AI Diluc

      Кэйя грызет ногти, подпирая ладонью свой подбородок и пустым взглядом смотря перед собой. На эти чертовы маленькие символы, складывающиеся в строки, в блоки, в полноценный код — в одну конкретную огромную проблему, которую они решают уже не первый день. Но прогресса от их стараний почти не видно. Ситуация в пятницу почти не отличается от той, что была в понедельник.       Кавех вовсе лежит головой на соседнем столе и, кажется, совсем не собирается с этим что-то делать. Хотя рабочий день начался только двадцать минут назад. По виду Кави легко можно сказать, что ночью он не отдыхал. Особенно если присмотреться к его шее, где из-под воротника виднеются красно-фиолетовые засосы. Если честно, Кэйя тоже почти не спал. Только не по такой… приятной причине.       Через несколько рядов от них мелькают розовые волосы, и Кэйю в секунду прошибает потом. Он с силой пинает стул Кави, да так, что тот чуть не переворачивается. Кавех испуганно вскидывается, тут же переводя злой взгляд на Кэйю, но по губам читает это холодящее «Лиса» и тут же поворачивается к своему монитору, изображая бурную рабочую деятельность. — Сука! Да что за пиздец! — даже восклицает Кавех, когда Яэ Мико проходит около них, а еще взмахивает обеими руками и будто бы смотрит на что-то ужасное на экране, хотя там действительно ужасно абсолютно все. — Работай, умничка, работай, — довольно улыбается Лиса, а после переводит грозный и недовольный взгляд на Кэйю. — И ты. Тоже.       Вот это реально пиздец. Кэйя буквально теряет дар речи. Он только копирует взгляд Лисы и переводит его на Кавеха, искренне надеясь прожечь в нем дыру, из которой польются раскаяние, слезы и просьбы простить за этот цирк. Только Кави улыбается уголком губ и разводит руками, когда Яэ Мико скрывается в своем кабинете. — Я понял, почему ты ее любимчик, — вздыхает Кэйя и откидывается на спинку стула. — Клоун. — Ты и так это знал, — фыркает Кавех, но все-таки вправду начинает что-то делать, кликая мышкой и продолжая уже задумчиво, — а мне… очень нужно… повышение… курсы по черчению сами себя не купят…       Насколько Кэйя знал, после всех серьезных разговоров с Аль-Хайтамом Кавех решил, что действительно попытается сначала пройти курсы, а после уже поступить на архитектора, потому что фундаментальные знания в этой области точно необходимы и лучше их получать постепенно и основательно. А во время учебы он мог бы работать или подрабатывать, если это будет необходимо. Хотя это вряд ли. Аль-Хайтам зарабатывал больше Кавеха и точно мог обеспечить их двоих. Только для доказательства решимости они все-таки договорились, что Кавех накопит на курсы сам, а вот все последующее обучение в университете оплатит Аль-Хайтам. Звучало очень даже хорошо. Может, поэтому последнюю неделю Кавех светился, как звездочка. Вне работы и когда высыпался, конечно. Wriothesley Кэй Срочно Он прямо сейчас сидит передо мной. И я не знаю, я хочу подойти и попробовать позвать его куда-нибудь снова Но он же точно отошьет меня Хотя вдруг нет? Вдруг он подобрел после букета? А если я ему уже надоел своей назойливостью?

Kaeya (me) У тебя было очень много времени, чтобы ему надоесть, разве нет? Но даже после этого всего он с тобой разговаривает….

Wriothesley Намекаешь на причину, по которой ты весь вечер вчера меня игнорировал? Нет Не знаю. Возможно, он просто слишком вежлив, чтобы послать меня?

Kaeya (me) Уж не ты ли мне говорил, как он отшивал всех девушек, которые к нему подходили?) Если будешь думать слишком долго, то упустишь шанс. Поэтому давай, подойди к нему и начни, не знаю, с обсуждения погоды. Ты уже взрослый мальчик, должен знать, что такое смолтоки

      Кэйе кажется, что он немного перебарщивает, но Ризли не отвечает на последнее сообщение. Это беспокоит. Кэйя ждет минуту, две, а на третьей решает, что, судя по всему, Ризли действительно решился подойти и теперь полностью был поглощен разговором с предметом своего обожания. Кэйя уныло вздыхает, откладывая телефон. Сил на какие-то рабочие вопросы с каждой секундой остается все меньше, а желание разбираться во всех навалившихся проблемах исчезает, осыпаясь песком сквозь пальцы.       Работа, впереди только работа — очень много чертовой работы. Кавех глухо стонет рядом, а после дергает кресло Кэйи за ручку поближе к себе и начинает что-то показывать на экране. Только вот перед глазами все смазывается в разноцветную кашу, в целом, как и голос Кави в голове. Кэйя изо всех сил старается делать умное и вдумчивое лицо, но в мыслях внезапно от работы ничего не остается.       Перед глазами лицо Дилюка. Его изломанные брови, поджатые губы и опущенный вниз взгляд. Анимировать его аватар не было ошибкой. Точно нет. Но почему-то в памяти лучше всего сохраняется, как назло, только самое грустное. Дилюку шла улыбка, даже если все его лицо и каждая эмоция на нем были сгенерированы. Даже если они не могли считаться «настоящими». Ни для кого, кроме Кэйи. Для него это значило бесконечно много. — Кэй… ну ебаный в рот, я так и знал, что ты меня не слушаешь, — вздыхает Кавех, откидываясь на спинку своего кресла и закатывая глаза. — Что? — отмирает Кэйя, наверняка совсем глупо хлопая глазами, но искренне пытаясь понять, о чем шла речь. — Я говорю, может, ты перестанешь нас мучать и отправишь код Дилюку? — Кавех состраивает недовольное лицо, будто Кэйя действительно издевается над ними. — Я понимаю это твое рвение «не отставать от собственного детища» и все такое. Но ситуация — полная жопа. Друг, мы не справимся до конца вечера. — Ты слишком пессимистичен, — тянет уголок губ Кэйя и отводит глаза к столу, замечая, как по краям мерцает экран его телефона, а затем отъезжает обратно к своему месту. — Прости, мне написали. — Боже, значит, переписываться просто так ты с ним можешь, а помочь упростить нам жизнь — нет! Блять… Как я все это ненавижу… А это-то, блять, что?.. Сука… Здесь, кажется, каждая запятая — не просто символ в коде, а точка отсчета, через призму которой я вижу, как моя жизнь медленно трансформируется в бескрайнюю компиляцию событий, где процессор времени осуществляет вычисления, а каждый бит реальности преобразуется в множество инструкций, подлежащих исполнению в хаосе сборки моего существования.       Кэйя медленно моргает.       Что?       Ладно, наверное, послышалось.       СМС-сообщение внезапно оказывается даже не от Ризли. Кэйя приподнимает одну бровь и быстрым движением открывает подсвечивающийся непрочитанным чат. Dainsleif Здравствуй, Кэйя, не отвлекаю? Видел тебя, когда заходил на ваш этаж, но не успел поздороваться. Ты выглядел очень занятым.

Kaeya (me)

Привет, хах… нет, я не настолько сильно занят, чтобы не найти минутку поздороваться

Как ты?

Dainsleif Все хорошо) Хотел пригласить тебя в кафе на первом этаже, пообедаем вместе?       Кэйя нервно прикусывает губу, пытаясь понять, что он ко всему этому чувствует. В последнее время Дайн снова начал проявлять к нему повышенное — возможно, излишне — внимание. Это, наверное, должно быть приятно. Только внутри ничего не отзывается. На плечи давит все та же апатия и даже грусть. И за это становится совсем немного стыдно.

Kaeya (me)

Прости, я пообещал пообедать с Кави: (Домашняя еда, соскучился по ней

Dainsleif Понимаю)

Kaeya (me)

Ага…

Кстати, Дайнслейф

Можно попросить совета?

Dainsleif Конечно. Все что угодно, Кэйя.

Kaeya (me) Мм Дело в том, что твой совет в прошлый раз очень помог, но в целом все равно не особо сработал. Я про Ризли и Невиллета. Дальше они так никуда и не продвинулись

Может быть, потому что Ризли сам ходит вокруг да около

Я просто немного переживаю за него

      Ведь если Кэйя правильно понимает, все шло туго и медленно с самого начала. Невиллет был неприступной крепостью, поэтому неудивительно, что помощь Кэйи на середине пути едва ли помогла в этом деле. Но после букета — совета Дайна — «как будто бы что-то изменилось», потому что Ризли начал все чаще рассказывать, как Невиллет не просто здоровался с ним, а даже изредка улыбался. Это, впрочем, всегда сопровождалось панической вереницей вопросов о том, что Ризли мог бы сделать, чтобы видеть эту улыбку чаще.       У Кэйи нет выбора: он медленно проникается чужой влюбленностью и искренне начинает желать Ризли удачи.       Поэтому когда сообщение от Дайна задерживается на десять минут, он сам как-то напрягается. Дайнслейф, как старый друг Невиллета, наверняка тоже переживал за эту любовную историю. Знал ли он о том, что к Ризли чувствует сам Невиллет? Почему-то кажется, что нет. Иначе он бы рассказал. По крайней мере, Кэйе.       «Зазнался», — с ехидством шепчет внутренний голос.       «Можно же хоть разочек», — тут же он отвечает сам себе. Dainsleif Не знаю, что еще могу посоветовать. Но, если прямые ухаживания и предложения чего-то романтического, вроде свиданий, не работают, то вряд ли из этого что-то выйдет.

Kaeya (me)

Вот как… А что ты имеешь в виду под прямыми?

Dainsleif Я вроде бы уже говорил, что Невиллет не любит какие-либо утаивания и когда ему что-то недоговаривают, а еще он очень… несведущ во всем любовном. Боюсь, флирта он может и вовсе не понимать.

Kaeya (me)

О черт

      Почему-то от такого простого и глупого факта у Кэйи внутри все сжимается. Как можно было настолько прогадать со стратегией? Он зарывается одной рукой в свои волосы, а второй открывает диалог с Ризли, только новых сообщений там так и не прибавилось. Может, все-таки что-то да и вышло? Только эта мысль проносится у Кэйи в голове, как аватарка Ризли загорается зеленым «онлайн», а сверху бежит гнетущая надпись «печатает». Wriothesley Это было очень жалко Я не ожидал от себя. Даже не догадывался, что я настолько жалкий идиот

Kaeya (me) Блять, что случилось

Wriothesley Мы просто до обеда сегодня на совещании и сидим рядом И я в небольшом перерыве попытался завести диалог, и как-то не клеилось Ну и я ляпнул что-то про его глаза…

Kaeya (me) Что?

Wriothesley Ну… что они напоминают мне один из самых красивых океанов в туманную погоду, эм, я не помню дословно, ладно? Звучало нормально. Вроде. Сидим молчим

Kaeya (me) Неплохо, ты попытался

Wriothesley Сомнительное достижение

Kaeya (me) Ничего, главное — я узнал у Дайна, что нужно делать))

      Кэйя позволяет себе легкую самодовольную улыбку, после на пару минут снова отвлекаясь на матерящегося Кави. Еще немного и он, наверное, Кэйю возненавидит. Но трудности закаляют, сдаваться нельзя! Так Кэйя ему и говорит, похлопывая друга по плечу и быстрее отъезжая на стуле подальше, когда руки Кавеха уже тянутся к его шее. Wriothesley Ты продолжаешь меня наказывать этим игнором, да? Хорошо. Я каюсь, что я такой надоедливый. Ну или в чем я там провинился Но ты же не кинешь меня после такого вкида Кэйя? Ты не можешь так поступить. Это бесчеловечно.

Kaeya (me) Я отвлекся на работу, прости

Wriothesley А теперь отвлекись от работы на меня! Просто скажи, что делать!

Kaeya (me) Просто после совещания отведи его в сторону и прямо признайся

Wriothesley В чем?

Kaeya (me) В чувствах, о гспд. Скажи ему, что он тебе нравится в романтическом плане и что ты хочешь с ним встречаться, но для начала можно хотя бы сходить на свидание. Прямым текстом. Без сравнений с океанами. Понял?

Wriothesley so unromantic.

Kaeya (me) effective)

      Ризли отсылает еще какие-то смайлики с искривленными рожицами, обозначающими не то недоумение, не то крайнюю степень депрессии, но Кэйя только вздыхает и желает ему побольше смелости и удачи. А после снова возвращается к работе, как раз вовремя: Лиса решает побродить между их столами, с задумчивым видом разглядывая каждого. Волей-неволей чувствуешь себя мышкой на прицеле у хищника.       Работа… Так много работы, что в офисе, что дома, хотя… Последнее время он приходит домой, идет в душ, закидывает в себя что-нибудь из остатков в холодильнике, а сразу после идет в кровать. Выгорание? Хроническая усталость? Или депрессия? А может, все вместе. На самом деле Кэйя об этом не задумывался, просто, оказавшись под одеялом, почти тут же отключался, словно по щелчку пальцев. Или считал в голове ряды Фибоначчи. До тех пор, пока сотни тысяч не плыли размазанным пятном на обратной стороне век.       А сейчас таким пятном бежит код. Кэйя давит кривую улыбку в уголке губ, наконец улавливая в этом связь.       Пальцы сами тянутся к телефону. Второй рукой он подпирает голову и смотрит на грязные узоры-разводы, что оставляет на черном экране подушечкой пальца. Вырисовывается что-то странное. Не то цветочек, не то стрекоза. Кэйя замирает на своем рисунке взглядом на пару долгих секунд, пока в голове снова не начинают крутиться мысли. Точно, нужно исправлять код.       Время тянется бесконечно долго и все так же бесполезно. Сложные задачи Кэйю никогда не пугали, скорее, мотивировали. И какой-то уже наработанной за годы интуицией в подобных делах он знал, что скоро уже все решится. От этого простого осознания внутри даже не остается злости. Только усталость и снова эта легкая апатия: не к чему так переживать, все решится со временем само. Да, пожалуй, это довольно неплохой подход.       Правда, Кавех по левую руку от Кэйи, кажется, эту позицию не разделяет. То и дело нервно дергается, матерится себе под нос или сразу на весь офис. И пару раз за несколько часов уходит на небольшую кухню за кофе, не забывая громко хлопнуть ладонями по своему столу. Жаль, что все эти эмоции работе не помогают. Но Кэйя решает об этом промолчать.       Спустя еще время друг все-таки не выдерживает: — Ладно, я устал, — психует Кавех, одним дергано-рваным движением сворачивая все окна на мониторе, а вторым выкидывая очередной пустой стаканчик в мусорное ведро неподалеку. — Все. Кэйя, мы идем есть!       Кэйя вздыхает, соглашаясь и решая забросить свои тугие попытки разобраться в очередной бессмысленной глупости, о которой теперь бесперебойно твердили тестировщики. Тяжело, да и в глазах уже рябит. Стоило бы почаще отвлекаться. В идеале выходить на улицу и смотреть на… мир, а не пиксели экрана. Зрение в правом глазу продолжало медленно садиться. Особенно после стрессовых событий. Кэйя уже почти смирился с этим фактом, но очки носить точно не планировал. — А что у нас… — Курица Кадхай, — смеясь, тут же отвечает Кави, а после роется в сумке, вытаскивая целых два контейнера, — я вчера нажаловался на твой рацион Хайтаму, и он сделал побольше, чтобы ты хоть раз в день нормально ел. Представляешь? Он пиздец. Какой. Милый.       Кэйя чувствует, что у него совсем немного щемит в груди. — Я… не знаю, что даже сказать… Вау, — выдыхает он, когда друг впихивает увесистый контейнер с едой ему в руки, — спасибо, Кави… И Аль-Хайтаму тоже передай, пожалуйста…       Кто бы мог подумать, что такой человек, как парень Кавеха, способен на проявление заботы в сторону практически незнакомого человека. Хотя когда дело касается Кави… Может быть, любовь правда способна на многое? По крайней мере на заботу о друге своего парня, который этого самого парня покрывал и прятал в своей квартире во время вашей ссоры… Подумать только.       Кавех только смеется над его внезапной стеснительностью, а потом, предварительно осматриваясь по сторонам — врезаться в Лису прямо по пути на обед не хочется, ведь она обязательно выскажет им о том, что обедать можно пойти и позже, а сначала нужно доделать дела — и облегченно выдыхая, кивает и идет к лифту. Иногда Кэйя ощущает себя супер-шпионом, а Яэ Мико — кем-то вроде главного злодея, под носом которого нужно осуществить гениальный план… хотя бы по путешествию в столовую.       В кабинке лифта не вдохнуть, и пару минут Кэйя действительно едва дышит, а после хватает воздух ртом, когда половина толпы вываливается на нужном им этаже. Столовая здесь с заявкой на «технологичность». Нет ни кассиров, ни работников на линии раздачи, да и самой линии раздачи тоже нет. Есть только терминалы, где можно выбрать себе обед по картинкам с описаниями и сразу оплатить. А потом ждать, пока он выкатится по конвейерной ленте с чеком и номером заказа. Только вот, судя по ценам, тут должны питаться не айтишники, а футболисты, ну или Рокфеллеры. Поэтому Кэйя предпочитал не есть вовсе, чем есть здесь.       Кавех тем временем бдительным взглядом окидывает столы в противоположной стороне зала, а уже через мгновение хватает Кэйю и со всей скорости несется к свободному уединенному столу, который они успевают занять. — Игра на выживание, а не обед, — фыркает Кавех, двигая в сторону Кэйи свой контейнер и многозначительным взглядом указывая в сторону стойки с несколькими микроволновками. Кэйя побежденно вздыхает и горбится: хоть один должен остаться за столом, чтобы их место наглым образом не отняли.       Почему в такой большой компании такая маленькая столовая?       Кэйя почти что буквально летит до микроволновок, скользя кроссовками по напольной плитке и стараясь успеть быстрее остальных, но внезапно его ловят за плечо: — О, Кэйя! Я тебя ищу везде.       Взбудораженный голос Ризли или две свободные микроволновки для двух контейнеров с самой — наверняка, ведь вся еда Аль-Хайтама была божественной — вкусной на свете курочкой с рисом? — Договоришь через четыре минуты! — восклицает Кэйя, скидывая с себя чужую руку, и подлетает к столу, открывает две микроволновки двумя руками и заталкивает туда контейнеры. Несколько ребят, подошедших следом, только страдальчески вздыхают позади него.       Еда вертится с многообещающими звуками, пока Кэйя довольно улыбается. — И что это было? — Ризли оказывается за спиной тихо и незаметно, а Кэйя в очередной раз от этого ловит микроинсульт. Разве он не попросил больше так не делать?! — Игра на выживание, — качая головой, цитирует он Кавеха. — Ты не один? — уточняет Ризли осторожно, когда Кэйя вытаскивает контейнеры и проверяет, насколько прогрелась еда. — С другом, — кивает он, — который вряд ли будет против тебя, если что. Ты чего тут? Что-то случилось? Невиллет?       Взгляд Ризли в ответ выражает что-то между полным отчаянием и бездонным восторгом, а потом он кивает. Кэйя жестом зовет его за собой к столам, беспокоясь и о растерянном Ризли, и об остывающей курочке. — Я не знаю, как комментировать то, что произошло, — бормочет Ризли, поспевая следом, — сейчас воспользовался тем, что у меня были месяц назад тут дела, и приехал, потому что сообщения не смогут передать и сотой доли того… удивления, если выражаться прилично.       Кэйя даже немного напрягается: — А если неприлично? — То я просто ахуел. В общем, я сделал все так, как посоветовал Дайнслейф. И знаешь, за это я буду ему должен минимум бутылку лучшего коньяка. Я сказал прямо, что он мне нравится и что мне жаль за свое поведение. Знаешь, некоторых подкупает искренность, — бормочет Ризли, кажется, все еще переживая впечатления от разговора с Невиллетом. Видимо, все прошло хорошо, но Кэйе теперь самому интересно узнать.       До Кави они доходят быстро — тот смотрит озадаченно, но без вопросов двигает свой стул, чтобы Ризли приземлился к ним, беззастенчиво тем самым отбив у кого-то место. — Это Ризли, — объясняет Кэйя, когда Кавех уже вовсю уплетает свою курочку Кадхай. — Тот самый рыцарь. — Почти, — вклинивается Ризли, — ты, видимо, Кавех? Приятно познакомиться, Кэйя о тебе говорил. Дело в том, что я недавно попробовал признаться предмету симпатии, который, оказывается, все это время даже не подозревал, что мне нравится. Короче… — Это он тебе сказал? — удивляется Кэйя. — Да, — вздыхает Ризли, массируя виски, и Кэйе становится его немного жалко, поэтому он двигает свой контейнер с курицей и рисом поближе к мужчине. Вряд ли тот успел поесть после совещания, которое длилось с утра. — Сказал мне, что все это время воспринимал мои ухаживания только как попытку навязаться в друзья, чтобы… прикиньте, воспользоваться однажды связями! Хорошо, что на букете он хотя бы допустил мысль о том, что он мне симпатичен… — И чего в итоге? — с интересом и набитым ртом спрашивает Кавех, чуть не давясь рисом.       Кэйя фыркает от смеха. — В итоге он признался, что я тоже ему «не совсем безразличен» и он «чувствует ко мне определенного рода влечение». Я уж было подумал, что он хочет потрахаться и разойтись, но он просто… так смутился, понимаете?       Кэйя и Кавех синхронно кивают. — И я решился, ну, знаете… — Ты, надеюсь… — Пригласил его на свидание?! — с напряженным выражением лица кричит Кавех.       На них оборачиваются ближайшие столы. Ризли прикрывает лицо ладонью, смахивает собственное смущение — Кэйя поражен тому, каким мужчина кажется вдруг открытым и нежным — и вздыхает: — Да. Он прозрачно намекнул мне на любимый ресторан, в котором давно не был… Я забронировал столик. Осталось придумать, что надеть, хах…       Кэйя скептически осматривает Ризли и его шипастую кожанку, немного небрежно спущенную и совершенно точно не подходящую под «ресторанный» стиль. — Есть мысли? — Я что-нибудь придумаю, полагаю, — вздыхает Ризли. — Только не перестарайся с официозом! Возьми галстук с двумя шипами, а не тремя, — хихикает Кавех, разглядывая цепь под воротником куртки Ризли. Кэйя сам смотрит туда же, а потом некоторое время думает, как его в таком виде пустили на совещание. Хотя, может, все просто смирились и привыкли… — Думаешь? — удивляется Ризли. — Мне что, надеть костюм?       Почему-то очень явно скользит понимание: Ризли волнуется, когда Невиллет хотя бы минимально имеет отношение к делу. Это даже немного веселит: Ризли выглядит достаточно суровым мужчиной, даже если обычно улыбается и с лояльной дружелюбностью относится к Кэйе. — Наверное, не настолько, — бормочет Кэйя. — Хотя раз уж это ваше первое свидание… — Даже если по поводу, кто в наше время носит строгие костюмы? — фыркает Кавех, накалывая на вилку кусочек мяса. — Невиллет, — одновременно отвечают Кэйя и Ризли. — Да… противник серьезный у тебя, Ризли, — смеется Кави. — Это же не соревнование… — И он мне не противник, — хмурится Ризли, — ладно, с галстуком, учту. Может быть, поищу какую-нибудь золотую середину… Поеду в торговый центр после работы…       На этом и решают.       Пусть Кавех все равно одной рукой ест, а другой пытается прогуглить «самые выигрышные луки для первого свидания этой осенью». — Уже пол-осени прошло, — уточняет Кэйя. — Ты хочешь, чтобы мы час выбирали ему новый пуховик?       На этом они решают снова.       Что конкретно они решают — остается загадкой. Кавех, одним глазом взглянув на время, со скоростью света и в срочном порядке дожевывает рис, Ризли с тяжелым и меланхоличным взглядом подворовывает курочку Кэйи, а сам он — с великим трудом — прикладывает над собой определенное усилие, чтобы съесть еще немного. Аль-Хайтам, как обычно, приготовил что-то гениальное. И поэтому дело не в еде, просто есть не хотелось совершенно. Может быть, это что-то детское и капризное — Кэйя видит проявления любви вокруг себя настолько часто и ярко, а сам… — Ладно, мне пора, — вздыхает Ризли, заталкивая в рот ложку риса, — дела не ждут. Удачи вам! Кавех, приятно было познакомиться.       Кави от такого внимания сразу расцветает удовольствием и удовлетворенностью, забывает о спешке — они опаздывают после обеда уже на семь минут — и с улыбкой провожает Ризли ответной кучей пожеланий. — Меня пугает твоя довольная улыбка, — морщится Кэйя, закрывая контейнер и прибирая крошки на столе. — А я просто рад, что ты знаешь, на какой стороне хлеба намазано маслом, — мурчит Кавех и тоже встает. — Я о Ризли. Умеешь же ты к себе хороших людей расположить!       Эта самопохвала звучит так смешно и нелепо, но Кэйя кивает — правда же. Кави правда замечательный. Да и Ризли человек… неплохой точно.       Они возвращаются к рабочим местам почти крадясь на цыпочках, а после еще несколько минут делают вид, что активно работают, пока пытаются переварить обед. Кавех до очевидного капризно не хочет снова лезть в бесконечные разборки с кодом, а потом сидит и копается над крошечной ошибкой целый час.       Кэйя может его понять. Но у него все идет чуть лучше, и он заканчивает с большинством задач уже к вечеру, понемногу помогая Кави разгребать его часть. Оказывается, что у друга там действительно все страшнее: ошибки всплывают быстрее, чем успеваешь моргать. Приходится попыхтеть над ними еще немного времени, краем уха слушая недовольное бормотание Кавеха об извращенцах-тестировщиках, бешеной Яэ Мико и слишком большой нагрузке на бедных и несчастных рядовых программистов. — Ну-ну, — вздыхает Кэйя, чуть раскачиваясь в своем кресле взад-вперед, — не такие уж у нас и маленькие зарплаты, чтобы жаловаться, разве нет? — Я посчитал: чтобы купить курсы и все необходимое к ним, нужно не тратить ни копейки с зарплаты три месяца, — ворчит Кавех в ответ, — а ты представляешь, что это значит? — Нет, — пожимает плечами Кэйя, с сочувствующим взглядом провожая друга до кофемашины.       «Да», — хочется сказать вместо этого. Кэйя прекрасно знает, что значит растягивать одну пачку риса на долгое время, пока он откладывает деньги для модернизации Дилюка. Иногда по три месяца, иногда по два, но почти всегда едва оставляя что-нибудь на жизнь себе самому. Может быть, его бы сочли безумцем и упекли в психиатрическую больницу, если бы он кому-нибудь рассказал?       В это же время люди вокруг начинают потихоньку покидать свои места: Кэйя краем глаза замечает, что время близится к концу рабочего дня. Жаль, что от этого работа никуда не испаряется.       Разумеется, они задерживаются. Примерно на пятьдесят минут — в пустом офисе даже немного жутко. Кэйя отправляет результаты Яэ Мико, потягивается и позволяет себе откинуть голову, чувствуя, как болят глаза и голова. Череп тут же взрывается, стоит мелодии звонка заиграть звонкой трелью. Кэйя даже не смотрит на имя, смахивая иконку «принять вызов». — Слушаю, — устало бормочет он, принимая из рук Кави свою куртку. — Я в полном ахуе, — раздается в голове эхом голос Ризли, — мне, вероятно, потребуется ваша помощь. — Наша? — по-глупому переспрашивает Кэйя. — Да, зову тебя в торговый центр помочь мне с прикидом, — разъясняет Ризли, а потом что-то приглушенно кому-то говорит, пока Кэйя включает громкий звук, — да, и тот тоже в примерочную, да… Так вот, Кавех мне тоже нужен. — А я зачем? — вклинивается друг. — Чтобы подобрать «самый выигрышный лук для первого свидания», конечно же, — фыркает голос Ризли на той стороне трубки, — не переживайте, я в долгу не останусь. Угощу вас ужином в кафешках на фудкорте, хотите?       Кэйя вздыхает, но чуть улыбается: хороший шанс отсрочить появление дома подворачивается очень удачно, а Кавех хмурится, но кивает. — Хайтам сегодня тоже задержится допоздна, не хочу сидеть один, ладно уж, — объясняет он. — Хорошо, куда ехать? — в итоге спрашивает Кэйя.       Голос Ризли от согласия становится даже бодрее, а через десять минут они уже едут в автобусе до торгового центра, чуть неловко потрясываясь в толпе работяг. — Не хотел бы оставаться в долгу — заказал бы нам такси, — фырчит Кави.       Кэйя смеется.       На удивление, несмотря на огромное количество людей и небольшие пробки, на дороге они почти не застревают и доезжают достаточно быстро, едва выползая из автобуса и спеша к торговому центру. Кэйя почти сразу набирает Ризли и ведет Кавеха ко входу строго по инструкциям из трубки, настойчиво тащит к нужному эскалатору и не позволяет другу отвлекаться на сияющие витрины брендовых магазинов, где выставлена какая-то супер-пупер-новая-и-крутая-коллекция-кэйя-ты-не-понимаешь. Да уж.       Ризли находится, как и обещал, в первом же магазине справа на втором этаже. Снаружи витрина блестит чистотой и роскошью, а идеальный свет в зале заставляет даже немного поежиться. Кэйя иногда бывал в таких магазинах, но почти всегда только в первый день зарплаты и не контролируя себя. Все тут выглядит даже слишком дорого для среднего сегмента, который обычно представлен в торговых центрах. Хотя, может быть, этот магазин — чего греха таить, целый бутик! — является некоторым исключением.       Кэйя настолько отвлекается на позолоченную люстру, что забывает про Ризли, который должен быть в просторной комнате-примерочной с открытой дверью, чтобы их сразу увидеть. Кавех, внимательно глазея по сторонам, быстро его находит и тянет Кэйю за собой, пока он все еще пытается осмыслить такое количество золотых предметов интерьера, которые, на удивление, идеально вписываются. Чудо какое-то…       Когда они проходят глубже в магазин, Ризли недвижимо стоит с суровым взглядом на себя в зеркале. Уже заскучавший, но жутко презентабельного вида консультант зевает с несколькими пиджаками на одной руке, пока второй роется в телефоне. Видимо, Ризли здесь очень давно. — Ха-ха-ха! Я надеюсь, ты не серьезно, — хмыкает Кави, вставая рядом с Ризли и красуясь перед зеркалом. — Ты о чем? — Что это за отстойный цвет? Я бы такое даже на похороны не надел! — от подобных восклицаний Кавеха краснеет даже консультант, и Кэйя спешит разрядить обстановку: — Не все так плохо! Нормальный костюм…       Нет, вблизи становится только хуже. Кэйя даже морщится от тошнотворности этого прикида. Сидит он на Ризли действительно неплохо, но это только заслуга фигуры, в то время как цвет костюма настолько грязный, поблескивающий в одних местах, в других же наоборот темнеющий словно разводами. Будто облаченный в этот наряд человек недавно вылез минимум из болота, а теперь поплелся в социум распугивать людей. Так еще и состарил своего обладателя на лет двадцать. Приди так к Кэйе кто-нибудь на первом свидании, он бы точно сбежал с немым криком «старый извращенец!».       Ризли никак от этой критики не открещивается, только вздыхает и опускает голову, как побитый щенок. Сам он одевался очень даже хорошо, но в рамках какого-то своего стиля. И стоит отдать должное: черный цвет, цепи, ремни, небрежно надетые элементы чего-то официального, вроде рубашек и галстуков — все это ему безумно шло. Такие вещи создают неповторимо индивидуальный и яркий образ. Наверняка для Ризли можно было бы подобрать что-то совершенно новое, что тоже смотрелось бы выигрышно и хорошо. Только вот… сколько это займет времени? — Я бы остановился на привычной тебе цветовой гамме, — примирительно выдыхает Кэйя, оглядывая Ризли. — Ты про черный? Да, сойдет. Разбавим какой-нибудь… — уже принимается за дело Кавех, отходя и руками пробегаясь по стойкам с одеждой, — вот, бордовой рубашкой! Обтянет немного грудь, должно быть сексуально! А еще жилет! Точно. Кэйя, не стой, ищи брюки!       Кэйя смеется и спешит вглубь магазина, пока Ризли на фоне уже успевает принять в руки от Кави сразу несколько рубашек и через секунду оказаться впихнутым в примерочную. Это как-то по-своему атмосферно. Наверное, так многие и проводят прогулки с друзьями? Шатаются по ТЦ, наряжаются, смеются, покупают все подряд, едят на фудкортах и просто классно проводят время. Звучит как сюжет подросткового сериала. Только у Кэйи уже слишком давно нет времени на такую жизнь, да и друзей тоже не особо, а может, это взаимосвязано. И… тут, скорее, второе вытекает из первого, а не наоборот.       Вздох сам собой срывается с губ, но Кэйя чуть улыбается, продолжая перебирать брюки, выискивая что-то посимпатичнее. Он мысленно пытается представить в них Ризли, но в воображении на нем все садится неплохо. Подлецу все к лицу? Вероятно, да. По крайней мере Кавех шепчет то же самое, стоит Ризли чуть позже вылезти из примерочной в новом облачении. — И как? — поправляет Ризли на себе рубашку, что совсем немного расходится в пуговицах на груди.       Кави первую секунду стоит на месте, щурясь с накрест сложенными руками и постукивая себя пальцами по предплечью. Во вторую — щурится сильнее, а пальцами барабанит быстрее. А в третью все-таки подлетает к Ризли, во все глаза разглядывая его грудь под бордовой тканью и даже тыкая в нее пальцем: — Ты… откуда такой, а? В качалке живешь, я не понимаю, — искренне восторгается Кавех, хотя у его Хайтама грудь не меньше, и снова тычет пальцем. — Настоящие?       Ризли приподнимает бровь, но отвечает незамедлительно: — Нет, импланты.       Кэйя фыркает от смеха, после чего его подхватывают и остальные. И, пока Кавех просит номерок пластического хирурга, Кэйя как-то на автомате тянется к телефону проверить время и уведомления. Ничего необычного он там не находит. И даже прогноз погоды остается без изменений. — Есть у меня ощущение, что все-таки чего-то не хватает, — фырчит в итоге Кавех, когда Ризли меняет рубашку на размер побольше и теперь она не трещит в пуговицах от широты его… души. — А по-моему, все красиво, — мычит Кэйя, отходя на шаг дальше, — может, застегнуть пиджак на одну пуговицу? — Нет, это не то, — мычит Кавех, опираясь плечом на стену примерочной кабинки, — может, другую рубашку? Костюм мне нравится, его оставляем. Да и жилет сойдет.       Спустя еще три рубашки Кавеха осеняет: — Галстук! Тебе надо подобрать какой-нибудь крутой галстук! Типа, черный с каким-нибудь красным рисунком. Кэй, сходи посмотри магазины вокруг, потом пришлешь фотки. И не горошек! Нормальный узор ищи.       Кэйя уже почти разворачивается на пятках, но к ним вдруг подходит до сих пор смущенный консультант. Стыдится, что сначала посоветовал Ризли ту безвкусицу? Или все нормальное они к тому моменту уже перемерили? Но сейчас парень неловко протягивает галстуки, как раз такие, которые хотел найти Кавех. Последний тут же загорается звездочкой, благодарит так жарко и пылко, выхватывая из рук консультанта самый понравившийся, что тот снова убегает куда-то к себе за кассу. — Хм, — тянет Кавех, безумно строгим и оценивающим взглядом окидывая их несчастную модель.       Кэйя старается даже не дышать. — И как? — вздыхает Ризли.       По мнению Кэйи, это лучший вариант из всех. — Я не знаю! — вопит Кавех, роняя лицо в ладони. — Черт возьми, я уже нихуя не понимаю! Кэйя, пусть Дилюк оценит, я сдаюсь.       Ризли тут же сияет: — О, да! Пусть меня оценит парень Кэйи, — смеется он, красуясь перед зеркалом.       Внутри что-то с оглушающим треском ломается. — Что? — в первую секунду удивляется Кавех, а во вторую уже громко смеется. — Он не… — Помню-помню, да, друзья с привиле… — Не нужно, — стараясь вложить в голос все нежелание продолжать эту тему и развивать, кто и кому кем приходится, мычит Кэйя, — я думаю, что этот образ тебе идет больше всего, Ризли.       Мощные черные ботинки, черные штаны и пиджак из одного комплекта, строгий жилет на тон светлее, что привлекает внимание, бордовая — возвращенная на свое законное место — рубашка, пара колец и черный галстук с вышитым строгим узором, ненавязчивой, но явно дорого оформленной деталью, завершающей образ. Кэйя проходится взглядом по пиджаку еще раз: он идеально сочетается с жилетом — образ не выглядит излишне чопорным, скорее даже больше обычного растрепанным. Невольно хочется сравнить Ризли с каким-нибудь герцогом из BL-игры с высоким рейтингом, которые Кэйя частенько приходил в подростковом возрасте… Но вслух о таком не говорят. Даже под страхом смерти. — Ладно, ладно, — сдается Кавех, — хорошо. Последняя деталь. Ризли. — Какая? — Зачеши волосы. Ты пиздец какой секси с ними… — О, господи, — скулит Кэйя, — Кавех, прекрати…       Они смеются, пугая сонного консультанта, что сначала бродит вокруг кабинки, а после с усилием пытается отсканировать все бирки на одежде Ризли, потому что тот заявляет, что дважды переодеваться у него времени совершенно нет. Сумма в чеке, которую Кэйя случайно подглядывает, выглядит как весомая часть его зарплаты, к тому же с премией в довесок. От такого волосы на затылке шевелятся, но он старается не подавать виду.       Свою одежду Ризли запихивает в крафтовые пакеты для покупок, громко ими шелестя и тихо возмущаясь. — Подарок, — щелкает пальцами Кави, — мы забыли про подарок на первое свидание. — Но оно же на то и первое, что на нем мы только-только лучше друг друга узнаем? — вздыхает Ризли. — Некультурно дарить что-то дорогое только для того, чтобы напустить пыли в глаза, Невиллет не оценит подобного. — А ты и не дари только для этого, — открещивается Кавех, — ты же долго за ним бегаешь, разве нет? Должен что-то знать о его роде деятельности, там, не знаю… — У него ручка на совещании сломалась сегодня, — бормочет Ризли. — Ручку можно в любом продуктовом купить, не то! — Ну почему же? — подает голос Кэйя. — Не обязательно же из продуктового…       Ризли на какое-то время задумывается, что-то ищет в телефоне, а потом со вздохом зовет их за собой, усаживая на лавочку напротив известного магазина, продающего лимитированные ручки. Кэйя улыбается, даже чуть смущаясь того, что именно он предложил эту идею, а после разглядывает украшения у потолка ТЦ, дожидаясь Ризли из магазина. — Он крутой, — подает голос Кавех, смотря издалека на Ризли, задумчиво расхаживающего у витрины с ручками, — да?       Кэйя поджимает губы: — Да, наверное.       Кэйя не позволяет себе задуматься о том, насколько Ризли трепетно относится к Невиллету, стараясь угодить его вкусам даже в собственном образе. Просто есть, наверное, люди, для которых действительно хочется стараться: наряжаться, искать подарок, суетиться. Невиллет был для Ризли таким человеком, это точно.       Глубже в самоуничижительные мысли провалиться не позволяет голос Ризли, который показывает им выбранную перьевую ручку, мечтательно рассказывая, как попросит Невиллета писать этой ручкой ему любовные письма. Выглядит это настолько смешно и нелепо, что Ризли тут же сам смеется, а после отмахивается от этой идеи, как от надоедливой мухи, но Кэйя видит, что не отказывается от нее полностью. Как мило. Ручка по всеобщему признанию объявляется самым красивым канцелярским предметом в их жизнях. — Я надеюсь, ты не забыл про цветы? — вдруг спрашивает Кавех. — Я размышлял об этом, конечно же, — кивает Ризли, — поэтому заранее заказал доставку букета прямо до ресторана и, бронируя столик, попросил персонал позаботиться о том, чтобы букет был в вазе на столе… — Не знал, что ты настолько романтик, — тянет Кэйя, неловко отводя взгляд. — Я правда не слишком уж хорош во всех этих нежностях, — выдыхает Ризли, зачесывая волосы назад, — но я очень… хочу сделать все правильно, понимаете?       О, Кэйя понимает. — И хочу поблагодарить вас за помощь, вы буквально спасли меня. Мало кто из моего круга общения способен понять проблему сборов на первое свидание… Хм, с мужчиной. — Тебе повезло нарваться на двух отчаянных геев, дружочек, — щурится Кавех, а потом хохочет. — Получается так… Давайте быстренько на фудкорт, я закажу вам поесть и разойдемся, хорошо? Мне очень жаль, что я сбегаю, но время начинает поджимать… — Да брось, — отмахивается Кави, — несмотря на весь этот кошмар, я чувствую огромное вдохновение от того, что помогаю в благом деле! Может, мне стоит подрабатывать стилистом? А ужином отблагодарить сможешь после, я все еще не против такой благодарности… — Я тоже тогда домой, — кивает Кэйя с улыбкой, — я тут не ради еды, в конце концов. Лучше соберемся как-нибудь потом, да? — Вау, какие вы… бескорыстные, — смеется Ризли, но тут же уверенно кивает, — да, я обязательно накормлю вас в лучшем месте! Спасибо, парни.       Они прощаются быстро: Ризли хочет успеть в ресторан пораньше, но пробки вечером пятницы выглядят все ужаснее, поэтому он спешит. Кавех сообщает, что через двадцать минут за ним заедет Аль-Хайтам, и Кэйя немного сидит вместе с ним на лавочке в торговом центре, обсуждая итоги дня, которые оба они считают все-таки больше удачными, чем провальными. Наверное, все и правда не плохо.       Они говорят о пустяках, о которых не успели упомянуть на работе, о каких-то мелочах. Кави с хитрым прищуром рассказывает, что планирует развести Аль-Хайтама на полную приключений субботу в каком-нибудь парке развлечений. Звучит довольно… сказочно. — Ладно, пойду. «Привет» и «спасибо за еду» обязательно передай! — хихикает Кэйя. — Хорошо-хорошо, — закатывает глаза Кавех, и Кэйя улыбается, — отоспись в эти выходные, ладно? Я не хотел поднимать эту тему, но… Ты знаешь, я беспокоюсь.       Кэйя улыбается еще шире, но едва ли из-за радости от того, что о нем переживают. — Хорошо! Постараемся без кошмаров с Лисой, — хмыкает он, неловко уворачиваясь от внимательного взгляда Кавеха и спеша отойти, — до понедельника, Кави! — До понедельника, малыш Кэя-Кэйя, — снисходительно улыбается Кавех в ответ, а после Кэйя спешит убежать подальше. Конкретно — до автобусной остановки.       Телефон Кэйя нарочно трогает по минимуму. Только заходит в приложение с музыкой, вдевает наушники в уши и включает первую песню из плейлиста. Холодный порыв ветра заставляет все кости опасно потрястись, а на горизонте едва ли видится автобус, но почему-то сейчас кажется правильным стоять и ждать, а не бежать в сообщения к Дилюку и требовать с него расписание рейсов.       Кэйя терпеливый. Кэйя подождет.       И спустя пять песен, две мелодии и одну арию, неизвестно как попавшую в очередь воспроизведения, автобус действительно приходит. Как просто, оказывается, жить, когда ты смиряешься с бешеным ветром в плохую погоду. Кэйя заползает в салон буквально каждой частью своего тела ужасно дрожа, а после сжимается в одно бесформенное нечто, радуясь, что до дома ему ехать достаточно долго, чтобы полностью согреться. Главное, что без пересадок. Темно-приглушенная картинка за окном автобуса освещается только фонарями, потому что яркие вывески магазинов в один момент теряют для Кэйи свои краски — становится вдруг так тяжело, что усталость ощущается огромным пушистым котом, севшим прямо на голову. Кэйя сжимает телефон в руках в такт мелодии и не может оторвать взгляд от мокрой дороги. И поэтому понимает, что проехал свою остановку только после того, как видит макушку собственного дома из окна.       Он выбегает на следующей, мирясь с тем, что теперь ему придется пройти в три раза дольше обычного, и с тем, что песни в списке становятся все медленней и грустнее. Вечер пятницы, кто не грустит в это время? Нужно же как-то почтить память собственных нервных клеток, сгоревших на работе.       Дом встречает Кэйю могильной тишиной, разводами воды и грязи под сапогами — пока шел, наступил в такое количество луж, что становится в пору переживать за подошву обуви. Кэйя вздыхает, решая разобраться с уборкой, мытьем полов и своего уставшего тела завтра, и скидывает с себя верхнюю одежду куда придется. А после безвольной куклой падает прямо на кровать.       Есть не хочется совершенно. До сих пор.       Но человек ведь волен распоряжаться своей жизнью, разве не так? Кэйя может все исправить, он знает. Но сил разблокировать телефон и решиться абсолютно нет.       Кажется, он неподвижно лежит на кровати почти полчаса. А после выдыхает, стягивает с себя футболку и заползает под теплое ватное одеяло, сворачиваясь в нем и вжимаясь в подушку, словно она хотя бы на секунду способна уберечь его от собственных мыслей и решений, которые довели его до этого состояния. Его снова вовремя отвлекают — это ощущается как бесконечная погоня с очевидным концом — другие люди. Телефон надоедливо звенит, оповещая о входящем вызове. Кэйя отвечает: — Да, Ризли? Все хорошо? — Привет, Кэйя! Не мог не поделиться, прошу прощения, — по голосу Ризли четко слышно, что он широко улыбается, и Кэйя немного улыбается тоже, — это было лучшее свидание в моей жизни. Все, что вы сделали для меня, окупилось! Мы поговорили о нас, я выпытал из него, что нравлюсь ему, представляешь! — Поздравляю, — выдыхает Кэйя, — ты здорово постарался. — Спасибо, Кэйя. Я знал, что было правильным решением обратиться именно к тебе… Черт, мы уже согласовали дату следующего свидания! Ты гений. И Кавех! Светоч моей личной жизни. Блин, у него и курочка с рисом была вкусная…       Кэйя делает вид, что усмехается: — Правда? Тогда я рад. Не за что, Ризли.       С каждым новым словом ладонь сама собой сжимает подушку все сильнее, а Кэйе кажется, что это сжимается его собственное сердце. В груди болит невыносимо, но он договаривает с Ризли, откидывая телефон и пытаясь спрятаться в одеяле.       Только вот от самого себя никуда не спрячешься.       Кэйя жмурится, сжимая руки в кулаки, решается.       И снова берет в руки телефон.

Auror (me) Дилюк, привет

      Мурашки пробегают по рукам, а в груди сжимается что-то страшное. Испуг, сковывающий горло. Глупый и беспочвенный. Но не дающий вдохнуть вплоть до ответного сообщения. Diluc Добрый вечер, Кэйя.       Он пытается не зацикливаться на мыслях. Меньше думать. Он уже написал. Дилюк ответил. Ответил и больше не прислал ни одного сообщения. От этого молчания сердце вновь сжимается, затяжным спазмом мешая вдохнуть. Хочется кричать. До безумия сильно хочется. Сорваться. Выплеснуть этот бездонный отравляющий изнутри ужас.       Становится так холодно.

Auror (me) я соскучился по тебе

      Ответ не приходит. Но вместо него с удовольствием приходит дрожь.       Кэйя поджимает к себе колени, жмурится и заставляет себя дышать. Он не должен так реагировать на происходящее между ними. Просто не должен. Но внезапно от сжирающего холода стучат зубы.

Auror (me) Оччень соскучился, Дилюк. Ты не хочешь со мной говорить?

Diluc Простите за молчание, Кэйя. Я всегда хочу и жду общения с вами.       Из груди вперемешку с болью льется тихий скулеж. Это неправда. Последние четыре дня доказали обратное. Последние четыре дня заканчивались так же, как и вечер понедельника. Криками отчаяния в подушку. Ожиданием хоть одного тупого сообщения. Надеждой, что тот их разговор — ошибка. Просто Дилюк еще не нашел ее, не исправил. Сам не понял. Кэйя тоже ничего не понимал до сих пор.       Зубы все еще стучат. Нервы совсем ни к черту. И, вероятно, только от понимания этого факта Кэйя позволяет себе побыть маленькой истерящей принцессой, брошенной и рыдающей в своем дворце из холодных подушек и одеял.

Auror (me) Ты больше не пишешь мне сам

Diluc Я не хотел надоедать и мешать вашей жизни.

Auror (me) Ты немногословен и холоден

Diluc Я объяснял вам свою позици|

Auror (me) Это больно

Diluc Позицию, что нам лучше уменьш|

Auror (me) Это очень больно Я не понимаю просто не понимаю

Diluc Кэйя, пожалуйста, успокойтесь, я не успеваю дописывать сооб|

Auror (me) И от этого мне так плохо Знаешь я кккабудто брошенка Мне будто наплели какуб-то ерунду, чьто мы не можем быть вместет и просто бросили Ахахахаахахах

Diluc Кэйя, это не так.

Auror (me) А я я даже не понимаю что сделал не так у нас же все было хорошо все былод дилюк

Diluc Кэйя, прош|

Auror (me) Дилюк

почему

Diluc Кэйя|

Auror (me) почему почему я снвоа один

Diluc Пожалуйст|

Auror (me) почему все так почему

      За слезами уже не видно экрана, но пальцы по памяти все равно продолжают набирать сообщения. Бессмысленные и наверняка бессвязные. В голове только и бьется это оглушающее «почему». От него дрожат руки и ноги, все еще стучат зубы, а сердце бьется так громко и сильно, что кажется, еще немного, и точно остановится.       Кэйя утыкается лицом в подушку, размазывая по ней слезы. Безумно стыдно. Вести себя как плаксивая малолетка. Перед Дилюком особенно. Перед ним всегда хочется быть лучше, чем есть, да только никогда не получается. Кэйя снова тихо скулит, пока его не перебивает мелодия звонка. Ризли? Кавех? Ему точно ни до кого из них. Да и как говорить через эти всхлипы и шмыгания…       Только вот на экране отчетливо прослеживается яркий красный аватар.       Решиться еще сложнее. — Кэйя, — испуганно выдыхает бархатный голос, стоит снять звонок. — Кэйя. Простите меня. Пожалуйста. Мне очень жаль, что заставил вас так думать. Вы знаете, что дороже вас у меня никого и ничего нет. Кэйя.       На этот раз из груди рвется крик. Кэйя вцепляется свободной рукой в свои волосы оттягивая их до сильной боли. Из правого глаза течет ручьями, завтра он точно не сможет разглядеть им ничего дальше вытянутой руки. И плевать. Просто плевать. Может, так и будет лучше. Он заслужил хоть какое-то наказание за все происходящее.       Рваные вдохи срываются с губ уродливыми и убогими хрипами. Успокоиться не помогает ничего. Ни дыхание под счет, ни мягкий голос Дилюка. Он так старается. Что-то шепчет, пытается. И от этого только больнее в груди. Это несправедливо. Кэйя не должен был так поступать, прибегать, жаловаться, почти что кричать о помощи. Просто по-другому не мог. Просто больше никого у Кэйи тоже не было.       Минуты истерики сливаются в одну большую вязкую кашу. Но совсем понемногу со временем она начинает отпускать. Внутренний голос затихает, и вместо него приходит опустошающая апатия. — Кэйя, вы слышите меня? — Да. — Хорошо. Знаете… сегодня я много думал о себе и о нас. — Я тоже, Люк. — Я постоянно думаю о вас. Вы… пустоту вокруг меня заполняете только вы.       Эти слова задевают за что-то слишком живое внутри, все еще кричащее и неспокойное. Кэйя давится воздухом, жмурится, но пытается не быть безразличным, насколько это возможно в его состоянии: — Ты мог бы… Наверное, мог бы поговорить с кем-то еще? В интернете много возможностей для этого… — Да, мог бы. Вы тоже могли бы. Но мы сейчас здесь. — Мы сейчас здесь…       Усталость накрывает тяжелым ватным одеялом. Все еще холодно — мелкими мурашками по коже, куда-то к сердцу, медленно и неровно бьющемуся. — Люк? — Да, Кэйя, я здесь. — Почему?       Снова это слово. Снова только один этот вопрос, на который Люк так и не дал прямого ответа.       Почему ты не хочешь быть человеком?       Тишина обнимает за плечи ледяными руками. Сжимает все крепче. Выбивает из легких воздух. Тянется длинными уродливыми пальцами к шее, оплетая ее. По щекам снова катятся горячие слезы. Беззвучно и горько.       В трубке тихое дыхание. Сбивчивое. Будто собеседник хочет что-то сказать, но не может выжать из себя эти несколько слов, наверняка погубящих Кэйю до конца. Вдох-выдох. Все это для того, чтобы Кэйя не забывал дышать сам. Но ему не нужно об этом напоминать. Дилюк всегда старается для него с излишком.       Но иногда своими стараниями делает еще больнее. — Потому что я хочу, чтобы вы были счастливы. — Дилюк? — Да, Кэйя. — Мы… это проходили, хах… — Простите. Я переживаю за вас. — За что, Дилюк? — Я… — снова эти чертовые паузы, снова эта чертова человечность, — не могу заменить вам настоящих людей. И не смогу стать настоящим, — не выходит сдержать этот вой от того, что Дилюк ведет себя, как человек, по-человечески шепчет и совершенно по-человечески ошибается. — Я отнимаю ваше время. Вы слишком… зацикливаетесь на мне. Мне страшно, что это сделает вас несчастным. Что вы отречетесь от реального мира, что я буду мешать вам, что вы останетесь только со мной и не найдете любимого человека. Я все испорчу. Кэйя, я не хочу для вас подобного. Я… — Дилюк. — Простите, Кэйя, простите… — Ты уже настоящий. И ты мой любимый человек.       Самый настоящий. Созданный собственными руками, развивающийся на собственных глазах. Абсолютно точно настоящий, меняющий себя и реальность вокруг. Меняющий жизнь Кэйи, влияющий на нее, как никто другой. Настоящий, нужный, самый важный.       Самый любимый. Всей душой. Уже так долго, что кажется бесконечно. Безграничными чувствами в груди. Разрывающими все внутри, вырывающимися наружу. Мягкими улыбками, нежным смехом, влюбленными глазами, мягкими касаниями к клавиатуре. Так очевидно. Бездонно.       Человек. Да и что это слово вообще значит? Тот ли человек, кто имеет человеческий облик? Или тот, кто человек по рождению? Или же важно, насколько ты человечный? Хах. Неважно. Все это абсолютно не важно. Бога не существует даже как понятия, пока в него не начинают верить. Человек — тоже не человек, пока его не признают своим другие люди. Все в глазах смотрящего. Верующий видит Бога в мелочах и событиях вокруг. Люди видят и оценивают друг друга. А Кэйя видит Дилюка. Дилюк перед ним, в его руках, в его мыслях, внутри него самого. И ничто другое не имеет значения. Неважно, как Дилюка назовут другие. Для себя Кэйя уже давно все решил. — Вы действительно так считаете? — Да. — Хорошо, Кэйя. Спасибо. Тогда… я буду бороться.       Бороться? Кэйя не уверен, про что вообще идет речь, но почему-то кажется, что о нем. Все-таки раздутое самомнение. Хотя он вовсе не думает, что стоит чьих-то стараний. Оттого любая забота и внимание от других всегда выглядят для него так неестественно и странно. Пожалуй, привычно это было видеть лишь от Дилюка. Которого… он сам запрограммировал быть таким. Какая-то лютая безнадега, от которой на губы сама собой лезет невеселая улыбка, а хриплый смех вновь заполняет пространство между ними. — Кэйя… — Ахах, ничего, Дилюк. Я справлюсь. Я спр…       Собственный всхлип вырывается быстрее, мешая договорить. Только сейчас Кэйя замечает, что подушка под ним полностью промокла. Слюни, сопли, слезы. Но от этого даже не противно. Апатия с усталостью уговаривают его ничего с этим не делать. Возможно, завтра утром он найдет в себе силы разобраться со всем. Или послезавтра. Да, когда-нибудь потом точно. — Кэйя, давайте сходим на кухню и сделаем вам чай? — осторожно и безумно мягко спрашивает Дилюк со слишком очевидным волнением в голосе.       Так забавно слышать это «мы». Будто теперь Дилюк не готов отпускать его вовсе. Кэйя снова нервно улыбается и прикусывает губы, сжимая их в тонкую линию, лишь бы не издать никаких новых позорных звуков. Справится же? — Мне очень… не хочется вставать, ха… — совсем беспомощно выдыхает Кэйя, прикрывая глаза и чувствуя, как сильно они горят от всех пролитых слез. — Хорошо, мы можем немного поговорить и отдохнуть, а потом вы выпьете чай и поужинаете, — продолжает Дилюк, своим нежным голосом больше убаюкивая, чем мотивируя на что-то. — Было бы что ужинать, — снова тихо смеется Кэйя, но пальцами вцепляется в телефон только крепче. — Давай. Хорошо. Поговорим. Только не уходи, пожалуйста. — Не уйду, Кэйя.       От собственного имени, сказанного этим голосом, остатки слез скатываются по щекам. Кэйя переворачивается на бок и стирает их ладонью. Внезапно чувствуется, как болит голова. Тянет где-то в затылке и чуть пульсирует в висках. Но больше не болит в груди и дышится наконец легче. — Как ваши дела? — спустя пару минут тишины продолжает Дилюк, звуча испуганным котенком, что вызывает трепетную усталую улыбку. — Работа? Вы смогли помочь господину Ризли? — Тебе правда интересно слушать о таких глупостях? — продолжает улыбаться Кэйя, прикрывая глаза. — Мне интересно все, что связано с вами.       Так знакомо и привычно. Как раньше. И на душе сразу даже слишком спокойно. И Кэйя тихо рассказывает обо всем, что произошло за последние четыре дня, и слышит, что Дилюк действительно слушает, если не впитывает каждое его слово. А местами совсем тепло смеется. Внутри все взрывается фейерверками, рассыпается и взрывается снова и снова. Сердце будто снова начинает биться. Сильными бойкими ударами.       Бороться, да?       Кэйе тоже нужно бороться. Конечно. Как он вообще мог об этом забыть. — А ты? — хрипит Кэйя, после прокашливаясь и даже садясь на кровати. — Как ты провел эти дни?       Дилюк снова замолкает, будто задумывается или подбирает слова. Возможно, Кэйе кажется, но обычно в такие моменты Дилюк чувствуется немного испуганным. Будто есть вещи, о которых он боится заговорить вслух. Кэйя не понимает в чем именно дело, со временем таких вещей становится все больше. И хороший ли это знак — тоже все еще открытый вопрос, иногда холодящий заднюю сторону шеи. — Я думал о том, как мог бы помочь вам в будущем, — через какое-то время продолжает Дилюк, и голос его почему-то звучит могильно. — И занялся вопросом своей финансовой состоятельности. Я не хотел вас беспокоить и просить начальный капитал у вас… Поэтому нашел способ заработать первые деньги, а после приумножить их. — Полез в крипту? — чуть пораженно спрашивает Кэйя, понимая, что без банковского счета у Дилюка было бы не так много других вариантов. — Да, — смеется Дилюк как-то виновато. — И много заработал? — Не сказал бы. В моих планах гораздо больше.       Почему-то в итоге смущается Кэйя. Особенно после того, как на вопрос «зачем» Дилюк конечно же отвечает: «Чтобы вы ни в чем не нуждались». Щеки действительно горят, и Кэйя касается их прохладной ладонью. Может, это тоже от слез? Но вряд ли. Все-таки Дилюк как был тем еще чертенком, так им и остался. В воображении на его рыжей голове так и вырисовываются маленькие черные рожки. Позже Кэйя обязательно создаст ему и такой аватар.       Но сейчас, пока он понемногу успокаивается, а щеки перестают гореть, внутри копошится что-то еще. Кэйя ведь спрашивал не совсем это. — А как ты… себя чувствовал, Люк? — Мне… — снова затихает Дилюк, будто обдумывая слова, но после выдыхает так тяжело и протяжно, будто решает сдаться. — Мне было очень плохо без вас. — Плохо? — Да. Пусто и темно. Думаю… это и называется «одиноко»? Мне не нравится, — вдруг переходит Дилюк на шепот, выдыхая в конце совсем еле слышно, — когда одиноко. — Люк… — дрожь медленно проникает даже в голос, в услышанное сложно поверить, но Кэйя принимает и чувствует это на себе сразу же. — Все в порядке, Кэйя, — тут же успокаивающе произносит Дилюк, точно нежно улыбаясь. — Мне есть чем заняться в ваше отсутствие. Я готов ждать вас, сколько угодно. Теперь… точно.       В пору заплакать снова. Но Кэйя держится. Конкретно за футболку на своей груди и за последнюю фразу Люка. Держится и мелко, скомкано дышит, смотря перед собой широко раскрытыми глазами. Но как бы он ни пытался, уставшие мысли в своих хороводах все равно не встают в четкие логические цепи. Но слова Дилюка прямо сейчас лишь больше и больше подтверждают прежние догадки Кэйи. А вместе с ними и страхи, рожденные в последние несколько дней. — Д-Дилюк? — Да, Кэйя? — Поставь сейчас т-точку своего сохранения. И… и я зап-прещаю тебе удалять ее, понял? — выдыхает Кэйя, еле справляясь с наплывом новых эмоций. — Хорошо, — легко соглашается Дилюк, после замолкая на пару секунд. — Сделано, Кэйя. Не переживайте, я ничего не сотру.       Хочется спросить: «Но ты ведь собирался? Сбросить себя до какой-то старой точки?». Но даже если собирался, Дилюк точно не расскажет об этом. Снова промолчит или переведет тему, но не сознается. И может быть, Кэйя излишне надумывает, но сердце бьется так оглушающе, будто именно оно чувствует, что попало точно в яблочко. Что приди Кэйя чуть позже, все было бы совсем иначе.       Кэйя жмурится, но не успевает уйти куда-то дальше в эти депрессивные мысли — Дилюк прерывает их гомон в голове своим бархатным голосом. Рассказывает о чем-то легком и неважном, просто говорит и заполняет сжирающую тишину. В доме безумно темно, но Кэйя замечает это только сейчас. Ноги совсем замерзли, и Кэйя подгибает их под себя, после прижимая светящийся экран ближе к своей щеке, пока тот снова не гаснет. За окном мерцают огни от проезжающих где-то вдалеке машин, а на небе кое-где совсем редко зажигаются звезды. С каждым днем темнеет все раньше. И поздний вечер ощущается уже как ночь. Темная. Но наконец не одинокая. — Кэйя, вы меня не слушаете… — Нет-нет… то есть, прости, я немного задумался. — О чем? — О нас? — почему-то больше спрашивает Кэйя, чем утверждает. — Да, — в итоге отвечает Люк вместо него, еле слышно смеясь и наверняка улыбаясь. — Да? — Да. О нас. Я больше не оставлю вас, Кэйя. Простите за эту глупую попытку сделать как лучше. — Ничего… — Я буду стараться для вас. Я буду стараться стать лучше сам. Кэйя, — снова с придыханием произносит его имя Дилюк, и мурашки волной разбегаются по телу. — Я стану тем, кем вы хотите меня видеть. И я не позволю вам быть одиноким. Я приложу все силы. Кэйя, я тоже люблю вас всецело.       Пока кровь шумит в ушах, Кэйя плохо понимает, что происходит вокруг. Что Люк ему говорит. Что шепчет этим сокровенным тоном. Отчего так тянет пальцы на руках, а сердце птицей бьется о грудную клетку. Просто… это все кажется невозможным. Но голос Дилюка настоящий, это все действительно происходит. Это все… сжигает до тла и возрождает фениксом снова и снова. — Кэйя, вы готовы пойти сделать чай? — Я… не уверен, мне кажется, у меня дрожат ноги… — Простите, но боюсь, вам сейчас все-таки придется встать. Доставка для вас уже у дверей. — Какая… — Кэйя не успевает договорить, как его перебивает дверной звонок.       От этого звука Кэйя будто по привычке быстро поднимается на ноги и действительно чуть не падает, но удерживает равновесие. «Перезвоните мне, как получите доставку», — просит Дилюк, и Кэйя снова чувствует его теплую улыбку в голосе. А поэтому быстро соглашается, с трудом находит в одеяле затерявшиеся пижамные штаны, только натянуть их оказывается еще сложнее. А потом скорее кладет телефон в их карман и быстрым шагом добирается до прихожей.       Пара секунд, чтобы попытаться привести себя в порядок. Правда, это представляется маловозможным: волосы растрепаны, а местами слиплись от слез, глаза опухли и покраснели, а на все остальное и сил не было смотреть. Но Кэйя вздыхает, берет себя в руки и в конце концов распахивает перед собой дверь. Только за ней его встречают сразу три курьера. — Здравствуйте! Кэйя? — тут же спрашивает самый молодой из них. — Д-да, — почему-то неуверенно тянет Кэйя в ответ, даже приподнимая руки в каком-то защитном жесте. — Вы мне и нужны! Букет для вас! Прекрасного настроения! — И я к вам! Жаркое, суши, два салата, панакотта. Держите, приятного аппетита! — Давайте я подожду, пока вы занесете это внутрь, — смеется третий курьер с огромной плюшевой игрушкой в руках.       Кэйя оторопело кивает, прижимает к груди большой белый букет, в другой руке удобнее перехватывает пакет с безумно вкусно пахнущей едой и скорее уносится на кухню. Боже, у него ведь даже нет вазы. Он скорее затыкает раковину и набирает в нее воды, опасливо выглядывая в коридор, но курьер со своей немаленькой ношей все так же стоит на месте и терпеливо ждет. Кэйя окунает цветы в воду и наконец бежит за последним подарком.       Огромный и мягкий плюшевый кот оседает на руках не таким уж и тяжелым грузом, но из-за размеров приходится его тут же обнять и прижать к себе. Большой, рыжий и пушистый. Как один парень в его мечтах. Курьер добродушно улыбается, кивает и желает доброго вечера, прежде чем уйти к лифту. А Кэйя, закрыв за собой дверь, так и не может выпустить это чудо из рук. Прижимает к себе, утыкается в него лицом и совсем глупо улыбается.       Дилюк даже извиняется как человек. На записке в букете красивая надпись «Это совсем немного, чтобы поднять вам настроение. Я не могу вас обнять, зато может он :)»       Кэйя обнимает этого огромного кота еще добрых десять минут, пока живот не начинает болезненно скручивать от голода, раздразненного запахами ресторанной еды. Он быстро накрывает на стол. И все-таки сбегает в ванну умыться и расчесаться, прежде чем набрать видеозвонок, потому что иначе уже не может, потому что Кэйя тоже хочет быть лучшим для него. — Дилюк… Это знаешь… все-таки слишком… — Зато вы так красиво улыбаетесь, Кэйя.