Три шага

      Во вторник вечером Нил сидел в библиотеке, разбросав перед собой книги и заметки. Прошла неделя с момента на крыше. С тех пор он приходил пару раз, и ему посчастливилось встретить там Эндрю. Хотя Эндрю не курил. Даже когда Нил сказал ему, что все в порядке и что он не может вечно чего-то бояться. Но как только Эндрю сказал ему «нет», Нил бросил это. К его удивлению, их игра «правда за правду» продолжилась. В основном расплывчатые ответы и отсутствующие детали, но это было что-то. Он не сказал Мэтту, куда он пропадал, с кем он был или почему он постоянно выходил из комнаты в одно и то же время каждую ночь. Это был его секрет. Что-то, что он хотел спрятать от посторонних глаз. Это был безопасное маленькое пространство с Эндрю.       Нил оторвался от своих занятий, уставший от скуки, когда увидел, что Эндрю сидит за столом в другом конце комнаты. Он немедленно собрал свои вещи, взволнованный тем, что Эндрю не было в кафе тем утром, а Нил был разочарован тем, что не видел его. Как только он собрал все свои вещи в рюкзаке, он бросился туда. Но когда он поставил свою сумку на стол и Эндрю поднял голову, он остановился как вкопанный. Что-то пошло не так. Все в глазах и выражении было другим.       — Ты не Эндрю, — вырвалось у него изо рта прежде, чем он успел обдумать слова.       Брови мужчины нахмурились.       — Кто ты, черт возьми?       — Эм, Нил. Извини. Я ошибся. — Он быстро взял свою сумку и покинул библиотеку, смущенный этой встречей и сбитый с толку. Он обдумал все, что знал об Эндрю многое, но в конце концов вспомнил, как Мэтт говорил, что брат Эндрю — мудак. Это имело смысл. У Эндрю был брат, который, по-видимому, также был его близнецом.       Когда Нил вошел в спальню, зазвонил его телефон. Мэтт сидел на диване и смотрел телевизор, так что это был не он, и, судя по тому, что его телефон оставался затемненным на боковом столике, это был не групповой чат. Редко когда девушки писали ему индивидуально. Неизвестный номер: Как, черт возьми, ты сразу узнал, что Аарон — это не я?       Улыбка, растянувшая губы Нила, была неудержима. Его грудь сжалась, и у него появилось странное чувство в животе. Он подошел к дивану и сел, пока печатал ответ. Нил: Он выглядел более доступным, чем ты. Я знал, что я либо в альтернативной вселенной, либо у тебя есть близнец. Эндрю: Ты не милый.       Улыбка на лице Нила стала еще шире.       — Кому ты пишешь? — спросил Мэтт.       — О, э-э, Эндрю.       — Да, он попросил у меня твой номер. Надеюсь, ты не против.       — Нисколько. — Нил сгорбился на своем месте, обдумывая ответ. Нил: Не знаю. Люди говорили, что я довольно милый. Эндрю: Подразумевая, что их больше нет? Нил: Ты видел мое лицо. Эндрю: Твои шрамы не делают тебя уродливым. Перестань чувствовать себя неуверенно с ними. Нил: Говорит тот, кто скрывает свои собственные.       Это был выстрел в неизвестность. Эндрю постоянно носил свои повязки, как и Нил, но в них были вложены ножи. Хотя для него это могло быть простым способом безобидно носить их с собой, Нил наполовину надеялся, что есть что-то еще. Что-то, что делало его и Эндрю более похожими. Эндрю: Я их не скрываю, потому что мне стыдно. Я скрываю их, потому что люди не могут заниматься своими гребаными делами. Нил: А теперь твоя очередь сказать правду.       Какое-то время ничего не приходило. Он задавался вопросом, не зашел ли он слишком далеко. Но в конце концов Эндрю мог солгать и сказать ему, что он все выдумывает. Нил нетерпеливо смотрел на экран, а затем выскочили три облачка с текстом. Его сердце забилось быстрее, пока он ждал ответа Эндрю. Эндрю: Я хочу увидеть твои шрамы. Нил: Ты должен быть более конкретным. Эндрю: Кто-нибудь когда-нибудь говорил тебе, какой ты чертовски надоедливый? Нил: Все время. Эндрю: Твои руки. Покажи мне те, что у тебя на руках. Нил: Сделка. Просто дай мне знать, когда. Эндрю: Я зайду к тебе завтра в общежитие. У Мэтта свидание с Дэн, так что его не будет дома. Я могу попросить Рене отвести куда-нибудь свою девушку. Нил: А если бы я был занят? Эндрю: Ты занят? Нил: Нет… Эндрю: Тогда заткнись. Я буду там завтра. Не трусь.       Нил уронил телефон на грудь и уставился в потолок.       — Хороший разговор? — спросил Мэтт. Нил оглянулся и встретился взглядом с Мэттом, не понимая, что означает выражение его лица.       — Ага, — сказал Нил, глядя в телевизор. Он не был уверен, что это за чувство назревало в его груди, но оно было приятным.

***

      На следующий вечер общежитие было пустым, как и сказал Эндрю. Нил нервничал и беспокоился, расхаживая по гостиной. Когда наконец раздался стук в дверь, он подбежал, скользя по паркетному полу в одних носках. Он неправильно рассчитал пространство, необходимое для остановки, и ударил в дверь. Эндрю определенно слышал это, но выражение его лица было пустым, когда Нил открыл дверь.       — Привет, — сказал он, немного запыхавшись. Что не имело смысла, поскольку он действительно не двигался достаточно, чтобы оправдать это.       — Чем дольше я тебя знаю, тем ты становишься все более и более жалким, — сказал Эндрю ответил.       — Почему ты сразу меня оскорбляешь?       — Потому что ты рад меня видеть.       — Я не рад тебя видеть, — сказал Нил, отступая в сторону, чтобы впустить его. Он с нетерпением ждал встречи с Эндрю еще с утра в кафе, но не собирался признаваться в этом так легко. Эндрю проигнорировал его и вошел, оглядываясь вокруг. Нил ждал, наблюдая, как Эндрю безразлично занимает место. Он вошел в комнату, которую Нил делил с Мэттом, тем же скучающим взглядом окинув все вокруг, пока не остановился на белой веревке, выглядывающей из-под кровати Нила. Он потянулся и вытащил ее, обнажая коньки.       — Что за чертовщина? — спросил он, поворачиваясь к Нилу.       — Как товарищ по фигурному катанию, я подозреваю, что ты точно знаешь, что это такое.       — И я надеялся, что ты не совсем меня утомишь, и все же ты здесь, любишь что-то такое глупое, как катание на коньках. Особенно фигурное катание.       — Что не так с фигурным катанием?       — Это скучно. В этом нет ничего интересного. Я мог бы кататься по кругу, как ты, заснуть и все равно набрать идеальную десятку.       — Это не так просто! — сказал Нил, выхватывая коньки из рук Эндрю. — Это действительно трудно. Держу пари, ты даже лутц не умеешь.       — Ага? Держу пари, я умею. Пойдем, и я покажу тебе.       — Я не могу, — сказал Нил. — Я могу ходить только по утрам перед их тренировками.       — Что?       — Тренер по фигурному катанию Ваймак разрешает мне тренироваться по утрам, пока все остальные не придут.       — Нил, их тренировки начинаются в пять. Ты хочешь сказать, что просыпаешься в 3:30 каждое утро, чтобы заняться чем-то таким глупым, как катание на коньках, и только на час?       — Это не глупо, Эндрю. Это то, что мне нравится. Тебе ничего не нравится?       — Наслаждаться вещами — пустая трата времени. Я просто пытаюсь прожить жизнь.       — Теперь ты ведешь себя жалко. — Нил сел на край своей кровати и засунул под нее коньки. — Подожди, а как ты узнал, что я встаю в 3:30?       Эндрю отмахнулся от него.       — Мэтт постоянно жалуется на то, что ты всегда исчезаешь около 3:30 каждое утро. Сказал, что несколько раз пытался преследовать, но все время терял тебя.       — Да, было нетрудно понять, что он преследует меня, или запутать его. У него не было ни единого шанса.       Эндрю ухмыльнулся, затем сделал несколько шагов назад и сел на край кровати Мэтта.       — Так почему бы не попробовать попасть в команду?       — Такой урод, как я, не может быть фигуристом. Никто никогда не захочет подписывать контракт со мной.       — Ты не урод, — сказал Эндрю с легким гневом в тоне. — Прекрати говорить это. Перестань извиняться. Перестань бояться своих шрамов.       — Значит, я действительно должен действовать тебе на нервы?       — Ты это делаешь. — Затем Эндрю посмотрел на руки Нила, на черную ткань, покрывающую его кожу. Он был не совсем готов к этой части. Никто не видел его шрамов с тех пор, как он начал прикрывать их длинными рукавами, а теперь и нарукавными повязками. Но он заключил сделку с Эндрю. Нил встал с кровати, глубоко вздохнул и снял правую, а затем левую. Он воспользовался моментом, чтобы подготовиться. Чтобы приготовиться ко взгляду, который Эндрю может бросить на него. Но когда Нил поднял взгляд, лицо Эндрю оставалось таким же пустым, как всегда, а его глаза следили за узорами порезов и ожогов. Он встал с кровати, чтобы рассмотреть поближе, но убедился, что между ними еще достаточно места.       — Можешь коснуться… Если хочешь, — Нил поймал себя на том, что говорит, раскинув руки. Эндрю протянул руку, мягко постукивая пальцами по одному из более глубоких порезов. Прикосновение Эндрю возбуждало, но не пугало. Он смотрел, как пальцы Эндрю двигались по его руке по дорожке порезов, пока не исчезли в рукаве его рубашки, а затем он перешел к другой руке Нила и одарил его такими же задумчивыми взглядами и мягкими прикосновениями. Когда Эндрю отстранился, Нил был разочарован отсутствием прикосновений.       — Что случилось? — спросил он, снова встречаясь взглядом с Нилом.       Нил опустил руки и снова натянул повязки.       — Меня сдерживали, пока они развлекались с ножом и зажигалкой.       — От твоего отца?       — От Лолы. Она работала на него.       Эндрю долго молчал, а затем сказал:       — Я вырос в приемной семье, а Аарон, мой брат, вырос со своей матерью. Мы не знали о существовании друг друга, пока нам не исполнилось тринадцать.       — Как вы узнали?       — Ошибочная идентификация. Кто-то из моей жизни подошел к Аарону, обращаясь с ним так, как будто он был мной. А потом все пошло к чертям. Сколько тебе было лет? — Эндрю указал на свои руки.       — Четырнадцать.       Эндрю кивнул и засунул руки в карманы джинсов.       — Бери коньки и вперед.       — Но я не могу пойти…       — Не дурацкий стадион для фигурного катания. Но у нас, хоккеистов, есть свой стадион. — Эндрю ушел, не дав Нилу времени сделать что-либо, кроме как схватить коньки и последовать за ним.       Эндрю подвел его к черной машине, о которой Нил ничего не знал, кроме того, что она была блестящей и выглядела дорого. Они подъехали к стадиону, где Эндрю впустил их со своими ключами. Внутри никого не было, поэтому Эндрю пришлось включать свет, когда они проходили.       — Что ты делаешь каждое утро? Просто практикуешься в прыжках? — спросил Эндрю, когда они добрались до катка.       — Нет. Есть рутина, которую я пытался усовершенствовать. У меня постоянно не получается выполнить четверной лутц. — В этот момент это было больше случайности.       — Покажи мне, — сказал Эндрю.       — Что?       — Твоя рутина. Покажите мне.       — Я думал, тебе не нравится фигурное катание.       — Это такая же пустая трата времени, как и хоккей. У тебя есть песня, под которую ты катаешься?       — Ага.       Эндрю протянул руку Нилу, который в замешательстве смотрел на нее.       — Твой телефон. Я включу ее.       — О, верно. — Нил нащупал в кармане телефон, затем включил песню и передал ее. Эндрю ушел, не сказав ни слова. Нил зашнуровал коньки и вышел на лед. Затем не торопился, чтобы разогреться, пока Эндрю не вернулся.       — Готов? — Спросил Эндрю, который вернулся и стоял, прислонившись к стене, с пультом в руке. Нил подъехал к своей стартовой точке, а затем посмотрел на Эндрю и кивнул. Из динамиков полилась музыка, и нервы Нила напряглись. Он давно не катался перед кем-то и почему-то катание перед Эндрю заставило его еще больше нервничать. Он двигался по льду, быстро теряясь в музыке и чувстве свободного движения. Он перешел на свой тройной тулуп, приземлившись без проблем. Когда он начал вращаться, адреналин прошел по его телу, а когда он перешел к прыжку с тройным флипом, Нил почувствовал, как его тело практически вибрирует.       Улыбка на его лице была всепоглощающей, и он просто надеялся, что Эндрю что-то понравилось в представлении. Он был слишком напуган, чтобы смотреть в его сторону, но он постоянно видел светлые волосы периферийным зрением. Песня подходила к концу, и Нилу предстояло выполнить последний трюк. Он толкнул себя вперед, пытаясь сделать четверной. Но в середине четвертого вращения его конек слишком рано ударился об лед, и он поскользнулся по полу.       Песня закончилась, а он остался лежать на льду, пытаясь отдышаться. Когда он поднял голову, Эндрю смотрел на него слегка расширенными глазами и раскрасневшимися щеками.       — Хорошо? — Спросил он.       — Я ненавижу тебя, — ответил Эндрю. Это было похоже на такой типичный ответ Эндрю, что Нил громко рассмеялся. Эндрю обогнул стену, показывая, что он на коньках, и выскользнул на каток, очень точно остановившись всего в нескольких дюймах от Нила, и протянул руку. Нил на мгновение задумался и вспомнил, что Эндрю не любит, когда к нему прикасаются.       — Ты уверен?       — Не предложил бы, если бы не был. — Нил протянул руку и позволил Эндрю поднять себя на коньках.       — Итак, я полагаю, ты сказал, что можешь исполнить лутц, — сказал Нил, немного отступая назад. — Давай посмотрим на это.       Эндрю усмехнулся.       — Не хочу.       — Да ладно тебе, — Нил с легкостью обошел Эндрю. Это заставило его сердце подскочить, когда Эндрю смотрел на него, но не шевельнул ни одним мускулом. — Давай посмотрим, что ты можешь.       — Я не хочу.       — Потому что ты не можешь.       — Замолчи.       — Все в порядке, — пожал плечами Нил, расширяя круг и прибавляя скорости. — Я на самом деле не ожидал, что ты это сделаешь. С тобой весело возиться. И благодарю тебя. За то, что привел меня сюда. — Нил покатился, закрыв глаза и позволив себе совершить простейший прыжок на носочках. Когда он открыл глаза, Эндрю подошел к стене и прислонился к ней. Нил собирался подъехать и спросить, должны ли они уйти, но Эндрю махнул рукой, призывая Нила продолжать. Так он и сделал. Он катался по катку, выполняя все трюки, которые, как он точно знал, он мог выполнить, и другие, с которыми ему нужно было больше практиковаться. Когда он, наконец, подъехал к Эндрю, у него перехватило дыхание, но он был доволен.       — Ты должен поговорить с Ваймаком о том, чтобы попасть в программу. Ты хорош, — сказал Эндрю.       — Нет, меня устраивает то, что у меня есть сейчас. Это весело.       — Ты напоминаешь мне человека, который не может дышать без катания. У меня такое чувство, что ты такой же. Так что ты собираешься делать, если не умеешь кататься на коньках?       Нил пожал плечами.       — Так же, как и всегда. Я разберусь.       — Тебе больше не нужно разбираться. — Эндрю наклонился вперед и щелкнул Нила по лбу. — Поговори с Ваймаком. — Он ушел с катка, и вскоре за ним последовал Нил.

***

      Нил сидел в библиотеке, не особо занимаясь, как предполагалось. Вместо этого он продолжал смотреть туда, где сидел Аарон. Близнец вошел тридцать минут назад, держась за руки с какой-то девушкой с каштановыми волосами, собранными в хвост. Аарон только на мгновение встретился взглядом с Нилом и посмотрел на него. После того, как он и девушка сели, он больше не смотрел на него. Поэтому Нил изучал другого близнеца. Он задавался вопросом, как он мог принять Аарона за Эндрю. Он не носил ни повязок, ни ботинок. На его лице было больше выражений, но глаза не были как мед. В них было больше зеленого, чем золотого. Даже его волосы казались менее блестящими. Аарон Миньярд не был близнецом Эндрю. Это просто казалось невозможным.       Но что-то в груди Нила сжалось от того, как он увидел, как Аарон относится к девушке. Он держал ее за руку, наклонялся, когда она говорила, и нежно целовал ее щеку и плечо. Образ Эндрю, делающего это, всплыл на поверхность, и Нилу захотелось вырвать. Почему-то он не мог представить Эндрю с девушкой.       Девушка с Аароном что-то прошептала ему, и его глаза нашли Нила и нахмурились. Он встал из-за стола и подошел, остановившись с другой стороны стола Нила.       — У тебя есть проблемы?       — Нет.       — Тогда перестань пялиться на Кейтлин.       — Что?       — Кейтлин, моя девушка. Человек, на которого ты все это время пялился, как мерзавец.       — Я не смотрел на Кейтлин.       — Значит, ты пялился на меня тогда?       — Да, я пытался понять, откуда у Эндрю все хорошие гены.       — Что? — сказал Аарон, ошеломленный. — Что, черт возьми, с тобой не так?       — Аарон, уходи. — Они оглянулись и увидели Эндрю, стоящего рядом с сумкой на плече.       — Тогда скажи ему, чтобы он перестал пялиться на нас, — ответил Аарон.       — Я могу заверить тебя, что Нил не интересуется тем, чем вы с чирлидершей занимаетесь.       — Ты невыносим. Я понимаю, почему вы двое ладите. — Аарон хмуро посмотрел на Нила в последний раз, а затем вернулся к своему столу.       — Привет, — сказал Нил, улыбаясь Эндрю, который сел напротив него.       — Сосредоточься на учебе, а не на мне.       — С тобой не весело, — проворчал Нил, глядя на свою работу. Несколько минут он притворялся, что занимается, ожидая, пока Эндрю погрузится в свою работу, а затем Нил поднял голову. Ему нравилось смотреть на Эндрю. Он не понимал почему, но это быстро стало одним из его любимых занятий.       — Перестань пялиться, — сказал Эндрю, не поднимая глаз. Нил что-то проворчал себе под нос, но снова посмотрел на свою работу. Они сидели молча. Знакомый комфорт с крыши теперь окружал их в библиотеке. Он задавался вопросом, готов ли Эндрю стать его партнером по учебе, чтобы он не был один. Конечно, ему было лучше, когда рядом с ним был Эндрю. Даже если немного раздражало, когда Эндрю велел ему сосредоточиться на учебе, а не на нем.       Через несколько часов Эндрю встал и потянулся.       — Приходи на стадион в восемь. К тому времени мы закончим, и ты сможешь кататься свободно.       — Действительно? — спросил Нил.       Эндрю кивнул, собирая свои вещи.       — Не опаздывай. Я не буду ждать вечно.       — Хорошо. — Он смотрел, как Эндрю уходит, затем опустил голову на стол. Он не знал, почему его грудь так трепетала. Должен ли он беспокоиться? Или, может быть, он просто был взволнован перспективой кататься на коньках с Эндрю?       Нил прибыл на парковку стадиона в 19:58. Эндрю сидел на капоте своей машины и курил сигарету, но быстро затушил ее при приближении Нила.       — Это плохо для тебя.       — Я приму это к сведению, — сказал Эндрю, скидывая капюшон и направляясь ко входу. Нил знал, что не будет. Эндрю делал только то, что хотел, и если бросить курить не было в этом списке, то он не собирался этого делать, как бы его ни упрашивали.       — Как прошла практика? — спросил Нил, когда они вошли на стадион. Свет все еще горел, так что им не пришлось тратить на это время. Эндрю пожал плечами, но не стал распространяться об этом. Как только они добрались до катка, Нил сел на скамейку и зашнуровал коньки. Когда он закончил завязывать их, его телефон запищал. Мэтт: Я только что вернулся в общежитие, ты где? Нил: Я с Эндрю. Мэтт: 👀 Нил: Я не знаю, что это значит. Мэтт: 🤦🏿 Нил: Серьезно. Что они значат? Мэтт: Ничего. Просто дай мне знать, если тебе нужно, чтобы я забрал тебя или что-то в этом роде. Нил: Эндрю подвезет меня. Мэтт: 👀 Нил: Я закончил с тобой разговаривать.       — Эй, Эндрю, — сказал Нил, держа телефон над головой. — Что означают эти смайлики? — Эндрю просмотрел сообщение и закатил глаза.       — Глаза могут означать «удивление», «мне нужны подробности» или косой взгляд. Второй — буквально просто фейспалм. Так что он использует его, чтобы выразить свое недоверие или раздражение.       — Почему бы ему тогда просто не напечатать это?       — Эмодзи проще, некультурная ты свинья. — Эндрю хлопнул Нила по лбу, действие, которое становилось все более и более частым.       — Ты не собираешься кататься со мной? — спросил Нил, заметив, что Эндрю все еще в сапогах.       — Нет.       — Почему нет?       — Я провел на льду уже два часа. Я не хочу.       — Тогда зачем меня приглашать?       — Ты хочешь кататься на коньках или нет, наркоман? — Нил поморщился при имени, но кивнул. — Тогда иди катайся.       — Что ты будешь делать?       — Критиковать каждое твое движение. — Хотя у Эндрю не было тона в голосе, чтобы понять, серьезен он или нет, Нил так не думал. Он открыл свой телефон в музыкальном приложении, нашел песню и передал ее Эндрю.       — Ты включишь это для меня? Я практикую новый распорядок.       — Конечно. — Эндрю взял свой телефон и исчез, когда Нил выехал на лед. Он немного разогрелся, катаясь по кругу и делая прыжки или вращения тут и там. Когда Эндрю снова появился, Нил занял позицию, и тогда заиграла музыка.       Программа была сложнее первой по количеству содержащихся в ней трюков. Но Нил не был обескуражен. Его тело чувствовало себя сильнее, чем месяцем ранее, и ему нужно было всего на один или два трюка уменьшить число, чтобы приземлиться. Он ошибся несколько раз, едва поймав себя на том, что полностью выдохся. Но когда он закончил, это было хорошо. Это было не самое идеальное его выступление, но пребывание на льду было волнующим. Он посмотрел направо, улыбка автоматически появилась на его лице, когда он увидел, что Эндрю наблюдает. Нил научился очень хорошо понимать, что чувствовал Эндрю, когда его лицо было полностью апатичным. Прямо сейчас в его глазах играло веселье, поэтому Нил толкался по льду, придумывая новые трюки и маневры, чтобы просто покрасоваться перед Эндрю. Но он не мог кататься вечно. Было уже поздно, о чем свидетельствовала неудавшаяся попытка Эндрю скрыть зевоту. Нил неохотно оторвался ото льда.       — Ты ужинал? — спросил Эндрю, пока Нил расшнуровывал коньки.       — Нет, обычно я просто ем все, что Мэтт или Элисон навязывают мне.       — Почему я не удивлен, — с насмешкой сказал Эндрю. — Ты голоден?       — Да.       — Хорошо, поторопись. Я умираю с голоду.       Потребовалось время, чтобы понять, что Эндрю тоже не ел весь вечер. Его тренировка закончилась в 7:30, что дало бы ему всего тридцать минут, чтобы сменить тренировочное снаряжение, принять душ и что-нибудь поесть. Что казалось маловероятным. Эндрю отвел их в закусочную, открытую круглосуточно и без выходных, и выбрал кабинку в дальнем углу заведения. Эндрю сел лицом к двери, и Нилу было немного неудобно сидеть спиной к ней. Но прежде чем он успел занять место напротив, Эндрю подозвал его. Нил проигнорировал волну, пробежавшую по его спине. Он сел, следя за пространством между ними.       — Что ты закажешь? — спросил Нил, бегло просматривая меню.       — Вафли.       — Это не ужин.       — Время — это всего лишь конструкция. То же самое относится и к определенным продуктам, чтобы определить их как продукты для завтрака или ужина. Еда — это просто еда.       — Мне не нравится, что ты прав, но я все равно не соглашусь с тобой. Некоторые продукты вкусны только в определенное время.       — Так может думать только человек без воображения. Что ты становишься святее тебя?       Нил закатил глаза, но посмотрел на меню.       — Курица не может быть такой уж плохой.       — Ты ребенок.       — Говорит человек, заказавший вафли. — Подошла официантка и приняла их заказы, Нил добавил к своему фрукты, а затем она ушла. Эндрю потягивал газировку, которую она им принесла, его взгляд скользил по очень пустому заведению. А потом он поднял локоть на стол, оперся подбородком на руку и обратил все свое внимание на Нила. В их близости Нил чувствовал себя слишком уязвимым.       — Скажи мне что-нибудь.       — Что?       Эндрю пожал плечами.       — Что-либо. Ты можешь обменять это на правду, если хочешь.       Нил на мгновение задумался.       — Я был под опекой агента ФБР почти четыре года. Он какой-то отстойный. Все дела. Но в тот момент вся эта история о воспитании и природе не имела большого значения. Я привык ко всему бизнесу.       — Трагедия, — сказал Эндрю. — Я предполагаю, что ты был в программе защиты свидетелей или что-то в этом роде.       — Был, — подтвердил Нил. — Ты всю жизнь жил в приемной семье?       — Нет. Это долгое и сложное дело.       — Хорошо… Так ты сказал, что вы с Аароном узнали друг о друге случайно, что случилось?       Эндрю задумчиво побарабанил пальцами по столу.       — Ничего пока. Когда мне было пятнадцать, я переехал к нему и Тильде, его матери. Она не была хорошей. Закончилось передозировкой. Наш двоюродный брат Ники стал нашим опекуном, так что его родители не могли. Но Ники было всего восемнадцать. Он много боролся. Он был частью программы для бездомной молодежи ЛГБТК +, где он знал Би. Мы с Аароном помогали с программой после того, как переехали к Ники, и через шесть месяцев Би предложила свою помощь. И теперь мы вроде семьи, я думаю. — Эндрю пожал плечами, как будто это было пустяком, но по какой-то причине Нил чувствовал, что это значит для него больше, чем он хотел показать.       — У меня есть дядя, — сказал Нил. Это было единственное, что он умел делать. Правда за правду. Даже если он уже дал одну. Он чувствовал, что должен Эндрю немного больше. — После того, как он узнал, что моя мама умерла, он спросил, не хочу ли я переехать к нему.       — Почему ты этого не сделал?       — Он может быть членом семьи, но зачем убегать от одного только для того, чтобы приземлиться на другое? Это может быть другая форма, но я не хочу быть рядом со смертью больше, чем должен. Я просто хочу нормальной жизни.       — И вот как ты здесь оказался?       — Ага. Уронил монетку на карту, и она решила мою судьбу.       — Ты жалок.       — Так ты продолжаешь говорить. — Нил посмотрел на Эндрю и улыбнулся, не чувствуя себя таким жалким в данный момент. Официантка вернулась с едой, и их снова окутала тишина. Когда они поели, Эндрю заплатил и отвез их обратно в общежитие, где Нил последовал за ним на этаж ниже его собственного и по коридору к четвертой двери справа.       — Твоя одержимость мной немного выходит из-под контроля, — сказал Эндрю, останавливаясь и прислонившись к стене. Нил не мог оторвать от него взгляда. Невозможно было отвести взгляд от спокойной позы, расслабленных черт лица и золотых глаз. Все в Эндрю было заманчиво. Может быть, Нил был немного одержим Эндрю.       — Я постараюсь снизить это, — сказал Нил, но знал, что не приложит к этому особых усилий, если Эндрю не скажет ему «нет».       — Иди домой.       — Я хотел убедиться, что ты благополучно добрался.       Эндрю усмехнулся.       — Я не какая-то девица. Уходи, пока я тебя не ударил.       — Не думаю, что ты бы так поступил, — ответил Нил, отступая на шаг. Он улыбнулся Эндрю, их взгляды встретились, а Нил продолжал пятиться назад. — Спокойной ночи. — Затем он обернулся, его сердце бешено колотилось в груди.

***

      Эндрю, сидящий с Нилом в библиотеке, стал обычным делом. В основном по понедельникам, вторникам и четвергам. Это были те самые дни, когда Нил ходил на каток с Эндрю, а потом они шли в закусочную. Они обменивались больше правдой. Не всегда той, которая была тяжёлой и личной. Лишь в середине октября Нил понял, что никогда не видел ни одной игры Эндрю.       — Ребята, у вас домашняя игра на выходных, — сказал Нил, украв одну ягоду черники с тарелки Эндрю.       — Да.       — Мэтт предложил мне билет.       — Так? — спросил Эндрю, не обращая внимания на Нила, продолжая красть ограниченное количество фруктов со своей тарелки.       — Так ты будешь против того, чтобы я поехал?       — Ты сосед Мэтта по комнате. Мне все равно.       — Хорошо, — улыбнулся Нил. — Я буду там. — Так Нил оказался на трибунах с Элисон, Рене и Дэн, пока хоккейные команды боролись за господство на льду. Он не мог оторвать взгляда от Эндрю, который выглядел расслабленным и почти скучающим в воротах. Но когда рядом с ним было какое-то движение, его шерсть как будто вставала дыбом, и он становился настороженным. Он двигался с легкостью и блокировал шайбы так, что это даже не выглядело так, будто он пытался. Но толпа сходила с ума от этого.       — Я никогда не видела, чтобы Миньярд был так вовлечен, — сказала Дэн.       — Что ты имеешь в виду? — спросил Нил, все еще глядя на вратаря.       — Обычно он играет так, как будто не хочет быть здесь.       — Он никогда так не играл, — сказала Элисон, указывая на место, где Эндрю скользнул животом к воротам, чтобы заблокировать удар.       — Раньше он бы даже не попытался, — добавила Дэн.       Нил не понимал, что они имели в виду. Эндрю явно был хорош. Почему бы ему не вкладывать столько энергии в игру в другое время? Игра продолжилась, и Эндрю закрыл ворота, не пропустив ни одной шайбы. Было очевидно, что другая команда расстраивается, и это правильно. Все, что потребовалось, это один удар по воротам, который попал в маску Эндрю и сбил его шлем. Не успел он перегруппироваться, как кулак врезался ему в лицо. Нил встал, готовый найти способ выйти на лед, чтобы защитить Эндрю, когда Мэтт врезался в игрока, который ударил Эндрю. Разразился хаос. Люди дрались. Судьи кричали и дули в свистки. Когда бой прекратился и игроки разошлись, Эндрю стоял у ворот с раздраженным хмурым лицом и кровью, стекающей из пореза над бровью. Мэтт был рядом с ним и что-то говорил. Через несколько мгновений Эндрю откатился и больше не вернулся в игру.       После игры Нил сказал девочкам, что увидится с ними позже и что его подвезут домой. Они предположили, что он говорил о Мэтте, так как у них были планы на фильм в тот вечер, хотя Мэтт, скорее всего, заснет до того, как они увлекутся. Но он не собирался кататься с Мэттом.       Нил прислонился к черному гладкому автомобилю Эндрю и стал ждать, пока парковка становилась все пустее и пустее. Когда Эндрю вышел со стадиона и встретился взглядом с Нилом, его хмурый взгляд сменился пустым выражением. Нил не был уверен, хорошо это или плохо.       — Я надеялся выкурить сигарету, — сказал Эндрю, подойдя к Нилу. Он прислонился к машине рядом с собой, давая Нилу хороший взгляд на порез над его бровью и синяк, который формировался вокруг него и его глаза.       — Ты можешь курить.       — Не рядом с тобой.       — Тогда я уйду, — предложил он, отталкиваясь от машины, но остановился, когда чья-то рука схватила его за запястье.       — Останься, — сказал Эндрю, опуская руку. Нил прислонился спиной к машине и вздохнул с облегчением.       — Ты был великолепен там, — сказал он.       — Они бы не забили нам, если бы тренер позволил мне вернуться.       — Дэн и Элисон сказали, что ты никогда так не играешь.       — Как играю?       — Как будто тебе не все равно.       Эндрю усмехнулся.       — Мне все равно. Я чувствовал себя немного мстительным после того, как меня ударили по лицу.       — Это нормально в хоккее?       — Это когда другая команда не может забить. Ему повезло, что он сбил с меня шлем, и он воспользовался этим в своих интересах. — Нил огляделся, недоумевая, почему Эндрю всегда противоречит тому, что говорят о нем девочки. Втайне он надеялся, что это из-за того, что эта сторона Эндрю была видна только Нилу. — Правда за правду? — спросил вдруг Эндрю. Нил посмотрел на руки Эндрю и заметил, что они сжаты в кулаки. Он хотел выкурить сигарету, чтобы успокоиться, но, видимо, довольствовался правдой. Нил кивнул. — Ты сказал, что у тебя больше шрамов, чем я видел. Твой отец и его люди держали тебя и мучили всю твою жизнь?       — Нет. Мы сбежали, когда мне было десять.       — Мы? — спросил Эндрю, наконец смотря на него.       — Моя мама и я.       — Что с ней случилось?       — По-видимому, свинцовая пуля в желудке — это не то, что легко пережить. — Эндрю больше ничего не сказал, и Нил почувствовал, что хочет сказать больше. — Вот почему я не люблю запах дыма. У нее было внутреннее кровотечение, и мне пришлось избавиться от тела.       — Я не просил об этой правде, — ответил Эндрю, отводя взгляд.       — Нет. Но я все равно хотел отдать её тебе.       — Какую правду ты хочешь взамен?       — В обмен на эту? Никакую. Это было бесплатно. Из-за шрамов… Все, что ты хочешь дать. Это не обязательно должно быть сегодня вечером. — Он понимал, что Эндрю был на грани, и делиться тяжелой правдой было бы не так уж полезно. Но, видимо, Эндрю не захотел ждать, так как ответил сразу.       — Касс была той, кто привел меня в хоккей. Думала, что это будет хорошо для меня, и я хотел сделать ее счастливой.       — Касс? — спросил Нил.       — Она должна была быть моей мамой. Хотела усыновить меня. Но у ее сына была слабость к маленьким мальчикам. Может быть, это были маленькие дети в принципе. Я не знаю. — Нил чувствовал, как его гнев нарастает, как внезапная буря. — Когда он был дома. Хоккей стал моим побегом из дома. Из дома, который я так сильно хотел считать своим домом. Но потом я узнал об Аароне, и он тоже. Хороший набор, — как он назвал нас. Я не мог позволить ему заполучить ещё и Аарона.       Нилу пришлось отвести взгляд. Нужно было утихомирить бурю, бушующую в его груди. Пришлось успокоить желание выследить этого парня и убить его. Вместо этого он остановился на вопросе:       — Что с ним случилось?       — Он призрак, — сказал Эндрю. — У Касс не должно было быть больше детей в доме. Я рассказал дяде, но они никогда не верят нам, не так ли? Хотя этот парень был смелым. Они что-то сказали, и это привело к судебному процессу, полному детей, дающих показания против монстра. Он был убит в тюрьме. Судя по всему, изнасилование детей является огромным запретом в тюремной системе.       — Хорошо. Надеюсь, он умер ужасной смертью. — Эндрю пожал плечами, но Нил уловил в них напряжение. Правды было больше, чем Эндрю мог вынести, но все же выдал ее. — Вафли?       — Ты платишь.       Нил рассмеялся и подошел к легковой машине.       — Конечно. Я куплю тебе все вафли, которые ты пожелаешь.       Эндрю усмехнулся и жестом велел садиться в машину, но не раньше, чем Нил заметил румянец на его щеках. Это зрелище заставило желудок Нила сжаться.

***

      — Что это значит, когда ты не можешь отвести взгляд от кого-то? — спросил Нил своих соседей по комнате, пока они готовились к вечеру кино. Прошла пара недель после хоккейного матча, и правда, которой они с Эндрю поделились, стала глубже. Он узнал, что для того, чтобы выбраться из дома Касс, Эндрю попал в тюрьму для несовершеннолетних, а когда его освободили, он стал жить с Аароном и его мамой. Это продолжалось недолго, так как Тильда умерла от передозировки наркотиков.       — Типа, они такие красивые, что ты не можешь налюбоваться на них каким-то образом? — спросила Элисон.       Нил на мгновение задумался. Эндрю не был уродливым, но считал ли Нил его красивым? Он подумал о том, какими мягкими выглядели волосы Эндрю и как они блестели на солнце. Он подумал о карих глазах, олицетворяющих все эмоции, которые лицо Эндрю не могло удержать. Нил почувствовал, как его щеки потеплели, и Элисон хихикнула.       — Что еще ты чувствуешь, когда смотришь на этого человека? — спросила Рене.       — Иногда у меня сжимается грудь, когда они смотрят на меня. — Элисон улыбнулась, и глаза Мэтта расширились. — Что? — спросил Нил.       — Ты думаешь о том, чтобы что-то с ними сделать? — спросила Элисон.       — Вещи?       — Да, например, целоваться или откровенно трахаться.       В последней части Нил сделал гримасу отвращения. Он никогда не мог представить, чтобы сделать это с кем-то, и он не был так уверен, что хотел бы попытаться представить это с Эндрю. Но что касается поцелуев… Он бы солгал, если бы не подумал об этом несколько раз за последние несколько недель. Особенно поздно ночью на крыше, когда Эндрю смотрел на небо.       — Нет, — сказал он, отвечая обоим. Им не нужно было знать, что он думает об Эндрю. — Зачем мне это делать?       — Подожди, ты когда-нибудь делал это с кем-нибудь? — спросил Дэн.       Нил знал, что ему не следует смущаться, но щеки его залились румянцем.       — Я не хочу больше говорить об этом. Просто начните фильм.       — Нил… — взвизгнула Элисон, но ее перебила рука Рене.       — Мы здесь не для того, чтобы осуждать или высмеивать. Люди переживают что-то в свое время, если вообще переживают, — сказала Рене.       — Да, но, — начала Элисон, но остановилась, когда Рене встретилась с ней взглядом.       — Прости, — пробормотала она, глядя на Нила. — Но ты никогда раньше не был влюблен?       — Нет, — он теребил край рукава. — Я и раньше целовал девушек, но это было ни на что не похоже и, в конце концов, оно того не стоило. У меня никогда не было возможности влюбиться.       — Похоже, что ты можешь развить это чувство с этим человеком, — сказал Мэтт. — Я знаю, когда я начал влюбляться в Дэн, я постоянно чувствовал, что моя грудь сжимается всякий раз, когда она смотрела на меня. Она постоянно была у меня на уме. Я хотел произвести на нее впечатление, как только мог.       — Влюбленность бывает любой формы, — добавила Рене. — Например, желание быть рядом с ними, когда это возможно. Или искать этого человека в переполненной комнате.       — Я, например, чувствую себя полной идиоткой в такие моменты, — добавила Элисон. — Сначала я споткнулась перед Рене и была так смущена, что пыталась разыграть это, как будто я сделала это нарочно, но от этого я выглядела еще более глупо.       — Это было восхитительно, — сказала Рене, улыбаясь своей девушке. Нил позволил их словам прокрутиться в его мозгу. Он надеялся, что ошибся в своих чувствах к Эндрю. Казалось, он каким-то образом предал доверие Эндрю.

***

      Нил изо всех сил старался не думать о том, что он спрашивал своих друзей о своей любви. Он не хотел разрушать то, что было у них с Эндрю. Ему нравились легкие ночи на крыше, ночи, когда он катался на коньках, а Эндрю смотрел, а затем заканчивал тем, что обменивался правдой в закусочной. Ему даже нравились дни, когда они вместе сидели в библиотеке, но ничего друг другу не говорили. Если бы Нил задумался об этом достаточно внимательно, он бы понял, что его увлечение Эндрю опасно перерастает во что-то более глубокое. Он был слишком напуган, чтобы внимательно рассмотреть это. И еще больше боялся позволить себе задуматься о том, не чувствовал ли Эндрю то же самое. Так что Нил сделал то, что знал лучше всего, отложил это и проигнорировал.       Он сидел на скамейке рядом с библиотекой и ждал, когда Эндрю найдет его для занятий, когда зазвонил его телефон. Это был неизвестный номер. Только пять человек знали его номер, и он сохранил их контакты. Поэтому он оставил это на голосовой почте. Вскоре он получил уведомление. Он открыл его и поднес к уху.       — Здравствуйте, Лола Малкольм, заключенная Женского исправительного института Мэриленда, оставила вам следующее голосовое сообщение: Младший! — Послышался ужасный голос Лолы со смешком. Нил застыл на своем месте. — Я так разочарована в тебе. Сидеть на этой трибуне и нести всякую чушь про твоего отца. Он мертв. Как ты мог сказать такие вещи? Но не волнуйся. Я работаю над тем, чтобы выбраться отсюда, и когда я это сделаю, я приду за тобой. Мы можем продолжить с того места, на котором остановились. Ты не можешь спрятаться за этим именем, Натаниэль. Я знаю кто ты. Жаль, что я не записала твои жалкие крики той ночью, чтобы мир знал, как ты был напуган. Поверь мне, когда я снова доберусь до тебя, я обязательно сниму это на видео. Я собираюсь сделать больше с твоим милым личиком, а потом я отрежу эти ноги и сделаю так, что ты больше никогда не сможешь даже мечтать о катании на коньках. Просто подожди, Младший. Я собираюсь выбраться отсюда, и когда я это сделаю, я найду тебя.       Линия оборвалась, и тело Нила застыло. Он посмотрел на свой телефон, который дрожал в его руке. Что он должен был делать? ФБР заявило, что Лоле ни за что не выбраться. Но что, если это была ложь? Она каким-то образом получила его номер, так что тоже сможет выбраться. Разве не так? Если она знала его номер, то что еще она знала? Знала ли она о его друзьях? Об Эндрю?       Эндрю.       Нилу нужно было найти Эндрю. Ему нужно было убедиться, что Эндрю жив и невредим.       — Нил. — строго сказал голос. Это что-то уладило в его мозгу. Дало ему достаточно времени, чтобы поднять взгляд и увидеть стоящего перед ним Эндрю, слегка нахмурившего брови. Нил открыл было рот, чтобы что-то сказать, но не смог. Его тело казалось, будто оно было на другой частоте из-за того, как сильно оно тряслось.       — Что случилось? — резко спросил Эндрю. Нил передал трубку и смотрел, как Эндрю слушает. Он знал о Лоле и ее садистских привычках. Но он не знал имени Нила. Это была правда, о которой Эндрю больше не просил, и которую Нил не решался дать. Но в тот момент ему было все равно. Ему нужно было бежать. Нужно выбраться отсюда. Ему нужно было сбежать от людей, которых он называл друзьями. Он уже собирался это сделать, когда чья-то рука легла ему на затылок. Эндрю стоял ближе, сжимая телефон в руке, а другой крепко прижимая Нила. — Ты не убегаешь, — сказал Эндрю так, словно мог очень хорошо читать мысли Нила.       — Она…       — Не может причинить тебе боль. Она заперта.       — Она может выйти.       — И что? Ты просто собираешься бежать вечно? Вернуться к жизни, в которой ты, в конечном счете, ждешь смерти. Что это за жизнь?       Теперь Нил злился.       — Разве ты не тот, кто живет этой жизнью прямо сейчас?       — Я не бегу, — сказал Эндрю. Он на мгновение отвел взгляд, как будто ему нужно было собраться, а затем снова посмотрел на Нила. — Ты не собираешься бежать. Она не собирается выходить. Она не причинит тебе вреда. Если она позвонит еще раз, дай мне знать. Я позабочусь об этом.       — Что?       — Ты слушаешь? Она снова звонит, ты даешь мне телефон. Если она каким-то чудесным образом сбежит, скажи мне, и я защищу тебя.       — Эндрю.       — Сделка?       — Нет. Я не причиню тебе вреда, — решительно сказал Нил.       Эндрю уставился на него, гнев скрывался за этими радужками, но он быстро угасал.       — Тогда обещай, что скажешь мне, если она снова позвонит тебе.       — Хорошо.       — Сделка? — спрашивает Эндрю.       — Да. Что ты возьмешь взамен? — спрашивает Нил, потому что это должно было быть сбалансировано. Их отношения были построены на этом балансе, и он не собирался его разрушать сейчас.       — Я принимаю правду, — сказал Эндрю.       Нил замер на мгновение. Он почувствовал руку Эндрю на своем затылке, ощутил умиротворение, спокойствие и комфорт. Он сопротивлялся тому, чтобы закрыть глаза и раствориться в нем.       — Меня зовут Натаниэль Веснински. Я сын Натана Веснински, мясника из Балтимора. — Он ожидал реакции. Чего-то плохого. Чего-то вроде ужаса. Но Эндрю ничего подобного не сделал.       — Ты Нил Джостен. Твой отец мертв. И твоё место здесь, в Пальметто, где ты можешь кататься на коньках в свое удовольствие. Ты понимаешь? — Нил кивнул, чувствуя, как на его губах зудит улыбка, но она не могла полностью сформироваться из-за того, насколько он был напуган. Он почувствовал, как пальцы Эндрю играют с волосами на его затылке, и вдруг отстранился. — Давай вернем тебя в общежитие. Я закажу нам еды. — Эндрю ушел, а Нил последовал за ним, словно по молчаливому приказу. Они пошли в спальню Нила, место, где Эндрю не был с тех пор, как Нил показал ему свои шрамы. Он не сказал другим ни о своей дружбе с Эндрю, ни о том, что на самом деле это была влюбленность. И он не был уверен, стоит ли говорить Эндрю. Он не мог заставить себя. Он хотел провести это время с ним. Он хотел чувствовать себя в безопасности. Он хотел забыть тот глупый телефонный звонок.       Общежитие было пустым, как он и подозревал, поскольку у остальных еще были занятия. Эндрю подтолкнул Нила к дивану, затем исчез в комнате Нила и Мэтта и вернулся с одеялом и несколькими подушками, которые он бросил в Нила. Это было странно. Как будто Эндрю не привык утешать людей, но хотел и мог делать это единственным известным ему способом, с легким насилием. Эндрю порылся в холодильнике и нашел воду для Нила и газировку для себя, затем он, наконец, сел рядом с ним и включил телевизор, затем передал пульт Нилу, когда тот выудил свой телефон.       — В настроении? — спросил Эндрю.       — Не совсем.       Эндрю усмехнулся, затем протянул телефон Нилу, где он добавил в корзину еду, которую хотел, и вернул его Эндрю.       — Заказ будет здесь через тридцать минут. Пей воду. — Эндрю потянулся, натянул одеяло на колени и, наконец, откинулся на кушетку. Это заставило сердце Нила трепетать, и он обнаружил, что чуть ближе склоняется к Эндрю. Не касаясь, но достаточно, чтобы пространство можно было сократить, если бы Эндрю захотел. Нил почти сдался, пока смотрел какой-то фильм, когда Эндрю слегка наклонился и коснулся их плеч. Он попытался скрыть улыбку, отпив из своей бутылки, но у него было чувство, что Эндрю это заметил.       Еду доставили немного позже, чем было обещано, и к тому времени, когда они открывали свои контейнеры, чтобы поесть, дверь открылась, и появились его соседи по комнате. Мэтт увидел их первым и внезапно остановился, из-за чего Элисон, а затем и Рене столкнулись с ним.       — Мэтти! — сказала Элисон, протискиваясь мимо него. — Ты не можешь просто… — она остановилась, глядя на Эндрю. Наконец появилась Рене, которой было любопытно, из-за чего возникла такая суматоха. Когда она увидела Нила и Эндрю, она просто улыбнулась и пошла в свою спальню, как обычно.       — Что он здесь делает? — спросила Элисон.       — Он ест, — сказал Нил.       — Очевидно, но почему здесь, а не в аду, где он обычно обитает.       — Элисон, — предупредил Нил. Он был не в настроении слушать, что Эндрю был так называемым монстром. Не тогда, когда он провел почти два часа, спуская Нила с уступа, не говоря о том, что произошло.       — Элли, почему бы нам не оставить их в покое, — сказал Мэтт, проходя мимо нее. — У тебя есть среднесрочная подготовка перед практикой.       — Да, но…       — Элисон, — сказала Рене из-за двери своей спальни. — Пойдем, я помогу тебе учиться. Мэтт, ты хочешь присоединиться к нам?       — Нет, я буду заниматься в своей комнате. — Он посмотрел на Нила и широко ему улыбнулся. Когда двери закрылись и они остались одни, Эндрю посмотрел на него.       — Тебе не нужно меня защищать.       — Что?       — Я знаю, как Элисон меня называет. Тебе не нужно защищать меня. Мне все равно.       — Меня это беспокоит, — сказал Нил. — Ты не один из них. Почему ты позволяешь им это говорить?       — Потому что нет причин исправлять это. Они видят то, что хотят видеть.       — Ну, мне не все равно. Я их поменяю.       Эндрю усмехнулся.       — Удачи. — Нил принял вызов с улыбкой.       После того, как они поели, Эндрю подложил подушку к его ногам и дважды похлопал по ней.       — Ложись, ты устал, — сказал он.       — Я не сделал ничего такого, что могло бы оправдать усталость.       — Панические атаки изматывают. Либо ложись, либо не ложись.       Нил даже не колебался, когда положил голову на подушку. Его сердце грохотало в груди, и он задавался вопросом, слышит ли Эндрю это. Через несколько мгновений он почувствовал, как Эндрю легонько коснулся его волос.       — Ты можешь дотронуться до моих волос. Если ты хочешь. — Сначала ничего не произошло, а затем пальцы погрузились в его волосы. Нил вздохнул и закрыл глаза. Почему это было так хорошо? Однако Эндрю не убрал руки. Он помассировал кожу головы Нила и провел пальцами по его волосам.       — Ты не думаешь обо мне иначе после того, как прослушал это голосовое сообщение? — Нил ловит себя на том, что задаёт вопрос.       — Нет. Зачем мне?       — Она не совсем лгала… Я был жалок.       — Было бы ненормально молчать, когда кто-то причиняет тебе боль. Не считай это жалким. — Пальцы Эндрю оставались нежными в волосах Нила. Это невероятно расслабляло.       — Спасибо.       — Замолчи. Я ничего не делал.       — Это ложь. Ты помешал мне убежать.       — Тебе все еще хочется бежать?       Нил слегка покачал головой.       — Я хочу остаться.       — Тогда оставайся, — ответил Эндрю. — Мы разберемся с остальным.       — Хорошо. — Это слово заставило грудь Нила сжаться. Ему понравилась эта идея. Что он и Эндрю были «мы». Пальцы Эндрю по-прежнему были мягкими и успокаивающими, и вскоре Нил уже не мог бороться с сонливостью, охватившей его разум и тело.       — Нил, — прошептал кто-то. — Привет, Нил. Вставай и ложись в постель.       Нил открыл глаза и оказался лицом к лицу с Мэттом. Он вздрогнул и сел прямо. В общежитии было темно. Телевизор был выключен. И Эндрю не было. Нил нахмурился, недоумевая, почему Эндрю не разбудил его и не попрощался.       — Который сейчас час? — он спросил.       — Почти восемь. Я только что вернулся с тренировки. Тебя не было все это время.       Нил зевнул и потянулся, затем взял свое одеяло и подушки и последовал за Мэттом в комнату. Он сменил джинсы на спортивные штаны и забрался в постель. Как только они оба устроились, Мэтт заговорил:       — Ты влюблен в Эндрю? — спросил он.       — Ага, — тихо сказал Нил, чувствуя боль в груди от признания. — Только никому ничего не говори. Эндрю не знает.       — Я не буду. Ты собираешься рассказать ему?       — Нет.       — Почему нет?       — Не думаю, что он ответит взаимностью.       — Не из того, что мы видели. Он угрожал Элисон, если она разбудит тебя своим воркованием.       — Он хороший друг.       — Я думаю, что это нечто большее. Но как хочешь, приятель. Я ничего не скажу.       Нил повернулся спиной к комнате. Он закрыл глаза и подумал о пальцах Эндрю в своих волосах. Хотелось, чтобы Эндрю был рядом с ним.