Возраст ничего не значит!!!

      Лучи утреннего солнца мягко ложились на прекрасное лицо омеги. Целых четыре дня они провели в сладком безумстве течки, получив множество оргазмов, поцелуев и отметин на теле, и сейчас парочка наконец то успокоилась. Эта течка была самой сильной у Чимина, и это еще раз доказывало, что Чонгук - его истинный альфа. И почему-то теперь это не пугало. И сейчас Чонгук лежит, прижимая своего любимого к груди и думает о том, что будет дальше.       Во время течки Чимин уверял, что все прекрасно, но в плену гормонов, опьяненный властью истинного альфы, он мог и не помнить своих слов. Чонгук боялся даже представить, что услышит отказ, но одно он знал наверняка: он уже безнадежно влюблен. Даже если Чимин уйдет, любовь не оставит его.       Погруженный в пучину сомнений, Чонгук не заметил, как проснулось существо, ставшее причиной его терзаний, и уже несколько минут изучало его взглядом.       — О чем задумался, Чонгук-и?       Голос Чимина прозвучал словно нежная мелодия. Чонгук вздрогнул и резко поднял глаза. Сердце оборвалось и с оглушительным стуком едва не сломало ребра. Он смотрел на Чимина – умиротворенного, сонного, нежного, невероятного – и понимал, что ни отцу, ни кому бы то ни было другому он его не отдаст.       Под пристальным взглядом альфы щеки Чимина тронул румянец, а глаза смущенно опустились. Сердце Чонгука забилось с утроенной силой. Омега, который лишь прошлой ночью страстно осыпал его поцелуями, умолял быть грубее, сейчас робел под взглядом, в котором смешались нежность и неутолимая жажда.       Чонгук моргнул, потеряв дар речи. Он не мог вымолвить ни слова, утопая в глубине этих шоколадных глаз с медовыми искрами.       — Ты в поряд…       Чимин вздрогнул от неожиданности, когда Чонгук, словно обезумевший, набросился на его губы. Чимин ответил мгновенно, сплетая языки в страстном танце. Тихий стон вырвался из его горла, отголоски грубости в поцелуе Чонгука. Он словно позабыл о ночи, проведенной в объятиях друг друга. Отчаяние сквозило в каждом прикосновении.       – Господи, кажется, течка наконец отступила, но я всё равно безумно хочу тебя, – выдыхает Чимин, словно получив долгожданный глоток воздуха. И эти слова разом утоляют жажду сомнений, терзавших Чонгука.       Альфа молчит, лишь жадно обводит взглядом плавные линии тела, что дразняще открываются перед ним. Переживания отступают на второй план, уступая место животному голоду, что разгорается в груди. Чонгуку хочется поглотить Чимина целиком, от шелковистых волос до кончиков изящных пальцев. И даже если небеса разразятся огненным дождем, обрушивая на их дом смертоносный метеорит, он ни за что не оторвётся от этих губ, таких сладких и желанных.       Этим утром их вновь захлестнула безудержная волна страсти. И только когда дыхание успокоилось, а тело перестало содрогаться от последнего, изматывающего разряда оргазма, они решились на откровенный разговор.       – О чём ты задумался, Чонгук-и? – тихо спрашивает Чимин, уютно устроившись на горячей груди своего альфы.       Чонгук обнимает его крепче, прижимая к себе, и начинает говорить:       – Проснувшись сегодня утром, я не почувствовал запаха твоей течки и понял, что она закончилась. С одной стороны, я был рад, что тебе больше не придётся страдать от этого дискомфорта, но в то же время в моей душе закралось сомнение. А вдруг всё, что было между нами, подпитывалось лишь гормонами, бушующими во время течки? И…       – Ты не уверен в своих чувствах? – в голосе Чимина слышится тревога, а в глазах отражается волнение, вызванное словами альфы.       – Нет… Господи, нет, конечно! В своих чувствах к тебе я уверен давно. А вот в том, что ты чувствуешь ко мне на самом деле, я до сих пор не могу разобраться.       – Чон…       – Пожалуйста, не перебивай меня, иначе я не смогу перебороть себя и высказать всё, что на душе. Да, я до сих пор не уверен в твоих чувствах, но это не потому, что я тебе не доверяю. Скорее, я не уверен в себе. Когда я смотрю на тебя, я вижу ангела, совершенного и прекрасного, и я боюсь, что не смогу тебе соответствовать. Ты статный, уверенный в себе омега, который точно знает, чего хочет от жизни. А я что? За моей спиной лишь школа, друзья, дурные оценки и наивные мечты о счастливом будущем с тобой. Я помню, что именно я был инициатором наших отношений, но сейчас я уже сомневаюсь, смогу ли я дать тебе хотя бы то, что сейчас даёт тебе мой отец. И я…       Чонгуку не дают закончить. Мягкие, податливые губы Чимина впиваются в его рот, вызывая волну сладостных ощущений. Чимин нежно перебирает сначала нижнюю, а затем верхнюю губу альфы, передавая через этот поцелуй всю свою нежность, любовь и безграничное доверие. Он хочет показать Чонгуку, что всё, что между ними произошло, было не просто мимолётным порывом страсти и дикого возбуждения, вызванного течкой, а гораздо большим – чувствами, которые они оба так долго держали в глубине души, словно диких зверей на цепи.       Омега отстраняется так же внезапно, как и начал поцелуй. Оба тяжело дышат, прислонившись лбами друг к другу. Чимин нежно гладит щёку возлюбленного и наконец говорит:       – А теперь моя очередь. Чонгук, поначалу я не придавал твоим чувствам особого значения. Думал, что ты просто пытаешься поиздеваться… Ведь ты всегда был таким – хулиганистым мальчишкой, который своими насмешками хотел сделать мне больно, – при этих словах альфа сжимает руки в кулаки и судорожно втягивает воздух носом. – Но всё изменилось после того похода в клуб. – Чимин обхватывает лицо альфы ладонями и начинает покрывать его лёгкими, словно трепет крыльев бабочки, поцелуями. – Тогда в твоих глазах я увидел столько чувств – гнев на того альфу, который ко мне приставал, и нежность… ко мне, такую непонятную и новую для меня. Тогда ты поцеловал меня впервые, и моё сердце впервые за долгое время забилось так быстро и сладко, – поцелуи-бабочки спускаются от носа к скуле. – Потом мы избегали друг друга, но я всё чаще стал ловить себя на мысли, что думаю о тебе. И когда я украдкой бросал на тебя взгляд, то замечал, что ты тоже смотришь на меня, – более крепкий поцелуй в скулу. – А потом эта чёртова течка! Господи, я думал, что сойду с ума, если не почувствую это ощущение наполненности, и мне было совершенно не важно, кто бы это был. Я тебе не говорил, но ещё до того, как я позвонил тебе, мне звонил Намджун, – тело альфы мгновенно напрягается. – Он не знал, что течка уже началась, но знаешь что? Я не почувствовал ни капли наслаждения от его голоса. А потом я набрал твой номер, надеясь успокоиться и хоть немного прийти в себя. И как только я услышал твой глубокий, бархатный голос в трубке… Мм, наверное, не стоит об этом говорить. Но я хочу сказать, что именно тогда я понял, что мне нужен не любой альфа, а только ты – один-единственный, – Чонгук всхлипывает, но всё ещё сдерживает слёзы.       – Скажи мне, пожалуйста, что ты почувствовал, услышав мой голос? – Чимин продолжает осыпать лицо альфы поцелуями, а тот в свою очередь обнимает его за талию, прижимая к себе. – Скажи мне, Чимин-и.       Щёки омеги вновь покрываются румянцем, но он всё же решается сказать:       – Когда я услышал твой голос, я почувствовал такое наслаждение, какого не испытывал никогда в жизни. Сначала я подумал, что это всё из-за обострившихся чувств, вызванных течкой, но к Намджуну я не испытывал ничего подобного, – Чимин нежно улыбается, а потом привстает на цыпочки и шепчет на ухо альфе: – Сейчас мне должно быть стыдно, но я совсем не стыжусь этого – услышав всего лишь несколько фраз, произнесённых тобой, я кончил, даже не прикоснувшись к себе. И знаешь, что я хочу сказать? Я люблю тебя, Чон Чонгук.       Чонгук притягивает Чимина к себе и снова целует. В этом поцелуе нет больше порывистых движений, он наполнен нежностью и любовью. Когда Чимин проводит рукой по щеке Чонгука, он чувствует влагу. Альфа больше не может сдерживать слёзы облегчения.       Услышав эти заветные слова, Чонгук судорожно всхлипывает и в смущении прячет лицо на груди Чимина, чтобы тот не увидел его слёз. Омега до конца не осознаёт, как сильно альфа распался от этих слов, как без памяти влюбляется в своего истинного, с которым лежит в одной постели словно настоящие супруги.       – Кажется, мы немного переборщили с откровениями, любимый, – говорит Чимин, всхлипывая и вытирая слёзы сначала со щёк Чонгука, потом со своих собственных, и посмеивается над нелепостью их вида. – Давай ещё немного поспим, а то я чувствую, что мы на этом не остановимся.       Чонгук тихо смеётся, шмыгает носом, ложится на кровать, укладывая омегу к себе на грудь, и вскоре начинает тихо сопеть. Чимин же лежит ещё какое-то время, нежно поглаживает альфу по волосам, успокаивая его, и смотрит на рассвет за окном. Дом, который они с Намджуном использовали лишь для проведения течек и гонов, теперь приобрёл для него новое значение. Это место – их тёплое и надежное гнездышко с Чонгуком.       И всё у них дальше будет хорошо.