Три шага

      Нил посмотрел на рецепт в своем телефоне, кажется, в двадцатый раз менее чем за час. День рождения Эндрю был в эти выходные, а это означало, что он и Аарон собирались вернуться домой, чтобы отпраздновать с Би. Нил узнал об упомянутом дне рождения только за три дня до этого и внутренне запаниковал, потому что не хотел просто поздравить Эндрю с днем ​​рождения. Он хотел подарить ему что-нибудь. Что-либо. Поэтому он решил приготовить десерт с нуля. Слишком сложный десерт, требующий навыков, которыми Нил не владел.       — Это выглядит не очень хорошо, — пробормотала Дэн Мэтту. Они оба сидели за столом, наблюдая за Нилом и его страданиями.       — Я сказал ему просто купить торт, — ответил Мэтт.       — Любой может просто купить торт, — сказал Нил, снова проверяя свой телефон, чувствуя, что забыл что-то важное. Он готовил торт латте с фундуком, который должен был быть украшен фирменным искусством листьев латте.       — Тогда тебе нужно было просто купить готовое тесто. Это было бы проще.       — Вы, ребята, не помогаете.       — Ты сказал нам не делать этого, — заметила Дэн.       Нил повернулся к ним лицом, и выражение его лица заставило Мэтта смягчиться.       — Давай, у меня есть фильм, который мы можем посмотреть в твоей комнате, — сказал Мэтт, поглаживая ее по спине.       — Почему мы не можем посмотреть его здесь? — спросила она, слегка сморщив нос.       — Потому что я хочу обниматься, а твои соседки сейчас отсутствуют.       — Мы можем обниматься здесь, Нил не будет возражать.       — Дэн, — строго сказал Мэтт, ― я хочу больше, чем просто обниматься.       — О, — сказала она, и на ее лице появилась улыбка. — Ладно, это все, что ты хотел сказать?       — Встретимся там, я просто хочу убедиться, что Нилу ничего не нужно.       Дэн встала, с сожалением посмотрела на его медленный прогресс, покачала головой и вышла из комнаты.       — Спасибо, — сказал Нил, когда она ушла.       Мэтт встал и подошел, глядя на жалкую попытку Нила выпекать.       — Без проблем. Я знаю, ты сказал, что это не «свидание». Но, может, тебе стоит пригласить его на свидание?       — Я же говорил тебе, что Эндрю так не думает. И я просто делаю ему торт как друг, чтобы показать, как я благодарен ему и всему, что он сделал.       — Да… Друзья не делают торты с нуля, особенно если они никогда не делали их раньше.       — Уходи, — без особого жара в голосе сказал Нил.       Мэтт положил руку ему на плечо и нежно сжал.       — Если тебе что-то понадобится, просто дай нам знать. Рене заверила меня, что их с Элисон не будет дома всю ночь. — Мэтт пошел в свою комнату, чтобы взять кое-какие вещи, а потом общежитие опустело. Нил вернулся к своей работе, сосредоточившись на том, чтобы сделать ее как можно лучше.       Нил добавлял последние штрихи, когда в дверь постучали. Он поставил посуду, вытер руки о штаны, осмотрел свою работу и вздохнул. Это было настолько хорошо, насколько это было вообще возможно. Он бросился к двери, распахнув ее с большей силой, чем нужно. Эндрю посмотрел на него со своим обычным безразличием, которое лишь немного успокоило его нервы.       — И что было такого важного, что я должен был прийти сегодня ровно в 7 часов вечера, — сказал Эндрю, входя в общежитие. Нил заметил, что быстро осмотрел территорию, чтобы убедиться, что там никого нет.       — Я тебе кое-что приготовил, — сказал он, закрывая дверь и ведя Эндрю на кухню. Нил осторожно поднял торт с места и повернулся к Эндрю. — Для тебя.       Брови Эндрю слегка приподнялись, явно не ожидая этого.       — Ты сделал мне торт. На мой день рождения.       — Или просто так. Я знаю, что тебе на самом деле наплевать на свой день рождения, так что это может быть торт не на день рождения. Это ореховый латте. Я даже сделал маленький листик, который ты видишь на кофе.       Указывать на это было бесполезно. Эндрю мог убедиться сам, и это был кофе, который он пил часто. Нервы Нила были на пределе. Торт в его руках казался свинцом. Это была глупая идея.       — Я вижу это. — Эндрю казался не впечатленным.       — Это глупо. Верно? — Нил сдался. Он почувствовал себя глупо и вдруг захотел избавиться от улик. — Это может быть даже невкусно. Я не пекарь и не люблю сладкое, поэтому даже не могу сказать, хорошо ли это. — Он подошел к мусорному баку, поставил ногу на ступеньку и уже собирался бросить внутрь торт, когда Эндрю отодвинул его.       — Ты сошел с ума? Ты собираешься выбрасывать отличный торт?       — Я только что сказал тебе, что это, вероятно, никуда не годится. — Нил потянулся за ним, но Эндрю отступил.       — Нет. Ты сделал это для меня, так что это мое. Никаких возвратов.       — Эндрю.       — Нет. Я не позволю тебе выбросить всю эту тяжелую работу. — Эндрю отнес торт к столу и сел с ним перед собой, а затем многозначительно посмотрел на Нила. — Я должен есть руками или…?       Нил облегченно улыбнулся. Возможно, он и не заморачивался. Нил схватил вилку, передал ее и сел напротив него. Эндрю достал телефон и сфотографировал торт, а затем ухмыльнулся, когда что-то напечатал. Его телефон тот час же зазвонил, но он замолчал, злобно блестя в глазах.       — Ты злишь Аарона, не так ли?       Эндрю пожал плечами.       — Он это заслужил. — Он взял вилку и разрезал торт. Нил наблюдал, как Эндрю откусил кусочек, задумчиво пережевывая, и кивнул. — Это смехотворно хорошо.       — Действительно?       — Стал бы я лгать?       — Возможно, — сказал Нил, пожав плечами.       — Ты никогда раньше не готовил выпечку? — спросил Эндрю, продолжая есть.       — Неа. Никогда не было для кого печь. — Нил почувствовал, как его щеки вспыхнули при признании, надеясь, что Эндрю не понял его смысла. Он бы никогда не сделал этого для своих друзей, но для Эндрю… Он приготовил бы еще миллион таких тортов.       — Хорошо, — сказал Эндрю, откладывая вилку. — У тебя есть что-нибудь, в чем я могу его забрать? Думаю, Би понравится.       — Да, я купил коробку для торта. — Нил встал, схватил картон с прилавка и принялся аккуратно класть торт внутрь. Эндрю смотрел на него все это время, не говоря ни слова. — Хм, ты хочешь посмотреть фильм или что-то в этом роде? Мэтта с Дэн, Рене и Элисон нет. Но если у тебя есть другие планы, это круто. Я просто хотел отдать тебе торт. — Нил надеялся, что Эндрю не может сказать, насколько он взволнован, или что его щеки определенно стали более красными, или как он не может смотреть Эндрю прямо в глаза.       — Какой фильм ты хочешь посмотреть? — спросил Эндрю.       — Мэтт сказал, что «Нет» интересный.       — Ты понятия не имеешь, о чем речь, не так ли?       Нил покачал головой.       — Ты смотрел?       — Еще нет. Иди за одеялами и подушками. Я приготовлю попкорн.       — Хорошо, — сказал Нил слишком бодро. — Я также принес тебе несколько твоих любимых закусок, они в шкафу слева. — Он вышел из кухни прежде, чем увидел реакцию Эндрю. Нил зашел в свою комнату, взял два одеяла и несколько подушек и положил их на диван. Он занимался тем, чтобы поставить фильм в очередь, пока Эндрю готовил попкорн. Эндрю зашел вскоре после этого, сидя на диване с миской попкорна на коленях вместе с пакетами конфет, которые подарил ему Нил. Нил сел на другом конце, не желая теснить Эндрю, но был удивлен, когда подушка была брошена ему под бок, и Эндрю лег, не сводя глаз с телевизора. Нилу казалось, что он не может дышать. Волосы Эндрю рассыпались по подушке, и Нилу отчаянно хотелось прикоснуться к ним. Хотел прикоснуться к нему уже несколько месяцев.       — О чем ты так громко думаешь? — спросил Эндрю, глядя в телевизор.       — Ничего, абсолютно ничего, — ответил Нил, нажимая кнопку воспроизведения на телевизоре. Эндрю поднял голову и поймал взгляд Нила на своих волосах. Он вздохнул, взял руку Нила и положил ее себе на голову.       — Ты можешь потрогать, только здесь.        — Хорошо, — выдохнул Нил, слегка играя пальцами со светлыми прядями, которые на ощупь были почти как шелк. Пока шел фильм, Эндрю ел попкорн и конфеты, а Нил играл с волосами. Вскоре нервы Нила наконец успокоились. Это было легко, когда они были только вдвоем. Нил был доволен легкой тишиной, и они просто наслаждались обществом друг друга, не говоря ни слова. Нил хотел, чтобы этот момент никогда не заканчивался.

***

      Нил раньше уже болел: он несколько раз перенес ужасные простуды и грипп. Болезнь была чем-то, что он должен был игнорировать, когда был в бегах со своей матерью, и тем, что он до сих пор игнорировал, пока рос в программе WITSEC. Он полагал, что теперь, когда он учится в колледже, он будет делать то же самое.       Но за несколько дней до Дня Благодарения у Нила заболело горло и появился кашель. Было больно глотать, есть и пить, даже дышать холодным ноябрьским воздухом. Спустя какое-то время в дело вмешалась лихорадка. Он рассчитывал, что через день или два все пройдет, но к вечеру понедельника ему стало в десять раз хуже. Его кожа была словно в огне. Правое ухо пульсировало от боли и зудело. У него не было энергии. Не было аппетита. И ему казалось, что лихорадка никогда не пройдет. Мэтт сжалился над ним. Пытался заставить его принять лекарство или даже пойти к врачу, но он отказывался. Он был напуган. Он не любил ни врачей, ни больницы. Он просто хотел остаться в постели под безопасным одеялом и надеяться, что друзья скоро уедут к своим семьям на День Благодарения.       — Возьми его и заставь! — Нил услышал крик Элисон. Он смутно осознавал, что лежит в своей постели. Что, наверное, было утро. Он не понимал, почему Элисон кричала, или почему она злилась на Мэтта. Он попытался проснуться, попытался пошевелиться, но все тело болело.       — Элисон, не трогай его! ― Чья-то рука схватила его за плечо, и его немедленной реакцией было наброситься.       — Какого хрена! — сказала Элисон. Нил открыл глаза и попытался сосредоточиться на комнате, но у него закружилась голова. Он мог видеть, что Элисон прижала руку к груди, защищаясь, и внутри него нарастала паника.       — Я не хотел причинить тебе боль, — сказал он, пытаясь сесть, чтобы заверить Элисон, что он этого не хотел. Что он никогда намеренно не причинит ей вреда. Но гравитация все еще работала против него, из-за чего Нил снова оказался в кровати.       — Нил, — сказал Мэтт, появившись в поле зрения, — мы не можем уйти, если не будем знать, что с тобой все будет в порядке.       — Я в порядке, — сказал он, снова пытаясь сесть, но, черт возьми, неужели гравитация всегда была такой тяжелой? Он тяжело дышал от усилий и, в конце концов, сдался.       — Нам нужно заставить его обратиться за неотложной помощью или чем-то в этом роде, — сказала Элисон. — Он не в порядке.       Голова Нила болела так сильно, что его страх рос. Ему не нравилось быть таким беззащитным и слабым.       — Нет. Никаких врачей. Нет, Мэтт. Не заставляй меня. Не заставляй меня, — умолял он, пытаясь сердито взглянуть на Мэтта, чтобы убедиться, что его сосед по комнате понял, что о походе к врачу не может быть и речи. Но его глаза не могли сфокусироваться, поэтому он позволил им закрыться.       — Я не могу заставить его уйти, — сказал Мэтт полным беспокойства голосом, — не тогда, когда он такой.       — Эндрю еще не ушел. Он сейчас спустится, — сказала Рене.       Нил открыл глаза и увидел, что она стоит в комнате, рядом с остальными.       — Эндрю? — спросил он.       Рене мягко улыбнулась ему. Улыбка, которую обычно дарили испуганному маленькому ребенку. Он не был ребенком. Он был взрослым человеком, у которого были соседи по общежитию, которые не могли заниматься своими делами.       — Да, — сказала она, — Эндрю идет.       Нил кивнул, страх немного утих. Эндрю мог заставить их уйти.       — Он сильнее гравитации. Дрю защитит меня.       — Эм, что, черт возьми, это должно означать? — спросила Элисон.       — Без понятия, — сказал Мэтт.       — Нил, — тихо сказала Рене, — что ты имеешь в виду, говоря, что он сильнее гравитации?       — Гравитация продолжает тянуть меня вниз. Я не могу сесть. Эндрю может помочь.       — Какого хрена? — сказала Элисон.       — Это может быть ушная инфекция, — задумчиво сказала Рене.       — Здесь происходит нечто большее, чем ушная инфекция. У него хриплый голос, и он сильно потеет, — возразил Мэтт.       — Я уверен, что есть что-то еще, но давайте подождем, пока Эндрю не придет.       — И что собирается делать монстр?       Нил схватил свою подушку и жалобно швырнул ее в Элисон, которая легко поймала ее.       — Не называй его так.       — Ладно-ладно. Успокойся, — сказала она, бросая подушку обратно на кровать.       — В чем дело?       Все головы повернулись к новому голосу и отошли, а тело двинулось вперед. Нил несколько раз моргнул, в фокусе появились белые волосы, сияющие, как ореол, затем медовые глаза и хмурый взгляд. Нил не мог не улыбнуться.       — Эй, — он попытался сесть и встал почти полностью вертикально, когда гравитация снова потянула его вниз. Но Эндрю, как Нил и знал, схватил его за руку и вытянул прямо, удерживая на месте. — Видишь, сильнее гравитации.       — О чем, черт возьми, он говорит? — спросил Эндрю.       — Я думаю, что его равновесие нарушено, — ответила Рене. — Он болеет последние несколько дней, но не пойдет ни к врачу, ни в больницу. Ему становится хуже, и я подумала, может быть, ты мог бы помочь.       — Нет доктора, — сказал Нил, покачав головой. Его тело снова откинулось назад от внезапного движения, но Эндрю потянул его назад, держа крепче. Холодная рука коснулась его лба, и он закрыл глаза. Это было хорошо. Возможно, он заскулил, когда его оттащили.       — У тебя есть термометр?       — Ага. — Рене протянула один, и Эндрю поднес его ко лбу Нила. Когда он запищал, он нахмурился.       — Мы должны отвезти его в клинику на территории кампуса.       — Нет, — сказал Нил, отстраняясь от Эндрю и падая обратно на кровать, когда Эндрю не поймал его. — Я не могу идти, Эндрю. Не заставляй меня идти, — практически умолял он. Ему должно быть стыдно. Ему было стыдно, но больше всего он боялся. — Я в порядке. Скоро мне станет лучше. Только не заставляй меня идти туда. — Эндрю какое-то время смотрел на него, Нил видел, как напряглись его челюсти. Он не хотел, чтобы Эндрю злился на него, поэтому сказал: — Я в порядке. Со мной все будет в порядке.       — Уходите, — сказал Эндрю остальным.       — Ты не можешь… — начала Элисон, но Рене остановила ее руку.       — Дай нам знать, если вам что-нибудь понадобится, — сказала Рене.       — Позаботься о нем, — услышал он голос Мэтта. Как только комната опустела и дверь закрылась, Эндрю сел рядом с Нилом.       — У тебя высокая температура, — сказал он, снова касаясь лба Нила. Он не мог удержаться и закрыл глаза. Прикосновения Эндрю были такими приятными. — Если ты чувствуешь, что гравитация работает против тебя, возможно, у тебя ушная инфекция. Ты кашлял всю неделю и сказал, что у тебя болит горло, так что кто знает, что это может быть.       — Бывало и хуже. Это ничего.       — Часть нормальной жизни состоит в том, чтобы ходить к врачу, чтобы тебе не приходилось иметь дело с болезнью.       Нил знал, что проигрывает битву, особенно против Эндрю.       — Мне страшно, — сказал он, надеясь, что, будучи уязвимым, Эндрю сжалится над ним.       — Ты пойдешь не один, — сказал Эндрю, кладя руку на щеку, израненную ножом. Большой палец Эндрю мягко провел по шраму. — Я буду рядом с тобой. Помнишь? Я сказал, что мы вместе разберемся. — Нил очень хорошо знал, что, когда Эндрю сказал, что они «разберутся с остальным», он имел в виду не это, но спорить не мог: ему слишком нравилось, как это звучит. — Я позвоню Эбби. Она единственный врач, которому я доверяю. Так что я могу доверить ей тебя.       — Хорошо, — кивнул Нил, признавая, что проиграл эту битву. Эндрю вытащил из кармана телефон и отправил несколько сообщений, затем схватил из угла грязные кроссовки Нила и помог Нилу снова сесть. Комната закружилась, и ему пришлось опереться на Эндрю, пока он надевал туфли. Эндрю крепко держал Нила, когда они выходили из спальни. Остальные сидели в гостиной, явно ожидая, что же произойдет.       — Мы идем в клинику. Возвращайтесь в свои комнаты. Я позабочусь о Ниле, — сказал Эндрю.       — Спасибо, Эндрю, — ответила Рене.       — Позвони нам, если тебе что-нибудь понадобится, Нил, — сказала Элисон.       — Что угодно, — добавил Мэтт.       Нил кивнул, и его выпроводили из комнаты в общежитии. По сути, он позволил Эндрю проводить его до машины. У него не было никаких аргументов, потому что он едва мог держать глаза открытыми и чувствовал, что земля уходит из-под ног.       В клинике на территории кампуса было больше людей, чем ожидал Нил, особенно с учетом начала каникул на День Благодарения. Эндрю зарегистрировал их, и они сели на неудобные пластиковые стулья. Его голова все еще кружилась, и он снова почувствовал, как гравитация его притягивает, но Эндрю опустил его голову себе на плечо и позволил Нилу прислониться к нему.       Ему не нравилось, как пахло это место. Это было слишком близко к больнице. Это были воспоминания, о которых не хотелось вспоминать. Ему четырнадцать лет, он одинок, и ФБР угрожает ему тюремным заключением, если он не будет сотрудничать. Они обращались с ним так, как будто он был точной копией своего отца. Каким он был внешне, и хотя он знал, что сейчас у него нет садистских наклонностей отца, тогда их не было. Он так долго волновался, что ФБР оказалось правым. Этот Нил будет таким же, как его отец.       — Ты слишком громко думаешь, — сказал Эндрю, слегка постукивая пальцем по тыльной стороне ладони Нила.       — Когда я сбежал от Лолы, я несколько дней прятался в заброшенном доме, напуганный до смерти, — начал Нил, — когда я наконец сдался, со мной обращались ничуть не лучше. Неважно, что мне было всего четырнадцать. Или что меня пытали. Их заботили только ответы. — Руки Нила сжались в кулаки. — Я был ребенком, и мне было страшно. К тому времени, когда мне разрешили обратиться к врачу, мои травмы превратились в ужасные инфекции. Вот почему некоторые из моих шрамов такие плохие. Все это чертовски отстой.       — Ты теперь не один, — сказал Эндрю.       — Нил Джостен? — Женщина сказала прежде, чем он успел ответить. Он открыл глаза и увидел пожилую женщину с добрыми глазами, мягкой улыбкой и светлыми волосами, собранными в тугой пучок, стоящую в дверях. Эндрю встал и схватил Нила сзади за рубашку, чтобы поднять его на ноги. Женщина кивнула Эндрю, провела их в комнату и попросила Нила сесть на смотровой стол. Эндрю должен был помочь ему с этим подвигом и встал рядом с ним, скрестив руки, его тело стало стеной, чтобы удержать Нила в борьбе с гравитацией на равных.       — Меня зовут Эбби. Эндрю сказал, что у тебя может быть ушная инфекция. Когда у тебя появились симптомы? — спросила она, натягивая перчатки.       — Я не знаю. В субботу, может быть.       Она кивнула и начала осмотр. Она заподозрила острый фарингит и взяла мазок, от которого его чуть не стошнило. Она сделала вывод, что у него была инфекция уха. А потом она сказала:       — Твоя лихорадка сильная, но я беспокоюсь, что это может быть чем-то большим. Могу я осмотреть ваши руки и туловище?       — Нет, — сказал он, скрестив руки на груди, как будто это могло защитить его.       — Смотреть обязательно? — спросил Эндрю.       — Если у него будет сыпь, как я подозреваю, мне нужно будет дать ему рецепт, чтобы помочь с ней. Но я не могу ничего прописать, пока не увижу.       Эндрю повернулся лицом к Нилу, заслонив собой Эбби.       — Что ты хочешь взамен? — спросил Эндрю по-немецки. Это был первый раз, когда Нил слышал, как он говорит на этом языке, и почему-то это заставило его сердце затрепетать.       — Ничего. Я это не сделаю, — ответил Нил на том же языке.       — Ты не хочешь поправиться?       — Я много раз болел без лекарств.       — А что, если это единственный раз, когда возникнут осложнения и ты умрешь?       — Эндрю.       — Я тут не шучу. Твоя иммунная система, вероятно, скомпрометирована тем, как дерьмово ты заботишься о себе.       — Как будто ты становишься более здоровым от хоккея, — возразил Нил.       — Каждый семестр я прохожу медицинский осмотр по хоккею. Я здоров. Когда ты в последний раз проходил его?       Нил опустил голову и закрыл глаза.       — Я не могу, — сказал он жалким голосом.       — Я здесь, наркоман. Мы начнем медленно. Только твои руки. Хорошо? — сказал Эндрю. Он открыл глаза и встретил взгляд Эндрю. Он ненавидел, как легко его успокаивал этот человек.       — Хорошо, — выдохнул он.       Эндрю снова повернулся к Эбби и сказал:       — Его что-то пугает, можешь пообещать не задавать никаких вопросов?       — Обещаю, — ответила Эбби. Нил глубоко вздохнул, потянулся к концу повязки и снял ее, а затем и другую. Эбби подошла ближе, широко раскрыв глаза, но он не был уверен, из-за шрамов ли это или из-за сыпи. Нил прикрыл руки.       — Эта сыпь покрывает все твое тело?       — Я не знаю, — ответил Нил. Он даже не подозревал, что она у него есть.       — Тебе обязательно смотреть? — спросил Эндрю.       — Не обязательно. Подозреваю, что это скарлатина. Мне нужно будет сделать экспресс-тест на обнаружение антигена, чтобы подтвердить, — ответила Эбби.       — Скарлатина? Разве это не средневековье? — спросил Нил.       — О, такое еще бывает. В основном у детей. Но также и молодые люди с ужасным фарингитом. Дай мне около двадцати минут, чтобы провести эти тесты, а затем я выпишу тебе рецепт, и вы двое можете отправиться в путь. — Эндрю и Нил кивнули, сохраняя молчание, когда Эбби вышла из комнаты. Эндрю повернулся и посмотрел на него, приподняв бровь, как бы говоря: «Я же тебе говорил»       — Кто когда-нибудь вообще слышал о скарлатине, — надулся Нил.       — Это также могло перейти в ревматическую лихорадку. Это хуже.       — Откуда ты вообще это знаешь?       — Аарон медик. Я иногда помогаю ему учиться.       Нил натянул нарукавные повязки и вздохнул. Его тело болело, и лихорадка все еще бушевала. В конце концов, он почувствовал себя измотанным.       — Я хочу домой.       — Эбби скоро вернется, — Эндрю поднялся на стол, а затем осторожно притянул голову Нила к своему плечу. Нил смог закрыть глаза и, наконец, ощутить, что мир не так сильно вращается. Он был на грани засыпания, когда Эбби вернулась в кабинет. Вероятно, ему следовало сесть или сделать вид, что он не опирается на Эндрю, но у него не было на это сил, а Эндрю не оттолкнул его, оставаясь в прежнем положении.       — Хорошо, вот антибиотики, которые он должен принять. Он должен принять все это, если надеется почувствовать себя лучше.       — Ты говоришь так, как будто меня здесь нет, — пробормотал Нил.       — С таким же успехом тебя могло здесь и не быть, — ответила Эбби, передавая сумку в руки Эндрю. — Ему нужно много отдыха и жидкости. Если ты сможешь заставить его что-нибудь съесть, это тоже будет полезно. Есть вопросы?       — Нет, — ответил Эндрю.       — Хорошо, вы свободны. Позвони мне, если что-нибудь понадобится. — Эндрю осторожно оттолкнул голову Нила и соскользнул на пол, а затем помог ему спуститься.       Когда они вернулись в общежитие, Мэтт был там один.       — Как прошло?       — Стрептококковая ангина. Скарлатина. Ушная инфекция, — ответил Нил, свободно направляясь в спальню теперь, когда гравитация не действовала на него так сильно, и он мог справиться с этим сам, хотя он определенно шел не по прямой.       — Скарлатина? — повторил Мэтт. — Кто, черт возьми, ловит это в наши дни?       — Этот идиот, — ответил Эндрю. Нил усмехнулся, но возразить у него не было сил. Он скинул кроссовки и пошел к своей кровати, но остановился, когда обнаружил, что его одеяла и простыни сменили. Он застонал.       — В чем дело? — спросил Мэтт, появившись в дверях.       — Рене сменила мне постельное белье.       — Ага? — растерянно сказал Мэтт.       — А это значит, что мне нужно принять душ, иначе я просто испачкаю её. Не знаю, чувствуешь ли ты это, но я сильно вспотел.       — Ты испачкаешь их в любом случае, пока твоя лихорадка не пройдет. Прими душ. Я сварю тебе суп.       — И Бойд сможет успеть на свой рейс, — сказал Эндрю всего в нескольких шагах позади Мэтта.       — Он прав, — сказал Мэтт. ― Прими душ, и это поможет тебе почувствовать себя лучше. И попробуй съесть что-нибудь.       — Мне сейчас не нравится ни один из вас, — сказал Нил, но порылся в своей одежде в поисках чего-нибудь удобного и исчез в ванной. Душ был головной болью. У него почти не было сил двигаться, не говоря уже о том, чтобы стоять там. Но он мог утверждать, что к тому времени, как он высох, он почувствовал себя немного лучше. Он оделся в одну из своих больших футболок и шорты, а затем высунул голову из ванной. — Мэтт ушел?       — Здесь только ты и я, — ответил Эндрю из кухни. Нил полностью открыл дверь в ванную, не удосужившись прикрыть руки, и подошел к столу, где у Эндрю была тарелка куриного супа с лапшой и различные лекарства, которые прописала ему Эбби. — Прими лекарство, затем поешь и попробуй выпить немного воды.       — Разве тебе не нужно отправиться в путь? — спросил Нил, потянувшись за лекарством и вынув по таблетке из каждого контейнера.       — Как будто я доверяю тебе заботиться о себе.       — Нельзя упускать возможности вернуться домой.       — Это всего в часе езды. Это не конец света. Я поеду домой, когда буду знать, что ты не умрешь. — Эндрю сел напротив него, внимательно наблюдая, как Нил бросает таблетки в рот, делает глоток и проглатывает их.       — Я не умираю сейчас, — ответил он.       — Да, я поверю, когда ты не будешь похож на лобстера.       — Я выгляжу не так уж и плохо, — пробормотал Нил, наконец, взяв ложку, для того чтобы поесть. У него не было аппетита, и еда была практически безвкусной, но он заставил себя съесть по крайней мере половину, прежде чем больше не мог жевать. Затем Эндрю толкнул его, чтобы он лёг в постель. Как только он оказался под одеялом и вплотную к стене, Эндрю сел поверх одеяла рядом с ним, спиной к стене, и достал свой ноутбук, который, должно быть, принес, пока Нил был в душе.       — Фильм или телешоу? — спросил он.       — Мне все равно. Я не думаю, что буду бодрствовать все это время.       — Значит телешоу, — ответил Эндрю, переходя к чему-то, что он смотрел. Нил продержался максимум пять минут, пока снова не отключился. Время от времени его будили, чтобы проверить температуру, дать ему лекарства или выпить воды.       Нил ожидал, что Эндрю уйдет на следующее утро, но был очень удивлен, когда, обернувшись, обнаружил спящего Эндрю в постели рядом с собой. Эндрю держал руку под головой, ноутбук лежал между ними, экран давно потух, и лицо Эндрю было повернуто к Нилу. Тот выглядел таким мирным во сне. Как будто в его жизни не было ничего плохого. Нил почувствовал, что его руки чешутся, но он твердо держал их на своей стороне кровати. Ему нужно было встать и сходить в ванную, прежде чем его мочевой пузырь взорвется, но он отчаянно не хотел нарушать эту безмятежность.       — Ты пялишься, — пробормотал Эндрю хриплым ото сна голосом. В этот момент Нил уже не мог контролировать свою улыбку, особенно когда речь шла о человеке, лежавшем рядом с ним. — Всегда пялишься. — Глаза Эндрю медленно открылись, он несколько раз моргнул, пытаясь сфокусироваться на Ниле. Даже в затуманенном состоянии глаза Эндрю были прекрасны.       — Привет, — сказал Нил.       — Даже не попытаешься отрицать это?       — В свою защиту я пытался найти лучший способ разбудить тебя. Мне надо в туалет. — Эндрю кивнул, а затем вытянул конечности, прежде чем скатиться с кровати и встать на ноги.       — Быстрее, тебе нужно принять лекарство.       — Мне кажется, я принял достаточно лекарств, — сказал Нил, садясь и протирая заспанные глаза. Он больше не чувствовал головокружения, что, должно быть, было хорошим знаком. По крайней мере, по его мнению.       Эндрю усмехнулся.       — Не прошло и двадцати четырех часов. Ты и трети не принял. Как твой аппетит?       — Овсянка звучит хорошо. Я мог бы, наверное, съесть ее и немного тостов.       — Значит овсянка. — Эндрю вышел из спальни, а Нил неохотно встал и исчез в ванной. Когда он вернулся, Эндрю клал чернику и бананы в тарелку с овсянкой. Когда Нил занял свое место, Эндрю поставил миску на стол рядом с бутылкой воды и лекарством. — Лекарства прежде всего. Вода.       — Можно мне хотя бы кофе?       — Нет.       — Мерзко, — сказал Нил, неохотно делая то, что ему сказали. Когда Эндрю сел напротив него, его овсянка была покрыта нутеллой и коричневым сахаром. — Это особенно отвратительно.       — Я не осуждаю твои бананы и чернику.       — Ага-ага. — Нил отмахнулся от него. Они ели молча, пока у Эндрю не зазвонил телефон. Он вытащил его и посмотрел на экран, нахмурив брови. Эндрю встретился с ним взглядом, затем успокоительно вздохнул и взял трубку. Хотя Эндрю ничего не сказал, Нил услышал, как на другом конце провода разговаривает женщина. Голос легкий, беззаботный и нежный. Должно быть, это Би. Он задавался вопросом, должны ли все матери или образы матерей разговаривать со своими сыновьями таким образом. Мэри определенно никогда не говорила с ним так.       — Я не знаю. Нил болен. Я не доверяю ему заботиться о себе. — Пауза, прежде чем Би ответит: — Я не знаю. Подожди. — Эндрю встал из-за стола, прошел в спальню и закрыл дверь. Нил продолжал есть, гадая, в хорошем ли направлении идет разговор или в плохом. Как бы ему ни нравилось, что Эндрю здесь, он знал, что Эндрю нужно ехать домой: его ждала семья. Минут через десять дверь открылась, и Эндрю вернулся. Он выглядел нормально, так что Нил подозревал, что это был хороший разговор.       — Би сказала, что ты должен поехать со мной, — сказал Эндрю, снова садясь на свое место.       Нил посмотрел на него в замешательстве.       — Почему?       — Потому что ты болен.       — Значит, это не должно означать, что я должен оставаться здесь, чтобы никто больше не заболел?       Эндрю вздохнул и потер виски.       — Почему ты идиот?       Нил пожал плечами.       — Иногда мне нужно, чтобы мне что-то разъяснили.       — Я знаю, что если я уйду прямо сейчас, ты не позаботишься о себе и не закончишь принимать лекарства. Не говоря уже о том, что сейчас праздники и ты один. Это жалко. И когда я сказал об этом Би, она сказала, что я должен просто пригласить тебя поехать со мной. Я приглашаю тебя, да или нет?       — Ты хочешь, чтобы я был там? — спросил Нил.       — Почему с тобой так сложно?       — Я не собираюсь вторгаться в твою личную жизнь только потому, что ты чувствуешь, что тебя принуждают. Праздники для меня ничего не значат, потому что я никогда их не отмечал. И я буду присылать тебе доказательства каждый раз, когда буду принимать лекарство.       Эндрю наблюдал за Нилом, его челюсти слегка сжались, когда он обдумывал свои мысли.       — Я хочу, чтобы ты поехал со мной, — сказал он почти болезненно. И, возможно, это так и было. Эндрю почти никогда не признавался, когда ему что-то было нужно. Он часто казался безразличным или отстраненным от большинства вещей, которые происходили в его жизни.       — Ты уверен? — спросил Нил.       — Сколько раз я должен говорить тебе, что я ничего не делаю и не говорю, если я не хочу этого?       — Хорошо, — сказал Нил, и улыбка осветила его лицо. — Я поеду с тобой. Когда ты хочешь ехать?       — Заканчивай свой завтрак и собирайся. Мне нужно пойти забрать вещи из моей комнаты. Встретимся у машины через двадцать минут. Не забудь свое лекарство.       — Конечно.       Эндрю в спешке закончил есть, затем отнес свою пустую тарелку к раковине и ополоснул ее. Он нашел свою обувь, брошенную в комнате Нила, надел ее и схватил свой ноутбук, а затем многозначительно взглянул на Нила.       — Я не забуду свое лекарство, — заверил он его. Эндрю кивнул и, наконец, ушел. Нил доел свой завтрак, вымыл тарелку и принялся собирать свою спортивную сумку. Он переоделся в джинсы и свитер, но на всякий случай взял нарукавные повязки.       Когда Нил подошел к машине Эндрю, у него по спине побежали мурашки от осознания того, что Эндрю хочет, чтобы он поехал с ним. Поездка в Колумбию не показалась такой уж длинной. Нил все еще был очень болен, и его лихорадка едва спала, так что большую часть пути он проспал. Когда Эндрю припарковал машину, они вышли не сразу.       — Я должен предупредить тебя кое о чем, — начал Эндрю.       — Хорошо.       — Мой двоюродный брат Ники здесь. С мужем. Ники иногда бывает слишком активным. Так что, если он перейдет границу, скажи мне, и я прослежу, чтобы он больше это не делал.       — Ох, ладно. Хорошо.       — Давай покончим с этим.       Эндрю достал из багажника свои и Нила сумки и повел его вверх по лестнице к входной двери. Эндрю достал ключ и зашёл внутрь. Нил быстро подавил в себе намек на зависть. У Эндрю был дом, у Нила — нет.       — Эндрю? — послышался голос женщины.       — Ага, — отозвался Эндрю, снимая обувь и ставя ее на полку, на которой было по меньшей мере дюжина другой обуви. Он предложил Нилу сделать то же самое. Как только они остались без обуви, Эндрю повел их по коридору, где повернул налево. Перед Нилом оказалась гигантская кухня. За кухонным островком стояла женщина, которая была сосредоточена на тарелке в руках. Когда она подняла голову, ее лицо сразу осветилось улыбкой.       — Привет, милый, я рада, что ты смог приехать, — сказала она, поправляя оправу очков на носу.       — Я был здесь недавно на свой день рождения, — ответил Эндрю. Хотя кому-то другому это могло показаться грубым, Би просто улыбнулась, не обижаясь на то, как говорил Эндрю.       — Три недели — это очень долго. — Она посмотрела на Нила, сохраняя ту же материнскую улыбку. — Ты, должно быть, Нил. Я много слышала о тебе.       — Мама, — выдавил Эндрю. Это удивило Нила. Эндрю называл ее Би только в тех редких случаях, когда она упоминалась в разговоре.       — Если ты собираешься вести себя таким образом, я должна сообщить Ники, что он может выйти из своей комнаты прямо сейчас.       — Ты поставила его на тайм-аут?       — Я знала, что ты захочешь обосноваться. Я ошиблась?       — Нет, — ответил Эндрю, — как долго длится его тайм-аут?       — Тридцать минут. — Эндрю кивнул, а затем развернулся и направился к лестнице. — Было приятно познакомиться, Нил.       — Мне тоже, — сказал он и последовал за Эндрю.       Комната Эндрю была… именно такой, какой Нил представлял ее себе, и в то же время не такой. К стене в углу была придвинута кровать с бо́льшим количеством подушек, чем, по мнению Нила, было необходимо. Одеяло было толстым и темно-зеленым, но уж точно не черным, как он ожидал. Напротив кровати на стене висела деревянная мишень с несколькими воткнутыми в нее ножами. Одна стена была уставлена книжными полками, переполненными бесчисленными книгами. Волшебные огни тянулись вверх по всем четырем стенам. Стол с фигурками стоял в другом углу. В этой комнате жили, и она была отражением того, кем на самом деле был Эндрю под черной одеждой и ножами в ножнах. Когда Нил наконец посмотрел на Эндрю, тот встретил его оценивающим взглядом.       — Спасибо, — сказал Нил с непрошеной улыбкой.       Эндрю усмехнулся и поставил их сумки на пол возле стола.       — Не ходи за мной, — сказал Эндрю, открывая окно и вылезая на крышу, оставив окно слегка приоткрытым.       Нил еще раз оглядел комнату, гадая, как бы выглядела его собственная, если бы он остановился где-нибудь. Даже в программе защиты он никогда не чувствовал себя в достаточной безопасности, чтобы поддаться постоянству. Он отодвинул стул от стола и сел. Нил сложил руки на столе и прикрыл глаза. Хотя он чувствовал себя намного лучше, чем вчера, у него все еще было мало энергии, и последние несколько часов утомили его. Он не осознавал, что заснул, пока Эндрю не позвал его по имени. Нил хмыкнул в знак признания, но не двинулся с места: ему было комфортно, и он устал.       — Твоя спина будет болеть в таком положении, — сказал Эндрю.       — Хорошо, — ответил он, по-прежнему не двигаясь.       Эндрю вздохнул и задержался на мгновение, прежде чем сказал:       — Можно я прикоснусь к тебе?       — Да, — сказал Нил, хотя и не знал, что Эндрю хотел сделать, но не возражал. Он доверял Эндрю. Он знал, что всегда ответит Эндрю «да».       Нил почувствовал, как руки проходят под его подмышками. Подняв его на ноги, грудь Эндрю прижалась к его спине, и внезапно Нил проснулся, когда Эндрю подвел его к кровати. Эндрю передвинул их так, чтобы он мог посадить Нила на кровать и встать перед ним.       — Если ты собираешься спать, делай это там, где будет удобно.       — Но это твоя кровать.       — И? Ты что-то имеешь против того, чтобы спать в чужой постели?       — Нет, но я не думал, что ты захочешь, чтобы кто-то был в твоей.       Удивление Эндрю проявилось в незначительном поднятии бровей, но оно быстро скрылось под его маской апатии.       — Ты невыносим.       Нил улыбнулся, но лег, не в силах сопротивляться тому, что его тело слишком устало, чтобы долго сидеть. Подушка под его головой пахла Эндрю, и ему было трудно не закрыть глаза и не вдохнуть аромат еще сильнее.       — Я собираюсь помочь Би на кухне. Ники сказали не беспокоить тебя, пока ты не захочешь выйти. Я приду за тобой, когда придет время есть, но если ты проснешься раньше, не стесняйся спускаться вниз. Единственное место, куда вход воспрещен, — это комната Аарона, которая находится через холл. Он и Кейтлин тоже здесь. Так что, если ты не готов к общению, не покидай эту комнату.       — Ты сегодня ужасно много болтаешь, — пробормотал Нил, его глаза закрылись сами по себе. — Ты уверен, что не болен? — Нил почувствовал, как прогнулась кровать, а затем холодная рука прижалась ко лбу. У него больше не было лихорадки, но он не собирался говорить об этом Эндрю, если это означало такие успокаивающие прикосновения.       — Отдохни немного, — сказал Эндрю, отстраняясь от Нила и кровати. — Тебе что-нибудь нужно, прежде чем я уйду?       Нил покачал головой.       — Спасибо, Дрю, — сказал он сонно. Эндрю усмехнулся, и едва проснувшись, Нил услышал, как тихо закрылась дверь.       Солнце скрылось, когда Нил проснулся. Он не удосужился прикрыться, прежде чем уснул, но, несмотря на это, обнаружил наброшенное на него одеяло. В комнате было темно, если не считать гирлянд, и если Нил прислушается, то сможет услышать, как внизу разговаривают и смеются люди. Когда он сел, его желудок заурчал ― первый признак того, что он действительно оправился от этой болезни. Он закатал рукава, чтобы рассмотреть сыпь, и заметил, что она медленно заживает, но, по крайней мере, он больше не походил на лобстера. Расправив рукава, Нил встал с кровати и пошел по коридору к лестнице. Он последовал за шумом в гостиную, где по телевизору показывали какой-то праздничный фильм, в камине горел огонь, и разные люди смотрели на него снизу вверх. Он узнал Аарона и Кейтилин, которые сидели свернувшись калачиком на двухместном кресле, последняя улыбалась ему, а первый просто смотрел на него.       — Ты, должно быть, Нил! — завизжал мужчина, которого он не узнал. — Я Ники, двоюродный брат Аарона и Эндрю. А это Эрик. — Он указал на человека, который мог бы легко соперничать размером с Мэтта.       — Привет, — сказал Нил слегка напряженным голосом из-за сна и все еще болевшего горла.       — Тебе нужно поесть и принять лекарство, — сказал Эндрю, вставая со своего места на диване, где на другом конце сидела Би.       — Ого, посмотри, какой заботливый Эндрю, — проворковал Ники.       — Я зарежу тебя ножом, — пригрозил Эндрю.       — Никакого насилия в праздники, — беззаботно сказала Би, — вы хотите, чтобы мы поставили фильм на паузу? — Эндрю покачал головой, затем схватил Нила за рубашку и потащил на кухню подальше от посторонних глаз. Он посадил Нила на барный стул и поставил перед ним бутылку с водой и лекарство. Принимая таблетки, Нил наблюдал, как Эндрю достает из холодильника завернутую тарелку и ставит ее в микроволновку.       — Я думал, ты разбудишь меня к ужину, — сказал Нил, слегка разочарованный.       — Би не позволила мне. Она сказала, что тебе нужно отдохнуть и что ты придешь, когда проголодаешься. — Эндрю откинулся на стойку, скрестив руки на груди. — Думаю, она не ошиблась. У тебя есть аппетит?       Нил кивнул.       — На самом деле, я ужасно голодный.       — Хорошо. — Когда микроволновка запищала, Эндрю проверил содержимое и положил ее обратно еще на минуту, пока копался в холодильнике в поисках чего-то еще и клал продукты во фритюрницу. Вскоре перед Нилом стояла теплая тарелка спагетти с курицей и два куска толстого чесночного хлеба. Какое-то время он смотрел на него, задаваясь вопросом, когда в последний раз ел домашнюю еду. Ответ был никогда. По крайней мере, он такого не помнил. Словно заметив его состояние, чья-то рука схватила его за шею. Это заземляло, и он мог смотреть на пустой взгляд Эндрю.       — Ты не в порядке, — сказал он.       — Ты только сейчас это понял? — ответил Нил.       Эндрю закатил глаза, слегка сжал и отпустил.       — Ешь, — сказал он, подходя к морозилке и доставая пинту мороженого. Эндрю стоял через кухонный островок и ел мороженое, а Нил наконец взял вилку. Еда была невероятно вкусной. Когда он спросил Эндрю, можно ли добавки, Эндрю покачал головой. На хмурый взгляд Нила он сказал: — Ты почти не ел последние несколько дней. Съесть больше — это верный способ вернуть весь прогресс обратно. Через час я дам тебе перекусить.       — Я не собака.       — Это спорно. ― Эндрю поставил свое мороженое, затем взял грязную посуду Нила и поставил ее в раковину. — Вернёшься наверх или присоединишься к нам в просмотре кино?       — Я присоединюсь к тебе, если ты не против.       — Когда ты запомнишь? Я бы не спрашивал, если бы не хотел этого. Ну давай же. — Эндрю повел их обратно в гостиную. Когда Нил остановился, не зная, куда сесть, Эндрю схватил его за рукав и посадил между собой и Би. Эндрю накинул им на колени одеяло и устроился на подлокотнике. Через несколько мгновений Нил позволил себе расслабиться, несмотря на то, что на него смотрели Ники и Аарон из другого угла комнаты. Эндрю, похоже, это не волновало, поэтому Нил проигнорировал их.       Они посмотрели еще один фильм, после чего Би объявила, что уходит, и посоветовала Аарону и Ники вести себя прилично. Как только она скрылась из виду, Ники повернулся к ним.       — Итак, Нил, — сказал он, но внезапно запищал, когда Эрик ущипнул его за бок.       — Давай пойдем спать, детка, — сказал Эрик по-немецки.       Нил оживился на языке.       — Ты коренной немец? — спросил он на том же языке. И Эрик, и Ники воспрянули духом.       — Да, а ты? — Эрик ответил.       Нил покачал головой.       — Нет. Я прожил там всего несколько месяцев, когда мне было одиннадцать.       — Ты очень хорошо говоришь, — сказал Эрик, — лучше, чем Ники.       — Кто угодно говорит на немецком лучше меня, — сказал Ники на том же языке, — даже близнецы, хотя они говорят на нем меньше, чем я.       — Ты тоже говоришь? — спросил Нил, глядя на Аарона.       — Мне кажется, это не твое дело, — ответил Аарон по-английски.       — Почему ты обязательно должен быть злым? — спросил Ники, продолжая говорить по-немецки.       — Я не понимаю, почему Эндрю привел этого незнакомца в наш дом. Это праздники.       — Он явно не чужой, если Эндрю привел его сюда.       — Эндрю едва его знает, — возразил Аарон.       — Эндрю находится здесь, в этой комнате, и может сам решать, — наконец заговорил Эндрю по-английски. — Если тебе не нравится присутствие Нила, исчезни в своей комнате.       — Эндрю, — сказал Ники, возвращаясь к английскому, — почему мы не можем просто не сражаться? Я здесь всего на несколько дней.       — Почему ты привязываешься к Эндрю, если это начал Аарон? — спросил Нил, слегка раздраженный.       — Ну что ж… — Ники переводил взгляд с Нила на Эндрю и обратно.       — Неважно, — сказал Эндрю, вставая с дивана. — Не лезь в мои дела. — Он подчеркнул последнюю фразу, взглянув на Аарона, затем на Ники и направился к лестнице. Нил на мгновение замер, не зная, что делать, но когда Эндрю оглянулся на него, его решение стало ясным. Он слез с дивана и последовал за Эндрю наверх, в его спальню. Как только дверь была надежно закрыта и заперта, напряжение в плечах Эндрю немного рассеялось.       — Почему Ники автоматически обвинил тебя? — спросил Нил.       — Как я уже сказал, это не имеет значения, — ответил Эндрю, подходя к столу, на котором Нил заметил надувной матрас. — И не влезай в это с Ники и Аароном. Мне не нужно, чтобы ты защищал меня.       — Я не могу отступить и позволить им обращаться с тобой, как и все остальные в твоей жизни. Я знаю, что тебе все равно, но мне нет. Ты не монстр, Эндрю.       — Оставь это, Нил, — предупредил Эндрю, распаковывая надувной матрас и расправляя его на полу. Нил на мгновение задумался, было бы более разумно подтолкнуть или оставить его в покое.       — Ты не борешься за себя, так почему бы не позволить мне сделать это за тебя? — Нил никогда не говорил, что он умный человек.       — Это пустая трата времени и энергии.       Нил открыл было рот, чтобы ответить, но Эндрю включил насос для матраса и позволил шуму прервать его. Он сузил глаза, увидев самодовольное выражение лица Эндрю. Хотя Эндрю сказал, что это пустая трата времени, он не сказал Нилу остановиться. Поэтому он пожал плечами и опустился в кресло за письменным столом. После того, как матрас был надут и Эндрю накрыл его простыней, он подошёл к шкафу и вытащил дополнительное одеяло, тоже толстое, но темно-синее.       — Пора спать, — сказал Эндрю, бросив несколько подушек на надувной матрас и забравшись на свою кровать. — Выключи свет.       Нил вздохнул, но сделал, как ему сказали, а затем рухнул на надувной матрас. Ему хотелось спорить, настаивать и требовать, но он понял, что будь это Мэтт или Дэн, Элисон или Рене, он бы ничего этого не сделал. Теперь он беспокоился о том, что Эндрю может сказать, что Нил испытывает к нему чувства. Возможно, он раздвинул границы, потому что был ослеплен своими эмоциями. Ему нужно было взять себя в руки. Эндрю был его другом. Просто другом…

***

      День благодарения был хаотичным, но в конечном итоге приятным. Ники был таким же буйным, как и предупреждал Эндрю, но Нил не возражал. Аарон постоянно хмурился, если только он не говорил и не смотрел на Кейтлин. Она и Эрик, казалось, хорошо ладили и с легкостью успокаивали свои вторые половинки. Эндрю и Би наблюдали за остальными, вступая в разговор, когда их приглашали, или высказывали мнение, которое не могли держать при себе. Нил чувствовал себя изгоем. Он знал, что ему здесь не место, и чувствовал себя плохо из-за того, что его болезнь толкнула Эндрю вынуждено взять его с собой, даже если Эндрю сказал, что это не так. Если бы он знал, как Нил к нему относится, он бы очень быстро передумал. Так что Нил молчал, наблюдал за семьей и принимал какое-либо участие только тогда, когда чувствовал, что ему позволено. В тот день расчетливый взгляд Эндрю был на нем гораздо чаще, но вопросов не возникло.       — Я чувствую себя лучше, — сказал Нил той ночью, когда они были одни в комнате Эндрю.       — Хорошо, — ответил Эндрю, садясь на кровать и глядя на него снизу вверх.       — Я думаю, что мне следует вернуться в общежитие. Тебе следует проводить время со своей семьей, пока у тебя есть такая возможность.       — О чем ты правда думаешь? С тобой что-то не так весь день.       — Ничего. Я должен просто пойти домой. Мне здесь не место.       Эндрю изогнул бровь:       — Тебе неудобно?       — Нет, — машинально ответил Нил. — Сегодня было хорошо. Лучше любого Дня Благодарения, который я когда-либо праздновал. — Нил никогда не праздновал, но Эндрю было не нужно знать об этом.       — Тогда что не так?       — Ничего плохого. Я хочу вернуться в общежитие, где я никому не буду мешать.       — Ты здесь не мешаешь. Тебе разрешено остаться.       — Я хочу уйти, — решительно сказал Нил. Он не мог больше оставаться. Он не мог рисковать тем, что Эндрю узнает о его чувствах и это разрушит их дружбу.       Через мгновение Эндрю сказал:       — Хорошо. — Он подошел и взял ключи. — Пойдем.       — Я могу вызвать Uber или что-то в этом роде, — попытался возразить Нил.       — Это будет стоить целое состояние. Возьми свои вещи и встретимся у машины, — сказал Эндрю натянутым голосом. Он вышел из комнаты, не оглядываясь, и сердце Нила упало. Он где-то ошибся, но не был уверен, где именно.       Не желая заставлять Эндрю долго ждать, он схватил свою сумку и засунул туда несколько вещей, которые он оставил, а затем спустился вниз и направился на кухню, где было его лекарство. Он не ожидал там никого найти, но за стойкой сидела Би с кружкой горячего шоколада.       — Нил, — сказала она с мягкой улыбкой, — Эндрю сказал, что отвезет тебя обратно в кампус.       — А, да. Спасибо, что пригласили меня, но я задержался.       Би нахмурилась.       — Эндрю не привел бы тебя сюда и не позволил бы вам остаться, если бы не хотел этого. Это был Аарон или Ники?       Нил покачал головой.       — Нет. Нисколько. Ники был очень приветлив, а Аарон меня не беспокоил.       — Тогда почему ты чувствуешь, что должен уйти?       Нил нахмурил брови, недоумевая, почему она так выразилась.       — Откуда ты знаешь, что я чувствую, что должен уйти, а не хочу?       — Судя по тому, как ты ведешь себя рядом с Эндрю, я уверена, что ты никогда не захочешь оставить его. — Нил почувствовал, как кровь отхлынула от его лица. Если она могла видеть это, могли ли другие? Мог ли Эндрю?       — Не говори ему, — поймал себя на мысли Нил.       — Я не вмешиваюсь в жизнь своих детей без необходимости. Ты можешь остаться. Я знаю, что Эндрю будет рад твоему присутствию здесь.       — Я не могу, — покачал головой Нил.       Би какое-то время смотрела на него и, придя к какому-то заключению в своей голове, кивнула.       — Тебе здесь рады в любое время, — сказала она. Нил кивнул, не находя слов, и ушел.       Эндрю сидел на капоте машины с зажженной сигаретой в руке, но когда Нил подошел, она погасла.       — Готов? — спросил он, скидывая капюшон и вставая перед Нилом.       — Ага. — Эндрю смотрел на него мгновение или два, а затем подошел к водительской стороне машины. Обратная дорога в Пальметто была тихой, но это была не привычная им комфортная тишина. Нил всю дорогу чувствовал, как его сердце сжимается, беспокоясь, что Эндрю знает о его чувствах.       Когда машина припарковалась перед общежитием, Нил быстро вышел из машины. Он помолчал, не закрывая дверь, наполовину ожидая, что Эндрю что-нибудь скажет. Что-либо. Но когда не было произнесено ни слова, Нил закрыл ее и смотрел, как черная машина уезжает, недоумевая, где же он облажался.

***

      В воскресенье Нил вернулся на 100%. Что было полезно, так как именно тогда все вернулись в кампус. В общежитии было полно его соседей по комнате и Дэн, которая ходила перед ним и задавала вопросы. Он не стал слишком много рассказывать. Не желая раскрываться, он проводил время или с Эндрю, или в общежитии один.       Эндрю больше не вспоминал о том, что произошло, и их рутина вернулась в нормальное русло. Кафе. Крыша. Библиотека. Катание на коньках. Ужин. Нил позволил себе снова погрузиться в это, загоняя свои чувства настолько далеко, насколько мог.       В тот четверг утром он сидел в кафе с Эндрю и читал книгу. Пару Нила в 11 утра отменили, поэтому он пробыл в кафе на час дольше, чем обычно. Он наблюдал за Эндрю в течение неопределенного времени, когда кто-то высокий вошел в кафе и бросился к Эндрю.       — Быстро! — сказал мужчина, садясь и держа телефон. — Какая война была самой короткой и самой длинной в истории? — Эндрю поднял бровь, единственный признак того, что он был немного удивлен. Мужчина вздохнул. — Я куплю тебе кусок торта.       — Самая короткая война в истории была между Англией и Занзибаром и длилась всего 38 минут. Самая долгая война в истории длилась 335 лет между Нидерландами и островами Силли.       — Как я могу доверять ответу, если он твой лучший друг? — Сказал кто-то из динамика.       — Эндрю, процитируй, откуда ты это взял!       — Я не цирковой артист, Кевин, — сказал Эндрю.       — Я куплю тебе два кусочка торта.       Эндрю потребовалось всего мгновение, чтобы подумать, а затем он выдал информацию, от которой у Нила разболелась голова.       — Ты должен мне двадцать долларов, — победоносно сказал Кевин.       — Да, да, — ответил человек и повесил трубку.       — Я хочу свой торт прямо сейчас, — сказал Эндрю.       — Ты действительно собираешься съесть два куска торта прямо сейчас?       — Один кусок сейчас. Один кусок с собой.       — Ты отвратителен, — сказал Кевин, вставая. Все это время он был спиной к Нилу. Но теперь, когда он оказался лицом к лицу с Нилом, ему казалось, что пол у него выбили из-под ног. Он вспомнил Кевина Дэя. Мальчика, который был там с ним, вынужденный смотреть, как его отец разрывает кого-то на части. Мальчик, который годами стоял рядом с Рико как его «брат». На мгновение показалось, что Кевин его не узнал, но затем его лицо изменилось.       — Натаниэль? — Нилу нужно было выбраться оттуда, ему пришлось бежать. Он не мог смотреть в лицо Кевину и его потенциальным вопросам. Недолго думая, Нил вскочил со своего места, вышел за дверь и побежал так быстро, как только мог. Он не знал, куда бежит, но ему нужно было убраться оттуда.       Нил бежал, бежал и бежал, пока не упал. Он едва ощутил боль, когда встал и поднялся на ноги. Он снова попытался бежать, но его ноги болели, и что-то было не так с его коленом, поэтому он шел, шел и шел. Когда Нил пришел в себя, его ступни болели, колени горели, он задыхался и он находился за много миль от университета. Солнце садилось, но он понятия не имел, где находится, и не схватил ничего из своих вещей, когда бежал, даже куртку. Он стоял на пустой парковке возле заброшенного продуктового магазина. Все болело, поэтому он прижался спиной к стене и медленно сполз вниз. Наконец он заметил пятна крови на джинсах на коленях и засохшую кровь на ладонях.       Почему он побежал? Нил знал, что Кевин не был членом семьи Морияма. Они держали его в ловушке даже после того, как он узнал, кто его отец. Агент Браунинг сказал Нилу, что Кевина использовали как «инвестицию», и хотя они были «хорошими» по сравнению с тем, как они обращались бы с Нилом, Кевин все же пережил невыразимые ужасы.       Что-то в кармане Нила завибрировало, оторвав его от мыслей. Он не знал, что у него есть телефон. Что-то, что он никогда бы не оставил при себе раньше, но теперь он использовал это, чтобы постоянно разговаривать с Эндрю. Эндрю стал его привязью. Когда он вытащил свой телефон, звонил Эндрю.       — Привет? — Нил ответил дрожащим голосом. Он все еще задыхался, возвращаясь болезненно медленно.       — Какой смысл иметь телефон, если ты не собираешься им пользоваться?       — Мне жаль.       — Что я говорил об извинениях? — Эндрю оборвал его напряжённым голосом.       — Они бесполезны, и они тебе не нужны.       — А что я хочу вместо этого?       — Объяснения.       — Продолжай. — Нил судорожно вздохнул, чувствуя себя на грани срыва. — Дыши, наркоман, — сказал Эндрю гораздо тише, чем раньше. — Я попрошу объяснений позже. А пока скажи мне, где ты. — Не знаю, — сказал Нил, оглядываясь в поисках знака. Любой знак. — Темнеет, и я не помню, чтобы бегал так далеко.       — Хорошо. Зайди в мой контакт на телефоне. Сначала ты отправишь своё текущее местоположение. Это поможет мне узнать, где ты находишься. Затем ты нажмешь «Поделиться моим местоположением», чтобы, если ты переместишься, я тебя нашел. Понимаешь?       — Да. — Нил убрал телефон от уха, включил громкую связь и сделал так, как сказал Эндрю. Он заметил, что было бесчисленное количество пропущенных телефонных звонков и сообщений. Чувство вины сотрясало его, и он задавался вопросом, что, должно быть, думают его друзья. Но он должен был сосредоточиться на поставленной задаче. Он открыл контакт Эндрю, и когда он нажал «Поделиться своим местоположением», ему было предложено три варианта. Нил даже не усомнился в своем выборе, когда выбрал «На неопределенный срок».       — Бля, ты далеко убежал, — сказал Эндрю. — Ты ранен?       — Я упал, но я не думаю, что это плохо.       — Тебе холодно?       — Да, — сказал Нил с дрожью, как будто его тело наконец осознало, что температура слишком сильно понизилась, чтобы находиться на улице без куртки.       — Я в тридцати минутах езды. К тому времени, как твое тело остынет после бега, ты начнешь дрожать. Температура уже упала до 40 градусов. Вот что ты собираешься сделать, чтобы согреться до того, как я туда доберусь. Я знаю, ты устал, но тебе придется оторваться от холодной земли. Не прислоняйся ни к каким стенам: ты потеряешь то немногое тепло, которое у тебя есть. Далее передвигайся. Ходи кругами, покачивайся взад-вперед. Что угодно. Но не изнуряй себя больше. Если твои руки начнут мерзнуть, спрячь их под мышки.       — Откуда ты все это знаешь? — спросил Нил.       — Аарон. Помнишь, он ходит на подготовительные курсы, а я помогал ему учиться? Кто знал, что это действительно будет полезно. — Нил слабо рассмеялся. — Ты стоишь?       — Нет.       — Вставай. Сейчас.       Нил застонал, но поднялся на ноги. Все тело болело, и он хотел лечь, но тут его желудок скрутило, и он тяжело рухнул на землю, держа телефон так далеко, как только мог, чтобы Эндрю не услышал его.       — Я идиот, — сказал он в трубку, когда закончил.       — Да, — ответил Эндрю. — Но давай сосредоточимся на одной проблеме за раз. Ты не против немного погулять?       — Ага, — сказал Нил, делая шаг вперед. Было чертовски больно. Обувь, которую он носил, не предназначалась для бега и была почти новой. Он мог чувствовать мозоли на ногах с каждым шагом. И его правое колено определенно воспалилось от падения.       — Поговори со мной, наркоман, — сказал Эндрю, когда Нил слишком долго молчал.       — Что ты хочешь, чтобы я сказал?       — Что-либо. Просто говори.       Нил на мгновение задумался. Он чувствовал себя до смешного немым, но голос Эндрю успокоил его.       — Я знал Кевина… раньше.       — Он упомянул об этом.       — Что он тебе рассказал?       — Ничего. Только то, что ты был причиной того, что он и Жан были освобождены от Мориям. Что он обязан тебе жизнью. Хотел поблагодарить. Бла бла бла. Много унижений.       — Я должен был принадлежать Морияма. Но мама взяла меня и сбежала. Когда я сбежал от Лолы, я сразу же обратился в ФБР. Я подумал, что если бы я уничтожил один синдикат, с тем же успехом я мог бы уничтожить и второй.       — Большие стремления для такого маленького человека.       Нил усмехнулся.       — Я думал, что умру раньше, чем мы добьемся чего-нибудь с Морияма. Они пытались. Боже, они пытались, но, видимо, мое невезение закончилось.       — Так почему ты сбежал от Кевина?       — Я был напуган. Мне казалось, что мое прошлое столкнулось с моим настоящим. Я так старался все скрыть. Пытался быть нормальным.       — Ты никогда не был и не будешь нормальным. Если я верну тебя в кампус, ты снова сбежишь?       — Нет.       — Тогда оставайся. И когда ты почувствуешь, что хочешь бежать, скажи мне.       — Хорошо, — сказал Нил чуть громче шепота.       — Ты все еще ходишь?       — Нет, — ответил он, затем сделал шаг вперед, начал жалкую хромую походку в нескольких футах вправо, затем развернулся и прошел несколько футов влево. — Но теперь да. — Они не отключались, но не разговаривали. Звук двигателя машины Эндрю достаточно успокоил и заставил время пройти так быстро, что он был почти удивлен, когда Эндрю остановился рядом с ним. Эндрю вышел, его глаза осматривали тело Нила, которое дрожало от холода. Он сдернул свою толстовку, натянул ее на голову Нила и помог ему в этом. Остаточное тепло от Эндрю было слишком приятным. Эндрю схватил его за рукав, подвел к пассажирской стороне и помог сесть. Как только Нил сел, он почувствовал, как вся энергия покидает его тело.       Эндрю вошел, включил обогреватель и достал телефон, чтобы написать кому-нибудь. Затем на колени Нилу положили бутылку с водой.       — Пей медленно, — сказал Эндрю, и вскоре они поехали. Нил пил так медленно, как только мог, но ему ужасно хотелось пить. Эндрю ничего не сказал. И когда бутылка закончилась, Нил откинул голову на подголовник, лицом к Эндрю. Он наблюдал несколько минут, но усталость и ощущение безопасности усыпили его.       — Нил, проснись, — сказал Эндрю. Он почувствовал холодный воздух и неохотно открыл глаза. Они стояли возле общежития, и Эндрю склонился над ним снаружи машины. Его тело болело и было слабым, но ему удалось выбраться. Сделав первый шаг, он вздрогнул. — В чем дело?       — Я думаю, что у меня раны на ногах и болит колено.       Эндрю на мгновение задумался.       — Я могу нести тебя.       — Нет, Эндрю. Я знаю, что ты не любишь, когда к тебе прикасаются.       — Я знаю, но ты не можешь ходить, и я бы не предложил, если бы не думал, что смогу.       Нил покачал головой.       — Я могу ходить.       — Как хочешь, — сказал Эндрю, разворачиваясь и направляясь внутрь. Нил заворчал, но с трудом последовал за ним. Он был медлительным, и к тому времени, когда они добрались до его общежития, его хромота стала более заметной.       Эндрю открыл дверь, и Нил не был уверен, чего он ожидал, но это была не тишина в общежитии и даже не Мэтт, сидевший на диване с таким уставшим видом. Увидев Нила, он выпрямился.       — Нил, — сказал он с мягкой улыбкой, — ты в порядке?       — Ага. Извини, я… я не хотел тебя беспокоить. — Вернулось чувство вины за все пропущенные звонки и сообщения. Он был дерьмовым другом. Ужасным человеком. Он не заслужил этой доброты.       — Все в порядке, — сказал Мэтт, хотя Нил слышал в этом ложь. Он заставил Мэтта волноваться.       — Где Элисон и Рене?       — Они остались в общежитии Дэн, чтобы остаться на ночь. — Это не предвещало ничего хорошего для Нила. Они были настолько злы на него, что не хотели быть здесь сегодня вечером? — Хорошо. — Мэтт посмотрел на Эндрю. — Аптечка в ванной. — Эндрю кивнул в знак подтверждения, и Мэтт встал, перекинув через плечо рюкзак. — Дайте мне знать, если вам будет нужно что-нибудь.       — Подожди, ты уезжаешь? — спросил Нил, слегка запаниковав. — Извини, что убежал, но тебе не нужно уходить.       Лицо Мэтта превратилось во что-то, чего Нил не мог определить. Сочувствие? Жалость?       — Нил, все хорошо. Эндрю сказал, что тебе нужно отдохнуть, а мы все знаем, какими громкими мы можем быть. Плюс Эндрю будет здесь, чтобы позаботиться о тебе. Так что отдохни, а завтра мы вернемся и поговорим. Мы не злились, что ты сбежал. Мы просто волновались. Хорошо?       — Хорошо, — кивнул Нил, но все еще чувствовал себя ужасно, когда Мэтт вышел из общежития.       — Пошли, — сказал Эндрю, — тебе нужен душ.       — Не думаю, что смогу стоять.       — Тогда ванна.       Нил не возражал. Ванна была бы лучшим вариантом. Эндрю заставил его сесть на закрытую крышку унитаза, встал перед ним на колени и развязал шнурки. Он аккуратно снял его обувь вместе с носками. Зрелище было ужасным: кровь сочилась из сломанного ногтя, а на ступнях и пятках у него были кровавые волдыри. Эндрю покачал головой и встал:       — Ты не против снять штаны? Мне нужно увидеть повреждения твоих коленей.       — Да, я не против. — Нил встал, болезненно снял штаны и снова сел. Было очевидно, что его правое колено опухло, и оба были сильно поцарапаны. Эндрю включил раковину и подождал, пока вода нагреется, прежде чем смочить ею тряпку, затем взял со стойки сумку и снова опустился на колени. Он надел пару перчаток и подобрал мокрую тряпку. Когда Нил осознал его намерения, он протянул руку. — Ты не обязан. Я могу сделать это.       — Заткнись, — сказал Эндрю, и Нил замолчал. Эндрю деликатно очистил ноги, затем перешел на колени. К Нилу никогда раньше не прикасались так нежно. Он вовсе не чувствовал, что заслужил это. Не тогда, когда Эндрю не знал о его чувствах.       Когда его раны были чистыми, Эндрю начал наполнять ванну и искать что-то под раковиной. Он нашел соль для ванны и высыпал ее в воду. Как только она наполнилась, он выключил воду. Эндрю посмотрел на Нила и сказал:       — Не засыпай. Если ты не ответишь, когда я постучу, я войду сюда.       — Хорошо, — сказал Нил.       — Оставайся ванной на десять минут, затем выходи из воды.       — Хорошо.       Эндрю посмотрел на него в последний раз и вышел из ванной, закрыв за собой дверь.       Снять остальную одежду было подвигом. Но залезть в ванну и успокоиться было одним из лучших ощущений, которые Нил испытывал за последнее время. Теплая вода в сочетании с солью делала задачу не заснуть невероятно трудной.       Стук в дверь встряхнул его.       — Прошло десять минут. Выходи, — сказал Эндрю.       — Хорошо, — отозвался Нил. Потом сделал, как ему сказали. Только после принятия ванны Нил понял, что у него нет никакой одежды, в которую можно было бы переодеться. Хотя он показал Эндрю некоторые из своих шрамов, Эндрю не видел все. Это было не самое подходящее время, чтобы выносить все это, но он был слишком измотан, чтобы волноваться. Он обернул полотенце вокруг талии и открыл дверь. Эндрю был там, не сводя глаз с Нила. Он ожидал, что Эндрю бросит взгляд вниз, но этого не произошло.       — Все хорошо? — спросил Эндрю и Нил кивнул. — Одевайся, но носки не надевай, мне нужно укутать тебе ноги. И надень шорты, чтобы я мог перевязать тебе колени.       — Хорошо, — ответил Нил. Он вошел в спальню, которую делил с Мэттом, и заметил несколько бутылок с водой на тумбочке и вазу с фруктами. Его рот наполнился слюной. Однако ему нужно было сосредоточиться. Он переоделся в шорты и футболку. Он не удосужился надеть свои повязки. Это была последняя вещь, которая его сейчас волновала.       — Я одет, — сказал он, садясь на кровать и беря воду и фрукты. Эндрю вошел в комнату и снова встал на колени перед Нилом, на этот раз нанеся на ноги мазь с антибиотиком и перевязав их перед тем, как надеть носки. Затем перешел к коленям, аккуратно наложив на них бинты. Когда Нил поел, Эндрю взял миску и велел ему лечь. Эндрю сел рядом с ним, его руки замерли над икрами Нила. — Можно я помассирую тебе ноги, да или нет?       Нил посмотрел на него в замешательстве, несколько раз моргнул, но ничего не понял.       — Хочешь помассировать мне ноги? Почему?       — Аарон сказал, что то расстояние, которое ты пробежал неподготовленным, может вызвать сильное мышечное напряжение. Чтобы бороться с этим, ноги нужно массировать. Или ты не хочешь завтра ходить?       — Хочу. Да, ты можешь делать массаж. — Эндрю переместился у изножья кровати, начиная делать массаж.       — Так нормально? — спросил Эндрю.       — Да. — Сначала это казалось странным, но затем его мышцы начали расслабляться. Он не был уверен, зачем Эндрю это делает, но у него не было сил спрашивать. Пока Эндрю делал массаж, Нил закрыл глаза, не в силах бодрствовать. Он доверял Эндрю заботиться о нем. Хотя это было странно. Нил много лет заботился о себе только сам, а теперь он добровольно доверился кому-то другому. Хотя это не было плохо. Не тогда, когда он погрузился в сон, где руки Эндрю были немного в другом месте.

***

      Нил резко проснулся. Он смотрел в потолок, пытаясь прийти в себя, задаваясь вопросом, что именно ему приснилось последним, что разбудило его и заставило чувствовать себя ужасно. Это не было похоже на другие его сны, где он бежал и боялся. В этом сне он чувствовал себя потерянным, растерянным и обиженным, но не мог вспомнить почему. Он протер глаза и сел в постели, обнаружив, что он один. Последнее, что он помнил, это то, как Эндрю массажировал его икры, снимая с них напряжение. Теперь он не нашел следов Эндрю, и это разочаровало его по причинам, по которым Нил не должен был разочаровываться. У Эндрю не было причин оставаться, не говоря уже о том, чтобы лежать рядом с ним в кровати. Но фантазия была в любом случае. Он поднялся с постели, его тело стонало и болело, но он не чувствовал себя так плохо, как должен был. Когда он открыл дверь, то с удивлением обнаружил, что Эндрю сидит за столом и жует хлопья. Он поднял глаза и встретился взглядом с Нилом, а затем посмотрел на стул напротив него. Нил знал, что это за безмолвная команда, поэтому он сел как раз в тот момент, когда Эндрю встал и схватил бутылку воды и заранее нарезанную миску с фруктами. Он поставил их перед Нилом и сел обратно, чтобы доесть хлопья.       — Ты остался на ночь? — спросил Нил. Ответ Эндрю пришел в виде легкого кивка. — Почему?       — Ты хотел, чтобы я ушел?       — Нет. Я просто не думал, что ты это сделаешь.       — Кто-то должен был убедиться, что ты не наделаешь глупостей.       — Верно, — сказал Нил, не зная, что он хочет услышать от Эндрю. Может быть, какое-то заявление. Что, может быть, он тоже чувствовал то, что и Нил. Нил не понимал, почему еще Эндрю заботиться о нем. Не только во время каникул на День Благодарения, но и сейчас. Но Нил не позволял себе думать об этом. Эндрю видел в нем только друга.       — Что у тебя на уме? — спросил Эндрю.       — Ничего, — сказал Нил. — Я просто устал.       — Лжец.       — Можешь ли ты позволить мне одну ложь? Только сегодня? — Эндрю кивнул, но продолжал смотреть на Нила, как на загадку.       После завтрака Эндрю перевязал повязки на ногах. Затем заставил его пить больше воды. Они лежали на диване и смотрели телевизор. После Эндрю накормил их обедом, и они продолжили делать то же самое. В четыре Эндрю пришлось уйти на тренировку. Он сказал Нилу никуда не уходить и звонить ему или Рене, если что-нибудь понадобится. Потом Эндрю ушел, и Нил не знал, что делать. Он не мог больше скрывать свои чувства от Эндрю. Это начало казаться неправильным.

***

      В эту субботу Нил стоял перед общежитием Эндрю с толстовкой в руках, намереваясь вернуть ее. Он нашел ее в ванной вместе с остальной одеждой, сброшенной с той ночи. Он не мог смириться с тем, что она была в его комнате, и знал, что был опасно близок к тому, чтобы просто спрятать ее и притвориться, что у него ее никогда не было. Он постучал в дверь, сердце его колотилось в груди, и стал ждать. Когда он открылся, там стоял не тот близнец.       — Что ты хочешь? — спросил Аарон. Прямо за ним, на диване, Нил мог видеть Кейтлин, с любопытством наблюдавшую за их разговором. Нил понял, что определенно потревожил их, по тому, как покраснели щеки Аарона. Грубо, подумал он.       — Эндрю здесь? Мне нужно поговорить с ним.       — Нет. Его нет дома.       Нил нахмурился. У Эндрю не было ни игр, ни тренировок. Оставались только крыша или библиотека, но Нил знал, что Эндрю в это время не ходил в эти места.       — Где он?       — Откуда, черт возьми, я должен это знать? Он, наверное, где-то трахается.       — Что? — спросил Нил, хотя хорошо понимал, что это значит. Особенно, если он использовал это так же, как Элисон, когда она говорила о сексуальных вещах.       На лице Аарона появилась ухмылка. Это было не похоже на Эндрю. Этот казался опасным, подлым и расчетливым.       — Мы спросили Эндрю о вас двоих. Он сказал, что ты был каким-то жалким маленьким щенком, постоянно преследующим его. Ему было противно знать, что кто-то такой уродливый, как ты, влюбился в него. Ты просто такой жалкий, я думаю, ему было трудно оттолкнуть тебя. У тебя нет друзей. Нет семьи. Скоро ему надоест эта твоя односторонняя тоска, и он пошлет тебя нахуй. Или он просто найдет замену. Вероятно, он сейчас этим занимается. Почему бы тебе не сделать нам обоим одолжение и не отвалить?       Дверь захлопнулась у него перед носом, и Нил просто стоял и смотрел на нее. Его сердце болело от слов Аарона. Эндрю считал Нила жалким? Знал ли Эндрю о его влюбленности все это время?       Он посмотрел на толстовку в своих руках и решил, что у него не хватит смелости вернуться и вернуть ее, поэтому он положил ее перед дверью и пошел обратно в общежитие.       Когда Нил вернулся в свою спальню, чувство вины, стыда и разбитого сердца полностью сломило его. Слова Аарона съедали его заживо, когда он прокручивал их снова и снова в своей голове. Каждый момент с Эндрю за последние несколько месяцев был переоценен. Может быть, это была его глупая влюбленность, которая омрачила его. Нил ничего не понимал, и его сердце болело слишком сильно, чтобы думать об этом. С другой стороны его смущала возможность того, что Эндрю все это время знал правду.       — Привет, приятель, — сказал Мэтт, входя в их комнату. Нил ничего не сказал, скинув туфли и забравшись в кровать спиной к Мэтту, и изо всех сил натянул на себя одеяло. — Ты в порядке?       — Ага, — сказал Нил, но его голос выдал его.       — Мне так не кажется.       — Мне просто нужно время, чтобы во всем разобраться.       — Что случилось? Может быть, я смогу помочь.       — Думаешь, я жалок? — спросил Нил, потому что не хотел говорить Мэтту правду.       — Нет. Я думаю, ты прошел через много дерьма, и мне от этого грустно, но мне тебя не жаль. Почему ты спрашиваешь?       — Ничего, забудь. Я просто собираюсь вздремнуть. Однако я не хочу участвовать в вечере кино.       — Нил.       — Оставь это, Мэтт.       — Хорошо… — преуспел Мэтт. ― Я здесь, если ты хочешь поговорить об этом.       — Спасибо.

***

      На следующий день Нилу не стало лучше. Не помогло и то, что Эндрю не протянул руку. Аарон, вероятно, рассказал ему о том, что произошло, что еще больше смутило Нила. В понедельник он не удосужился пойти на стадион, хотя чувствовал себя достаточно здоровым, чтобы идти. Он не пошел в кафе после занятий в 8 утра или в библиотеку, чтобы встретиться с Эндрю, и он, конечно же, не ответил на сообщение Эндрю с вопросом, не хочет ли он покататься на коньках в тот вечер. Он знал, что не сможет вечно избегать Эндрю, но ему по крайней мере нужно было время, чтобы прийти в себя. Переоценить все и скрыть свои чувства, чтобы снова стать другом Эндрю, если Эндрю все еще хочет быть его другом. Вероятно, ему бы удалось все скрыть, если бы на третий день он не зашел в общежитие и не увидел Эндрю, сидящего на диване и ожидающего.       — Привет, — выдохнул Нил, и вся его тяжелая работа последних дней рухнула. Эндрю не выглядел счастливым. Не то, чтобы он когда-либо выражал эти эмоции, но его глаза потемнели, его челюсти были сжаты, а брови слегка сведены вместе, когда он смотрел на Нила.       — Ты избегаешь меня.       — Нет, — сказал Нил, заставив Эндрю приподнять бровь. — Хорошо. Я просто был занят.       — Ты не катался на коньках по утрам.       — Откуда ты знаешь?       — Кевин — первый человек, приходящий утром. Он говорит, что обычно лед уже использовали до того, как они туда доберутся. На этой неделе этого не было. Кроме того, Мэтт сказал, что ты был в постели, даже когда он вставал, и он беспокоится о тебе.       — Может быть, мне нужен был перерыв.       — Такой наркоман, как ты, никогда не сделает перерыв. Я собираюсь задать тебе вопрос, и ты не будешь лгать мне. Если ты это сделаешь, я выйду за эту дверь, и ты меня больше никогда не увидишь.       Лицо Нила поникло, сердце сжалось, а живот беспокойно скрутило. Мысль о том, что он больше никогда не увидит Эндрю, была слишком сильна. В его груди поднялась паника, но все, что он мог сделать, это сдерживать ее как можно дольше.       — Лола снова звонила тебе?       Нил посмотрел на него, слегка наклонив голову, сбитый с толку вопросом. Это было не то, чего он ожидал.       — Нет. — Эндрю сузил глаза, ища ответ на лице Нила. Что-то, что докажет, что он лгал. — Она не звонила мне. Дело не в этом.       — Так ты признаешь, что избегал меня? — Нил мысленно корил себя за оплошность. — Я нашел свою толстовку перед общежитием, и Аарон сказал, что ты приходил, спрашивая меня. — Пауза, а затем: — Он сказал, что сказал тебе, что я, вероятно, встречаюсь с каким-то парнем. В этом проблема? Что я гей? Хотя я не считал тебя гомофобом, потому что тебя не беспокоили Ники и Эрик. Или тебя беспокоит, что я гей, потому что ты боишься, что я в тебя влюблюсь? Позволь мне избавить тебя от беспокойства, это не так. — Нил поднял глаза, чувствуя, как кровь приливает к его лицу. Он знал, что это правда, но услышать это вслух было совсем другой болью.       — А ты не знаешь? — Его голос слегка надломился, и внезапно ему захотелось спрятаться, прежде чем он снова опозорится. Что-то во взгляде Эндрю изменилось, почти смягчилось. — Послушай, дело не в том, что ты гей или что-то еще, что ты воображаешь. Не говоря уже о том, что твой брат явно не рассказал тебе всего. Мы можем поговорить об этом позже? Я не думаю, что смогу выдержать этот разговор прямо сейчас. — Он знал, что не может. Он уже ломался. То, чего он боялся больше всего, грядет. Он терял Эндрю.       — Что тебе сказал Аарон?       — Брось это.       — Нет.       — Я не скажу тебе.       Нил смотрел, как Эндрю встал с дивана и вытащил телефон. Он нажал несколько кнопок, затем прислушался к звонку. Нил не слишком беспокоился. Если Аарон изначально не сказал Эндрю всей правды, у него не было причин говорить ему сейчас.       — Эй, Эндрю, как дела? — Сказал голос, который определенно не принадлежал Аарону.       — Кейтлин, ты слышала, что мой брат сказал Нилу?       — О, — сказала она, и ее голос потерял свою бодрость, — да. Я сказала ему, что это неправильно, и он зашёл слишком далеко. Я не понимаю, почему он так не любит Нила.       — Можешь ли ты сказать суть?       — Да. Он назвал Нила жалким щенком из-за того, что тот преследовал тебя повсюду. Указывал, что у него нет друзей и семьи. И, по словам Аарона, сказал, что тебе противно, что кто-то настолько жалкий, как Нил, влюбился в тебя. И что скоро тебе надоест Нил и ты заменишь его… Прости, Эндрю. Я действительно не знаю, почему он зашёл так далеко.       — Я разберусь с Аароном позже, — сказал Эндрю и повесил трубку. Нил посмотрел на землю, не в силах встретиться взглядом с Эндрю. Его лицо горело. — Ты поверил ему? После всего, что мы пережили за последние несколько месяцев, ты поверил моему брату?       Он поднял голову, его желудок сжался от звука голоса Эндрю. Его было бы легко пропустить, если бы Нил месяцами не изучал все легкие интонации этого голоса. Эндрю был ранен.       — Это неправда, — сказал Нил, — меня задели его слова, но не потому, что я верил в них, а потому, что все могли видеть правду обо мне. Я никогда раньше ни к кому так не относился. Не просил помощи. — Нил хрипло рассмеялся. — Мне стыдно за то, что я так к тебе отношусь, потому что ты был хорошим другом, а я хочу большего. Но у меня нет права хотеть большего. Аарон прав, я жалкий и уродливый, а, Эндрю, ты… Ты заслуживаешь гораздо большего, ты заслуживаешь быть с кем-то, с кем тебя можно увидеть на публике, и не беспокоиться о том, что на тебя могут смотреть, кто-то из хорошей семьи и понимает поп-культуру. Ты заслуживаешь гораздо большего.       Руки Эндрю сжались в кулаки, его боль в какой-то момент превратилась в гнев.       — Ты идиот. Меня когда-либо заботили твои шрамы? Разве я не имею права голоса в этом? Ты собираешься просто уйти и решить для себя, не оставив мне выбора?       — Что? — спросил Нил, не уверенный, что стоит надеяться на другой исход. Эндрю подошёл, остановившись так, что между ними было всего несколько дюймов. Он протянул руку и нежно, благоговейно коснулся щеки Нила. — Что я говорил о твоих шрамах?       — Что они не делают меня уродливым, — ответил Нил.       — Значит, несмотря на то, что я говорил это бесчисленное количество раз, ты собираешься поверить на слово моему брату-идиоту?       — Не знаю, — признался Нил, снова опустив взгляд в пол.       — Посмотри на меня, — сказал Эндрю и Нил подчинился. — Ты — идиот.       — Ты мог бы просто покончить с оскорблениями. Я уже чувствую себя довольно плохо.       — Да или нет? — спросил Эндрю. Нил не знал, зачем, но что угодно с Эндрю было бы да.       Нил смотрел, как Эндрю наклонился вперед, на мгновение остановился, а затем его губы коснулись губ Нила. Это было шокирующим. Он не знал, что делать. Но затем большой палец Эндрю оказался на его подбородке, потянув вниз. Он открыл рот и впустил Эндрю. Нил закрыл глаза, следуя примеру Эндрю, задаваясь вопросом, не был ли это очередной сон. Но это было хорошо, реально и почти слишком. Когда Эндрю отстранился, он обнаружил, что следует за ним, не желая, чтобы поцелуй заканчивался, но Эндрю положил руку ему на грудь, чтобы остановить его.       — Ты понимаешь теперь? — спросил Эндрю.       — Не совсем… — признался Нил.       Эндрю закатил глаза.       — То, что ты сказал, я чувствую то же самое. Я влюбился в тебя несколько месяцев назад. И просто чтобы прояснить ситуацию, я не встречался с каким-то случайным чуваком. Я был с Рене на еженедельном спарринге.       — О, — сказал Нил, — хорошо. — Весь страх, который Нил испытывал в течение нескольких дней, внезапно исчез. — Так ты считаешь меня милым?       Эндрю усмехнулся.       — Этот твой рот.       Нил не мог сдержать улыбку.       — Мы можем снова поцеловаться? — спросил он.       — Ты наркоман, да? Всегда.       — Не совсем. Только катание и, видимо, ты.       Эндрю не ответил, только протянул руку и притянул к себе Нила для еще одного поцелуя. На этот раз он был подготовлен. Нил открывает рот и позволяет языку Эндрю исследовать его. Эндрю потянул его к дивану, не прерывая поцелуя, даже когда толкнул Нила вниз и забрался на него сверху. Они целовались, целовались и целовались, пока у Нила не зазвонил телефон. Он проигнорировал его, чтобы поцеловать Эндрю, но когда звон прекратился и тут же возобновился, ему пришлось неохотно отстраниться и поднять трубку. — Ага?       — Эй, не хочешь пообедать со мной? — спросил Мэтт. — Я только что вышел из класса.       — Эм, я немного занят, — сказал Нил.       — Слушай, я знаю, что ты был в ступоре, но я думаю, будет лучше, если ты выйдешь и примешь немного витамина D.       — Мэтт, спасибо. Но я с Эндрю.       — О, — сказал он. Молчание длилось слишком долго, и Нилу пришлось вытащить телефон, чтобы убедиться, что звонок не прервался.       — Мэтт?       — Просто скажи, как долго нам следует держаться подальше от общежития.       — Что? Почему вам нужно держаться подальше от общежития?       Эндрю вздохнул и забрал телефон у Нила.       — Сколько времени вы можете мне дать? — спросил Эндрю, затем подождал. — Хорошо. — Он повесил трубку, бросил телефон Нилу, затем толкнул его обратно к дивану, его губы сразу же оказались на губах Нила. Ему было все равно, сколько времени у них было, пока они этим занимались.

***

      Нил сидел в кафе рядом с Эндрю несколько дней спустя, колени его нервно подпрыгивали.       — Остановись, — сказал Эндрю, положив руку на его колено.       — Тебе легко говорить.       — Это просто Кевин.       — Это не просто Кевин. — Он закрыл лицо руками и тут же почувствовал руку Эндрю на затылке. — Мне еще так много нужно тебе рассказать.       — В конце концов мы к этому придем. Прямо сейчас сосредоточься на этом. И на том, как ты собираешься прожить целый месяц с моей семьей.       Это выдернуло Нила в реальность. После очень долгого разговора о том, чего они хотели друг от друга, чего ожидали и чувствовали, что было тяжелее, чем должно было быть, Эндрю пригласил Нила остаться с ним на рождественские каникулы, так как ему негде было остановиться, кроме общежития и дома. По-видимому, это была «депрессивная альтернатива». Нил легко согласился. Хотя все между ними было ново, оно ничем не отличалась от предыдущей версии их отношений, за исключением поцелуев. Было много поцелуев, которые легко привели бы к другим вещам, к которым Нил не совсем был уверен, что он был готов. Когда он высказал это беспокойство Эндрю, то не получил возражений или шуток по поводу своей неопытности. Эндрю просто согласился и сказал, что им не нужно ничего делать, если Нил не готов или не хочет.       Дверь кафе звякнула, и Нил поднял голову, когда Кевин вошёл, заметил их и подошёл. Рука Эндрю соскользнула с его шеи, и Нил выпрямился.       — Привет, — сказал Кевин, садясь напротив них. — Спасибо, что согласился встретиться со мной.       — Да, — ответил Нил. — Конечно.       — Эндрю сказал, что теперь ты Нил.       — Да.       — Мне это нравится. Тебе больше подходит.       — Эм, спасибо.       Пальцы Кевина постукивали по его коленям, явно он нервничал так же, как и Нил.       — Эндрю говорит, что ты катаешься на коньках.       — Кажется, Эндрю много говорит обо мне, — сказал Нил, взглянув на упомянутого человека, который выглядел безразличным, но пальцы Эндрю переплелись с его пальцами под столом.       Кевин расплылся в улыбке.       — Он много говорил о тебе в последние несколько месяцев. Нил то, Нил это.       — Напомнить тебе, что у меня при себе ножи? — сказал Эндрю, но угроза не сработала так, как надеялся Эндрю, когда Кевин рассмеялся. Нил никогда бы не признался, что когда-то беспокоился о том, что у Эндрю, похоже, нет друзей. Но, очевидно, он ошибался.       — Итак, что я могу попросить тебя, чтобы ты присоединился к программе? — неожиданно спросил Кевин.       — Хм?       — Программа. Эндрю говорит, что ты невероятный, а Ваймак, ты знаешь, что он мой отец, ну, он сказал, что есть ребенок, у которого есть огромный потенциал.       — Ваймак — твой отец?       — Ага… Узнал, когда еще был у Морияма. После того, как вы все разобрали, мне больше некуда было идти, и я не мог вечно избегать правды… Итак, ты присоединишься к программе? Тебе нужно будет много тренироваться, но если ты будешь так хорош, как они говорят, держу пари, мы сможем попасть на Олимпиаду.       — Говорил тебе, что есть такой же наркоман, как ты, — пробормотал Эндрю.       — Спасибо, Кевин, но я не думаю, что смогу.       — Почему нет?       — Ты видел меня?       Кевин откинулся на спинку сиденья, внимательно оглядывая Нила.       — Да, я не вижу проблемы. Это потому что ты маленький? Есть много невысоких фигуристов.       — Он говорит о своих шрамах, — раздраженно сказал Эндрю.       — Какое это имеет отношение?       Эндрю смотрит на Нила, как бы говоря «видишь?».       — Кевин, я не хочу, что бы из-за них на меня смотрели.       — Мастерство преобладает над внешностью. Давай, пошли на стадион. Покажи мне, что у тебя есть, и, если нам повезет, Ваймак будет там, и мы сможем добавить тебя в программу.       — У меня нет выбора в этом, не так ли?       — Нет, — ответил Кевин.       Нил посмотрел на Эндрю, ища помощи.       — Хватит бежать, — сказал Эндрю по-немецки. — Оставайся и катайся. Оставайся и будь со мной. Просто останься. — И как Нил мог отказаться от всего этого? Он глубоко вздохнул, встретился взглядом с Кевином и сказал:       — Хорошо.       Теперь у него были друзья. Он учился в колледже. У него были отношения. У него было все это, так что еще нужно? Он никогда не надеялся на многое, но приезд в Пальметто был лучшим выбором в его жизни. Под столом Эндрю сжал его руку, заверяя, что, несмотря ни на что, они вместе.