.
14 июля 2023 г., 12:17
Взяв в руки справки и выписку из больницы, Хосок, придав лицу как можно более безразличный вид, вышел из кабинета и направился в палату Чимина. За прошедшие четыре недели бета смог здорово переоценить свои приоритеты и разобраться с тем вихрем чувств, что бушевал у него в душе. И хотя боль от предательства любимого человека никуда не делась, притупить её у беты все же получилось. Одинокими вечерами, оставаясь наедине с самим собой, он частенько пытался понять, что именно сподвигло его подписать документы на развод. Тот полный обожания взгляд, которым Юнги одарил омегу, или же банальная обида на альфу? Сколько бы бета ни копался в себе, ответ всегда был одним и тем же. И от этого боль воспринималась в разы острее.
Юнги каждый день приходил в больницу и часами обхаживал Пака, совершенно не заботясь о том, что подумают врачи и медбратья. Альфу не интересовало, что подобное поведение наносит урон репутации Хосока. Не волновало и то, что чувствует сам бета, постоянно видя, как его любимый человек обнимает другого. Юнги был одержим лишь своими желаниями. Он даже не заметил, что самому омеге было иногда некомфортно от такого проявления чувств.
Хосок всегда уважал и ценил себя и поэтому никогда не смог бы смириться, а тем более простить такое наплевательское поведение по отношению к себе. Зачем ему бороться за альфу, для которого он — пустое место? Выносливость лошади познаётся в пути, нрав человека — с течением времени. Теперь, когда он, наконец, понял, что из себя представляет Юнги, пережить разрыв будет в разы легче.
Остановившись у дверей палаты, Хосок, мысленно пожелав себе удачи, без стука вошёл и, оглядев собравшуюся компанию, сосредоточенно произнес:
— С выпиской все улажено, можешь идти домой. Строго соблюдай все предписания — от этого зависит не только твоё здоровье, но и малыша. Следующую беременность стоит планировать не раньше, чем через три-четыре года. Шов на матке должен как следует затянуться, иначе быть беде. Все понятно?
— Да, доктор, — кивнул Чимин, привычно смотря в пол.
— И ещё, если течка не начнётся в течение двух месяцев, следует обратиться к врачу, — строго произнес бета. — Стоит уточнять, что первые полгода нужно обойтись без сцепки?
— Нет, — покраснел Чимин. — Я все запомню.
— Прекрасно, — протягивая бумаги, промолвил бета.
Подойдя к Паку-старшему, Хосок дал ему несколько рецептов и уже было хотел объяснить, как стоит принимать лекарства, как вдруг услышал тихий шёпот омеги:
— Юнги, смени парфюм, он слишком резкий.
— Хорошо, — улыбнувшись, кивнул альфа.
— Хорошо? — не удержавшись, прыснул Хосок, поворачиваясь к альфе. — Всё же прав был Намджун. Юнги, ты — чёртов подкаблучник, и это, по ходу, не лечится.
Не желая и дальше находиться в компании уже практически бывшего мужа, Хосок вышел из палаты и громко рассмеялся. Да уж, таких людей, как Юнги, ничем не изменить. Альфа — как та пчела: вроде и спина полосатая, а тигром не назовешь. Шагая по длинному коридору, бета строго-настрого запретил себе лить слёзы по кому-то вроде Юнги. То, что они разводятся, даже хорошо. Он — не омега, его зад не приспособлен для регулярной половой жизни. Нет члена в анусе — нет геморроя на старости лет. Чем не повод для радости?
После такого насыщенного жизненного урока Хосок твёрдо решил отныне строить отношения исключительно с бетами, никаких альф и тем более омег. При одном воспоминании о течках Тэхёна, бету до сих пор кидало то в жар, то в холод. После них ему ещё долго приходилось восстанавливать здоровье, причём не только физическое, но и моральное. Все-таки быть затраханным озабоченным омегой не так уж и приятно, как может показаться на первый взгляд.
Когда Хосок скрылся за дверью, а в палате воцарилась тишина, Чимин осторожно произнёс:
— Доктору Чону явно нравился твой парфюм.
— Что-то вроде того, — кашлянул Юнги. — Мне он тоже, кстати, нравится.
— Запах ужасен, — нахмурился Чимин. — Смени.
— Понял.
***
Хмуро наблюдая за тем, как Чонгук играет с малышом, Юнги в который уже раз за день пожалел, что дал Чимину слово не трогать Чона. У альфы аж кулаки чесались заехать долговязому осеменителю в челюсть. Желательно не один раз. Вишь, взял моду практически каждый вечер приходить и мешать ему наслаждаться таким долгожданным отцовством. Может, его на выезде из центра «случайно» машиной сбить? А потом ещё переехать раза два. Заметив, как нервно Чонгук втянул ноздрями воздух, стоило Чимину присесть возле него, альфа, чудом скрыв довольную улыбку, подтвердил свою недавнюю догадку о том, что омега должен вот-вот потечь. Раз столь приятное (для него) событие произойдёт со дня на день, хорошо бы Чимина, наконец, пометить, дабы всякие там Чон Чонгуки не смели обнюхивать его пару. Кивнув своим мыслям, Юнги облокотился о спинку дивана и принялся сосредоточенно гадать, как бы ему сегодня остаться на ночь… Гремя погремушкой, Чонгук все никак не мог налюбоваться на маленького человечка, что сейчас с интересом наблюдал за его действиями. Даже злющий Мин, вальяжно восседающий на диване и мечущий в его сторону гром и молнии, не мог испортить ему настроения. Альфа порой, как бы невзначай, задавался вопросом, почему Мин так сдержанно ведёт себя с ним? Ведь на лице у того были написаны совсем иные эмоции и желания. Неужели Чимин заступился за него? Что ж, это вполне себе ожидаемо. Омега всегда был намного лучше него самого. Переведя взгляд на Чимина, что увлечённо разводил смесь в бутылочке, Чонгук неожиданно для себя почувствовал что-то очень схожее с сожалением. Он не должен был тогда уходить и бросать перепуганного беременного Чимина. Не струсь он, тот был бы сейчас его парой, и у малыша был бы всего один отец. А так… случилось, как случилось. Поздно что-то менять. Да и какой в этом смысл? Он не создан для семейной жизни. И вряд ли когда-то будет создан. Он не претендует на омегу, но от ребёнка всё же не откажется. Как бы Юнги ни ерепенился, он был, есть и будет отцом малыша. Этого никому не под силу изменить. Даже ему. Инстинкты — страшная вещь. Чонгук даже мысли не допускал о том, что Чимин может поддаться на уговоры Мина и сократить его общение с сыном. Омега сам вырос без отца и вряд ли захочет для своего ребёнка такой же доли. Чимин лишь с виду милый и немного глупый, но на деле он куда мудрее и сильнее многих взрослых альф. Им нельзя манипулировать, его можно лишь слегка подтолкнуть, но и то не факт, что омега сделает именно то, о чём его попросили. Слишком своенравный. Отмахнувшись от неприятных мыслей, Чонгук крепче прижал к себе малыша и, приняв из рук омеги бутылочку с едой, принялся кормить сына. — Минни, когда регистрировать Сонхву будем? — не отвлекаясь от своего занятия, спросил Чонгук. — На следующей неделе, — ответил омега. — Осталось взять всего одну справку. — Предупреди меня о дате заранее, — попросил Чонгук. — Хорошо. Покормив сына, Чонгук отдал его омеге и стал неторопливо собираться домой. Надев верхнюю одежду, Чон ещё раз посмотрел на спящего на диване сына и, попрощавшись с омегой, вышел из дома. Закрыв за альфой дверь, Чимин вернулся в гостиную и, присев возле Юнги, проговорил: — Твой взгляд когда-нибудь нашлёт на Чонгука порчу. — Я не против, — одобрительно закивал альфа. — Он заслужил. — Тебя не переубедить, — сдался омега. — Тоже будешь собираться? — Нет, помогу тебе со стиркой. — Сомневаешься во мне или в стиральной машинке? — В тебе я уверен, а вот в машинке… Закатив глаза, Чимин поднялся с дивана и, взяв ребёнка на руки, отнёс ненадолго в спальню к папе. Вернувшись в гостиную, омега собрал бельё. Загрузив его в стиральную машину, насыпал порошка и запустил нужную программу. Посмотрев на Юнги, довольно подпирающего дверь в ванную комнату, он с улыбкой прошептал: — Видишь, мы справились! — Пока с работой разобрался только ты, у машинки ещё все впереди. — Как скажешь, — отмахнулся омега. — Будешь чай? — Нет, у меня есть предложение получше. — Какое? — Пошли к тебе в комнату. Твои губы для меня намного желаннее чая. — Юнги, папа дома, — смутился Чимин. Какие поцелуи в такой ситуации? — И что? — даже и не подумал давать заднюю Юнги. — Он сейчас занят внуком. — Все равно неудобно, — замялся омега. — Давай лучше кино посмотрим. Взяв Чимина за руку, Юнги подошел к нему впритык и, приобняв свободной рукой за талию, прошептал на ухо: — Я очень хочу поставить на тебе метку. Но делать это в ванной как-то не шибко романтично. — М-метку, — покраснел Чимин. — Сейчас? — Да, — нежно целуя омегу в шею, выдохнул Юнги. — Ты против? — Нет, но… это немного неожиданно. Много, много неожиданно! — Хочу, чтобы все знали, что ты — мой, а я — твой, — змеем-искусителем шептал Юнги, всё крепче прижимая к себе омегу. Вполне ожидаемо сдавшись под напором альфы, Чимин неуверенно кивнул и позволил увести себя в комнату. Оказавшись в приятном полумраке, омега зажмурил глаза и осторожно присел на край кровати. Наблюдая за своей парой, Юнги, лукаво улыбаясь, стянул с плеч омеги растянутый голубой кардиган. Отбросив его в сторону, присел напротив и, взяв лицо омеги в плен своих ладоней, ласково поцеловал в губы. — Не бойся, я не стану кусать сразу, — между поцелуями прошептал Юнги. — Расслабься. — Было бы это так легко… Уложив Чимина на спину, Юнги, опираясь на локти, навис сверху и неторопливо принялся обцеловывать лицо омеги, особенно заостряя своё внимание на пухлых губах и аккуратном носике. Проникнув рукой под футболку Чимина, альфа нежно огладил его бока и ещё не до конца сошедший животик. Проведя кончиком пальца по аккуратному шраму, Юнги прерывисто выдохнул и твёрдо напомнил себе, что омега совсем недавно родил. С Чимином нельзя быть грубым или резким. Пусть по медицинским показаниям заниматься любовью ему уже было можно, но ведь никто не отменял моральную сторону вопроса. Готов ли к этому сам омега? Хочет ли? Посмотрев на взволнованного Чимина, он, не разрывая зрительного контакта, стянул с него футболку и принялся водить кончиком языка по соблазнительным ключицам. Видя, как омега нервно пытается прикрыть ладонями своё тело, Юнги сразу понял, что именно сковывало Чимина. Убрав его руки, он спустился поцелуями к животу и, вдоволь поласкав его языком и губами, промолвил: — Красивый, самый красивый. Услышав из уст альфы столь лестные слова, Чимин уже привычно смутился и не без усилия над собой попытался совладать со своей неуверенностью. Его очень смущало то, что его тело не успело ещё прийти в форму. Да, лишних килограмм у него не было, но кожа всё равно была не такой упругой, как бы ему хотелось. Чимин неосознанно боялся, что Юнги, увидев его обнажённым, попросту передумает и сбежит. Набравшись смелости, он посмотрел на альфу, который сейчас с нескрываемым энтузиазмом целовал его живот, и, пересилив себя, зарылся пальцами в его короткие волосы. Почувствовав пальцы омеги, Юнги, приняв подобный жест за разрешение, ловко расстегнул и стащил с Чимина джинсы вместе с бельём. Любуясь обнажённым юным телом, альфа все отчётливее чувствовал столь манящий запах омеги. Дикие цветы и мёд. Именно так пахла его пара. Улыбнувшись, он невольно отметил то, что именно мёд ещё с раннего детства был его самым любимым лакомством. Особенно цветочный. Какое дивное совпадение. Лаская взглядом изгибы теперь уже точно любимого тела, Юнги быстро избавил себя от одежды и прильнул к омеге. Чувствуя тепло и дрожь Чимина, альфа коленом развёл его ноги и удобно устроился между них. Поцеловав Чимина, он немного приподнялся, опираясь на один локоть, и направил свободную руку к промежности омеги. Проникнув одним пальцем в горячий и мокрый анус, Юнги, не сдержав стона, принялся медленно двигать им внутри. Как же давно он не чувствовал этого сводящего с ума жара, присущего лишь омегам. Хоть Хосок и был весьма умелым любовником, но даже его отточенная годами техника не могла до конца заменить альфе головокружительного запаха и соблазнительной влажности омег. А если взять в расчёт ещё и то, что Чимин был не просто омегой, а его омегой, все ощущения воспринимались в разы острее и ярче. Юнги не знал, чего ему хочется больше: пометить Чимина или же трахнуть. Решив не спешить, альфа, не вынимая пальца, принялся облизывать и посасывать кожу на шее омеги. Чимин сходил с ума от настойчивой ласки и близости Юнги, полной грудью вдыхая его древесный запах, ему хотелось одновременно и кончить, и продлить удовольствие. Ещё ни разу в жизни прелюдия не доставляла ему столько удовольствия. Даже во время течки чужие прикосновения никогда не обжигали настолько сильно, заставляя, подобно фениксу, сгорать и тут же перерождаться. Почувствовав сильный укус на своей шее, Чимин, не сдержавшись, громко застонал и, сильнее прижавшись к Юнги, зажмурил глаза. Все его тело словно било током, в глазах темнело, а дыхание перехватывало. Омега даже не сразу заметил, что Юнги заменил свой палец членом. Когда приятная дымка немного рассеялась, и тело вновь начало подчиняться разуму, он обнял Юнги за шею и сам притянул его для поцелуя. Плавая в мареве чистого удовольствия, альфа все никак не мог успокоить свои инстинкты, которые во весь голос вопили, что теперь омега принадлежит лишь ему. Теперь, до конца своих дней они — единое целое. Разве не это настоящее неподдельное счастье? Сильнее вбиваясь в тело Чимина, Юнги, сцеловывая с его губ громкие стоны, молился всем богам, чтобы Пак-старший завтра с утра не убил его. Слишком уж исходящий из комнаты шум был однозначным. Когда, наконец, наступила кульминация, он, едва успев выйти из тела омеги, кончил тому на живот и, крепко обняв Чимина, довёл того рукой до финала. Лениво целуя омегу, Юнги ласково провел пальцами по месту укуса, прекрасно зная, что он, да и не только он, там увидит поутру.***
За длинную бессонную ночь Сокджин успел придумать как минимум десять совершенно разных кровавых кар на голову своего бестолкового сыночка и такого же Мина. Удумали же трахаться прямо перед его носом! Совсем страх потеряли! Выйдя из своей спальни, омега мрачной тучей зашел на кухню и застыл на пороге, разглядывая царившую там идиллию. Чимин, напевая какую-то детскую песню про бульку, жарил блинчики, то и дело кидая украдкой влюбленные взгляды в сторону сидевшего с видом победителя Юнги. Заметив папу, омега, счастливо улыбнувшись, промолвил: — Доброе утро, папочка! — И тебе, — рыкнул Сокджин, подходя к сыну и утыкаясь взглядом в красивую узорчатую метку. — Что-то не так? — хлопая ресничками, спросил Чимин. — Все так, — хмыкнул Сокджин. — Сплавили мне ребёнка, а сами полночи трахались. Совесть где? — Это была вынужденная мера, — отпив из чашки кофе, спокойно произнёс Юнги. Ну, про полночи омега, конечно, загнул, а вот всё остальное — да. — Метку можно было и без секса поставить, — даже и не думал сменять гнев на милость Сокджин. — Серьёзно? — наигранно удивился Юнги. — Я не знал. — Как же, не знал он, — пробубнил Сокджин, садясь за стол. — Жениться когда будешь? — Скоро, — уверенно ответил Юнги. — Спешить некуда — нужно все тщательно спланировать. — Что там планировать-то? — Как что? Выбрать дату, ресторан, ЗАГС, Сонхву, промолвил альфа. — В Лапландию хочу! — Лапландию? — переспросил Чимин, садясь рядом с Юнги. — Хочешь посмотреть на деревню Санта Клауса? — Нет. Говорят, что если альфа и омега вместе посмотрят на северное сияние, у них обязательно родится альфа. — А ты, значит, альфу хочешь? — нахмурился Чимин. — Чем омеги не устраивают? — У нас уже есть омега, вон, в кроватке спит. Пришла очередь альфы. — Когда альфа не уверен в своих силах, он уповает на случай и поверья, — выдохнул Сокджин, картинно закатив глаза. — Ваш род так жалок… — Папа! — Что папа? Омега — это ювелирная работа! Как только с ней Чонгук справился? — Папа! — Хотя… он даже тут напортачил, одарив своим носом. — Папа! — Тебя заело? — залпом допив кофе, осведомился Сокджин. — Пойду собираться на работу. Гордо выйдя из кухни, Сокджин, не скрывая довольной улыбки, остановился посередине коридора, чувствуя, как груз на его плечах постепенно становится все легче и легче. Непутёвый Юнги пометил такого же непутёвого Чимина, теперь они — забота друг друга. Он был действительно очень счастлив от того, что его единственный сын нашел своего истинного альфу. Одной проблемой меньше. Хорошо все-таки, что он не стал лезть в их отношения. Сами прекрасно разобрались. Ещё бы съехали они от него для полного счастья… — Чимин, давай все же познакомим твоего папу с нашим охранником, — шепотом проговорил Юнги. — Вдруг подобреет? — Ты опять за своё? — Уж очень он злой, — усаживая омегу себе на колени, промурчал Юнги. — Делай, что хочешь, — рассмеялся Чимин, наслаждаясь близостью альфы. Порой, произнеся всего лишь несколько слов, можно донести все то, что хочется сказать. А порой и слов не нужно для того, чтобы понять, какие именно чувства бушуют в душе у любимого человека. Ни Юнги, ни Чимин никогда не верили в судьбу, считая её не более чем стечением обстоятельств. Но если простая случайность превращается в неизбежность, отрицать судьбу становится крайне глупо. Истинность — не приятный бонус, а основа всех основ. Держа в своих объятиях истинную пару, чувствуя, как сердца бьются в унисон, можно поверить в любое волшебство. В такие моменты все невзгоды и трудности кажутся чем-то незначительным и маловажным. Погода за окном из дождливой и холодной превращается в тёплую и солнечную. Суровая зима автоматически сменяется ласковой весной. Всем этим метаморфозам есть одно простое определение, знакомое почти каждому человеку. Это любовь, чья сила поистине безгранична, особенно для тех, кто верен ей сердцем и душой.
