Возраст ничего не значит!!!

      Громкая музыка оглушала, в танце сплетались полупьяные тела, а Хосок, примостившись у барной стойки, наконец-то позволял себе расслабиться. Последний месяц он жил как на раскаленных углях. Отцовский бизнес трещал по швам, и Хосок, в свои восемнадцать, был спешно погружен в дела, чтобы взвалить часть забот на еще не окрепшие плечи. В школе – выпускной класс, и учителя, словно хищные птицы, клевали учеников лекциями об экзаменах и подготовке.       Но более всего терзали альфу частые встречи с мятноволосым учителем. Он ворвался в его мысли и сердце стремительно, как ураган, не оставив времени на сопротивление. Они виделись почти каждый день, в школе, на уроках и элективах, ведь Хосок сдавал именно его предмет на экзаменах. Оба притворялись незнакомцами, и поначалу это устраивало обоих. Но вскоре Хосока начало изводить ледяное равнодушие учителя, в то время как сам он, хоть и сдерживался, почти не мог отвести взгляда от этой мятноволосой бестии.       Его стоны до сих пор стояли в ушах, словно навязчивый мотив, а воспоминания об их сексе терзали его каждую ночь, заставляя просыпаться в липком поту, с твердым, как камень, стояком.       Алкоголь уже достаточно расслабил Хосока, пробуждая желание сбросить напряжение жаркой ночью, прежде чем снова окунуться в серые будни, полные забот. Омеги вились вокруг, словно мотыльки у огня, но, уловив его отстраненный взгляд, улетали на поиски более доступного пламени. Внезапно, рядом на стул опустилась фигура, изящно опершись о барную стойку. Повернув голову, Хосок увидел ослепительно красивую девушку-омегу. Короткое коктейльное платье едва прикрывало бедра, а волна длинных волос небрежно ниспадала на обнаженные плечи.       – Привет, – промурлыкала она, одарив его нежной улыбкой, – Может, познакомимся?       Хосок скользнул по ней оценивающим взглядом. "Неплохой вариант на одну ночь", – мелькнуло в голове. И хотя его предпочтения обычно склонялись к парням, он подумал, что одна ночь страсти с этой девушкой вполне могла скрасить его одиночество.       Он опрокинул залпом полный стакан виски, и хитрая усмешка тронула его губы, когда он повернулся к девушке. Но тут взгляд зацепился за копну мятных волос, пляшущую в самом центре зала. Омега, словно сотканный из грации и соблазна, покачивал сильными бедрами в ритме музыки, а по его разгоряченному телу струились капельки пота, словно роса на лепестках. Позади него, словно тень, возвышался крепкий альфа, чьи руки то и дело властно ложились на узкую талию. Каждый раз омега вздрагивал, словно от прикосновения молнии, и пытался отстраниться, но алкоголь в крови, словно коварный искуситель, давал зеленый свет любому посягательству.       Хосок смотрел не отрываясь, как эта бестия слившись с ритмом музыки, владела своим телом, будто вокруг не было никого. Член в его штанах уже болезненно ныл и хотел вырваться наружу, взгляд альфы, темный и голодный, скользил по соблазнительным изгибам омеги. Он же, словно зачарованный, утонул в омуте его красоты и сексуальности, полностью позабыв о существовании девушки, сидящей рядом.       Вдруг альфа, что стоял сзади поднес к губам омеги стакан с золотистой жидкостью и влил ее ему в рот, соблазнительно прижимаясь к его спине и вдыхая природный запах, парень послушно проглотил предложенное, но несколько каплей все же скользнули по его подбородку, оставив влажный след на соблазнительной шее. Незнакомец, хищно ухмыльнувшись, развернул омегу к себе и, словно дикий зверь, провел языком по разгоряченной коже, слизывая терпкие капли алкоголя. На губах его играла лукавая улыбка, когда он потянул мятноволосого за собой, в сторону выхода из клуба.       Хосок, словно очнувшись от наваждения, сам не понял, как отцепил от себя прижавшуюся девушку и, повинуясь внезапному порыву, быстрым шагом последовал за ускользающей парочкой. Выйдя в коридор, он замер, словно пораженный увиденным. В полумраке жарко сплелись двое: альфа пригвоздил ЕГО учителя к стене в страстном поцелуе, руки бесцеремонно ласкали соблазнительные изгибы омежьей фигуры под тонкой, едва скрывающей кожу блузой.       Внезапно альфу захлестнула ярость, такая всепоглощающая и дикая, что в голове помутилось. Единственное, что он помнил – яростный удар ногой в бок зарвавшегося наглеца, от которого тот отлетел на несколько метров, словно тряпичная кукла.       — Ты чего творишь, придурок?! — взревел опешивший альфа, поднимаясь на ноги.       Юнги медленно приходил в себя, эйфория рассеивалась, и он с трудом сфокусировал взгляд на своем ученике.       Не давая противнику времени на размышления, Хосок стремительно сократил дистанцию. Схватив альфу за грудки, он прорычал прямо в лицо, словно дикий зверь:       — Если еще хоть раз увижу тебя рядом с ним, будешь всю жизнь оглядываться. Я тебя найду, где бы ты ни прятался, — голос хрипел от гнева, пальцы сжимали шею обидчика все сильнее, — и когда найду, поверь, ни один человек из твоей семьи не соберет даже костей – разорву на куски и развею по всей Корее.       Альфа бросил мимолетный взгляд на омегу, все еще глядящего на них мутным взглядом. Расставаться с таким лакомым кусочком не хотелось, но угрожающие феромоны безумного мальчишки заставляли его дрожать от страха. Он вырвался из хватки Хосока и поспешно скрылся за дверями клуба.       Хосок, тяжело дыша, ловил ускользающий аромат омеги, пропитавший воздух. Юнги, очнувшись от оцепенения, смотрел на альфу с удивлением и нарастающим осознанием.       – Что ты здесь устроил? – голос Юнги прозвучал резко, с неприкрытым раздражением. Поправляя смятую блузку, он, покачиваясь, направился к выходу из клуба.       Ярость, клокотавшая в Хосоке, ослепляла. Не в силах с собой совладать, он схватил Юнги за руку и прижал к стене с той же грубостью, что и тот наглец несколькими минутами ранее.       – Это что ты творишь?! – выкрикнул Хосок. – Днём ты – воплощение самообладания, неприступная ледяная глыба, не обращающая внимания ни на кого. А по ночам превращаешься в развратную куртизанку, готовую отдаться первому встречному!       – Значит, вам, альфам, позволено менять омег каждую ночь, словно перчатки, не задумываясь о морали и общественном мнении? А нам, омегам, это запрещено?! – слова Юнги били, словно хлёсткие удары.       Хосок горько усмехнулся.       – Так вот ты какой? А я, дурак, не мог выкинуть тебя из головы, думал, что ты не такой, как все. А ты, оказывается, ещё хуже. Неужели тебе так нравится быть шлюхой на одну ночь для…       Он не успел договорить. Пощёчина, звонкая и сильная, выбила все мысли из головы. Хосок, тяжело дыша, повернулся к Юнги. В его глазах, тёмных и бездонных, плескался гнев, смешанный с чем-то ещё, непонятным.       – Сумасшедший омега, – прошипел Хосок сквозь зубы.       – Чёртов придурок, – огрызнулся Юнги в ответ.       Непонятно, кто первым не выдержал. В следующую секунду они слились в грубом, страстном поцелуе, граничащем с безумием. Язык Хосока властно проник в рот Юнги, заставляя его приглушённо стонать. Хосок рычал, когда пальцы Юнги впились в его волосы, оттягивая их с силой, заставляя альфу оторваться от таких желанных губ.       Юнги, словно обезумев, начал осыпать шею Хосока мокрыми поцелуями, вызывая у него утробное рычание. Но это уже не было тем гневом, что несколько минут назад. Теперь Хосок изо всех сил старался сдержаться, чтобы не овладеть своим учителем прямо здесь.       Не выдержав, Хосок подхватил Юнги под колени и прижал к стене, заставляя его обвить ногами талию альфы. Бёдра Юнги плотно прижались к возбуждённому члену. Этот резкий жест вызвал рваные стоны у обоих. Поцелуи возобновились, став настолько глубокими и жадными, что Юнги начал задыхаться от захлестнувших его ощущений, которые мог подарить только этот нахальный мальчишка.       Оторвавшись от губ, Хосок перешёл к шее Юнги. Сам не осознавая, он старался пометить каждый участок кожи нежным или страстным поцелуем. Когда он коснулся кадыка лёгким касанием губ, Юнги громко простонал и непроизвольно толкнулся ширинкой о твёрдое возбуждение Хосока, вызвав у альфы приглушённый рык.       – Что же мы делаем? – прошептал Юнги между поцелуями, задыхаясь от нахлынувших чувств. – Мы не можем… не должны… Ты – мой ученик, а я – твой учитель… Аххх… – снова застонал он, когда Хосок прижал его ещё крепче, и их члены соприкоснулись через ткань.       – Ты – мой учитель, за которого я готов разорвать глотки каждому, кто на тебя посмотрит, и которого я безумно хочу с самой первой встречи, – словно в бреду шептал Хосок, потирая набухшие соски Юнги сквозь прозрачную от пота блузку.       Снова застонав, Юнги хищно улыбнулся.       – Придурок, – прошептал он.       – А ты – восхитительный и невероятно горячий, – ответил Хосок, усмехнувшись в тон. Он надавил бёдрами на бёдра Юнги, вызывая у обоих несдержанный стон.       – Если ты сейчас же что-нибудь с этим не сделаешь, – кивнул Юнги на их выпирающие ширинки, – я догоню того альфу и предложу ему помочь мне с этой проблемкой.       Хосок угрожающе зарычал, резко отпустил Юнги и, схватив его за руку, потащил вглубь клуба. Юнги молча последовал за ним, слепо доверившись альфе. Через несколько минут они оказались на втором этаже, в закрытой спальне. Хосок прижал его к кровати и продолжил начатое.       – Не будет ли это ошибкой? – спросил Юнги, оторвавшись от губ альфы.       Хосок улыбнулся и нежно провёл по щеке омеги.       – Ты – моя самая греховная ошибка, Мин Юнги, о которой я никогда не пожалею.

***

      Пробуждение в той же комнате ночного клуба наутро ударило по голове Юнги роем тревожных мыслей, но один взгляд рассеял их, как туман. На второй половине огромной кровати, безмятежно спал обнаженный альфа, по-хозяйски обнимая учителя за талию и сонно пошевеливая губами.       Юнги улыбнулся, любуясь этой картиной утреннего уюта. Он попытался осторожно подняться с кровати, но в тот же миг крепкие руки обвили его талию, притягивая ближе к разгоряченной груди. Юнги замер, словно ожидая чего-то, но Хосок продолжал безмятежно спать, лишь крепче сжимая его в объятиях, не позволяя оторваться ни на дюйм. Тихонько развернувшись, Юнги устроился поудобнее на подушке и принялся рассматривать это нежное, почти ребяческое, и вместе с тем невероятно красивое лицо, озаренное первыми лучами восходящего солнца.       Ночь растворилась в безумном танце страсти. Сбив дыхание, они вновь и вновь отдавались страстному порыву, теряя счет времени и касаний. Едва успев рухнуть на простыни, влажные от пота и изнеможения, их взгляды сталкивались, и искра желания взрывалась с новой силой, опаляя все вокруг. Секунда – и Юнги, ведомый неутолимой жаждой, уже рвал на Хосоке остатки одежды. Альфа, не в силах оторваться от совершенных линий тела омеги, осыпал его поцелуями, начиная с изящной, лебединой шеи, оставляя багровые отметины своей любви. Дразня, он пропустил упругие соски, взметнувшиеся в ожидании ласки, и принялся целовать подтянутый живот, где отчетливо проступали кубики пресса. Затем, опускаясь все ниже, Хосок вырывал из Юнги стоны, полные страсти, не забывая при этом о чувствительных сосках, даря им долгожданное наслаждение.              Воспоминания об этом окрашивали лицо Юнги счастливой улыбкой.       Этот альфа перевернул его мир с ног на голову с самой первой встречи в школьной библиотеке. Дерзкий мальчишка пленил его мысли целиком и полностью. А потом еще и оказался его учеником, с которым они виделись почти каждый день. Их первый, спонтанный и такой неожиданный секс в библиотеке заставлял тело омеги дрожать от одного взгляда на этого мальчишку, а тот не переставал прожигать его взглядом на каждом уроке. Пытаясь забыться, Юнги искал утешения в других, в альфах, которые могли бы утолить его потребность, вызванную этим подростком. Он спал с разными мужчинами, старше и младше, как Хосок, но желанного облегчения так и не находил. Просыпаясь утром после бурных ночей и видя в зеркале следы чужих прикосновений, Юнги кривился и спешил скрыть эти отметины. Он покупал мази от синяков, лишь бы не видеть эти знаки, которые казались на его теле чем-то чуждым и неправильным       Юнги не понимал что не так с его телом, раньше такого никогда не было, он мог спать с кем и когда хотел и это доставляло ему удовольствие, но он так и не смог скрывать, что тот их спонтанный секс с Хосоком - был самым лучшим в его жизни. Да, они были не знакомы, да, они просто поддались откуда-то взявшемуся порыву но Юнги никогда не испытывал такого удовольствия как тогда. С каждой встречей с Хосоком на уроке, с каждым мимолетно брошенным альфой взглядом, тело Юнги реагировало так будто он в преддверии течки, хотя внешне он и не подавал вида, что его тело невероятно возбуждается от этого альфы. И вот он лежал рядом, обнаженный, умиротворенный, будто утоливший наконец свой "зверский" голод. Вдохнув пьянящий аромат альфы, Юнги снова улыбнулся и нежно коснулся его щеки ладонью. Внезапно веки Хосока дрогнули, и он лукаво усмехнулся. — Любуешься, пока я сплю? — промурлыкал альфа, не открывая глаз. Легкий румянец вспыхнул на щеках омеги, но он тут же улыбнулся в ответ и, сомкнув веки, прижался ближе к Хосоку. — Нам пора вставать, — с грустью произнес Хосок, — днем клуб закрыт, да и находиться здесь запрещено. — Угу, — сонно пробормотал Юнги в плечо альфы. — Почему ты грустишь? — Что будет с нами дальше? — тихо спросил Юнги, не открывая глаз. — Я понимаю, что старше, и разумные решения должны исходить от меня, но все возможные сценарии в моей голове никак не совпадают с тем, что говорит сердце. Хосок улыбнулся и нежно приподнял его лицо за подбородок, отстраняя от своего плеча. — Давай попробуем? — с надеждой в голосе предложил Хосок. — Что..? — Давай попробуем быть вместе, — повторил альфа, — да, нам может быть нелегко, но я хочу пройти этот путь с тобой. Хочу чувствовать каждое мгновение, каждое переживание, будь то симпатия, любовь, обида, гнев… Я хочу чувствовать это только с тобой. Юнги улыбнулся и коснулся губ Хосока в нежном поцелуе. Так, сделать пометку на том что утром Юнги будет думать о том как за жо время поменял нескольких секс портнеров но ни с одним ему не было так хорошо как Хосоком.