7. История Милены ч.3
8 июня 2023 г., 15:23
Мое пленение началось с полутемной комнатушки, в которую меня и еще пятерых девушек бесцеремонно втолкнули солдаты. Нас не били, не унижали. Просто из людей мы вдруг превратились в незаслуживающие внимания вещи. Я помню, как прислонилась к металлической обшивке и долго слушала далекую канонаду взрывов. Должно быть, я плакала, не помню. Слезы остальных я точно видела. В голове было девственно пусто, и я просто смотрела в никуда, ни о чем не думая. То, что корабль взлетел, я поняла по легкой вибрации пола. Что я тогда испытала? Наверное, это была тоска. Я просто легла на пол, пытаясь почувствовать удаляющуюся планету. Пытаясь запомнить ее живой и проститься. Потом было томительное ожидание. О предстоящей судьбе мы могли только догадываться. Наложницы? Рабыни? Военнопленные? Будут ли нас пытать, чтобы раздобыть ценную информацию? Правда, о чем могут рассказать жрицы?
Все молчали. Каждая из нас думала о себе. Только один раз Олля затянула протяжную грустную песню, но ее никто не поддержал, и она быстро умолкла. Сколько мы пробыли в том месте, я не знаю. Час, два, а может быть, день или неделю? Время тянулось безумно долго. Потом вошли несколько мужчин. Меня и еще трех жриц вытолкали из камеры и провели через шлюз. Мы долго шли по узкому длинному коридору.
В просторном светлом помещении, куда нас привели, оказалось очень много народа. Я удивилась, увидев среди мужчин в черном женщин. Теперь внешний вид дграков предстал нашим взорам по-другому. Не было обтягивающих черных комбинезонов. Не было ужасающих когтей на пальцах. Лица больше не скрывали маски. Волосы у всех мужчин были иссиня-черные, прямые и длинные. Некоторые предпочитали собирать их в хвостик, другие же просто распускали. Кто-то из дграков был обнажен по пояс, но большинство было в черных безрукавках.
Когда нас ввели, раздался дружный гогот и аплодисменты. Похоже, здесь праздновали победу. В воздухе витали какие-то приторно пахнущие клубы дыма. Вдохнув их, я ощутила, как закружилась голова. В горле запершило, и я закашлялась. Смех усилился. Кажется, этим людям показалось забавным то, что воздух почудился мне отравленным. Хотя почему же почудился? Он и был отравленным. Какая-то адская разновидность наркотика. Я смотрела на ваши лица и ненавидела. Ненавидела каждого из вас.
А потом из толпы вышел ты. В тот день ты, кажется, получил очередное повышение. Не знаю уж, за что. За то, что разрушил больше других, или за то, что был особо коварен и хитер во время наступления. Раздались дружные подбадривающие голоса. Каким ты мне показался? Я отвечу, но ответ тебе не понравится. Ты был чудовищным. Опьяненный наркотиком и жаждой женского тела. Это читалось в глазах. Тогда я наконец поняла, ради чего нас привели сюда. Как подарок офицерам.
Был ли ты мне противен? Да. Был. То безумие, которое охватывает воинов в пылу сражения, еще не выветрилось из сознания. Наркотик делал взгляд чудовищно жестоким. Прямые длинные волосы пугали еще больше. В худощавом теле я почувствовала недюжинную силу. А в движениях ощущалась угроза.
За минуту до того, как ты, пожелав удостовериться в красоте фигуры, прилюдно порвал мое платье, я поняла, что именно на мне ты остановишь свой выбор. Откуда пришла такая уверенность? Когда наши глаза встретились, там, глубоко, за холодным отчужденным лицом я увидела маленькое зернышко непонятной мне боли. Боли, которой нужен был лекарь.
Пока я прикрывала свою наготу, на меня смотрели десятки холодных глаз. Поначалу я избегала взглядов, но потом мне захотелось вцепиться ногтями в эти лица и расцарапать их до крови. А ты... ты стоял и улыбался. Тебе нравилось то, что было перед тобой.
Эта самодовольная нахальная улыбка не сходила с уст. Все внутри закипело. Я размахнулась и со всей силы отвесила пощечину. В следующий миг я подумала, что ты накинешься на меня. Ударишь в ответ, но ничего не произошло. Только загикало несколько мужчин. А ты слегка потер щеку, довольно улыбнулся еще шире и что-то сказал. Голос был сильным. Твердым. Он не был карканьем, как у того дграка, который командовал солдатами, взявшими нас в плен. Приятный баритон с властными сильными нотками. Было что-то словно благородное и в нем, и в твоих движениях, но тогда я не думала об этом. Тогда я ненавидела тебя.
Ты протащил меня по серым запутанным коридорам, сжимая запястье с такой силой, что я не могла дотронуться до него несколько дней. Глупышка, я пыталась сопротивляться. Пыталась вырваться, ударить, оцарапать, возможно убить, но мне не было позволено сделать это. Мой пленитель был не из тех, кто легко расстается со своей жертвой. Ты не ударил в ответ, ты лишь сжал мое горло и пристально посмотрел. В этом взгляде было предупреждение и угроза. От того, что загорелось в глазах, колени панически задрожали, гораздо сильнее, чем от неизвестности, которая ждала меня.
Одной рукой я поддерживала разорванное платье, за другую меня крепко держал ты. Я больше не сопротивлялась. Ибо не видела в этом смысла. Я перестала бороться не из-за страха, просто поняла, что смертельно устала и мне все равно, что сейчас будет происходить. Я все перенесу.
Ты втолкнул меня в просторную комнату, о предназначении которой было сложно угадать по ее убранству. Если бы я не стала участницей, то никогда бы не подумала, что она предназначена именно для любовных утех. Здесь не было для этого никаких удобств. В комнате царила полутьма, и лишь тонкий лучик света падал на каменную плиту. Стены терялись в темноте, но мне казалось, что все они исписаны странными символами. Позже я поняла, что это печати. Печати призыва вашего Бога. Те самые, которые связали меня с Нор-Таленом. Те самые, от которых мне не избавиться даже в новой жизни. В тот день ты не только изнасиловал меня, но и сделал слугой этого проклятого существа.
Казалось ли тебе когда-нибудь, что нечто чужеродное, нечто неосязаемое, что-то, что существует в нематериальном мире, вдруг присосалось к тебе подобно пиявке и начало питаться чувствами, причмокивая от удовольствия при виде загнанной в угол и трясущейся от страха души? Как только я переступила порог, ко мне словно приклеились холодные липкие щупальца.
Там, в полутемной комнате было нечто, что жаждало напиться моих страданий вдоволь. И ты был лишь орудием и посредником в игре охотник- жертва, ведь главный приз был отнюдь не твоим. Это существо мгновенно вонзило свои острые зубки, почуяв мой страх. И в тот день энергия лилась к нему через край.
Однажды я слышала о ритуальных жертвоприношениях, когда в угоду кровожадным Богам ни в чем неповинных животных или людей умерщвляли на алтарях. Убийцы получали в подарок от Богов желаемое, а Боги... Богам доставалось самое ценное — темная энергия страдания и смерти, и тогда они наполнялись силой. Но о ритуалах принесения в жертву энергии от соития мужчины и женщины я узнала, лишь оказавшись с тобой один на один в той комнате.
Печати призыва работали. Он был здесь. Он хотел мою душу. Направляя тебя, своего слугу, Нор-Тален владел мною. Он был с нами, когда ты швырнул меня на ту каменную плиту. Я видела его в твоих глазах. Темный Бог был руками, которые пристегивали мои запястья. Он был телом, прижавшим меня к холодному камню.
Видел ли ты когда-нибудь, как кружатся в одиноком солнечном лучике пылинки? Те самые пылинки, которые до того скрывались от посторонних глаз в тени. Смотришь сквозь них и не замечаешь, что на самом деле вокруг их мириады. Они кружатся долго, словно сила тяготения не властна над ними. Малейшее дуновение ветра, малейшее движение тела — и они вновь взмывают вверх.
Пылинки, танцующие над гривой черных, словно смоль, волос... Поначалу я помнила лишь их. Они приковали внимание. Их мимолетная и одновременно вечная пляска отвлекала от глухой щемящей боли в груди и от бесполезных слез, которые уже никто и никогда с любовью не сотрет с щеки.
Холодные глаза, смотрящие с ожиданием, и играющая на губах полуулыбка. Тогда ты получил все, что хотел, от своей новой игрушки. Боль, унижение, обида, ненависть, отчаяние. Я не хочу помнить. Я не хочу вновь переживать те постыдные минуты, но помню и вновь переживаю. Камень, боль, холодные глаза и бесстрастные пылинки над гривой черных волос.
Всю последующую историю ты, конечно, знаешь, но это твоя история, а не моя. История твоей победы, а не моего поражения. Я рассказала тебе все. Не утаивая. Ибо мертвым ни к чему хранить секреты. А я уже давно погибла. Та Милена Ивьетта Саахас, которой я была всю жизнь, умерла на каменном ложе в полутемном помещении. Я так и осталась лежать там. Разбитая, сломленная и униженная. Мне казалось, что вместо меня было лишь пустое тело без души. И только любовь к жизни не дала умереть этой оболочке. Тогда ты и твой народ забрали у меня все, что могли. Мой дом, семью, друзей, свободу и моих Богов.
Знаешь, Амарант, если бы я увидела тебя в нашем мире, то могла бы влюбиться. Ведь ты красив. Точеное, словно из белого мрамора тело. Тонкие черты лица. Изящно изогнутые брови, грозно сходящиеся к переносице, когда ты сердился. Ты излучал уверенность и внутреннюю силу, а в груди горело пламя, языки которого обжигали.
Сейчас мне кажется, что вся моя жизнь в пленении — это лишь сон. Кошмар, который затянулся слишком долго, и мне хочется ущипнуть себя, чтобы проснуться. Иногда у меня выходит очнуться от этой гнетущей реальности. И тогда я вдруг понимаю, что есть и в этом мире частичка, которая делает меня счастливой. Но потом появляешься ты, и твоя внутренняя боль снова подавляет. Я вновь ощущаю себя игрушкой, цель которой — служить своему господину, впитывать в себя его желания и принимать в себя его плоть.
После каждой встречи с тобой я собиралась. Раз, два, три. Сотню раз. И потом даже привыкла. Но вместе с этим каждый раз умирало что-то внутри. Больше я этого не хочу. Я знаю, что уйду. Может быть, я не выдержала испытания, но так я спасаю собственную душу. Я уже стою на самом краю, и впереди меня ждет звездный океан.
Но полно, я отвлеклась от своего рассказа. Уже нет смысла в ненужных обвинениях. Да по правде говоря, не ты виноват в том, что я стала рабыней, а эта чудовищная система.
Мой пленитель и господин, самый ненавистный человек во вселенной, и единственное дорогое мне существо в том аду, в котором я оказалась. Я до сих пор так и не поняла, кем же ты стал для меня, Амарант, и чего я от тебя ждала. Мне хотелось любви, но я получала лишь скупые ласки, регулярный грубый секс на алтаре, который я ненавидела, и приказы повиноваться. Мне хотелось внимания, но внимание приходилось оказывать самой. Мне хотелось утешения, но и утешаться приходилось самостоятельно. А ты... ты не понимал этого или просто не хотел понимать.
Я много размышляла о нашей встрече. Для чего я была дана дграку? Я не изменила тебя. Дгракского офицера исправить сложно. Но я делилась своими жизненными ценностями. Я делилась правдой. Я делилась светом. И сейчас, когда я вспоминаю свое пленение, я думаю о тебе с надеждой. С надеждой на грядущие перемены.
Ты подарил мне самое ценное, что может быть у женщины. Ты подарил мне ребенка. И пусть мне так и не будет суждено воспитать его и видеть, как он взрослеет, но я провела самые лучшие месяцы жизни, ожидая рождения нашего сына. Я в полной мере ощутила себя матерью. Я любила существо, которое день ото дня росло в моем чреве. И я чувствовала любовь нашего ребенка.
Наш сын любил и тебя, Амарант. Любил тебя даже тогда, когда ты был груб, обладая моим телом. Он любил тебя тогда, когда ты задумчиво стоял и смотрел на звезды, вспоминая пережитое. А еще он не понимал, как мог ты забыть, что значит быть человеком.
Я дала нашему сыну то, что обязана дать любая мать: не просто любовь, а веру, чувства и силу. Ни один из ваших магов не сможет отнять этих даров. Поверь, однажды он сделает то, чего так боишься ты, — увидит, насколько извращена правда. Наш сын поймет, что жизнь дграков — пустота и страдание, и захочет всё изменить. Я знаю, что он освободится от сетей твоего проклятого Бога, от его лжи, от убожества и ненасытности. Я ведь жрица. Мне многое ведомо. Я разговариваю о судьбах со звездами.
Тебе же, Амарант, я желаю понять, что значит действительно любить. Любить… но, слава богам, не меня… В этом твое наказание и, может быть, спасение.
Ну что ж, прощай, мой пленитель. Я наконец свободна. Увы, лишь только от тебя. Пока лишь от тебя, но и это уже победа.
