Когда ты улыбаешься

Народ бесновался. Оно и понятно, чем ещё должна заниматься молодёжь на рок-фестивале. Рёв фанатов, не отпускающих любимых музыкантов со сцены, плотно закладывал уши. Морщась и чертыхаясь вслух, Андрей отчаянно пробирался сквозь толпу, распихивая прыгающие в экстазе потные тела. Он и сам был не в лучшем виде — уложенные перед выходом из дома осветленные волосы уже не так бойко торчали вверх, напоминая пушистое гнездо. Всё его лицо покрылось испариной, тщательно подобранный прикид запылился, а кеды так просто превратились в истоптанное месиво. Несмотря на уже почти севшее солнце, этим летним вечером было невыносимо душно и жарко, однако пацан придерживал края своей косухи, не снимая, так как в таком случае её можно было и потерять по пути. Выбравшись, наконец, из людской гущи, парень двинулся к невысоким ограждениям сбоку от сцены, выискивая знакомое лицо. - Женёк! Эй, хой! - заорал Андрей, размахивая одной рукой и радостно улыбаясь впереди стоящей охране. - Князев, ты? Ну у тебя и видок, - заржал молодой охранник, кивая остальным и давая понять, что парень свой, - Давай бегом, а то ща разойдутся все, - продолжил парень и помог Андрею перепрыгнуть через ограждение. Женёк был, как говорится, сыном маминой подруги — здоровый, образцовый альфа. После школы сразу пошёл в армию, а вернувшись, устроился в какое-то крутое охранное предприятие. Крутым оно было, по мнению Андрея, из-за того, что Женёк постоянно попадал на все самые крупные рок-фестивали в Ленинградской области, чем нельзя было, хоть раз в жизни, не воспользоваться. - Ну, давай, дальше сам. Осторожнее, смотри! - альфа по-доброму похлопал молодого паренька по плечу, и тот вприпрыжку побежал вперед, улыбаясь и светясь от восторга. Радоваться и в самом деле было чему. В этом году Андрей дико фанател от молодой панк-рок группы «Король и Шут», заучивая все их страшные сказки из первого альбома и даже создавая собственные зарисовки по ним. Последние, кстати, получались у юного художника весьма неплохо — помимо кучи изрисованных тетрадей и альбомов, Андрей иногда создавал целые постеры и изображал что-нибудь на футболках для одноклассников за небольшое вознаграждение, конечно. Парень и сейчас шёл в своём любимом огромном балахоне, собственноручно расписанном по мотивам зловещих песен. Во внутреннем кармане косухи лежала самая дорогая сердцу тетрадь с лучшими рисунками, куда Андрей и намеревался заполучить автограф своих кумиров. План не был продуман до мелочей. На самом деле, Князев считал, что главное — это попасть за сцену, а там уж он как-нибудь разобрался бы. Поэтому он и договорился с Женьком, чтобы тот пропустил его сразу после выступления «Короля и Шута», надеясь увидеть хоть кого-нибудь. Ну, надеясь увидеть Горшка. На деле оказалось, что Князев был не один такой предприимчивый, и парень еще издалека с тоской отметил довольно большое скопление народа за сценой. Ускоряясь и постоянно поднимаясь на цыпочки из-за своего не очень большого роста, парень, трепеща от предвкушения, разглядел своеобразную торчащую причёску своего кумира. Он пытался пробраться ближе, но шансов у Андрея было очень мало — все здесь хотели одного и того же, и уступать никто не собирался. Тем временем музыканты, на ходу раздав несколько автографов, поулыбались фанатам и быстро ретировались в свой палаточный городок, начинающийся в нескольких метрах за сценой. С отчаянием выругавшись себе под ноги, Андрей еще какое-то время оставался на месте, не веря в произошедшее. «Ну какого хрена ты не пришёл сюда раньше, мудила?!» - бубнил он себе под нос, сжимая от злости кулаки и морща щиплющий нос, пытаясь остановить подступающие к глазам слёзы. Разочарованных фанатов настойчиво выпроваживали организаторы, и панки, в своих лучших нарядах, как на подбор, уныло обтекали Князева со всех сторон. - Эй, пацан, - вдруг раздался шёпот прямо над ухом Андрея, - Бабки есть? Идём, идём! Князев обернулся и увидел безумные глаза парня, уже вовсю хватавшего его за предплечье. Парень был на полторы головы выше Андрея (но к этому не привыкать — он же альфа), мощный и какой-то дёрганный, явно заведённый своей идеей. - Чего? - опешил Андрей, запоздало начиная сопротивляться. - Да мы те поможем, ну, автограф получить, пошли, - с другой стороны появился ещё один альфа, подхватил Князева под локоть, больно впиваясь пальцами, и потащил в сторону. То ли из-за надежды всё-таки заполучить заветный автограф, то ли из-за скорости всего происходящего, Андрей только растерянно оглядывался назад на организаторов, которые старательно разгоняли остальных и не замечали три фигуры, ускользнувшие от света прожекторов. Как будто бы в одно мгновение Князев оказался у палаточного городка. Это была не фанатская зона, утыканная привезёнными с собой керосиновыми лампами и орущими бумбоксами, где круглосуточно бурлил всеобщий движ. Это была зона отдыха для музыкантов, приехавших выступать в полях отсталой деревеньки на два, а то и три дня фестиваля; это была зона, которую и охранял его друг Женёк, и за проникновение в которую можно было и штраф нормальный такой заработать. Здесь было тихо и, за тем шатром, где Андрей оказался, было отчаянно темно. Орать «спасите-помогите» было поздно. Почувствовав, что омега перестал их тормозить, альфы выпустили его руки, резко толкнув парнишку на траву. Князев понимал, что они не переживали, что он сейчас подорвётся и побежит, потому что они его в два счёта догонят, ведь альфы по природе своей сильнее и быстрее омег. - Ну что, красавчик, мы тебя до места доставили, - ехидно проговорил тот безумец, нависая сверху, - Чем порадуешь? Андрей как упал, так и остался полулежать на траве, опираясь сзади на локти. Лица парней было трудно разглядеть в нависшей темноте, поэтому приходилось считывать их настроение по интонациям и тембру голосов. Князев лихорадочно обдумывал план действий. Он мог бы попробовать поднять шум прямо сейчас и, может быть, он даже успел бы отбежать на приличное расстояние, но выбор был между потерей карманных денег или милицейским участком со штрафом от организаторов фестиваля, так что он остановился на первом варианте. В горле отчаянно пересохло, а сердце забухало, как ненормальное. Попытавшись сглотнуть, Андрей поднял взгляд на две тени, возвышавшиеся над ним, и проговорил: - Да вы чё, ребят? У меня вот, всё, что есть. Омега выудил свернутые купюры и кое-какую мелочь из внутреннего кармана косухи и протянул альфе, желая показать, что он без вопросов отдаёт в самом деле всё, что есть. Альфа деньги взял, мерзко гоготнул, оглядываясь на своего товарища, легонько пнул Андрея по ноге и выплюнул: - Маловато будет. Косуху тоже снимай. Невольно вздрогнув, Князев отполз от обидчика и, едва он стянул с себя кожанку, один из альф вырвал её у него из рук и потряс, проверяя, что там ещё могло остаться. - Тетрадь! - воскликнул Андрей, забыв о месте и своём положении, и вскочил, - Тетрадь отдайте! Он мог потерять всё, что угодно, только не эту тетрадь. Она была лучшим сборником его лучших работ за несколько месяцев, он часами, неделями напролёт сидел над образами шута и зловещей вампирши (девушки у него всегда выходили сложнее), и он точно не мог отдать её вот так просто на растерзание каким-то говнарям, обкрадывающим подростков. Альф переменившийся настрой худенького омеги только позабавил, и, пытаясь разглядеть, что там вообще за картинки в тетрадке, они почти терзали её на части, перетягивая из рук в руки и хохоча во весь голос, пока Князев бегал вокруг, не теряя надежды вернуть свою собственность. Вскоре Андрея эта ситуация окончательно вывела из себя и он, рыча, с разбега толкнул одного из альф в грудь, развязывая драку. Конечно, это было ошибкой. Очень скоро омега был снова распластан на траве. Саднила щека от размашистого удара и пульсировала разбитая губа. Грудь бешено поднималась и опускалась от ярости, и Князев возился, пытаясь освободить свои руки ноги от захвата. Он вовсе не был неженкой из богатенькой семьи, как могло сначала показаться двум здоровякам, и им даже приходилось в самом деле напрягаться, чтобы удержать его на месте. Однако он был слабее, и альф было двое, и они уже тоже не на шутку разозлились от его непокорности. - Держи его, бля, - скомандовал один из альф, и тут же, когда Андрей уже набирал воздух для крика, добавил, - Рот зажми ему! Пока один из парней удерживал Андрею руки над головой и больно сдавливал ладонью рот, второй сидел сверху на его ногах. Видимо, войдя во вкус и почувствовав свою власть, второй решил получить от ситуации больше и запустил свои шершавые ладони омеге под балахон, задирая его вверх. Понимая, куда всё движется, Князев в панике забрыкался сильнее и стал мычать и рычать альфе в ладонь, в надежде, что хоть кто-то услышит их возню. - Братан, ты чё творишь? - удивился первый, вцепившийся в руки, альфа. - Он, хоть и с подавителями, но омега же! Ты чё, не чуешь? - хищно проговорил второй, пытаясь расстегнуть Андрею джинсы, - Да держи ты крепче! - Вы чё тут, ё-моё? - раздался слегка охрипший четвертый голос из темноты, а дальше неровные, но явно приближающиеся к ним шаги. - Валим! - выпалил первый и сразу выпустил Андрея, убегая без оглядки на своего товарища. - Сссука! - прошипел второй альфа и, со всей силы пнув ногой поднимавшегося было Князева под дых, также умчался в темноту. Коротко и рвано дыша, в полусогнутом состоянии, омега успел только зацепиться за чьи-то вовремя протянутые руки и отключился. * * * Андрей очнулся от прикосновений нежной и прохладной руки ко лбу. Он тут же, ещё не успев разлепить веки, застонал от вернувшихся к телу ощущений и подступившей к горлу тошноты. Воспоминания о минувшей опасности заставили его задрожать, словно в ознобе, и начать снова ненавидеть себя и свою наивность. - Ттшшш, боже мой, бедный мальчик, - раздался над головой встревоженный женский голос. С трудом разлепив веки и часто моргая от света, Андрей, наконец-то, сфокусировал взгляд на милой девушке, наклонившейся над ним. Спустя несколько секунд до парня дошло, кто именно перед ним стоял, он резко подорвался на своём ложе и, борясь с головокружением, уставился на девушку: - М-м-мария? Нефёдова?! - Да, я, - мягко ответила скрипачка, улыбаясь и кивая, - Не пугайся, всё хорошо. Миша притащил тебя ночью ко мне, у него же, понимаешь, ни аптечки, ничего… Ты уже просыпался пару раз, ничего не помнишь? Андрей спустил ноги с достаточно высокого надувного матраса, сел, уронив голову на ладони, и отрицательно помотал головой. Последнее, что он помнил, это мерзкие грубые руки, шарящие по его голому торсу. Князев поморщился, и Мария подала ему стакан воды и таблетку: - Для головы. Подавителями я не пользуюсь, тут выручить не могу, к сожалению. Девушка ободряюще улыбнулась парню, намекая на то, что всем уже понятен его статус омеги. Закинувшись таблеткой и водой, Андрей оглядел себя — он был в своей одежде, правда без куртки и в уже заляпанном кровью балахоне. «Придётся рисовать новый» - промелькнуло у него в голове. - Так вот, Миша нашёл тебя случайно за своим шатром, он выходил, чтобы… кхмм… В общем, мы убедились, что с тобой всё нормально, и оставили здесь у меня отсыпаться, - проговорила девушка, присев рядом с парнем и аккуратно дотронувшись до его спины: - Ты здесь один? Андрей вспомнил, было, Женька, но, оглядевшись по сторонам, он вдруг заметил своё отражение в небольшом зеркале на походном умывальнике, и выдохнул: - Да, один. Видок был что надо: опухшие веки, горящая розовым цветом щека и разбитая нижняя губа, с уже, правда, обработанной и подсохшей ранкой. Торчащие волосы все в песке как будто, но оно и не удивительно, его ведь вчера по траве валяли. Точно не стоит таким показываться сыну маминой подруги, а то его больше никогда и никуда из дома не отпустят. Вспомнив о доме, Андрей вскочил на ноги, выпалив: - Извините, а который час? Было так странно обращаться к молодой симпатичной девушке «на Вы», учитывая, что у них всего лет семь разницы в возрасте, но Князеву не хотелось оставить после себя совсем уж отвратительное впечатление, учитывая все обстоятельства, как он сюда попал. - Часа четыре уже. Но ты можешь не торопиться. Ты как себя чувствуешь? - спросила Мария, в самом деле обеспокоенно заглядывая Андрею в глаза. - Нормально, - уверенно соврал Князев, - На самом деле мне ехать надо, последний автобус через полчаса, меня бабушка ждёт, - выпалил парень и стремительно засмущался, искренне надеясь на то, что ссадина на его щеке всё прикроет. Бабушка его и в самом деле ждала, и если уж на одну ночёвку здесь он её уломал, то вторую она явно не планировала, а значит, ему надо кровь из носа дуть домой. Парень запустил руку в карман джинсов и с облегчением обнаружил на месте обратный билет на сельский автобус. Князев стойко отказался от денег, которые девушка пыталась всунуть ему с собой, и стал неловко прощаться. - У меня ещё это… тетрадь с собой была, вы её не находили, случайно? - с надеждой спросил он, переминаясь с ноги на ногу в размышлениях, уместно ли будет сейчас попросить у скрипачки автограф. - Нет... Миша притащил тебя в таком, - Мария указала на него рукой, - виде. - Миша? Михаил? Горшенёв? - хрипло переспросил Андрей, сглатывая подступивший от волнения ком. «Ты просрал. Ты просрал самую крутую встречу в своей жизни!!» - пронеслось у него в голове. - Да, - девушка расплылась в улыбке, - Жаль, что он сейчас уже на репетиции. Миша заценил твою кофту, кстати. Правда, автограф оставить было больше негде, поэтому он тебе маркером что-то накорябал там, прямо поверх рисунка. И парень мгновенно просиял, погладив пальцами край балахона с замысловатыми закорючками. - А Вас… Вас можно тоже попросить подписать? * * * Шёл второй день фестиваля, и группа уже отыграла два выхода, дала несколько интервью и даже приняла участие в радио-передаче с полей, и всё проходило на удивление гладко, так что у Михи были все основания разлечься звёздочкой на матрасе в своей палатке и лениво покуривать сигарету, размышляя, чем бы развлечь себя этим вечером. - Так, значит, предлагаешь больше баса добавить? - спросил Балунов, сидевший на полу шатра, привалившись спиной к импровизированной кровати и потягивая потеплевшее от летней духоты пиво. - Да надо вообще тяжеляк мутить, понимаешь, надо что-то такое, - Горшенёв многозначительно покрутил в воздухе рукой, удерживающей сигарету, и продолжил пялиться в потолок. Мысль ускользала, но альфа уже не пытался её поймать. Концертная футболка неприятно липла к потному торсу, а волосы, склеенные в шипы, стягивали кожу на голове из-за неудобного положения на подушке. На самом деле парень был вымотан после выступления, на которых он всегда выкладывался по полной, и к тому же целый день мучился от похмелья, поскольку вчера они с пацанами слишком хорошо «зарядились» перед открытием фестиваля. Это же являлось причиной тому, что музыкант весьма смутно помнил вчерашнюю ночь. Он с трудом добрался до своего шатра, выпутываясь из навязчивых фанатских рук, и практически сразу же завалился спать. И Горшок с удовольствием бы не поднимался всю ночь, но вскоре организм недвусмысленно дал понять, что ему надо срочно отлить. Сделав своё грязное дельце прямо недалеко от собственного шатра, альфа вдруг услышал странную возню и стоны в темноте за лагерем. Его не совсем трезвое сознание сначала подбросило картинки непристойного характера, и Миха усмехнулся чьим-то ночным развлечениям, однако в тот же момент понял, что стоны какие-то не такие сладкие, да и голосов больше, чем два. - Вы чё тут, ё-моё? - с еле ворочающимся языком выдавил из себя альфа и, пошатываясь из-за темноты и непослушных ног, двинулся прямо на шум. В голову само собой лезли образы вчерашней ночи. Странно было осознавать себя героем, спасшим по синьке омегу из весьма затруднительных обстоятельств. Горшенёв глубоко вздохнул и раздавил в пепельнице дотлевшую сигарету. Он бы сказал, очень даже интересного омегу. Эти его рисунки… Альфа ещё не встречал ничего подобного ни у одного из их самых увлечённых фанатов, чтобы кто-то вот так щеголял в балахоне, расписанном по «Королю и Шуту». Что уж говорить о тетрадке, которую Михаил нашёл на том же месте на следующий день за своим шатром, и которую он уже успел внимательно изучить, но вовсе не торопился возвращать владельцу. Горшок резко поднялся с матраса и подошёл к умывальнику, выкручивая кран на полную. Ополоснув лицо и шею, а заодно обрызгав себе всю футболку, он повернулся к Балу: - У кого из наших машину ща стрельнуть можно? - Ты куда собрался-то? Пиво ещё есть, - удивлённо произнёс басист и кивнул на ящик неподалёку. - Да не… Жарко пиздец, мороженого охота, - выпалил Миха и, обтирая руки о бриджи, направился к выходу из шатра. - Так попроси кого-нибудь сгонять, тут организаторы всё, что хочешь, подгонят, - предложил Санёк, в глубине души понимая, что никакие доводы Горшка уже не остановят, если уж он и вправду захотел мороженого или чего бы то ни было... - Да чё там, я сам… Да и воздуха свежего хочется, погнали тоже? - Не, я пас, меня щас вырубит, - ответил Балунов, запрокидывая голову на кровать, и зная, что его уже не слышат, крикнул вдогонку, - Ты б хоть переоделся! * * * Гнать по трассе было освежающе кайфово. Высунув левую руку в окно чёрной девятки, которую он одолжил у одного из знакомых звукачей фестиваля, Горшенёв радостно улыбался собственной идее вырваться из шумного лагеря на вечерние покатушки. До ближайшей заправки ехать было примерно полчаса, что альфу нисколько не разочаровывало, а даже наоборот, ведь всё это время можно было существовать ни о чём не думая, просто глядя на пустую дорогу перед собой. Так он и проехал почти полпути, пока не заметил знакомый яркий балахон, замаячивший впереди. Не долго думая, Михаил догнал парня, бредущего вдоль трассы, и резко затормозил рядом. - Эй, пацан, наикрутейший прикидос! - весело гоготнул Горшенёв и, выглядывая в окно на испуганно замершего на обочине омегу, расплылся в своей обворожительной, частично беззубой улыбке. Князев часто заморгал, не веря своим глазам. Он должен был срочно ответить что-то, он должен был придумать что-то совершенно дикое и остроумное в ответ, но почему-то мог только ошарашенно пялиться на самого настоящего, мать его, Горшка! - Ты чё тут? Мне сказали, ты на автобусе уехал, - произнёс Миха, не отрывая озорных глаз от пришибленного прохожего. Запоздало осознав, что от него ждут ответа на вопрос, Андрей пару раз беззвучно, как рыба, пошевелил губами и после выдал: - Да я… опоздал, оказывается, ну, время перепутал. Горшенёв раскатисто рассмеялся, запрокидывая назад голову и, слегка икая от смеха, проговорил: - Ну ты… Ну ты парень даёшь! Везучий, ё-моё! Да запрыгивай ты уже, чё встал, как вкопанный. Всё ещё слабо веря в происходящее, Андрей, как в замедленной плёнке, открыл дверцу авто, забрался на переднее сидение рядом с водителем и всё никак не мог закрыть дверцу обратно. - Ёбай посильнее, ё-моё, - бросил Горшок и завёл тачку, даже не дождавшись выполнения своей просьбы. Дверца, наконец, закрылась, и Князев вжался в сидение, смущённо поглядывая на своего кумира, в буквальном смысле недавно сошедшего со сцены. На лице у парня был местами не до конца смытый грим, иглы на голове всё ещё бойко торчали в разные стороны, а черная футболка была заляпана, судя по всему, остатками грима и хрен пойми ещё чем, Миха не вникал. - Как зовут? - поинтересовался альфа, глянув на своего пассажира. - Андрей, - прочистив горло, проговорил омега и протянул ладонь для рукопожатия, на что Горшок ответил, и не посчитав нужным представиться, спросил: - Те куда вообще надо-то? - Да тут деревня… недалеко, так-то… - ответил Андрей, - на автобусе часа полтора езды, обычно. Михаил снова заржал, пихнул Князева рукой в плечо и произнёс: - Ну, к утру ты бы, может, и дошёл! Ой, чудила, ё-моё! Омега посмотрел на искренне веселящегося музыканта и почувствовал, как он и сам расплылся в улыбке. Через несколько секунд они ржали уже вместе, обсуждая всё нереальное везение, случившееся с Андреем за последние двадцать четыре часа. Князев рассказывал Горшку свои приключения, рассказывал, как он, реально полный наивняк, до последнего надеялся, что ничего ему те два лба не сделают, как тучная кондукторша автобуса погнала его, оборванца, в шею, увидев, что билет просроченный, и как он, имея в самом деле видок оборванца, отчаянно пытался поймать попутку, но никто не хотел останавливаться. Казалось, что Князева прорвало, и он, видя искреннюю заинтересованность своего слушателя, не упускал ни одну деталь, наполняя рассказ яркими эпитетами и временами слишком активно жестикулируя. Михаил наблюдал за оживлённым рассказчиком, невольно удивляясь его безрассудству и какому-то юношескому оптимизму, которого ему самому уже, возможно, не хватало. То и дело обнажая клыкастую улыбку, Горшок дополнял истории своими комментариями и реакциями и даже и не заметил, как они добрались до заправки. Парни вылезли из тачки, со всей дури захлопнув двери (иначе они бы просто не закрылись), и Андрей, переминаясь с ноги на ногу, готовился уже к такому скорому прощанию, однако Горшенёв, подойдя к омеге, по-братски обнял того за плечи и потащил к киоску, проговорив: - Похавать надо зацепить чего-нибудь, чё будешь? - Пиво? - с надеждой спросил Князев, забавно подняв брови вверх. - А тебе не рановато? - снова рассмеялся Горшок, - Тебе сколько лет вообще? - Двадцать три, - как можно увереннее ответил Андрей, но Миха прыснул, поэтому вскоре омега добавил: - Ладно, двадцать мне! Горшенёв снова неверяще замотал головой и спросил: - Ты школу-то хоть закончил? - Да я уже в училище третий год закончил! - выпалил Андрей и тут же пожалел об этом, ведь сам, получается, сдал себя с потрохами, так как Миха тут же вычислил, что омеге всего семнадцать. - Свалился панк на мою голову, ё-моё, - усмехнулся альфа и взял, наконец, в киоске вожделенный фруктовый лёд и пару сникерсов для своего спутника. Князев, впрочем, на вручённые ему шоколадки нисколько не обиделся, а очень даже обрадовался, потому как его желудок сразу же оживлённо заурчал при виде чего-нибудь съестного. Парни молча постояли на заправке, привалившись к капоту автомобиля, пока не доели всё, что было куплено, и Андрей, в одну харю схомячивший два сникерса, почувствовал, как разомлел и без пива. Он обнял сам себя руками и прикрыл глаза, подставляя лицо лёгкому летнему ветерочку. - Хорошо вот так, да? - произнёс Горшенёв, разглядывая довольное, хоть и слегка потрёпанное, лицо парнишки. - Угу, - только и промычал Андрей, не замечая, как Миха восторженно улыбнулся тому факту, что был понят без лишних слов. Не желая так скоро расставаться, да и по-человечески переживая за бедового омегу, Горшок сам настоял на том, чтобы подвезти Андрея прямо до дома его бабушки, учитывая, что он вовсе не против был покататься подольше. Они врубили магнитолу с хитами не только самого «Короля и Шута», но и любимых групп Михаила, и альфа только и успевал поражаться тому, что его попутчик тоже вместе с ним выкрикивал слова всех самых крутых песен, активно играя на воображаемой гитаре. Со временем устав дурачиться, они перешли к обсуждению современного рока, панков и анархии, и Миха вспомнил те чарующие рисунки по его песням, что обнаружил в тетради Князева. Он расспросил омегу, как тот пришёл к этой идее, расписать себе балахон, как и где он научился так рисовать, но про тетрадь всё ещё, почему-то умалчивал, в глубине души понимая, что просто хочет оставить её себе на совсем. Когда они, наконец, доехали до пункта назначения, солнце уже окончательно село, хоть не было ещё и десяти. Указав на видневшийся невдалеке маленький деревянный домик, Андрей попросил Михаила затормозить на трассе, не заезжая в саму деревню, так как это наделало бы слишком много шума, и он бы потом не отделался от расспросов своих любопытных соседей. Плюс так ещё оставалась надежда на то, что бабушка его уже уснула, и парень смог бы проникнуть в дом не замеченным и не отхоженным кухонным полотенцем за такое позднее возвращение. Головой Горшенёв понимал, что у него нет никаких причин более задерживать омегу, и время уже позднее, и миссия выполнена, но парни всё ещё сидели какое-то время в машине, а Миха всё ещё лихорадочно придумывал вопросы, которые он якобы хотел обсудить именно сейчас. Альфа и сам не до конца понимал, что это за наваждение, ему было так уютно рядом с этим сияющим парнишкой, словно он знал его всю жизнь. Если бы не разница в возрасте, как он считал, значительная — Михаилу этим летом уже исполнилось двадцать четыре — то он бы даже стрельнул у омеги номер телефона. - Ладно, я пойду, наверное, - уже тише и, как будто неуверенно, проговорил Князев, пытаясь в темноте разглядеть Мишины глаза, когда темы для разговора внезапно иссякли. - Да-да, - печально выдохнул Горшок, понимая, как лёгкость и беззаботность сейчас покинут его вместе с омегой, и рефлекторно сильнее сжал руль обеими руками. - Спасибо огромное за… за всё, - добавил Андрей и, чтобы не растягивать и без того неловкую паузу, выскочил из машины. Уже захлопнув тугую дверь, Князев вдруг вспомнил нечто важное и быстро затараторил в открытое окно: - Я там это, кстати… тетрадь свою где-то у вас потерял… Если вдруг найдёте… - Я поищу, - как-то слишком самодовольно улыбнулся Горшок.