Таланты и Склифосовский

— Душа моя, — обратился Брагин к хлопочущей на кухне Ирине Фёдоровне, — скажи-ка мне, ты шить умеешь? — Умею, — кивнула та, не отрываясь от помешивания чего-то очень аппетитно пахнущего в сковородке. — И вязать, и вышивать… — О, отлично! — потёр ладони Олег. — Ну ты в курсе, да, про всю эту вакханалию, которая конкурс талантов? — Ещё бы! Вечно вас не найдёшь, когда вы нужны, потому что вы репетируете! — по-доброму усмехнулась женщина. — Так что тебе нужно-то, Олежка? — Ну ты от готовки-то своей отвлекись, а то сожжёшь ещё что-нибудь! — фыркнул мужчина, попутно листая что-то в планшете. — Отвлеклась, — Ирина Фёдоровна отступила от плиты. — Показывай, чего у тебя там. — Ну вот нам что-то типа того нужно, — протянул Брагин ей планшет. — Сможешь? — Ой, — рассмеялась женщина, — это вы такое придумали? В принципе, такое сшить могу, только мерки с вас снять надо. — А тапочки свяжешь? А то боюсь, — Олег принялся сосредоточенно рассматривать свою ногу, — с нашими размерами в магазине точно не найдётся. — И тапочки свяжу, если надо, — кивнула Успенская. — Вы ж завтра все работаете, да? — Угу, — буркнул мужчина, продолжая изучать свои стопы. — Ну вот завтра мерки с вас и снимем, — женщина снова вернулась к своим кухонным хлопотам. — Всё в лучшем виде сделаю.

***

— Какие мерки?! Я с ночной, домой хочу! — проныл Куликов, пытаясь слиться со стеной ординаторской. — Талия, бёдра и длина стопы, — отчеканил Брагин. — Меня вон уже померили и ничего, не облез. — Да у тебя и облезать-то нечему, — неприлично громко заржал Лазарев, намекая на лысину коллеги. — Константин, а тебя не учили, что над старшими смеяться невежливо? — пихнул его локтем в бок Олег. Костя закатил глаза, но смеяться прекратил.

***

— Да ну нет, ну тут у него вид какой-то слишком уж кровожадный, — покачала Нарочинская головой, рассматривая очередную фотку Шейнмана. — А на этой вообще не понятно, что это он. Ещё какие-то варианты есть? — Ну в полный рост ещё вот такой и такой, а так предлагаю просто его лицо к какому-нибудь картонному Меладзе или Леонтьеву прицепить. В интернете полно предложений купить себе хоть сотню таких в полный рост, — буркнула заместитель Юрия Михайловича. — Надеюсь, фигура Леонтьева там не в рыболовной сетке? — фыркнула Марина. — Нет, Марина Владимировна, на удивление, нет. Но Меладзе лучше, мне кажется. — Меладзе-то конечно лучше, но Юрий Михалыч ему, к сожалению, по росту проигрывает немножечко. Да, Нин, — Нарочинская отвлеклась на телефонный звонок. — Тебя муж твой требует, — донёсся из трубки голос Дубровской, — говорит, без тебя вообще никак. — Сейчас спущусь, — блондинка сбросила вызов и убрала телефон в карман халата. — Давайте, если ничего больше не найдём, вот эту возьмём? — ткнула пальцем в конкретное изображение заведующего. — Если что, я в первой хирургии оперирую. — Я поняла, Марина Владимировна, — кивнула женщина. — Блин, а кто знает, какой у Шейнмана рост? — задалась вполне логичным вопросом, когда Марина скрылась за дверью.

***

Закончив операцию, Брагин поцеловал жену и, по настоянию Нины, отправился к Павловой — та зачем-то очень хотела его видеть. По дороге мужчина заприметил как Фаина что-то с воодушевлением рассказывает Кривицкому, а тот с вполне себе довольным видом согласно ей кивает. — Интересно-интересно, — пробурчал Олег себе под нос, заподозрив что-то неладное и постучал дверь кабинета заведующей отделением. — Ну что, Олег Михайлович, как в нашем отделении продвигается подготовка к конкурсу талантов? — не дожидаясь, пока мужчина закроет за собой дверь, спросила у него женщина. — До него же всего ничего осталось. — Да всё отлично, Ирина Алексеевна. Репетируем, костюмы шьются. — А что там у других отделений, вы не в курсе? Павлова уж слишком явно намекала на нейрохирургию — с Шейнманом они друг друга недолюбливали и вечно соперничали. А тут очень удобно — есть, так сказать, засланный казачок. — Ну Маринка мне ничего не рассказывает, а что между нами и седьмым этажом происходит, я уж точно не в курсе. Но слухи ходили, что кто-то из травматологии в своё же отделение пациентом загремел уже в ходе репетиций. — Какой кошмар! — немного притворно изумилась Ирина Алексеевна. — Егорова! Тут тако-о-о-ое!.. — как обычно без стука ворвался к жене в кабинет Геннадий Ильич. Павлова только глаза закатила — кучу раз просила мужа так не делать. — Что, Геннадий Ильич, зарезал кого удачно? — усмехнулся Брагин. — Или номер для конкурса талантов придумал? — А я ему разрешила не участвовать, — спокойно сказала женщина. — Идите, Олег Михалыч! — Блат, значит? — фыркнул Олег. — Ну почему слазу блат? — в тон ему ответил Кривицкий. — Зена! — И да, Олег Михайлович, — едва Брагин открыл дверь, остановила его Павлова, — никаких больше стендапов, как на корпоративе на день медработника! — Клянусь! Не будет! — хирург скрылся за дверью. — Зря ты так, Ирка, — фыркнул Кривицкий, приземляясь на диван, — стендап-то хороший был! — Ну в чувстве юмора Брагина я никогда не сомневалась, — буркнула женщина. — Только твоя дорогая Фаина потом жалобу в министерство написать хотела, что у нас бардак в отделении. Насилу отговорили!

***

— Никогда не думал, что на старости лет буду себе лосины покупать! Да ещё и белые матовые! — пробурчал Куликов. — Ой, Серёга, не бухти, — пропыхтел Брагин, натягивая точно такие же лосины, но чёрного цвета. — Меня вообще Маринка спросила, что это и нахрена оно мне. Еле отмазался! Надеюсь, вы хоть майки и шапочки одинаковые купили? — Обижаешь, — фыркнул Лазарев. — Я на всех покупал. О, а чё ты в чёрном? — Ну должен же среди нас быть один чёрный лебедь, — усмехнулся Олег. — Ну и к тому же, чёрный стройнит, от белого в отличие. Давайте тапки разбирайте уже! — Мда-а-а, — протянул Волошин, глядя на себя в зеркало в полном, так сказать, обмундировании — лосины, тапки, майка, шапочка и юбка типа пачка, — видон на миллион! — Да нормально! — фыркнул Брагин, поправляя шапочку с черепами. — Главное, чтобы тапки не скользили!

***

Нарочинская пришла на работу в крайне хорошем настроении — в выходные ей наконец-то удалось выспаться, а ещё она предвкушала крайне интересную, пусть и тяжёлую, операцию, которую они с Шейнманом сегодня должны были делать. Размышляя о ходе этой самой операции, Марина на автомате дошла до ординаторской и, привычно распахнув свой шкафчик, заорала от неожиданности — прямо на неё из недр верного товарища, прячущего все её тайны (и одежду), выпала картонная фигура заведующего отделением в полный рост. — Марина Владимировна, что-то случилось? — заглянула в ординаторскую одна из медсестёр. Но красноречивый взгляд хирурга и тот факт, что она обнимала кусок картона говорили сами за себя. — Ой, это мы вчера, когда ЮрьМихалыч неожиданно решил в ординаторскую нагрянуть, быстренько его картонную копию в ближайший шкафчик затолкали, а достать потом не достали потому, что забыли, в какой именно. Вы нас извините, пожалуйста, — девушка забрала у неё картонку. — Я его в подсобку отнесу — туда ЮрьМихалыч точно не заглядывает. — Уж отнесите, — фыркнула Нарочинская, наконец-то снимая дублёнку. — Только поставьте так, чтобы он ни на кого не упал и никого до инфаркта не довёл своим неожиданным появлением. — Может, вам валерьяночки накапать? — спросила заботливая медсестра. — Нет, спасибо, Маша, — усмехнулась Марина. — Лучше заведующего нашего идите прячьте, пока живой не пришёл и не спросил, что это за балаган и почему вы с его картонной копией по коридорам шатаетесь. — Да он у себя в кабинете, в бумажках роется, — спокойно сказала Маша, поудобнее перехватывая фигуру. — И просил ему сказать, когда вы придёте. У вас же плановая, да? — Да, — кивнула Нарочинская. — Идите, Маша. Спасибо. — Извините ещё раз, Марина Владимировна. Девушка наконец скрылась за дверью ординаторской, давая Марине выдохнуть и наконец переодеться. — Мда, Брагину лучше не рассказывать, — сказала женщина сама себе, поправляя бейджик на халате, — а то он со смеху умрёт.