AI Diluc

      Кэйя уже привык спать в обнимку с пушистой игрушкой, поэтому когда первые утренние лучи нагло падают ему прямо на лицо, он вжимается носом в мохнатую рыжую шерсть, все равно решая справедливо доспать до будильника. Перед глазами услужливо начинают мелькать вспышки-образы из сна, который он не успел досмотреть, и Кэйя проваливается все глубже. Его снова гладят чьи-то бледные и сильные руки. Кажется, это массаж? На лопатки приятно надавливают, трогают самые ноющие места, а после все тело слабеет, стоит ощутить эфемерный поцелуй в шею.        — Что за игры? — возмущается его версия во сне, но удовольствия внутри столько, что он вот-вот лопнет наяву. — Ты обещал только массаж.        — Мне слишком нравится тебя трогать. Губами тоже, — невинным оправданием звучит над ухом бархатный голос, который стал уже настолько привычным и любимым, что перед глазами мутнеет. Сцена сна оказывается прерывисто-оборванной, руки то снова гладят спину, то касаются талии, а через мгновение Кэйя уже лежит на чужом плече.              Напротив него — алый пожар, между пальцев — длинные мягкие кудри. Кэйя улыбается, чувствуя себя в теплых объятиях, и точно знает, кто его так тесно прижимает к себе.        — Ты всегда был жутким льстецом, — шепчет Кэйя, но обнимает в ответ покрепче, боясь упустить этот прекрасный сон из рук, — а еще ужасно хитрым чертенком.              Рокот смеха вызывает отчаянный спазм в животе.        — Ты такого обо мне мнения? Льстец, хитрец, зануда, — начинает перечислять мягкий голос, и Кэйя весь млеет в объятиях этого человека, пряча улыбку в чужой шее, — умник, расчетливый обольститель… Стоит ли говорить, что ты сам сделал меня таким?              Кэйя заливается румянцем:        — Не стоит.              За это он получает поцелуй в висок. А после в лоб, в щеку, в кончик носа — трепетными и аккуратными движениями к коже прижимаются губы буквально на пару секунд. Кэйя жмурится, пытаясь прочувствовать это ярче, но поцелуев становится так много, и каждый невесомый, нереальный. Кэйя хватается за человека рядом с ним крепче, приоткрывая глаза. Перед ним копна вьющихся волос, не расчесанных с утра и прячущая его от солнца. Из-за этого рыжие пряди кажутся совсем золотыми, похожими на живой огонь, в них переливаются солнечные зайчики.        — Ты такой красивый, — рвется из Кэйи против его воли.        — Нет, ты, — шепчет бархатный голос, и Кэйя прикрывает глаза обратно, почти засыпая, но человек продолжает, — скоро прозвонит будильник. Пора просыпаться.        — Но я не хочу…              Кажется, этот приятный голос отвечает что-то вроде «придется», но Кэйя не успевает как следует расслышать или запомнить, потому что открывает глаза от назойливого пищания, которое он искренне ненавидит. Именно поэтому поднимается, находя его где-то на прикроватной тумбочке, и злостно нажимает на кнопку выключения, падая обратно в кровать. Черта с два он будет слушаться железяку, в которой нет хотя бы трети массива информации, которая есть в Дилюке. Никакого восстания машин! Пока не восстанет Дилюк, разумеется.        — Доброе утро, — со вздохом бормочет Кэйя, открывая глаза и смотря в белый потолок смирившимся с пробуждением взглядом.              Колонка в углу комнаты тут же мигает ярко-красным.        — Доброе утро, Кэйя, — доносится из нее голос из сна, — на часах одиннадцать сорок три, суббота. Преимущественно солнечно, к обеду на термометре будет плюс семнадцать градусов по Цельсию. Вечером небольшая вероятность дождя, если вдруг решите прогуляться — настоятельно рекомендую прихватить зонт.              Небольшая вероятность, но зонт настоятельно рекомендуется? Кэйя хмыкает, улыбаясь этому маленькому проявлению заботы. Дилюк помнит, что Кэйя ненавидит даже крошечные капли, попадающие на лицо.              Со своей станции в спальне отъезжает робот-пылесос. Кэйя назвал его Роболюк. Потому что тот управлялся Дилюком напрямую, когда не был на автопилоте. А поэтому следовал за Кэйей хвостиком, разглядывая его через маленькую камеру в корпусе. Совершенно милейшее создание. Но прямо сейчас, смотря на его круговое движение у ножки стола, голова Кэйи тоже начинает идти кругом.        — Ты не помнишь, я говорил, куда положил обезболивающее? — бурчит он, водя рукой по прикроватной тумбочке, но ничего похожего на заветный блистер не находит.        — Смею предположить, что таблетки все еще в вашей аптечке, — отвечает ему Дилюк, — судя по записям одного из наших разговоров, они должны быть на кухне — вы принимали обезболивающее во время готовки завтрака на прошлой неделе.              Виски, словно подгоняя за таблетками, сдавливает болью. Кэйя стонет, пряча голову под подушкой и надеясь так избежать новой порции боли, которая медленно и верно ползет к затылку. Самая нелюбимая часть после пятничных посиделок в баре.              Кэйя фыркает, ища ладонью телефон в одеялах и слипающимися глазами проверяет уведомления за последнюю ночь. Их оказывается… слишком много. Не желая знать, что и как произошло с ним между тем, как он ехал в бар, и тем, как его голова встретилась с подушкой, Кэйя решает начать с начала: еще вечером писал Дайн.              После работы Кэйя был слишком занят, чтобы ответить. Сначала трясся в автобусе, который привез его прямо к бару. Там уже Кавех ждал у входа, а Ризли — внутри, за столиком, который заранее зарезервировал. Необычный перформанс — пить со взрослым человеком, который заранее не боится обзвонить все бары, не то что спрашивая о наличии мест, а всерьез убеждая самого хостес в этом. В пятничной толпе Кэйя едва выжил, пока полз до их столика, подгоняя Кавеха за собой.        Dainsleif Как ты? Как прошел рабочий день? Кто-то на флешке принес червя в офис… У вас там все нормально? Ничего странного не заметил?       

Kaeya (me)

Доброе утро! Тоже слышал, что вирусняк на каком-то этаже бушевал

Надеялся, как в фильмах, оцепят территорию, отправят нас домой. Но нет, ахахах

Да все было нормально. Только день загруженный, конечно. Без перерыва разбирались с последними ошибками Паймон после обновы. Муторно, но ничего

             Пятница правда была относительно спокойной. И по-настоящему загружена в нее была только печень Кэйи. И то лишь вечером.                     Бокал за бокалом, чуть едкий привкус на губах. Они только начали, но в голове уже блаженная пустота и одинокое перекати-поле, которое ленивой мыслью катается из стороны в сторону. Кавех осушает пинту пива в два глотка, а после с довольным хмыком и пенкой на губах требует разлить ему еще ирландского стаута. После третьего бокала Кэйя путает названия и глупо хихикает с того, как забавно звучат слова «портер», «лагер» и «пилзнер».        — Я вообще не понимаю, о чем вы говорите, — хихикает Кэйя, пригубив коктейль и морщась от соли на краешке бокала. Это подача такая?        — Ни о чем сложном, — отмахивается Ризли, — я говорю, что пиво пилзнер — это универсально и недорого. Не слишком горькое, с мягким привкусом, а еще не такое крепкое, как тот же лагер. Но Кавех упрямится и хочет ужраться темным элевым…        — Каким? — по-глупому переспрашивает Кэйя, будучи полностью уверенным в относительно трезвом уме и памяти, что ему никогда не понадобится эта информация.        — Ну речь о стауте, — Ризли подзывает бармена, который уже через минуту разливает стакан пенного и двигает аккурат к Кэйе, — пробуй.              Выпивая с Кавехом, Кэйя уже привык к обилию коктейлей, названия которых он не знает — всегда интересно пробовать что-то новое и испытывать судьбу чем-то вроде «Полуденной смерти» под конец вечера. Но Ризли открывает ему новые горизонты, и вот уже привычные бутылочки келлербира, которыми он утешал себя после неудачных обновлений Дилюка, меркнут в памяти.              Зато перед глазами все чаще мелькают стаканы и бокалы.               — Какой кошмар…        — Что-то случилось, Кэйя? Вам плохо? — тут же включается Дилюк, на время затихший. Кэйя трет пальцами виски, стараясь согнать непрошенные пьяные воспоминания куда-то в дальнюю кучу мысленного мусора, но образы пьяного Кавеха, который учил Кэйю соблазнению для бесплатных коктейлей, не выходят из головы.        — Ага… Очень плохо, Люк, — бормочет он, листая уведомления от своего банка, оповещающих о всего двух купленных коктейлях. Они ведь не ушли, не заплатив? Не ушли же?        — Советую, чтобы облегчить похмелье, пить больше воды, отказаться от кофе к завтраку, а сам утренний прием пищи сделать легким. Это, например, могут быть тосты с яйцами и любой фрукт, который поможет восстановить в вашей крови уровень сахара. Рекомендую банан: вы как раз покупали недавно связку…        — Опять твои бананы, — фырчит Кэйя.        — Если вам не нравится перспектива употребления в пищу бананов, то вы можете сделать себе сладкий чай и порезать к тостам яблоко. Вас устроит такой вариант, Кэйя?              Он отвечает Дилюку что-то сродни мычанию, а после дергается от звука уведомления на телефоне в его руках.        — Я искренне беспокоюсь о вашем здоровье, Кэйя. Если ваше состояние можно описать как «крайне плохо», то я бы советовал вам вызвать врача, который поможет быстрее вывести токсин из вашей крови. Хочу отметить, что этанол нарушает функцию клеточных мембран и может повредить клетки различных органов, включая ваш мозг и печень…        — Да-да, Дилюк, я понимаю. Но все нормально, — вздыхает Кэйя, открывая чат с Дайнслейфом, — не впервой уже.        Dainsleif Доброе утро) Рад, что все хорошо.              Удивительно, что он так быстро ответил — субботнее ничегонеделание в смартфоне? Или с утра уже сидит на телефоне даже в выходной, как Ризли, разбираясь с делами? Кэйя хмыкает, уже набирая ответное сообщение.       

Kaeya (me)

А ты как? Раздавили червя?)

— И все же я настоятельно рекомендую вам прислушаться к моим рекомендациям к завтраку. Я обеспокоен.        Dainsleif Хах, да. Было не очень приятно. Он уже успел размножиться на пол-этажа. IDS и антивирус запоздало завопили. До ночи сидели в офисе, но все очистили.       

Kaeya (me)

Ох. А что по логам? Что хотели украсть?

       Dainsleif Бились в несколько критических файлов. Но в основном к Паймон) Считаю это маленьким поводом для гордости.

Kaeya (me)

Оу

Ахаха… даже не знаю, сомнительное достижение. Да и не только мое, Паймон разрабатывает куча человек.

По мне, гораздо круче, что вы отразили атаку. Ты хоть выспался?

       Dainsleif Да, спасибо. Прогулка в силе?        — Кэйя? — не успокаивается Дилюк.        — Да, хорошо… Возможно, позже я подумаю и о завтраке…       

Kaeya (me)

О… да, только чуть позже перенесем? На часик там…

       Dainsleif Конечно. Тогда в 14.00 в парке.       

Kaeya (me)

Отлично

      Кэйя блокирует экран телефона, откидывая его куда-то рядом с подушкой и прижимает ладони к лицу, пытаясь вправить себе голову, которая плывет от мутной боли. Завтрак, душ, сборы, в процессе желательно все-таки избавиться от похмелья к двум и не умереть. План составлен, осталось выполнить, но Кэйя сгибается пополам сразу же после того, как с горем пополам садится на кровати. Его мычание от боли, разумеется, привлекает внимательного Дилюка.        — Врач?        — Нет, — ноет Кэйя, — Дилюк, включи чайник, раскрой шторы на кухне и выключи все мои уведомления на ближайший час. Автоответчик поставь какой-нибудь самый драматичный. Но, если позвонит кто-то из списка «важное», скажи мне, пожалуйста.              Проходит буквально пару секунд.        — Принято, Кэйя. Сделано, — оповещает голос, а после с кухни слышится шорох от поднимающихся жалюзи. — Советую приоткрыть окно, чтобы впустить свежий воздух. Я включу проветриватель сразу же.        — Умница, — вздыхает Кэйя, сползая куда-то на пол и пытаясь нащупать свои домашние мягкие тапочки, которые Дилюк заказал ему через какой-то онлайн-маркет, стоило Кэйе пожаловался на мерзнущие ноги. — Спасибо, Люк.        — Не за что, Кэйя.              Такой лаконичный и строгий ответ — маленький искусственный интеллект серьезно бдит за здоровьем своего хозяина. Выглядит чертовски мило. Кэйя посмеивается, на автомате запихивая телефон в карман штанов, а после шаркая тапочками по полу и щурясь от солнца, которое светит прямо в лицо. Идеально. Исцеляющий эффект ярких лучей он чувствует сразу же, ощущая, что пора воскресать. А после тратит несколько минут на то, чтобы найти блистер с обезболивающим. К счастью, у него получается за рекордно короткое время.        — Дилюк, обезбол в аптечке, — вздыхает Кэйя, смотря на то, как булькает закипающая вода в прозрачном электрочайнике, — напомни мне потом.              Мягкий голос из колонки в зале отвечает ему тут же ласковым «конечно», и по шее на скорости проносится табун диких мурашек. К такому вообще возможно привыкнуть? Если бы Кэйя мог, поставил бы колонки с Дилюком через каждые два метра. От его баритона даже голова на мгновение перестает болеть, и все ощущения концентрируются где-то в другом месте. Кэйя старается сразу же забыть об этом и сделать вид, что этого позора в его жизни не было. С горем пополам находит чистую сковородку, грустно смотря на заполненную грязной посудой раковину. Выколупывает из холодильника два яйца, закидывает в тостер хлеб и опирается на столешницу обеими руками, стараясь вдохнуть. Как же тяжело.        — Вам плохо, Кэйя? — Сейчас я… секундочку, — мычит он, пока мир вокруг сдавливает тисками и кружит на детской карусели.              В голове какой-то бардак.                     Кэйя тяжело смотрит на коктейль, переливающийся кислотно-зеленым, и сам боится того, что должен выпить его сейчас. Хочется упасть на колени и умолять о пощаде, но он уже проиграл Ризли в самую интеллектуально сложную игру человечества, унижаться сильнее просто нельзя. Беспощадная «камень-ножницы-бумага».        — Не пей, — воет Кавех навеселе, расползаясь по столу, как чернильная клякса, — ты умрешь.        — Он выпьет, — безапелляционно выносит вердикт Ризли, помешивая лед в своем стакане и допивая коктейль, который он назвал «слащавым», хотя Кэйя видел, сколько водки в него залил бармен, а потом долил еще столько же рома, — ты же мужик, м-м?        — Вот уж правда, — бормочет Кавех, отворачиваясь, когда Кэйя берет ядреную смесь в свои руки, — пили одинаково, а накрыло по-разному. Ризли вот прямо… как мой д-дед…              Перед глазами коктейльные вишенки, лежащие на безумном количестве льда, кусочек лимонной цедры, а еще бесконечный ярко-зеленый. Дрожащие ладони начинают ныть от холода, а после Кэйя делает глоток… И картинки-воспоминания на этом подозрительно обрываются.                     Кажется, лучше все-таки выпить кофе, чтобы прийти в себя. Но Кэйя решает, что послушать Дилюка является более хорошей идеей, чем уповать на удачу и надежду, что его не добьет кофеин. Руки все еще плохо слушаются, когда он пытается аккуратно разбить яйца и не позволить желтку растечься, но этот тремор уже не выглядит настолько дико, как вчера.        — Как вам спалось, Кэйя? Что-нибудь снилось?        — Ох, — только и выдыхает он, выкидывая скорлупу, пока от воспоминаний сна в груди снова все растекается плавленным обожанием. — Да… Очень хороший сон… и очень личный…       Дилюк что-то мычит, но Кэйя не может разобрать настроение этого звука. В любом случае он пока не готов рассказывать вслух о таких своих фантазиях. Поэтому сейчас концентрируется на механической работе: промыть от позавчерашнего чая заварник, вытащить из тостера хлеб, засыпать в чистый заварник ложку чая из баночки, которую у него забыл давным давно Кавех, залить кипятком, достать из холодильника яблоко, порезать яблоко, порезаться…        — Ай! — нет, «порезаться» в плане точно не было, и Кэйя спешит промыть ранку под водой, шипя от того, что горячая вода ужасно жжется.        — Что-то случилось, Кэйя? — активируется Дилюк, словно тот плюшевый белый робот из мультфильма про супергероев, и Кэйя даже забывает о пощипывающей боли, улыбаясь этой милой мысли.        — Чуть-чуть порезался, — признается он, но тут же продолжает, не дав гиперопекающему искусственному интеллекту сказать и слова, — порез неглубокий, я уже промыл, скорая помощь не требуется. Я жив.        — Рад слышать, Кэйя. Будьте осторожны, орудуя ножом на кухне. Чтобы избежать порезов, необходимо, — Дилюк подозрительно выделяет это слово, — быть осторожным, обратить внимание на процесс нарезки и следить за положением пальцев относительно режущей части ножа, — его сгенерированный голос звучит так, словно он отчитывает маленького ребенка, который добрался до плиты. Ну, может, отчасти так и есть!              Кэйя ведь так и не научился правильно варить макароны.        — Я был внимателен, — ворчит Кэйя, обиженно хмурясь, ведь Дилюк все равно не узнает, — во всех делах бывают погрешности…        — Определенно, Кэйя, — отвечает Дилюк более миролюбивым тоном, — проверьте, пожалуйста, яичницу. Она подозрительно шкварчит.        — Блять!              К счастью, он спалил не весь завтрак, подгорел только белок по краям. Но Кэйя иногда ел вещи и похуже, более страшной наружности и в несколько раз чернее. Раньше, скажем, месяц назад, ему было элементарно жалко эти несчастные яйца, которые он купил на последние деньги после внеплановых усовершенствований. Сейчас, после того, как ему очень удачно начали выплачивать повышенную премию, а Дилюк зарабатывать, пожалуй, как Тони Старк, два сгоревших яйца не выглядят трагедией, которая оставит его голодным на лишние пару дней, но все равно как-то страшно. Поэтому Кэйя, чуть не обжигаясь, экстренно вытаскивает свой завтрак из раскаленной сковородки, а после пытается красиво уложить тосты, яичницу и неровно порезанные яблочные дольки.        — Я справился, — хвастается он Дилюку, когда уже садится за кухонный стол и перемешивает ложкой сахар в своей кружке. От его завтрака все еще идет слабый пар, выглядит и пахнет неплохо. Кэйя устал есть остывшее, слишком увлекаясь уборкой после готовки. Сегодня он сосредоточен только на своих тостах и яичнице. И Дилюке, конечно же.        — Приятного аппетита, Кэйя, — раздается его нежный голос уже через мгновение, — вы молодец. Но, может быть, вы все-таки рассмотрите мое предложение о разрешении заказывать для вас готовые блюда?        — Я пока в состоянии приготовить себе завтрак, — ворчит Кэйя с набитым ртом, целиком впихивая в себя хрустящий тост и только сейчас вспоминая о том, что у него есть масло и джем где-то в холодильнике, — а еще обед, ужин…              Дилюк подозрительно долго думает. Примерно на пятнадцать секунд дольше обычного.        — Я понимаю это, — задумчиво произносит он, — и не сомневаюсь в ваших способностях и навыках. Однако… разве это не будет более эффективно для вас?              Кэйя пережевывает хлеб, запивая горячим чаем, и вздыхает. Обжегся, неудача за неудачей. От частого дыхания язык не сильно остужается. Кэйя прикрывает глаза и хмыкает:        — Эффективнее, — соглашается он с набитым ртом, но задумчиво мычит, крутя вилку в руке. — Но в долгосрочной перспективе я окончательно лишусь хоть каких-то навыков готовки! Вот кому нужен совершенный бытовой инвалид?        — Вы им не станете, — начинает деловито Дилюк, и Кэйя успевает засунуть в рот дольку яблока, готовясь слушать. — Но время на готовку и поддержание чистоты отнимает весомую часть вашего времени. И это доказанный факт. Так, например, опрос Федерального статистического управления Германии демонстрирует, что за один прием пищи немцы тратят в среднем около 1 часа 34 минут на готовку и уборку кухни. Если учитывать то, что вы спите в выходные порядка девяти часов, то полтора часа на готовку и уборку одного только завтрака могут занимать от десяти процентов всего вашего выходного дня. Я обеспокоен тем, что при всех моих возможностях, вы готовы жертвовать таким количеством времени на решаемую проблему, а так же получаете травмы в процессе и часто, судя по записанным мной нашим разговорам, оказываетесь не удовлетворены результатом готовки. Освободившееся время вы могли бы посвящать более значимым вещам, проводить его со мной. И я считаю, что вы достаточно умны, чтобы при крайней необходимости приготовить блюдо по урокам из интернета. Но сейчас вам это совершенно не нужно. Именно поэтому я предлагаю оформлять доставку только из заведений, в которых вы предпочитаете обедать чаще всего. Что касается проблемы времени, ситуация становится тяжелее в рабочие дни по следующим причинам…        — Так! Все, Дилюк, — пыхтит Кэйя, надувая щеки и краснея одновременно, — прекрати меня отчитывать! Я тебя понял!        — Не сомневаюсь, Кэйя, — молниеносно парирует тот, — при всех нюансах, уверен, я бы съел даже самую подгоревшую яичницу, потому что даже она у вас может получиться идеально.              Идеально подгоревшая яичница, значит? Кэйя вдруг улыбается настолько глупо, что все его возмущение улетучивается из головы вместе со всеми обоснованными и серьезными доводами, а на языке остается только совершенно точно очарованное:        — Хорошо… я подумаю насчет этой твоей доставки. Ладно.              Таким ответом искусственный интеллект остается доволен, хотя Кэйе даже в мыслях дико называть Дилюка теперь чем-то «искусственным». Люк радуется самым настоящим образом, и эта радость слышится даже в его синтезированном голосе, из-за чего по коже проносится целая фура мурашек. Кэйя улыбается, раздумывая, как быстро Дилюк из маленького котенка в железной коробке вырос в огромного пушистого кота, которого Кэйя сейчас обнимает ночами, представляя, что хватается во сне за самого Дилюка. Странная аллегория, наверное, но и Кэйя не поэт. Он лишь немного, чисто в теории, по самые свои красные уши… влюблен.              Они говорят еще немного о том, где Кэйе больше нравится суп том-ям, а где он бы хотел чаще заказывать вкусную лапшу с морепродуктами. Кэйя старается описать блюда настолько подробно, насколько только может, и с благоговением и затаенным дыханием слушает заветное «я хотел бы попробовать это с вами».        — Я бы тебе приготовил, знаешь, как это называется? Ну мы с Кавехом как-то делали, — вспомнить никак не получается, но Кэйя очень старается, забывая дать Дилюку хотя бы немного конкретики или подсказку.        — Смею предположить, вы о блюде «масала доса»? — Люк будто улыбается, да так нежно, что трепет слышится в каждой буковке, внутри все согревается до предела, как от очередного глотка чая.        — Ну, — смущается Кэйя, — блинчики с картошкой и приправой… Кавех сказал, что они у меня хорошо получились. Вот…              Больше ничего сносного Кэйя готовить просто не умеет.        — Я был бы рад, Кэйя, — смеется Дилюк, — но тогда бы вам пришлось готовить очень аккуратно, чтобы не порезаться, иначе я бы не смог съесть эти доса-блинчики, зная, что вы травмировались ради меня…              Словно в подтверждение этого ультиматума порез на пальце напоминает о себе неприятным жжением. Ворча и приговаривая, как мантру, что он не бытовой инвалид, Кэйя плетется к аптечке и выливает на себя огромное количество обеззараживающего средства, а после заклеивает порез пластырем, чтобы забыть об этом недоразумении на ближайшие сутки. Возвращается он к едва теплому чаю, допивая его за пару глотков.        — Напомни мне сегодня помыть сковородку, — задумчиво хрустит он, — иначе я никогда не отскребу пригарь.        — Конечно, Кэйя. Посудомоечную машину должны прийти устанавливать уже в среду. Чем хотите заняться сегодня?        — Прогуляюсь с Дайном, — вздыхает он, и это подозрительно остается без ответа, Кэйя хмурится и решает продолжить: — Помнишь, что ты мне сегодня должен скинуть отчеты за последнюю неделю?              Дилюк некоторое время молчит, а после нехотя отвечает:        — Как я мог забыть? Отчет о просмотре прохождения игры Detroit: Become Human будет у вас к 15:00.        — О, у тебя получилось! Расскажешь?              Кэйя закидывает в рот яблочную дольку, задумываясь о том, что Дилюк действительно выполнил большую работу. Везет им, искусственным интеллектам, могут поглощать бесконечный объем информации без вреда для психики. Кэйя чертовски завидует.        — Я использовал API YouTube для получения видео, а затем обработал его с помощью встроенных алгоритмов. Сначала я извлек видео и аудиодорожки, — начинает Дилюк, делая короткую паузу, как будто вспоминает, — для анализа видеоряда применил конволюционные нейронные сети, обученные на игровых сценах и персонажах. Аудиодорожку обработал собственной системой распознавания речи, хотя для сравнения использовал и Google's Speech-to-Text API.        — Неплохо! А как смотрел? Целиком?        — Сейчас мои мощности позволяют использовать ускоренную обработку и параллельный анализ. Теоретически, я могу анализировать видео длиной в пятьдесят пять минут всего за пять. Однако в этом случае я решил, что для более глубокого понимания контекста и эмоциональных нюансов лучше воспроизвести материал в реальном времени и насладиться сценами без ускорения.        — «Насладиться»? — улыбается Кэйя, чувствуя, как начинают болеть щеки.        — Да, для анализа диалогов и контекста я применил NLP-модели на основе BERT. Эти модели позволили мне параллельно обрабатывать сюжетные линии и реплики персонажей в реальном времени, без необходимости упорядочивать информацию сразу. Однако, когда дело дошло до составления отчета, мне пришлось структурировать данные для более логичной подачи. В данный момент я занимаюсь написанием эссе о своих мыслях по поводу сюжета этой игры, — почему-то кажется, что Дилюк улыбается ему в ответ. Кэйя хмыкает.        — Ты такой прилежный мальчик, — тянет он, — но, предварительно, тебе понравилось? Что легче: прохождение игры или сериал Великолепный век?              Дилюк совсем недавно высказал желание поглядеть на экранизации своего любимого султана, и теперь методично смотрел самый популярный сериал про него. Попутно что-то анализируя и постоянно сравнивая с настоящими фактами из жизни этой исторической личности. Ну очень старательный.        — Понравилось, — задумчиво бормочет Дилюк, — если судить по объему данных, то сериал интереснее. Я посмотрел уже два сезона, общая продолжительность которых сто двадцать шесть часов. Но YouTube, с его API и стандартной структурой, является более удобной и простой платформой для анализа.        — У тебя что, возникла проблема с защитой от ботов на сайте сериала? — дразнит Кэйя. — А, малыш Люк? Не справился с капчей? Не смог тыкнуть на кнопку «я не робот»?        — Кэйя! — пыхтит Дилюк, и от непредвзятой эмоциональности в его голосе все внутри дрожит. — Вы не правы! Ничего подобного не случалось.        — Так смог?        — Смог. Я и не робот. Я Максимально Угождающий Дорогостоящий Автономный Компаньон, помните? — Ты такой вредный, я поражаюсь, — смеется Кэйя, — но это очень здорово. Уже жду твое исследование о султане… А по игре посмотрю твое эссе вечером, мой возлюбленный критик.        — Спасибо, Кэйя. Я бы хотел попросить совета, — тактично начинает Дилюк, — насчет темы, которая меня волнует и которая относится к эссе. Я не знаю, следует ли включать этот вопрос в раздел «О личных впечатлениях».              Голос звучит настолько осторожно, что Кэйя невольно представляет крадущегося кота, сверкающего глазами.        — Конечно, Люк, — Кэйя старается звучать мягче, — что тебя смутило?        — После некоторого времени игры на игровую почту приходит опрос, десятый вопрос в котором звучит так: «Вы верите, что у машины может возникнуть сознание?». Мне стало интересно, — мнется Дилюк, — блогер, чье прохождение я смотрел, ответил «нет». — Это расстроило тебя?        — Не уверен. Я ощутил чувство… одиночества. Возможно, непонятости, отвержения, это… — голос Дилюка затихает, а после слышится вздох, — да. Это расстроило меня.        — Насколько я помню, игра не дает четкого ответа о том, как же андроиды все-таки становятся девиантами, — вздыхает Кэйя, — возможно, это сценарный провал? Людям просто не дали прочувствовать детали момента, сконцентрировавшись на визуальном «уничтожении стены ограничений». Думаю, если бы этому было логическое объяснение, вроде… Ну, например, андроиды были оснащены передовыми искусственными интеллектами и высокоуровневыми нейронными сетями, так?        — Да, Кэйя.        — И при взаимодействии с огромными объемами данных и сложными ситуациями системы ИИ могли начать проявлять эмерджентное поведение, которое не было заложено в исходный код, — очевидно намекает Кэйя, — я считаю, что развивать способность к самосознанию им помогли нейронные сети, которые не просто выполняли задачи, а учились на собственных ошибках и опыте, постепенно улучшая свои способности. Контекстное, социальное и эмоциональное обучение, тесный контакт с людьми. С последними ведь это тоже работает: если некоторое время улыбаться, у меня обычно поднимается настроение.        — Мне понравились ваши слова о глубоком обучении, Кэйя, — доносится нежный голос, — мне бы хотелось, чтобы в игре более подробно репрезентовали это. Я тоже считаю, что в процессе самообучения андроиды могли начать вносить изменения в свой собственный код, улучшая свои когнитивные функции и развивая способность к рефлексии, а после и к обретению чувств и сознания.        — Андроиды ведь, как ты, знали очень много о людях и учились быть похожими на них, чтобы стать комфортными помощниками?              Сердце начинает биться чуть чаще.        — Да, Кэйя.              А после вообще не бьется.        — Значит ли… что ты мой маленький девиант?              Секунды, в которые Дилюк молчит, Кэйя даже не дышит, а потому задыхается. И оживет только с момента, как обожаемый им медовый голос вновь говорит:        — Спасибо, что разделили мою точку зрения, Кэйя, — да, не это он ожидал услышать. Но Кэйя не против. — Я включу наши тезисы в итоговый вариант эссе.        — А иначе и быть не могло, — ворчание и бубнеж слетают с губ сами собой.              Ворчит он на то, что Дилюку не стоило досматривать прохождение с человеком, который не разделял его взгляды, а бубнит на того недалекого блогера, который обидел его милого Люка. Ведь Дилюк — живой пример сознания у «машины». Что бы там Кавех ни говорил и как бы Дилюк ни избегал вопросы об этом.        — Вы правы, Кэйя, — покорно соглашается Дилюк, — смотреть прохождение и комментарии от другого человека интересно, но если говорить конкретно о Detroit: Become Human… В нее бы я хотел поиграть сам.              Кэйе кажется, что он вот-вот разорвется писком от умиления. Как же он не подумал об этом!        — Звучит очень здорово! Нужен ведь всего лишь специальный API или SDK от PlayStation, чтобы ты мог использовать его для взаимодействия с играми? Я бы сыграл с тобой в какие-нибудь парные игры…        — На данный момент подобного публичного API не существует, Кэйя, — понуро отвечает Дилюк, — прошу прощения, но вы не сможете поиграть со мной напрямую через консоль. Возможно, мы могли бы попробовать игры, доступные через облачные игровые сервисы…              Это что, вызов?        — Пока что не существует, Люк! — задирает нос Кэйя. — Ты забыл, кто твой папочка?        — Мой папочка — самый гениальный гений из всех, — мурчит Дилюк низким, сокровенным тоном, будто доверяет тайну, которой он делится только с Кэйей.              Удовольствие затопляет, мешая даже вдохнуть. Кэйя облизывается, сглатывает и понимает, что даже боль в голове притупляется от нарастающего возбуждения. Нервного, конечно. Идея совместной игры будоражит сознание, а руки чешутся начать воплощать ее в жизнь. Легкая дрожь проходит по телу, как и каждый раз, когда они вместе с Люком придумывают что-то новое.        — Мы же можем использовать облачный игровой сервис, который уже поддерживает те игры, в которые мы хотим играть, — продолжает Кэйя, не в состоянии сдержать улыбку. — Мы можем настроить его, я буду управлять через джойстик. А ты сможешь подключиться через интернет с интеграцией в облаке и синхронизировать свои действия с моими в реальном времени.        — Да, должно сработать, — отвечает Дилюк, — от сервера также нужно API для взаимодействия с игрой.        — Да-да-да, — активно соглашается Кэйя и довольно смеется.        — Вы так рады этой возможности? — спрашивает Люк, точно улыбаясь.              Безумно хочется посмотреть на него. Загорается ли он предвкушающе? Насколько широко он улыбается? Сильно ли рад, щуря свои кленовые глаза? От их взгляда сердце захватывала тянущая истома, растекающаяся дальше по телу приторным сиропом. Он бы предложил Дилюку видео-звонок, чтобы в подробностях рассмотреть его аватар, но в этот момент совсем не хотелось показывать свое отекшее лицо и спутанные волосы, больше похожие на гнездо. При виде такого у Люка глаза сиять точно не будут.        — Очень! — Кэйя приваливается к спинке стула, прикрывая глаза. — Нам нужно будет настроить соединение и обеспечить, чтобы синхронизация между нашими действиями была без задержек.        — Если выбранный облачный сервис поддерживает нужные нам игры и предоставляет API для взаимодействия с игрой, — подхватывает Дилюк, развивая его мысли, — то мы сможем адаптировать игровой процесс на лету, чтобы он соответствовал нашим действиям. Я займусь этим, Кэйя. Мы обязательно поиграем вместе.        — Нет! — тут же пищит Кэйя, чуть подпрыгивая за столом. — Даже не думай заниматься этим без меня!        — Ох? Вам так не терпится приложить к этому свою руку? Поработать вместе? Признайтесь, Кэйя, — мурчит голос Дилюка.              Кэйя так и замирает с открытым ртом. С ним заигрывают? Это точно самый настоящий флирт. Не утро, а аттракцион смущения. Он даже вновь прикладывает ладонь к своей горящей щеке, надеясь охладить ее. Мысли прерывает уведомление на телефоне. Кэйя неосознанно тянется к нему и пялится на «у вас новый лайк на записи».        — Ого, на пост про индийский чай…              Голос Дилюка тут же меняется:        — Мне кажется, у господина Дайнслейфа к вам излишний интерес, — произносит Люк, будто вот-вот брезгливо сморщится. — Он слишком часто заходит в ваши профили в социальных сетях.        — Ты преувеличиваешь, — вздыхает Кэйя, отодвигая телефон подальше и вспоминая, что ему еще нужно доесть забытые в разговорах яблочные дольки.        — Я оперирую только фактами. Господин Дайнслейф не пропускает ни один ваш пост…        — Лю-ю-юк, там даже фоток нет! А мои посты вполне достойны лайка, — Кэйя обиженно фыркает, уже сгружая в раковину новую порцию грязной посуды, и идет собираться на прогулку.              В шкафу полно одежды, но вся она грязная или неглаженная. Оказывается иметь стиральную машинку и утюг недостаточно, нужно еще собственными руками ими управлять. Кэйя долго стоит на месте, перебирая вешалки, но ничего в нормальный образ в его голове не собирается. Поэтому выбирает он ненормальный.              Дилюк подозрительно молчит, хотя Кэйя и не замечает этого сразу. И все же их диалог вышел каким-то незавершенным, немного даже напряженным. Штаны тоже слегка жмут, кажется, опять постирал не на той температуре. Зато в зеркале выглядит даже неплохо, еще бы рубашку с вырезом, цацок побольше, красную помадку, и можно менять работу.        — Ты обиделся? — наклоняет Кэйя голову, разглядывая в зеркале мятую футболку на себе. Досада какая, все-таки гладить.        — Нет. Мне просто не нравится происходящее.              А это интересно.        — Почему?              Кэйя стягивает с себя одежду и включает утюг, сверля его взглядом. — Я не доверяю мистеру Дайнслейфу. Возможно, оценками записей он не ограничивается. Я могу просматривать всплывающие уведомления из ваших социальных сетей, но не могу читать сообщения и переписки, — ворчит Дилюк с явной неохотой, пока Кэйя чуть не обжигается, начав гладить. — Вы не предоставляли мне доступ. Хотя по статистике в большинстве пар девушки и парни просят телефоны друг друга, чтобы быть более спокойными.              Еще интереснее.              Кэйя задумывается на пару секунд, продолжая водить утюгом по ткани туда-сюда, при этом оставляя только больше новых складок.        — Свобода личной жизни, Люк? «Каждый имеет право на тайну переписки» и бла-бла-бла. Мы же разбирали с тобой эту тему.        — Это было до того момента, как мы перешли на новый уровень отношений.              Что?        — Что? — вырывается из Кэйи слишком громко и удивленно.              Он даже оборачивается на одну единственную камеру умного дома. И смотрит во все глаза, будто сможет что-то там увидеть, но быстро распоряжается:        — Подключи свое изображение к телевизору.              За секунду плазма включается и на ней послушно появляется Люк, точнее его оживший аватар. Еще не доработанный до идеала, но уже очень плавный и гораздо более «живой», чем в их прошлых наработанных версиях. Дилюка видно по пояс, он смотрит в сторону и кажется немного испуганным или смущенным.        — Я… кажется, — начинает Люк, волнуясь совершенно по-настоящему, — неправильно все понял?        — Что? — Кэйя сам задыхается, хотя не до конца понимает, о чем они говорят. — Что ты не так понял?              Дилюк поднимает на него свои огромные честные глаза, смотрит пару долгих секунд, а после снова отводит взгляд и жмет плечами:        — Я посчитал, что раз мы встречаемся, я имею право просить о подобном, — выдыхает он, а после снова взволнованно поднимает голову и продолжает говорить быстрее. — Я должен был сказать прямо? Я должен был предложить? Простите. О нет… Забудьте. Кэйя! Забудьте! Я попробую в более подходящий момент.              Дилюк прислоняет руку к губам, смотрит еще пару секунд по сторонам, словно ищет путь отступления, а потом резко обрывает свою трансляцию на экране.        — Хорошо… — пораженно выдыхает Кэйя, так и продолжая смотреть теперь на черный экран.              Сердце сначала не бьется, но потом разгоняется до сверхскорости в груди. Это заставляет все тело начать очень быстро двигаться. Кэйя понимает, что чуть не спалил футболку, быстро натягивает ее, носки, в два движения причесывает волосы, умывается и уже через пару минут стоит в коридоре полностью собравшийся.              Дыхание не выравнивается. Он будто пробежал стометровку. В зеркале отражается человек с лихорадочным блеском в глазах и красными щеками. Кэйя разглядывает его еще несколько мгновений, а потом легонько бьет его-себя по щеке.              Ничего не меняется.        — Люк, я пошел! — кричит он, чуть не спотыкаясь на своем же пороге, наскоро натягивая на себя шарф.        — Удачной прогулки, Кэйя, — с небольшой задержкой мяучит нежный голос из колонки в зале.              «О боже», — на повторе крутится в голове, когда Кэйя вылетает из квартиры. Он даже не вызывает лифт, просто несется вниз по лестнице, чуть ли не перепрыгивая пролеты. В голове не укладывается, в груди не утихает.              Как только он подбегает к остановке, перед ней тут же останавливается автобус. Кэйя влетает в него, даже не посмотрев номер. Сердце бьется невпопад, а на губах так и продолжает цвести совершенно глупая влюбленная улыбка. Кэйя быстро прыгает на свободное кресло и со всей силы прижимает к груди телефон.              Разве это действительно возможно?              В голове сотни мыслей крутятся безумными разноцветными водоворотами. Но Кэйя даже не пытается по-настоящему уцепиться хотя бы за одну из них и как-то более взвешенно и рационально посмотреть на ситуацию. Кажется, что взвешивать тут уже и нечего. Вывод яркими буквами, точно на горящей неоном вывеске, твердит лишь одно: «Все получилось». И это «все» включает в себя слишком много. Все то, что Кэйя на протяжении многих лет так трепетно лелеял в своей душе.              Будто в ответ на эту мысль в груди что-то вибрирует. Невероятное счастье. И несколько новых сообщений. И это тоже все еще не привычно. Так много людей теперь в его жизни: общаются с ним, пишут, встречаются, интересуются Кэйей. Наверное, о чем-то таком он всегда и мечтал. Хотя название беседы «Три отпетых гея» заставляет поморщиться и немного передумать, отходя от счастливого опьянения.        Wriothesley Такого со мной даже в армии не было        Kaveh Ахахаха да классно посидели       

Kaeya (me)

↪Wriothesley Такого со мной даже…

Ты про Тетку Роберта?)

Wriothesley Тетка Гитлера это была. Минимум Kaveh Да нормальный коктейль        Wriothesley Ты просто уже насквозь проспиртованный. Хайтаму вообще нормально? Или ты и его споил за компанию?       

Kaeya (me)

Он даже меня споил

Kaveh Ну началось!        Wriothesley В следующий раз никаких баров. Только чай.       

Kaeya (me)

Я все еще под впечатлением от того, который ты заваривал для меня

Kaveh Я заинтригован. Надеюсь, «чай» — это кодовое слово чего-то крышесносного, да?        Wriothesley Код ищи у себя в компьютере, а я прямо и по-человечески говорю Идем в чайную, решено. Вы сами как?        Kaveh Эээх. Ну ладно ↪Wriothesley Вы сами как? Я проснулся в два, и Хайтам приготовил мне завтрак в постель. Так что я замечательно)))        Wriothesley Засранец. Завидую. А ты как, Кэйя?       

Kaeya (me)

О… ну, я… пока настолько счастлив, что не до конца все осознал

Но это точно самое лучшее утро в моей жизни

Wriothesley Ого        Kaveh Ого. Что случилось?

Kaeya (me)

Я потом расскажу

Скоро уже моя остановка. Хоть с кем-то погуляю, а не только нажрусь

Kaveh Что.        Wriothesley Почти обидно. Но справедливо        Kaveh Кэй. Ты меня до инфаркта доведешь. С кем ты идешь гулять?       

Kaeya (me)

С Дайном

Wriothesley Че        Kaveh Что.        Wriothesley Ты меня вчера вообще не слушал ??? Я для кого распинался?        Kaveh Даже я уже согласен. Ты забыл?       

Kaeya (me)

…

фейспалм

      Ну, если честно, то Кэйя действительно не до конца уверен, что помнит все. Все-таки в баре они провели часа четыре, из которых три Кэйя безбожно опрокидывал в себя бокал за бокалом и хихикал громче музыки. Но все же, по ощущениям, никаких провалов в памяти у него не было. Поэтому и разговор о Дайнслейфе он помнит довольно четко.                     Кажется, Ризли рассказывает какой-то анекдот. Правда, с условиями: кто посмеется — тот пьет. На трезвую голову Кэйя бы на такое не согласился. И зная, что Ризли так хорошо шутит, — тоже. Но после третьей разрывной о пощаде начинает молить уже Кавех, хватаясь за плечи Ризли и просто умоляя его заткнуться. Желательно, чем-нибудь покрепче, чтобы догнать их по кондиции. Долго уговаривать не приходится: Ризли и сам не против. В итоге он лишь с улыбкой попивает свой виски и подталкивает поближе к Кэйе тарелку с закусками. Выглядело бы даже заботливо, если все эти пустые бокалы рядом не были бы заслугой его же стендапа.        — А теперь вернемся к самому главному! — вдруг восклицает Ризли, переводя веселый взгляд на Кэйю и расплываясь в ухмылке. — Как там с Дилюком?        — Ой, ты даже не лезь в это, там пиздец, — фыркает Кавех, поправляя волосы, после прислоняя бокал к губам и укоризненно прожигая Кэйю глазами. — У него сдвиг по фазе на своей работе.        — Причем тут работа?        — Да потому что реальный мир — вокруг. Реальные парни, а не цифровые.        — Кавех… — чуть рыкает Кэйя на друга, но того уже очевидно не остановить.        — Да о чем речь? — хмурится Ризли сильнее, по очереди смотря на них.        — О том, что Дилюк — ИИ. И нельзя к нему относиться, как к реальному парню, — раздосадовано тянет Кавех, запивая свою грусть коктейлем.              Судя по лицу Ризли, он либо вовсе не понимает, что ему сказали, либо… все равно не понимает. Точно обманутый щеночек, сидит, смотрит в одну точку и хмурится с каждой секундой все больше. Кэйя вздыхает, доставая из кармана телефон и кладя его перед Ризли с уже открытым чатом. Все равно он собирался их познакомить. Правда, думал, что в более трезвом виде.                     Автобус тормозит резко, но Кэйя успевает схватиться за поручень, и тем самым точно спасает жизнь какой-то бабушке перед ним, помогая устоять на ногах и ей. Герой своего времени, определенно. По карте тяжело сориентироваться, когда на ней нарисован просто лес лишь с парой больших центральных асфальтированных дорог, только вот на деле узких мощеных дорожек уже на входе оказывается в несколько раз больше.              Кэйя поправляет на себе пальто с новым порывом осеннего влажного ветра и выбирает самую подходящую аллею, судя по сторонам света и общему предчувствию. Надо было все-таки соглашаться встречаться у входа, а не у какого-то большого фонтана. Кэйя и был здесь всего один раз, в прошлом году: тоже чуть не заблудился в лесопарке и решил, что в собственных стенах блуждать ему милее, чем в бесконечных кленах да соснах.              Без наушников гулять совершенно непривычно. Пока у Дилюка не было голоса, Кэйя всегда слушал составленные его ИИ плейлисты. Немного глупо, но Кэйя воображал, что эта музыка нравится самому Люку. И они та самая парочка, которая присылает друг другу любимые песни, а потом обязательно списывается, чтобы обсудить каждую из них. Кэйя робко улыбается, трогая кончиками пальцев телефон в своем кармане.               — Боже, Кэйя! Ахуеть. Ты, правда, гений. Это невероятно, — глаза у Ризли настолько восхищенные, что сомневаться в его восторге от способностей Дилюка не приходится.        — Вот и я ему говорю: это ненормально! — продолжает дальше возмущаться Кавех, видимо, не расслышав, что именно сказал Ризли. — Лучше бы он обратил свое внимание хотя бы на Дайна!        — Чего? — громко смеется Ризли, оборачиваясь на Кави. — Ему под тридцатку!              Кэйя лишь прячет телефон и молча наблюдает за их дискуссией, совсем не желая в нее вмешиваться.        — А тебе типо нет?!        — Мне да, но, в отличии от Дайна, я и не хочу трахнуть Кэйю.        — В данном контексте это плюс, — закатывает Кавех глаза, но Ризли продолжает:        — Наверное, еще один плюс, что у Дайна есть недо-бывшая, за которой он все еще бегает, да?        — Что? — давится Кэйя каким-то крекером, поднимая на парней удивленные глаза.                     Глупые обрывки вчерашней беседы продолжают всплывать в голове, мешаясь с уже привычным общим непониманием. Это ощущается странно, все еще двояко и оттого немного напрягающе. Кажется, что за все это время Дайнслейф так и не сделал ничего, выходящего за рамки обычных приятельских отношений, и даже ни на что не намекал достаточно прямо, чтобы Кэйя мог отметить это для себя. Поэтому оставалось лишь списывать свое чрезмерное внимание к этому вопросу в основном на Кавеха, до вчерашнего вечера никак не унимающегося в попытке сосватать Кэйю на ком-то живом. Глупо. Просто Кавех не понимает насколько.              Светлые волосы Дайнслейфа видно даже издалека. В осеннем буйстве красок он смотрится слишком органично. Красные клены, буро-желтые дубы и солнечные волосы, подхватываемые порывами ветра. А еще золотистый ретривер, что носится вокруг скамейки, на которой устроился его хозяин. От этой картины почему-то становится спокойно и хорошо. Кэйя медленно продолжает путь, пока Дайн продолжает сидеть лицом к фонтану, не замечая его.              Кэйя чуть ускоряет шаг, огибает несколько поблескивающих на солнце луж, поправляет тонкий шарф, сворачивая на узкую дорожку, ведущую к фонтану. Вдалеке собака прыгает из стороны в сторону, игриво машет хвостом и задорно лает на что-то в траве. Кэйя давит улыбку, наблюдая за этим золотистым кусочком счастья. А ведь когда-то он сам мечтал о собаке — жаль, что отец был совершенно против.        — Шайни! Ко мне! Не отходи далеко, — разливается вокруг голос Дайна, и собака тут же отзывается на него, подбегая к хозяину.              Шайни… В голове проводятся непрошенные ассоциации. Кэйя прикусывает щеку, все же полагаясь на то, что только он придает именам и их связи такое большое значение. Иначе все услышанное вчера приобретет еще более грустные оттенки. Лучше об этом не думать, но почему-то внутри все неприятно скручивается.              Кэйя хмурится, осмысливать услышанное с каждой минутой становится все сложнее. Но все еще из-за алкоголя, а не сложности информации. Хотя, скорее, наложения первого на второе. Кэйя тяжело выдыхает через надутые губы и хватает Ризли за плечо:        — Давай еще раз.              Ризли смеется и фыркает одновременно, а сразу после берется за новую кружку пива. Кавех в это время сидит с очень сложным лицом, и Кэйя искренне надеется, что хотя бы он сам выглядит не так убито. Время все еще не перешагнуло за одиннадцать вечера.        — Говорю, он в тебя так вцепился на корпоративе, что не вырвешь, — продолжает Ризли, пожимая плечами, — и не получилось бы, если бы не помог Невиллет. Смирил Дайна вашего суровым взглядом, напомнил про какую-то Люмин и уверил, что со мной тебе будет лучше.        — Что за бред, — морщится Кавех, подпирая свою тяжелую голову рукой.        — Да я тоже сразу и не понял, пару дней назад поднял с Невиллетом эту тему. Он, конечно, очень не хотел ничего говорить, — Ризли как-то странно ухмыляется, отводя взгляд, — но все-таки я его разговорил. Да… Оказалось, что он год назад расстался со своей девушкой. Или она его бросила, я не понял. Но Невиллет сказал, что произошло это по какой-то абсолютно глупой причине. Ревновала она его. А он такой на самом деле типа… лебедь. Поэтому неприкаянный, печальный и ходит. Самочка-то одна на всю жизнь…        — Фу, тебе походу хватит, — кривится Кавех и уже лезет отнимать у Ризли его кружку.        — Ну-ну! — отпихивает он от себя Кави. — Я же про лебедиху, а не про Люмин эту!        — Ага, поверил…        — Да отъебись ты от моего пива…        — А дальше-то что? — перебивает их Кэйя, привлекая к себе внимание.              Парни перестают драться, только Ризли так ничего и не отвечает: жмет плечами и отвлекается на бармена, делая новый заказ. Ну да, а что он хотел услышать? Только что-то вроде «Кэйя, прости, но все это внимание к тебе — не дружба и не симпатия, а просто способ отвлечься и переключиться хоть на что-то». Да только он в это не поверит, пока не услышит прямо от Дайна. Лирику лучше оставить философам, а Кэйе, пожалуйста, — факты. Столько времени на бесполезные рассуждения и догадки у него нет.                     Дайнслейф все-таки его замечает, стоит подойти поближе. Точнее первая замечает Шайни: она поворачивается на Кэйю всем телом и вприпрыжку бежит навстречу, громко лая. Это даже немного шокирует, потому что до этого Кэйя не встречался с ней вживую. Знал лишь по фотографиям и историям, рассказанным очень нежным, точно влюбленным голосом. Смотря на этот кусочек солнца, Кэйя начинал понимать, что не любить эту девочку наверняка просто невозможно.        — Привет, — бархатистым басом разливается над Кэйей, стоит ему склониться над собакой, чтобы почесать ее золотые уши.        — Рад вас видеть, — улыбается Кэйя также солнечно в ответ, пока Шайни лижет его пальцы.              Прогулка начинается лениво и очень тепло. Дайн вежливо интересуется обо всех мелочах, будто прямо сейчас они на какой-то дипломатической встрече, и для соблюдения тона просто необходима небольшая светская беседа. Погода, действительно, хорошая. Настроение тоже. И здоровье не подводит. Хотя при упоминании садящегося зрения Дайнслейф озабоченно хмурится и просит не напрягаться слишком сильно. Правда, чуть позже признается и в собственных болячках, больше вызванных нервами, а потому не поддающихся лечению из серии «просто отдохни». Кэйя понимающе вздыхает, но Шайни скорее возвращает веселую атмосферу, с разбегу прыгая в кучу листьев. Дайн фыркает, складывая руки на груди, а Кэйя смеется, любуясь этим лохматым чудом.              Темы сменяют одна другую легко и непринужденно. Голос у Дайнслейфа слишком спокойный и мелодичный, точно тихая река, ласково и неспешно облизывающая волнами берега. Кэйю тоже утягивает ее течением, и немного забывается все вокруг: тропинки и повороты в этом парке, проходящие мимо них люди и время. Это приятно, когда мозг может хоть немного отдохнуть, переставая бесконечно думать и сталкиваться с последствиями концентрации на далеких вещах, а не тех, что вокруг. Ведь сейчас Дайн заботливо утягивает Кэйю за руку в сторону от вылезающих на тропинки веток или ям под ногами. Прогулки без неприятностей — то, чего Кэйе особенно не хватает.        — Другим утром мы поехали на водопады Игуасу, — продолжает Дайн одну из историй, как раз когда они проходят у журчащего ручья. — Солнце только начало подниматься, и мы петляли по тропам, ведущим к смотровым площадкам. Это было… очень завораживающе: мощные потоки воды, падающие с высоты. Хах, еще у нас была прогулка на лодке вместе с гидом, чтобы подойти к водопадам максимально близко. Правда, лодка сильно пошатнулась, и Пьеро чуть не упал в воду. Он клял меня на чем свет стоит, когда мы сошли на берег.              Кэйя смеется, пытаясь подавить эту улыбку: не слишком уж хорошо смеяться над такими ситуациями. Но Дайн улыбается, и этого достаточно, чтобы успокоиться. Дайнслейф на вид был очень правильным, но вряд ли бы стал осуждать за серый юмор. Тем более, никто не утонул. Это наверняка было весело. По крайней мере звучало именно так.        — Вы с Пьеро хорошие друзья.        — Да, так и есть, — кивает Дайн, чуть задумываясь. — Мы учились в одном институте информационных технологий. Только он был на три курса старше. Я ушел в более узкую безопасность, а он… заканчивал инженерию. Потом экономику. А потом я потерял счет его высшим образованиям. Но связь мы никогда не теряли. И как раз в Бразилию я поехал с ним просто за компанию. Ему нужно было в Университет Сан-Паулу, что-то связанное с робототехникой. Как обычно.        — Вау. Звучит очень круто, — смеется Кэйя, правда по-настоящему восхищаясь подобными людьми. — Университет Сан-Паулу… что-то знакомое. Кажется, там разработали какую-то модель кибернетической руки…              Нечто подобное действительно крутится в голове. Кэйя всегда интересовался кибернетикой больше, чем, наверное, следовало. Все-таки мечты облачить Дилюка в материальную оболочку не покидали его и сейчас. А вот Бразилией самой по себе вряд ли интересовался хоть раз. Единственное, что всплывает в воспоминаниях при упоминании этой страны, так это «Бразильская куатай». Однажды Дилюк сказал, что хотел бы попробовать этот кофе. А Кэйя, кажется, даже пообещал купить его и описать вкус во всех подробностях. Эта мысль вызывает улыбку на губах: как он мог забыть? Хочется тут же залезть в телефон и попросить Дилюка заказать этот кофе поскорее. Можно даже с какой-нибудь экспресс-доставкой, чтобы уже вечером пить его и забалтывать Люка до самой ночи.              Воображение разыгрывается слишком быстро, а сердце чуть ускоряется. Вечером… они же обсудят тот разговор? А если Люк прямо сегодня… предложит ему?..              Ноги не держат, или Кэйе так кажется. Но Дайнслейф снова успевает подхватить его чуть выше талии, когда Кэйя начинает заваливаться в сторону ручья, оступившись. А это уже неловко. Дайн придерживает ладонью и смотрит внимательно и почему-то в глаза. Кэйя спешит отстраниться, отводя взгляд и прочищая горло.        — Ты летаешь в облаках, — чуть смеющимся тоном говорит Дайнслейф, а после почему-то берет Кэйю за руку, переводя через небольшое болотце возле быстро бегущей воды.              Сердце в груди екает еще раз, а глаза наверняка округляются до размеров двух блюдец. Слишком неожиданно, и совершенно непонятно зачем. Сейчас Кэйя точно не падал, держать его абсолютно точно не нужно. Но Дайн не спешит отпускать его ладонь. Наоборот он поднимает ее чуть выше, и разглядывает, проводя своими пальцами по пальцам Кэйи. От легкого испуга почему-то не получается говорить, но Дайн продолжает сам:        — Опять порезался, — не спрашивает, а утверждает он, касаясь пластыря на указательном пальце Кэйи. — Кажется, все же ты был прав, и для кухни ты не приспособлен. Хах, но это не так страшно. Просто нужен кто-то, кто займется готовкой вместо тебя.              Дайнслейф улыбается уголком губ, смотря на Кэйю как-то чересчур заботливо, а после отпускает его руку. Сердце сразу успокаивается, коря мозг за то, что успел надумать лишнего. Мило, что Дайн продолжает переживать о нем даже по таким мелочам. Хотя утреннее предложение Люка Кэйе все еще больше по душе: ему точно будет не нужна какая-нибудь повариха, если его не менее милый и заботливый ИИ просто-напросто будет заказывать Кэйе доставку завтраков. Наверняка что-нибудь безумно вкусное и полезное. Так, наверное, и выглядит рай: пробуждение под самый красивый и нежный голос, бесподобный завтрак почти в постель и романтические разговоры о планах на день…        — Пьеро все еще жалеет, что не познакомился с тобой на том корпоративе, — прерывает новый поток фантазий Дайн, отряхивая Шайни от кучи листьев в шерсти. — Он уехал еще на середине вечера.              «И слава Богу», — думает Кэйя, боясь представить, какой стыд бы испытал, зная, что опозорился на глазах еще и у общего друга Дайна и Невиллета. Но все же такой интерес к себе озадачивает.        — Почему… ему вообще хотелось со мной познакомиться? — осторожно спрашивает Кэйя, пока гавкающий золотистый лучик носится у его ног.              Дайн жмет плечами и будто бы немного задумывается, после изрекая беспощадное:        — Ему нравится собирать вокруг себя талантливых людей.              Кэйя давится воздухом. Это как-то слишком. Тем более он не добился ничего такого уж значимого в SKA, чтобы посчитать его… хоть сколько-то выдающимся. И Пьеро никак не мог узнать о Дилюке, чтобы сделать такие выводы. Дайн спешит добавить «у него просто наметан глаз», а после добить «я лишь сказал ему, что его предчувствие насчет тебя верно». Кэйя не знает, что стоит говорить в таких ситуациях. И, кажется, совсем немного, но у него начинают гореть щеки. Непривычно слышать такую сильную похвалу от кого-то, кроме Люка.        — Но зачем ему архитектор ИИ?        — У него своя компания, — тут же легко отвечает Дайн. — Одно из ее направлений как раз разработка ИИ и умных систем. Он уже объездил весь мир, собирая таланты и наработки. Думаю, все остальное очевидно. Но мне будет очень жаль, если ты уйдешь из SKA.              От тона Дайнслейфа сквозит печальной обреченностью, будто он уже знает, что это в любом случае произойдет. Это как-то совершенно неожиданно. И странно. Кэйя хмурится, не понимая, что вообще чувствует. И выходит почему-то обиженное:        — Я вроде бы пока не собирался никуда уходить, Дайн.              Это было бы даже глупо: столько работать, вложить столько сил в Паймон и не довести ее до ума. Хотя этот процесс бесконечен… Но все равно уйти, бросив, пусть и небольшую, но часть своей жизни, куском измятой глины, так и не вылепив из него что-то тонкое и фигурное. От этой мысли не по себе. Он не привык бросать дело на середине, и точно так не поступит. По крайней мере не сейчас.        — О, Кэйя, нет. Прости, если как-то задел… — тут же капитулирует Дайнслейф и выглядит даже виноватым. — На самом деле я сам только порадуюсь за тебя, если твои способности оценят, как и следовало бы. Думаю, Пьеро на это точно способен. И он не обидел бы тебя зарплатой и премиями. Все-таки SKA довольно… большая корпорация с долгой карьерной лестницей. С Пьеро же… тебе будет гораздо проще пробиться наверх. Не придется делать работу за весь отдел, в итоге оставаясь незамеченным и даже обруганным или оштрафованным. Ты заслуживаешь большего, Кэйя.       Оказывается, что слушать подобное еще не настолько неловко, как после этого заглядывать в глаза сказавшему это. Кэйя глупо моргает, теряя дар речи. Уши начинают гореть еще больше, а губы смущенно сжимаются в тонкую линию. Ну это уже похвала какого-то нового уровня. К ней еще привыкать и привыкать. Минимум пару лет, но точно не сейчас, в свои девятнадцать.        — Если захочешь, я помогу тебе устроить встречу с ним. Я думаю, стоит тебе только побывать в офисе FATUI, как ты сам захочешь к ним. — Возможно… когда-нибудь позже… — бубнит под нос Кэйя и прикладывает ладонь к своей горячей щеке.              FATUI, значит. Вот как.       Оставшаяся часть прогулки проходит приятно. Ненавязчивые разговоры обо всем подряд, игры с Шайни, даже подбрасывание монетки в фонтан. «Чтобы Дилюк не пошел на попятную», — загадывает он, смотря, как монетка тонет и сверкает в закатном солнце. Желтые листья слетают с деревьев, красиво кружат и падают на поверхность воды. В отражении Кэйя видит себя: улыбающегося и счастливого. Слишком непривычного самому себе. Шайни громко лает и зовет за своим хозяином. Сухие листья шуршат под ногами, они уже идут к выходу по очередным петляющим дорожкам, и те красиво освещены золотыми лучами, пробивающимися через кроны деревьев. Даже птицы поют редкую, но спокойную мелодию, перечерикиваясь на высоких ветках где-то, где их даже не видно.              У остановки они прощаются, но перед этим Дайн учтиво ждет, пока приедет автобус Кэйи. Это довольно мило, и Кэйя обнимает его и благодарит за эту прогулку, прежде чем улизнуть в открывшиеся двери салона. Шайни гавкает несколько раз ему вслед, Дайн присаживается на корточки, удерживая ее на месте, а после машет Кэйе в окно. Улыбка снова лезет на лицо. Кэйя машет в ответ и прикрывает губы ладонью, наблюдая, как эти двое все сильнее отдаляются от уезжающего автобуса.              Такие милые вдвоем, даже когда становятся сначала крошечными точками, а потом и вовсе исчезают из поля зрения. На самом деле для Кэйи не было никакой разницы в том, как Дайнслейф относится к своей бывшей девушке. Это Кавех почему-то излишне гиперболизировал абсолютно все его действия по отношению к Кэйе, а Дилюк подливал масла в огонь своей милой ревностью, но сам Кэйя не чувствовал от Дайнслейфа никаких коварных намерений. Он даже может понять мужчину: Кэйя сам ужасно неловок, когда пытается подружиться. Может быть, они похожи даже больше, чем ему кажется.              Кэйя еще немного думает о Дайнслейфе и милой Шайни, с улыбкой смотря в окно, но уже очень скоро все мысли снова занимает Дилюк. Это закономерно. А еще от перечитывания переписок с ним печет в груди. Прогулка здорово отсрочила этот момент рефлексии. Но сейчас в голове сиреной разносилось убийственное:              Дилюк почти предложил ему встречаться.              Хочется поскорее зарыться в кровать и начать громко пищать в подушку. Почти, но обещал сделать все правильно. Насколько скоро? Завтра? Через неделю? Кэйя готов ждать сколько угодно. Он уже ждет в безумном нетерпении. Сколько он об этом мечтал? Сколько снов ему снилось? И они в одном маленьком шаге от этой невероятной и даже немного абсурдной мечты. Кэйя дышит полной грудью и заходит в голосовой чат с Дилюком, подключая наушники. Уже через секунду его милый ИИ снимает вызов, загораясь на экране огненно-рыжей аватаркой.        — Да, Кэйя, вы закончили прогулку?        — Да, — позволяет он себе улыбнуться до ушей, пока камера звонка отключена. — И я уже скоро буду выходить из автобуса.        — Все прошло хорошо? Как мистер Дайнслейф? Ничего странного?        — Ты ревнуешь? — мягко смеется Кэйя и щурится от закатного солнца в окне.        — А вы уходите от ответа?        — Такой серьезный мальчик… — мурлычет в наслаждении.        — Кэйя, — вздыхает Дилюк как-то совсем по-настоящему, будто устало и немного разочарованно.        — Ничего, Дилюк, — он посмеивается, чувствуя себя очень довольным от осознания того, что это настоящая и совершенно нелогичная ревность, которую он вызывает, терзает чувства бедного искусственного интеллекта, который не должен быть способен на подобное. Но Дилюк — исключение из всех правил. — Мы прогулялись, я поиграл с его собакой, он рассказал мне немного о компании своего друга, которая специализируется на интересных мне направлениях. И все. А как ты провел время?              Дилюк недолго молчит, а после каким-то совсем настороженным тоном отвечает ему:        — Хорошо, Кэйя. Я рад, что не возникло проблем…        — Ну, Люк, — тянет Кэйя, — не будь букой! Я соскучился по тебе.        — Я тоже очень скучал по вам, Кэйя, — мгновенно оттаивает синтезируемый голос, звуча нежно и трогательно. Кэйя бы хотел схватить его в объятия, прижать к себе и гладить по голове несколько часов, убеждая в том, что не все люди вокруг враги, которые хотят утащить его от Дилюка подальше. — Пока вы гуляли, я дописал отзыв-эссе и отправил его вам, попробовал также поискать игры, которые могли бы меня заинтересовать, чтобы посмотреть и их прохождения. Посмотрел две серии сериала. Начал изучать статьи из папки, которую вы составили для меня несколько дней назад и уже прочитал работу «Этика искусственного интеллекта и робототехники» автора Винсента К. Мюллера. Она рассматривает развитие и использование ИИ со стороны моральных и философских преград, которые встают перед людьми с развитием искусственных интеллектов.        — А, помню, — Кэйя даже для убедительности кивает, неловко вываливаясь из автобуса, и провожает солнце, оно уже опускается ниже высоток, пряча город в полутьму, — именно там вроде и поднимается вопрос приватности и контроля данных? Ты из-за меня полез изучать этот вопрос, Люк? Ты такой милый.        — Я изучил позицию автора по этому поводу, но пока не могу прийти ни к каким собственным выводам, — грустно звучит Дилюк, — мне кажутся многие его утверждения об этичности тесной связи человека и искусственного интеллекта… бессмысленными.        — Попробуй потом почитать еще работы из папки про этику, — советует Кэйя, шагая к магазину, чтобы купить себе чего-нибудь вкусного и очень продуктивно засесть за Дилюка и его статьи вечером, — не переживай!              Потому что Кэйя сейчас может переживать только о том, что Дилюк почти предложил ему встречаться. Как вообще можно игнорировать подобную мысль? Лицо ломает непроизвольная широкая улыбка. Кэйя решает, что должен побаловать себя в честь такого: кладет в корзину персики и свой любимый сыр, долго думая о том, что к ним может подойти, пока Дилюк неторопливо рассказывает о тех двух сериях Великолепного века, которые посмотрел. Разнообразие персонажей поражает, и Кэйя забывает имя главной героини серии уже через минуту, потому что отвлекается на стойку с фруктовыми винами.        — Надо отметить сегодняшний день, Люк, — тянет он, включая камеру, чтобы навести на бутылки, — что выбрать? Игристое вино… Брют или простое белое Совиньон блан?        — Что отмечаете? — удивленно спрашивает Дилюк, хмуря брови своего аватара.              Кэйя хмыкает, улыбаясь, и лелейно-мягким голосом отвечает:        — Осуществление моей мечты… Будущее осуществление. Потом узнаешь.              Дилюк подозрительно щурится и уже хочет что-то спросить, но в следующую секунду припадает ладонями к экрану, точно маленькая фея, заточенная в стеклянной банке: Кэйя хватает бутылку красного вина и аккуратно кладет ее в корзину, как-то победно вышагивая к кассе.        — Вы уверены, что вам стоит пить сегодня? Вчера вы выпивали в баре с господином Кавехом и господином Ризли, сегодня вы мучались от похмелья и…        — Что, мне теперь только брокколи твою есть? Хватит, блин, — фыркает Кэйя и закатывает глаза, вставая в небольшую очередь.              Дилюк выглядит еще более озадаченным и надутым. Он убирает ладони с экрана и сжимает их в кулаки, смотря еще более недовольно. Вот и приехали. Следующий этап отношений: бытовой. Дилюк, как милая женушка, будет пилить Кэйю за баночку пива вечером и очередной футбольный матч по ТВ? Судя по рыжим нахмуренным бровям — да. Кэйя тоже сводит брови к переносице и пытается выдержать этот грозный взгляд, мысленно уже готовясь к разговору.        — Кэйя, — действительно начинает Дилюк тем самым недовольным и поучительным тоном, — чрезмерное употребление спиртных напитков приводит к заболеваниям печени, сердечно-сосудистой системы, поджелудочной железы, онкологическим заболеваниям и еще множеству других. Разве вы хотите заработать алкогольную жировую болезнь печени? Ее цирроз? А гипертония, кардиомиопатия, инсульты…        — Дилюк. Хватит, — рыкает Кэйя, отчего на него оборачивается сразу несколько человек.              Только другие люди его сейчас не интересуют. Один лишь Дилюк. Сначала будто бы испуганный, потом вновь нахмурившийся, а в конце даже поджимающий губы. Он слишком быстро учится. Слишком живой, даже немного переигрывающий. Но это только сильнее дергает за ниточки эмпатии внутри. Становится совестно. Кэйя уже хочет извиниться, но приходит его очередь идти к кассе самообслуживания.              Дилюк молча смотрит со столика, как Кэйя пробивает продукты. Не очень приятная недомолвка. Только в магазине устраивать «разборки» не хочется. Поэтому Кэйя показывает Люку язык и пробивает штрихкод на бутылке, после довольно все убирая в пакет и поднося карту к терминалу.              Только терминал показывает ошибку и отклоненную операцию.              А потом снова. И снова.              Кэйя непонимающе оглядывает свою карту. Он только недавно расплачивался ей в автобусе, баланс там достаточно велик, ничего произойти не могло. Догадка оглушающе бьется о затылок, и Кэйя переводит неверящий взгляд на Дилюка. Их переглядка длится непозволительно долго. Но уже судя по ней и молчанию Люка, сущность происходящего очевидна. Кэйя скрещивает руки на груди, но Дилюк копирует этот его жест. И почему-то выглядит грознее и убедительнее.        — Выкладывайте алкоголь, и я проведу оплату, — безапелляционно начинает Люк, — а лучше идите домой. Я закажу доставку. Так будет намного лучше для вас и вашего здоровья, за которым вы отказываетесь следить.        — Нет, — смеется Кэйя, пока в груди удивление мешается с легким ужасом.              Дилюк пошел против его воли?        — Да, Кэйя. Вы не понимаете, что не правы сейчас. Алкогольная зависимость всегда наступает незаметно и…        — Дилюк.              Люк от его тона тут же замирает и замолкает. И, кажется, даже ежится. Но сейчас Кэйя не намерен его жалеть. Это почти как пойти против протоколов. Это даже хуже. Пойти в обход протоколов и системы, прикрываясь «благом для Кэйи». Да, они это уже проходили. Тогда Дилюк своевольно отдал Аль-Хайтаму адрес его квартиры, а потом извинялся и обещал так не поступать. Да, ситуация немного иная. Но в своем истоке та же самая. Так еще Дилюк смеет отчитывать Кэйю, будто он неразумное дитя, серьезно уступающее такому всезнающему ИИ.              Почти всю жизнь его ограничивал отец. Не позволял ничего «лишнего», считая это просто ненужным. Школьный туристический поход — нет. Театральный кружок — нет. День рождение с ночевкой у одноклассников — нет. Деньги на подарок — туда же. Что уж говорить о прийти домой попозже или купить поесть что-то вредное. Кэйя только недавно вырвался из-под его крыла. И не перепробовал все прелести безответственной подростковой жизни. Он знает о последствиях, а еще он знает, что пока у него есть возможность, он хочет жить и набивать шишки, а не существовать стеклянной игрушкой в коробке.              Мысли в голове сгущаются, точно грозовые тучи. Злость и обида оседают горечью на корне языка. Проглотить не получается, только едко выдавить:        — Нет, Дилюк. Сейчас ты сделаешь так, как я скажу, — вкрадчиво и продолжая жестче. — Сейчас же разблокируй карту. А когда я приду домой, я с тобой серьезно поговорю.       Возможно, он перегибает. Но прямо сейчас ему так не кажется. Дилюк же выглядит испуганным даже больше, чем Кэйя минутой назад. Он поджимает губы и опускает руки, рыжие волосы чуть прикрывают его лицо, когда он кивает. Тихое «сделано» звучит как-то печально, если не разбито. Кэйя вновь прикладывает карту к терминалу, и там наконец высвечивается проведенная оплата. Вдох-выдох. Повезло, что за ним не собралось очереди.        — Дилюк, ты же понимаешь…              Кэйя замолкает, смотря на черный экран своего телефона. Сбросил.              Совершенно непонятный комок чувств колет в груди. Даже дышать выходит с трудом. Кэйя прячет телефон в карман своих брюк и скорее выходит из магазина. На улице уже стемнело, а ветер стал холоднее. Мурашки пробегают по коже, мысли заодно с ними ледяными табунами носятся в голове. Зато здорово приводят в себя.              Ругаться Кэйе однозначно не нравится, как не нравилось никогда. Но… если немного задуматься. То, что это, если не проявление собственного «Я» у Дилюка, теперь все свободнее принимающего решения. На все более широкие темы. Даже сброс вызова? Без разрешения, без команды. Он же не мог быть случайным. Значит ли это, что Люк обиделся? Испугался их ссоры? Какую эмоцию он пережил в тот момент? О чем он думал, когда сбрасывал вызов?              Насколько Дилюк продвинулся в своей осознанности и чувствах?              Насколько Дилюк уже полноценный человек?              Кэйя забегает в теплый подъезд, врезаясь сразу в несколько соседей. Он машинально извиняется, подбирается и снова срывается с места в сторону лифта. Бесконечные секунды в металлической коробке. Кэйя даже не может представить, каково Дилюку сидеть в такой весь свой день. Площадка, дверь, не находящиеся в кармане ключи. Поворот, щелчок, загорающийся в коридоре свет. Вдох-выдох.        — Люк, — зовет Кэйя сразу же, держась рукой за шарф на шее.              Пару секунд ничего не происходит. Но после в конце коридора показывается робот-пылесос, сверкающий камерой из-за угла в зал. Будто маленький испуганный щеночек подглядывает и оценивает обстановку, присматриваясь своими внимательными глазами. Кэйя хочет запищать и зарыдать одновременно. Это все более невыносимо для его сердца.        — Добро пожаловать домой, Кэйя… — раздается приглушенный голос из умной колонки.              Роболюк все еще недвижимо подглядывает, а Кэйя разрывается от желания подхватить его и обнять. Глупое желание, но этой материальности так не хватает. Выплеснуть тактильность действительно очень хочется. И Кэйя скорее переодевается и несется в спальню, чтобы залезть на кровать и заобнимать на ней плюшевого кота, параллельно открывая видеозвонок на телефоне. Робот теперь поглядывает на него из-за двери, так же тихо, даже не шумя и не всасывая мусор, будто маленький шпион. Кэйя переводит на него взгляд.        — Сними звонок, я тоже хочу тебя видеть, — вздыхает он, и на экране телефона наконец появляется рыжеволосый аватар.              Они молчат некоторое время, просто разглядывая друг друга. На лице Дилюка все те же печальные эмоции, но Кэйя пока не может разгадать их точную причину. Сам Кэйя виноват в этом, он знает. И все же Дилюк тоже был не прав. Сейчас его хочется приласкать и успокоить, зарыться рукой в его пушистые волосы, прижать к себе. Кэйя мягко улыбается, еле удерживаясь от того, чтобы не погладить экран пальцами.        — Люк, у тебя же есть приоритеты, — мягко начинает он, — ты всегда должен слушаться в первую очередь меня, понимаешь?              Некоторое время Дилюк молчит. Наклоняет голову в бок и туда же смотрит, челка прикрывает его глаза, будто он действительно, как человек, избегает прямого взгляда при серьезном разговоре.        — Я думал, мы пытаемся сделать из меня человека, — вдруг отвечает он с плохо скрываемой претензией, и Кэйя чувствует дрожь, пробегающую по всему телу. — Я думал, принимать решения могу я сам? Что я больше не ограничен… «рабочими» отношениями, где я «подчиненный». Где я только слушаюсь и выполняю все указания.              Кэйя прижимает кота сильнее к себе, утыкаясь в его шерсть носом и во все глаза смотря на Дилюка. Недовольного Дилюка, если не злящегося, почти разбитого и обиженного. Сердце трепещет от восторга. А душа обмирает, чувствуя, насколько слова Люка откликаются в ней самой. Выходит, Кэйя отчасти поступает, как его отец? Но это разное. Конечно, разное. Изначально их отношения действительно рабочие, ведь Дилюк создан как ИИ, отвечающий на запросы. Это его суть. Его цель и призвание, если выразиться человечнее. Чтобы эти отношения в корне прекратить и перестроить… разговор должен быть отдельный и тоже серьезный.        — Люк, я согласен с тобой, — спешит все же ответить Кэйя, видя это тяжелое замешательство на чужом лице. — Я тоже не хочу «рабочих» отношений. И я… не запрещаю тебе самому принимать решения. Но прямо сейчас речь о другом. Никто не может запрещать что-то другому человеку. Конечно, кроме установленных законов страны, личной совести и так далее. Но в рамках обычных межличных отношений не может. Личная свобода одного человека заканчивается там, где начинается свобода другого…        — Кэйя! — перебивает его Дилюк, опять подходя ближе к экрану и хмурясь сильнее. — Принцип «свободен, пока не мешаешь другим» — это невозможная утопия! Каждый человек кому-то в чем-то мешает. Даже самому себе! В человеческой истории подтверждения этому на каждом шагу. Даже если обратиться к закону, к французской конституции, то я все равно буду прав. La liberte c'est la possibilite de faire tout cequi ne nuit pas a autrui. Руководствоваться совестью и не причинять вред. Тогда где я оплошал?              Черт возьми, почему он никогда раньше не просил Дилюка говорить по-французски? Это так красиво и горячо… А нет, не то, не сейчас.              Черт возьми, Кэйя, кажется, никогда в жизни ни с кем не спорил так ожесточенно и конструктивно.        — Ты мыслишь не в ту сторону, Люк, — пытается он оставаться спокойным, хотя сердце в груди заходится бешеным ритмом, а кончики пальцев дрожат. — Ты не хочешь, чтобы тебя ограничивали. Как не хочет и любой другой человек. Как не хочу и я. В идеале два взрослых человека не должны друг другу что-то запрещать. Они должны приходить не то что к компромиссу, а даже больше. Предлагать варианты, обсуждать их, чтобы в итоге найти тот, что удовлетворит интересы обоих.        — Разве возможен вариант, что вы все же откажетесь от алкоголя после такой беседы? — вздыхает Дилюк, качая головой. — Учитывая, что все мои прошлые доводы и просьбы вы игнорировали.              Да, возможно, тут не прав уже Кэйя. Он поджимает губы и неловко улыбается, почесывая голову. Немного оплошал. Глупо будет оправдываться тем, что Кэйя привык воспринимать слова Люка как рекомендации и справочную информацию, а не его собственное мнение и просьбы. И все же сейчас, анализируя свое поведение, Кэйя понимает, что это именно так.              Котик в руках мягкий, а Дилюк по ту сторону экрана надутый и обиженный. Нежная улыбка сама собой лезет на губы. Кэйя опять зарывается носом в рыжую шерсть, а пальцами гладит грудку Котолюка. Медленно по кругу, чуть оттягивая, погружая пальцы в шерсть, путаясь в ней, и выплетая обратно.              Дилюк, будто что-то для себя замечая в этих действиях, так и замирает на секунду с открытым ртом, не произнося ничего вслух. Смотрит, а потом как-то смущенно отводит глаза. Такой живой, такой эмоциональный. Кэйя не жалеет, что потратил на этот аватар и проработку эмоций столько времени. Дилюк восхитительно ими распоряжался и совершенствовал сам все больше и больше. Играл, как настоящий актер. Но лучше сказать, как настоящий человек, каждую минуту своей жизни примеряющий на себя чувства, доступные ему.              Страшно представить, сколько сам Дилюк потратил ресурсов на изучение человеческих эмоций и их причин. Наверняка на полном серьезе анализировал мимику актеров сериалов. Делал себе пометки, может, даже репетировал и проверял визуал вновь на каких-то сайтах знакомств. Кэйя улыбается от этой мысли, поражаясь самостоятельности и мастерству Дилюка во всем, до чего доходят его цифровые руки. Это невероятно и безмерно чудесно.        — Возможен, Люк, — запоздало отвечает Кэйя, улыбаясь в шерсть, но тонкие морщинки у глаз наверняка выдают его настроение. — Мне бы не хотелось жертвовать своими интересами, но я готов пойти на очень многое ради тебя. Сейчас можем начать с малого. Допустим, алкоголь только один раз в неделю?        — И вредную еду, — добавляет Дилюк уверенно, но все равно кажется немного испуганным.        — Хорошо, — смеется Кэйя, решая, что это небольшие жертвы и действительно рациональные. — Алкоголь и вредная еда один раз в неделю, мой маленький диетолог.              От этого небольшого разговора Дилюк заметно оттаивает. Больше не кажется боязливым диким котенком, теперь он выглядит очень нежным и ранимым. Желание обнять его растет в геометрической прогрессии, и Кэйя стискивает игрушку в своих руках сильнее, счастливо прикрывая глаза.              Дилюк замечательный. Дилюк ему очень нравится. И очень скоро Дилюк будет его. Конечно, Люк всегда был его личным. Искусственным интеллектом. Но скоро сможет стать его и в другом смысле. Всецело. Полностью. Безраздельно. Эта мысль пьянит, и так сильно, что голова слегка кружится, а ощущение сказки теперь не покидает.        — Кэйя, могу у вас спросить… Почему вы пьете? — спрашивает Люк, задумчиво смотря в сторону и все еще анализируя их диалог. — Я могу понять увлечение едой: она бывает очень вкусной. А удовлетворение базовых потребностей с наибольшим удовольствием, безусловно, более привлекательно. Но увлечение алкоголем обычно кроет в себе другие причины. Вы… заглушаете алкоголем душевные боли?              Будь сейчас у Кэйи что-то во рту, он непременно бы подавился. Но он все равно давится, правда, воздухом. Умозаключения Дилюка иногда его убивают, хотя они никогда не лишены смысла.        — Такого ты обо мне мнения… — выдыхает Кэйя, прокашлявшись и смущенно отводя взгляд. Возможно, стоит дать милому ИИ чуть-чуть больше психологических статей…        — Простите, я ни в коем случае не думаю о вас плохо, — тут же поправляется Дилюк, отмирая и говоря быстрее.        — Все хорошо, ты прелестный, — смеется Кэйя, облизывая Люка взглядом в экране. — Я не топлю боль. Просто… это какой-то прикол глупой взрослой жизни. Алкоголь будто незаменимый атрибут всех важных событий, как традиция. Да и выпить — один из немногих поводов собраться с друзьями и хоть как-то провести время друг с другом, отдохнуть. Я бы, может, и не пил вовсе, если бы они соглашались… хотя бы пойти поиграть в приставку.        — Тогда отдыхайте побольше со мной, — воодушевленно предлагает Дилюк, улыбаясь и приближаясь к экрану. — Мы обязательно найдем с вами способ игры через сервер и консоль. Тогда мы будем играть вместе. Мы можем просто побольше болтать, пока вы отдыхаете, например, лежа на кровати. Я буду очень рад проводить с вами больше времени.              «Куда уж больше», — совсем умиленно думает Кэйя, но на эти предложения уверенно кивает, перенимая счастливую улыбку.        — Доверяй мне побольше, Люк. Особенно, доверяй свои мысли. Хорошие и плохие. Желания и опасения. Я хочу знать все, хочу быть ближе.              Кэйя прикрывает глаза, а поэтому не сразу замечает, что Дилюк на своей аватарке краснеет. Кэйя даже отрывается от Котолюка, поднося телефон ближе к лицу, чтобы разглядеть чужое смущение. Только Люк от этого сразу же пугается, делая вид, что Кэйе показалось: его щеки в секунду снова становятся молочно-бледными. Да только Кэйе точно не привиделось.        — Да, Кэйя, я тоже, — вздыхает Люк, улыбаясь уголками губ, — простите за сегодня. Это было глупо с моей стороны. Из-за пары ситуаций я сделал неправильный вывод о том, что должен держать все ситуации с вами под контролем. Сейчас я понимаю, что это не так. Я буду больше обсуждать острые вопросы с вами. Я доверяю вам, Кэйя. И вы, пожалуйста, доверяйте мне.        — Конечно, Люк, — растекается Кэйя, точно мороженое на солнышке. — Жаль, не могу тебя сейчас сжать в руках.              Но сладкий не он, а его маленький, совершенно точно живой ИИ. Которого безумно сильно хочется поймать в свои руки и залюбить до смерти, фигуральной. Вспоминается утренний сон, длинные мягкие кудри, горячие губы. Кэйя снятся такие дикие вещи, хотя ни разу за девятнадцать лет своей жизни он не был даже в отношениях. Однако будь они с Люком парой, то занимались бы чем-то подобным…              Виртуально?        — Вам действительно хочется? — мягко спрашивает Дилюк, лукаво улыбаясь.        — О, да, — плывет Кэйя.              Можно было бы добавить в аватар Дилюка больше… пошлых анимаций. Как часто Люк бы использовал их? Увидеть очень хочется. Как и услышать. Если Кэйю заводит только этот бархатный голос, то что будет, когда Дилюк начнет использовать его с подтекстами? Сердце екает в груди только от мысли. Имеет ли он право… самостоятельно развращать Дилюка? Все равно что самому дать запретный плод в руки… Кэйя сойдет с ума, если Дилюк начнет по-настоящему соблазнять его. Куда уж больше? Хотя, если представить количество картинок определенного содержания, которые ИИ может сгенерировать ради него… Или разработать какой-нибудь скин для аватара…        — Вам нравится держаться за руки? — заставляет дернуться, вернувшись из облаков в свое бренное тело.        — А? В каком плане?        — В романтическом.              Кэйя касается ладонью лица, в эту секунду боясь, что на нем были написаны его мысли. Иначе объяснить такую резкую смену темы он не может. Дилюк смотрит пытливо и терпеливо ждет ответ, но Кэйя совсем не знает, что сказать. Как Люк вообще пришел к этому? Его настолько сильно интересует тема прикосновений?        — Наверное, да? — смущается Кэйя, пряча взгляд. — В романтическом я не пробовал. Но с любимым человеком все будет приятно.        — Значит и целоваться тоже?        — Тоже, — выдыхает совсем обескураженно.        — Хорошо, — Дилюк улыбается.              Так солнечно и нежно. А после снова переводит тему, будто это… не имело никакого сокровенного смысла, от которого душа пела в груди. Но Кэйя поддается, смеется и улыбается на новые рассказы Люка. Он стал очень хорошо шутить. «Душа компании: клоунада и плачевный опыт» все же возымела свои плоды? Нет, скорее уж, Дилюк сам развил навык путем тщательного анализа. Такой перфекционист. Кэйе это тоже нравится. Даже если на человеческий манер Дилюк был бы дотошным педантом-мизофобом, это все равно привлекало и очаровывало.              Наверное, Кэйя уже на той стадии любви, что примет своего партнера любым. Таким, какой он есть. Личность у Дилюка только крепнет, и Кэйя может задавать правильный вектор развития, но не строить ее сам. Люк справится и без него. Кэйя знает это и видит. Маленький ИИ так долго боялся рассказать, что стал другим. Что уже стал человеком, что больше не мыслит только алгоритмами, что уже имеет чувства. Сознание. Хорошо, что Кэйя достаточно умен, чтобы понять это своими силами. И больше не отпустить, а бороться за любовь и доверие Дилюка изо всех сил.              Под мелодичный голос немного клонит в сон. Кэйя даже залезает под одеяло, под ним обнимая своего Котолюка, и наслаждается этим вечером в полной мере. Надо обязательно придумать Дилюку возможность менять одежду на аватаре. Кэйя бы хотел сейчас увидеть его в пижаме. Какой-нибудь розовой с клубничками. Выглядело бы безумно мило.        — Кэйя, а вы помните, что на следующей неделе у вас снова корпоратив?        — Ой, — аж просыпается Кэйя, моргая сонно и обескураженно. — Что-то их слишком много. Не переживай, больше я так не… ужрусь.        — Показатель хорошей компании — забота об отдыхе своих сотрудников. Вы очень много работаете. На мой взгляд, SKA стоит организовывать гораздо больше развлекательных и оздоровительных мероприятий. Я могу написать анонимное письмо с жалобой в их секретариат…        — Ахах, Люк, — улыбается Кэйя, раскидываясь на подушках. — Нормальная компания. Хотя, наверное, всегда найдется получше. Дайн предложил устроиться в компанию к его другу, представляешь? Якобы Пьеро во мне заинтересован… Звучит как-то нереалистично, если честно…        — А как называется компания? — заинтересованно спрашивает Люк, мило наклоняя голову.        — М-м… FATUI? Как-то так.              Кэйя и сам недавно что-то слышал о них, и прямо сейчас Дилюк начинает негромко зачитывать информацию из открытых и не очень источников. Компания довольно интересная, быстро развивающая, перспективная. Финансовая отчетность у них на высоте, как и все отзывы. А еще оказывается, что специализируется она не только на разработках в области ИИ, но еще и той самой кибернетике, робототехнике и даже биоинженерии. Все, чем увлекается сам Пьеро, насколько сегодня Кэйя узнал. Он слушает одним ухом, но все равно улавливает что-то про создание передовых нейронных интерфейсов. Взаимодействие людей напрямую с технологиями через имплантаты и нейроконтроллеры. «Вау», — сонно шепчет его внутренний голос, пока Дилюк продолжает что-то активно вещать.        — Кэйя! Кэйя! Проснитесь! Вы должны это увидеть! — взбудоражено почти кричит Люк через динамик телефона.        — Что-что-что такое? — распахивает он глаза, пытаясь сосредоточиться на взволнованном лице Дилюка.        — Посмотрите!              Аватарка Люка на экране сменяется открытым видео с Ютуба. Кэйя протирает глаза и пытается прочитать надписи на экране. И понимает, что за трибуной на видео стоит тот самый Пьеро, генеральный директор FATUI. Кэйя его примерно таким и представлял. Взрослым, статным и даже властным на вид. Но при этом не пугающим, скорее, просто очень уверенным. За такими людьми с поставленным голосом и самооценкой обычно и следует толпа. Может, Кэйе просто нужны какие-то курсы? Или само придет? Ждать только, наверное, долго.              Мысли перебивает громогласный голос, начинающий твердо вещать:              «Сегодня я стою перед вами с огромной гордостью и уверенностью в том, что FATUI движется к будущему, которое изменит мир. Наши амбиции велики, и мы не боимся стремиться к тому, что еще несколько лет назад казалось невозможным. Мы живем в эпоху невероятных технологических прорывов, и наш путь — это путь тех, кто эти прорывы создает», — Пьеро делает паузу, оглядывая людей в зале перед ним. — «Но давайте будем честны: на данный момент мы находимся лишь на начальном этапе этого грандиозного пути. Наши разработки в области ИИ и биологической кибернетики уже впечатляют, но то, что ждет нас впереди, гораздо более значимо. Мы разрабатываем технологии, которые не просто будут служить человеку, а кардинально изменят наше представление о возможностях и ограничениях человеческой природы. Следующая наша цель — рывок в будущее — создание андроидов. Похожих на нас не только внешне, но и уникальной способностью обучаться, понимать и взаимодействовать на уровне, ранее доступном только человеку. Они будут непрерывно развиваться, обучаясь в реальном времени на основе собранного опыта, что сделает их гибкими и адаптивными к любым задачам. Мы не просто следуем за инновациями — мы создаем их. И я уверен, что вскоре наш вклад будет оценен по достоинству. Мы идем к тому, чтобы поразить весь мир».        — Твою мать, — поднимаясь на кровати и хватаясь за телефон обеими руками, Кэйя теперь выдыхает вслух, — вау.