Осень выдалась дождливой.

Очередной пасмурный день в Санкт - Петербурге снова веял прохладой. Совсем недавно прошёл лёгкий дождь, оставив свои косые следы на холодном асфальте. Из серого здания медицинского университета, медленно открыв тяжёлую дверь, вышел парень в чёрном пальто, закутанный в клетчатый шарф. На его лице нельзя было прочесть ни одной эмоции, но по одному лишь аметистовому взгляду любой бы понял, насколько Фёдор устал. Остановившись под навесом, Достоевский с тяжёлым вздохом поднял взгляд на мрачное небо в тучах, и, снова опустив голову, сошёл по ступенькам вниз, поправив тонкой бледной рукой лямку кожаной коричневой сумки на своём плече. Подул лёгкий ветер, и Достоевский тут же остановился. Как же Фёдор его ненавидел. Густые чёрные волосы парня тут же растрепались, спадая на лицо. Под раздражённый выдох, он убрал их назад всё той же холодной венистой рукой, что, впрочем, никак не улучшило ситуацию – очередной порыв холодного воздуха вновь навёл полный беспорядок на его голове. «Да что же за день такой…» - пронеслось мимолётно в мыслях Достоевского, который продолжал стоять у самых ступеней университета. - Фёдор! – раздался негромкий оклик у самых дверей, и парень медленно повернул голову в сторону голоса. С порога из – за двери виднелась знакомая ему фигура в коричневом пальто, с длинными серыми волосами, слегка отливающими голубым цветом; фигура его одногруппника, соседа по комнате общежития и в принципе хорошего друга – Ивана Гончарова. Он слегка обеспокоенно смотрел на Фёдора, сжимая что – то в одной руке, а другой придерживая ремешок чёрной тканевой сумки, висящей на плече. Видя молчаливое ожидание в ответ, Иван спокойно спустился по ступеням, протягивая Достоевскому его черные перчатки, открывающие пальцы, которые тот, судя по всему, случайно оставил в коридоре. - Вот. Ты забыл. – всё с тем же обеспокоенным, но уже чуть смягчившимся выражением лица произнёс Гончаров. Фёдор протянул руку вперед, принимая оставленную собою вещь и всё так же равнодушно смотря в голубые глаза парня. - Спасибо. – тихим голосом выдал он, тут же одевая перчатки. Чёрный цвет ткани тут же создал яркий контраст между собой и бледной, почти белой кожей Достоевского, сделав её и так сильнее некуда белой, и выделяя обкусанную кожу на пальцах вокруг ногтей, на которой запеклась кровь, образовав корочку бордово – коричневого цвета. Где – то вдалеке раздался гром. Ощутив капли, падающие на лицо, Гончаров поднял голову. В светлых глазах отразилось тёмное грозовое небо, сплошь усыпанное довольно крупными чёрными тучами. По щекам прохладой скатывался дождь, только усиливаясь, и, видимо, не собираясь прекращаться в ближайшие несколько часов. Фёдор разглядывал происходящую перед его глазами картину с интересом; рассматривал каждую малейшую деталь, придумав в голове уже несколько красивых литературных сравнений для своего будущего произведения, которое он уже давно собирается написать. Вот только вдохновение, почему – то, обходило его стороной. Да и личность главного героя для самого Достоевского всё ещё оставалась неразрешённой загадкой. Из очередного потока мыслей его вытянули приглушённые рассуждения Ивана. - Вот же чёрт… - тихо пробормотал Гончаров. – Сейчас, походу ливень будет, а у нас даже зонтов с собой нет. Обречённо выдохнув, парень достал из кармана коричневую резинку для волос, завязывая низкий хвост. - Ну что? – после недолгой паузы продолжил Иван. – Побежим до общежития? - А разве в этом есть смысл?.. – тихим и невероятно спокойным голосом ответил Достоевский, разглядывая нос своего чёрного ботинка, на который всё с большей частотой и силой падали капли. – Нам пешком идти минут двадцать. В транспорте сейчас много людей едет, ты же знаешь, как я не люблю всю эту толкотню. Да и тем более, вряд ли мы влезем в него при таком количестве народа… – задумчиво рассуждал парень дальше, уже переводя взор на здание университета. – А ещё наш автобус уехал минут десять назад, и ждать его по времени выйдет дольше, нежели идти пешком. А бежать?.. – Фёдор снова изменил объект своего рассматривания, в этот раз поднимая усталый взгляд на тяжёлое тёмное небо, с которого уже лило, как из лейки душа. – Мы и так промокнем насквозь, в этом нет совершенно никакого смысла… - Да мы уже… - недовольным голосом добавил Гончаров, тихо выдохнув, и заставив Достоевского слегка улыбнуться, что было большой редкостью. - Неужели так боишься и переживаешь из – за какого – то дождя? – начиная размеренными шагами идти в противоположную сторону от университета, слегка поглядывая на рядом идущего друга, не поворачивая при этом головы, спросил парень. - Да не в этом дело… - грустно улыбнувшись, произнёс Иван, смотря себе под ноги, чтобы случайно не чебурахнуться в какую – нибудь лужу. – Моя сумка может промокнуть. А в ней важные конспекты и записи… Как бы все не испортилось… - обеспокоенно выдохнул он. Фёдор усмехнулся, и улыбка с новой силой заиграла на его лице. - Но мои конспекты тоже могут промокнуть. Хоть и с наименее высокой вероятностью, но могут. - Вот поэтому тебя это и не волнует. – тут же резко выпалил Гончаров, вызывая уже тихий лёгкий смех у одногруппника. – У тебя сумка кожаная. - Если тебя это успокоит, то мы можем сегодня зайти к Пушкину, сфотографировать его конспекты и распечатать их, или снять копии, в конце концов. Сам знаешь, почерк у него, конечно, не из лучших, но читать можно спокойно. – заверил Ивана Достоевский, делая небольшую паузу. – Ты слишком нервный, Ваня. Не стоит беспокоиться о всяких мелочах, которые легко решаются. - А ты наоборот, слишком спокоен всё время. Что ни произойдёт, всегда ноль эмоций. - А есть какой – то потайной смысл в том, чтобы лишний раз волноваться? – Фёдор повернул голову в сторону друга, подходя к пешеходному переходу и ожидая, когда загорится зелёный на светофоре. – Зачем трепать свои нервы по всяким мелочам? Ну сам посуди. - В каком – то смысле ты прав… – выдохнул в ответ Гончаров, уже видимо окончательно смирившись с тем, что его одежда и волосы промокли почти насквозь, и так же останавливаясь рядом с Достоевским. - Мы с тобой оба в каком – то смысле правы… - также тихо выдохнул Фёдор, заправляя мокрые чёрные волосы за ухо с правой стороны от лица. Красный горящий человечек на светофоре сменился на зелёного, и парни не спеша начали переходить дорогу. Внезапно из – за поворота на большой скорости выскочила чёрная потрёпанная «Волга», а следом за ней, с диким оглушающим воем сирен, полицейская машина, несущаяся хвостом за первой. Достоевский на миг посмотрел на водительское сидение «Волги», встретившись глазами с её водителем, - видимо, каким – то преступником, - который был в чёрной маске, закрывающей лицо. Обе машины пронеслись в паре метров от обоих парней. Иван успел слегка отпрыгнуть в сторону, а вот Фёдор среагировал позже, и его ноги всё же окатило водой. Звуки погони отдалялись, а Достоевский всё так же стоял, пытаясь прийти в себя. Наконец, злобно выдохнув, он проматерился, быстро переходя оставшийся кусок пешеходного перехода, на котором уже горел красный. Остановившись, Фёдор оглядел свои белые брюки, не сдерживая очередное ругательство по поводу только что произошедшей ситуации. - Федя, я отстираю. Я знаю, как, не переживай. – произнёс Гончаров, подходя к другу и кладя руку ему на плечо. - Пойдём уже. – устало вздохнул Достоевский. – Я сегодня сильно вымотался, честно говоря. - По тебе видно. - ответил Иван, продолжая дальше идти рядом с парнем, сворачивая на дорогу между домов во дворах. - Отдохнул бы ты как следует. Поспал. Ты и так всё сдашь, ты умный, нечего по ночам сидеть над конспектами. А книгу свою оставь, идея не придёт, если ты полночи просто просидишь за столом. Вдохновение – очень внезапная вещь. И чем оно будет внезапнее, тем лучше будет идея, которую оно тебе подкинет. - Возможно, ты и прав… - в который раз тяжело выдохнув, задумчиво проговорил Фёдор, идя рядом с Гончаровым. Он и правда сильно устал от всего. Ему чего – то не хватало в последнее время, а вот чего – он и сам не до конца понимал. И даже дождь, который он так любил, сегодня никак не смог поднять его настроение.