Проклятье небес

      Мама не любит папу. Папа не любит маму. Когда я вырасту и я любить не стану.       Ветки стучат в окно. Страшно. За стеной снова разговор на повышенных тонах. Неясные упрëки, обрывки обидных фраз, которых мне не понять.       Я не люблю грозу. Не романтизирую дождь. Это только повод дома посидеть на широком подоконнике как в фильме и пить горячий чай, запутавшись в пледе. Подоконник у меня узкий, едва можно разместить мой маленький кактус Васяню. А плед у меня старый, со множеством заплаток. Он хоть и любимый, со своей историей, но ни черта не греет в такую погоду, только бороздит душу.       Обычно, когда погода не загоняет людей в дома, я на улице. Не люблю сидеть дома. Не хочу видеть ни отца, ни мать.       Возможно я и не одна такая. Просто пока не встретила человека с похожими взглядами. Хотя порой и не верится, что такие существуют.       Я давно не верю в сказки. Хотя бы потому что мне семнадцать и верить в них в моем возрасте уже как-то глупо. В десять лет меня не забрали в Тибидохс, в одиннадцать не пришло письмо из Хогвартса. Не уверена, что волшебство в принципе существует.       За стеной разбушевалась буря. Самая моя не любимая часть с битьём посуды. В этот момент мама обычно переходит на ультразвук и упоминает меня, что она в принципе не хотела иметь детей. Сейчас отец ответит уже заученной мной фразой: - Я тоже! Представляешь?!       Когда я была маленькая, я не понимала о чём эти ссоры. Стремилась добиться их любви и внимания. Но смысл? В гробу был виден этот смысл. В буквальном смысле. Не было бы меня... Да думаю грызлись так же как и сейчас, только упрëки были бы под тип: "Это из-за тебя! Я так хотела ребëнка, а теперь не могу иметь детей!". Что-то типо этого, я думаю.       Смирилась с мыслью, что не добьюсь я от родаков любви и внимания.       Послышался звук пощëчины. Я никак не могу понять мать - вечно семь дней в неделю упрекает отца в том, что его мама, моя бабушка, уговорила оставить меня, а потом чуть ли не с кулаками лезет к нему из-за той чëртовой заученной фразы. Двоякие однако у неё принципы.       Честно, я многого не могу понять. Например, не нужен ребëнок, ну ей Богу, не мучай ни себя, ни его, отдай в детдом, оставь в доме Малютки. Мне порой кажется, было бы лучше, окажись я там.       Одно дело, когда родители тебя не замечают. Другое, когда отыгрываются на тебе.       Вся моя комната напоминала несколько разных комнат различных творцов. Музыкальные инструменты, принадлежности художника, печатная машинка. Это не комната - ад. Я не любила ни скрипку, ни пианино, ненавидела холст и тихо ненавидела классиков, на которых мне надо равняться. Я любила тишину, шахматы и стихи а-ля Маяковский. Обожала гитары, но что же это, музыка нищих не для Павловых. Попсятина низший сорт, классики рулят и прочий, прочий бред.       Одно дело, когда ты делаешь что любишь. Совершенно другое, когда тебя наказывают за то, что ты любишь. Ох, если бы это были просто мозоли на пальцах от скрипки и печатной машинки. Но нет, это была больная спина и увы не от долгого стояния у холста, а от папиного ремня и раполосованные запястья. Рада была бы, если бы от попыток убежать от этой невыносимой жизни в этом грëбанном доме. Но нет, от обычной линейки в тяжёлой руке матери. Нашлась целительница искусства.       Что такое искусство? Когда создаëшь что-то новое, но не от вечного Баха и Моцарта. Когда не забывая историю композиций течëшь по течению своего вдохновения. Когда не восхваляешь писателей как великих людей, зная что тот же Толстой издевался над своей женой, а Есенин был алкоголиком; когда здраво оцениваешь их произведения, вне зависимости кто их написал. Когда тебе не запрещают писать то, что душе удобно и любить тебя произведения, которые нравятся тебе вне зависимости от автора и стиля написания.       Моë мнение было неправильным. По крайней мере для родителей было правильно только их мнение.       Я не любила этот дом. Я не любила родителей. И я ненавидела себя за не склонность любить.