Золотой

Глава 40 «Come back» Depeche Mode primo “Я вечный наблюдатель, отделенный непреодолимой пропастью знания. Я чувствую, как семя вызревает в юных железах, как пульсирует страсть, наблюдаю за гибкими молодыми телами, пропитанными запахами секса, пота и огня в лучах заходящего солнца, страдая от муки развоплощенной похоти и неотвязной боли вечного существования. Золотые точки вскипают перед моими глазами. Я стою посреди пустого наполовину разрушенного храма, за тысячу лет до сегодняшнего дня, призрачный гость в мертвом городе своего воображения, где давно не пахнет никем и ничем. Дрожащие тени памяти воплощаются в тела, давным-давно обратившиеся в пыль. Я зову, зову беззвучно, через миры и века – Дзирт…Артемис…Джарлакс…” Дверь в комнату мужчин рывком открылась. ЛаВалль всегда столь деликатный, не позволяющий себе зайти без стука, ворвался к ним и спросил: - Вы готовы к очень важной для вас новости? – голос старика дрожал от волнения и плохо скрываемого торжества. Вялую пассивность любовников как рукой сняло. - Ты что-то выяснил? – одновременно воскликнули они, замирая в стойке пса на дичь. - Я не могу ничего точно сказать, не хочу обещать, чтобы ваша надежда и уверенность в случае чего не обернулись для вас… - Друг, хватит издеваться над нами, не тяни! – Артемиса прямо трясло, по лицу колдуна он видел, тот что-то придумал. - Я, кажется, знаю, как вы можете найти Марвина, – выдохнул ЛаВалль. Дзирт и Артемис подскочили так, что маг в испуге шарахнулся к дверям. - Говори, прошу тебя, не молчи! – бросился к нему темный эльф. Колдун присел на краешек их кровати и, справившись с волнением, начал объяснять. - Вы рассказывали о зеркале в одной из комнат наверху башни. Магическом зеркале, которое не только отражает, но и принимает в себя, дает ощущение себя самого и сквозь которое можно протянуть руку и окунуться в мир за этим зеркалом, обрести себя с той стороны. - И что это означает? – переспросил Артемис. – Что нам дает это зеркало? - А то, что вы можете пройти сквозь него. Оно настроено на ваши тела. За ним, как мне думается, будет находиться обратная сторона мира, в которой может скрываться ваш господин. - Возможно, ты и прав, – совершенно без воодушевления произнес Дзирт, – только вот это зеркало находится в башне, башня в замке, а замок исчез. Растворился в проклятом тумане! – последние слова он уже прорычал с таким разочарованием и злостью, будто обвинял ЛаВалля в том, что тот оказался столь глуп и посмел разворошить его воспоминания совершенно напрасно. - Дома, где мы жили с Марвином, больше нет, – примирительно напомнил Энтрери. – Значит, и башни тоже нет. - Ошибаешься! – довольно воскликнул старый колдун. Мужчины вновь напряглись, словно гончие, учуявшие запах дичи. - Почему вы решили, что раз дом исчез, то исчезла и башня? Она ведь всегда была невидимой. Пока не поднимешься на первые несколько ступенек. Ведь так вы говорили? Дзирт и Артемис кивнули. Из хребтов вытянулись хвосты, уши подрагивали, нюх обострился до предела, они разве что не начали нетерпеливо лаять. - Насколько я помню, вы метались в тумане в поисках вашего замка, в поисках Марвина. Но вам ведь и в головы не пришло разыскать место, где начинается лестница в башню, поставить на нее ногу и узнать, осталась та на месте или нет. Мужчины чуть было не заскулили в один голос от осознания собственной глупости и полного отсутствия мозгов. Хотя на то они и существуют – волшебники – чтобы додумываться до простых решений сложных задач. Энтрери кинулся к ЛаВаллю, сгребая старика в объятия до костного хруста. Дроу с неуверенностью, за которую он проклинал себя сам, все же спросил: - Насколько ты уверен в том, что ты прав? Что башня действительно осталась там? - Пятьдесят на пятьдесят, – не задумываясь, ответил маг, озадачив мужчин. – Либо она там, либо нет. Ведь варианта у вас только два. Один шанс из двух – не так уж и мало. - Я не хочу даже думать о том, что ее там нет, – пробормотал Артемис. - Вы сможете найти точное место, тот самый зал, из которого раньше вели ступени в башню? - Да!!! – в один голос выпалили мужчины. “Не считая того, что пола с направляющим узором там больше нет“, – подумал Артемис. “Если не вспоминать, что комнаты там с характером – не захочет, не найдешь ее“, – подумал Дзирт. - Ну, тогда от ответа на загадку вас отделяет только расстояние и желание как можно быстрее туда добраться. Несколько секунд они не двигались. Потом эльф вдруг сорвался с места и принялся одновременно натягивать на себя одежду и собирать дорожный мешок. Энтрери размышлял на пару мгновений дольше него. Он подошел к дроу, развернул его к себе и тихо, но настойчиво попросил: - Ты дашь мне два часа? Пожалуйста. Я ему должен. Дзирт застыл, не очень понимая, о чем идет речь, затем мысли убийцы коснулись его сознания, и темный эльф не очень охотно кивнул. Артемис продолжал смотреть на дроу и вдруг подумал, как ему не хватает Джарлакса, прежнего Джарлакса, с его вечным оптимизмом, граничащим с безрассудством, со всегда готовыми на все ответами, с плутоватой улыбкой и несносным чувством юмора. - У тебя есть время до ночи, – довольно сухо произнес эльф. – Когда стемнеет, мы покинем этот город. «Come back» Depeche Mode secundo “Я взлетаю и опускаюсь, широко раскинув золотые крылья. Я устремляюсь вниз, к черной земле и она зазеленела в радости от моего прихода. Возлюбленные мои, ликуйте! Возрадуйтесь безмерно, ибо до вашего спасения рукой подать. Печалям наступил конец, я намерен забрать вас туда, где царит нескончаемое веселье. Я буду пестовать и целовать вас, я приведу вас на пир в вашу честь. Вы уже справили тризну, теперь я устрою пиршество во имя жизни в нашей обители счастья. Не обращать вас в рабов, не за этим я к вам пришел. Я привнесу веру в ваши поиски, покой в ваше страдание, мудрость в ваши сомнения. Что бы вы ни делали – все верно, если доставляет вам радость, все позволено вам. Я против печали, против утомления, против скуки, против смерти. Я наливаю вам вино очищения, оно наполнит вас восторгом на закате и на заре. Ступайте за мной, я дам вам все, чего можно пожелать во всех мыслящих мирах. Я даю вам то, перед чем земные удовольствия смертных – только тени. Они исчезнут, но наше счастье пребудет с нами вечно, пока не иссякнет река времени“. Артемис рвался к скрытой башне и манящему зеркалу не меньше Дзирта. Но было у него в Калимпорте одно дело, не завершив которое он посчитал бы себя последним мерзавцем. Этим делом был Сандер. Они не виделись с парнем около полугода. Да, столько времени они с Дзиртом прожили у ЛаВалля, пестуя свои раны. Энтрери почти не вспоминал о юноше из «Алой Устрицы», а тот слишком хорошо понимал, что такой человек как Артемис Энтрери не для него, поэтому торчать перед Гильдией Воров в надежде увидеть любимое лицо не имеет никакого смысла. На первое место в своей жизни он поставил цель расплатиться с Горханом, обо всем остальном он должен забыть, хотя бы ради того, чтобы сохранить жалкие остатки гордости. Но появление Артемиса на пороге его комнаты выбило почву из-под ног Сандера. Вся его с таким трудом возведенная стена против напора собственных чувств рухнула в один момент. Он чуть было не упал с рыданиями на грудь наемному убийце. - Я покидаю Калимпорт, – просто сказал Энтрери. - Надолго? – еле слышно спросил парень. - Надеюсь навсегда. Сандер зажмурился, чтобы удержать предательские слезы. Больше всего на свете ему сейчас хотелось вцепиться в Артемиса и никуда его не отпускать, или последовать за ним хоть в Абисс. Мышцы вокруг глаз нестерпимо заныли от спазма. Сейчас, еще немного, совсем чуточку, и он снова сможет вздохнуть, разжать веки и нормально говорить. - В моей жизни все разбивается, все ломается, – напряженным голосом выдавил он. – Я думал получится, а слова так и остались непроизнесенными. Он стоял перед ассассином, хрупкий, несчастный и влюбленный, а Энтрери мог так мало дать ему взамен. - У меня есть для тебя три прощальных подарка, – он протянул руку к Сандеру и тот покорно вложил в нее свою ладонь. – Идем. Первым подарком стал Горхан. Вернее не сам хозяин борделя, а весьма объемистый кошель, скорее даже небольшой мешок, полный золотых монет, врученный Артемисом бывшему пирату. - Я выкупаю у тебя парня, – Энтрери не спрашивал, он ставил в известность. Тот оценил вес кошеля и стальной взгляд убийцы, и не нашел аргументов против. - Конечно. Он свободен от долгов. На улице Артемис оглянулся и жестом предложил своему спутнику сделать то же самое. - Можешь навсегда попрощаться с «Алой Устрицей». Где-то очень глубоко, на самом дне сердца у Сандера на долю мгновения затеплилась искра надежды, что Энтрери выкупил его, чтобы забрать с собой. Затлела и тотчас им же была погашена, залита кровью из раны на сердце. Пожар от такой искры грозил выжечь душу дотла. Второй подарок поразил его больше. Артемис привел юношу к Гильдии Воров. Интересно зачем? Сандер расслышал, как какой-то оборванец вполголоса пробурчал другому – «Ты только погляди, чародею требуются парни все моложе и моложе». Оба зашлись гнусным хохотом. “Неужели он хочет продать меня как шлюху старому колдуну?“ – даже не испугался, только удивился Сандер. Но все оказалось куда лучше. Энтрери уговорил ЛаВалля взять молодого человека к себе в помощники и может быть даже в ученики, если тот проявит талант к магии, и последнему оставалось только с искренней радостью и недоумением благодарить Артемиса и заверять мага в своем будущем усердии. В кабинете чародея Сандер застал и дроу. Тогда он окончательно понял, что Артемис покидает Калимпорт вместе с темным эльфом и что они возвращаются к своему обожаемому господину. Дзирт и Энтрери собирали припасы в дорогу, колдун давал советы и вообще болтал без умолку о какой-то лестнице и зеркале, а Сандер старался держаться в стороне. Он не сводил глаз с наемника, запечатлевая его в памяти. - Все готово, – произнес дроу, забрасывая мешок на плечо и сжимая в пальцах статуэтку коня. – Жду тебя внизу, – бросил он выходя. Энтрери провозился еще минуту и тоже подхватил свой рюкзак. Он подошел к ЛаВаллю, обменялся с ним сначала крепким рукопожатием, а затем и дружескими объятиями и, наконец, обратил все свое внимание на Сандера. - Пойду попрощаюсь с Дзиртом, – сказал чародей и оставил их наедине. - Какой же твой третий подарок мне? – растерянно спросил парень, сердце невыносимо болело и кровоточило. Артемис молча бросил мешок на пол, притянул юношу к себе, крепко-крепко прижал к своему телу и подарил тому блаженно-долгий, страстный и лучший в его жизни поцелуй. Когда же губы разомкнулись, он произнес: - Мне было очень хорошо с тобой. Ты лучшее, что было со мной в Калимпорте. За всю мою жизнь тут. Прошу, не вспоминай обо мне ни с грустью, ни с сожалением, ни тем более с отчаянием. Ты встретишь женщину или мужчину, которые смогут ответить тебе столь же страстным чувством, какое ты испытываешь сейчас. Любовь ко мне принесет тебе только горести, даже если ты просто будешь хранить ее в сердце. Я принадлежу другому. - Но я всегда буду помнить тебя, – выговорил Сандер и моргнул. - Я тебя тоже, – ответил убийца, вытирая одинокую слезу с его щеки. Он опять поднял дорожный мешок, развернулся и ушел. Ушел из жизни Сандера. Сандер представил себе башню, далекую и хмурую, со щелями, заросшими мхом, одиноко возвышающуюся в глухой пустынной местности. Увидел сероглазого мужчину в кожаной одежде, плащ откинут за спину, ножны меча прочно держатся у бедра, рука покоится на кинжале с другой стороны. Он долго и неподвижно стоит перед древней потрескавшейся дверью, но вот он поднимает руку, толкает дверь, делает шаг и пропадает за ней. А перед башней остается только воздух и солнечный свет. Сандер остался один. «Come back» Depeche Mode tertio “Сейчас я совершенно спокоен. Недавно я не был таким. Когда я волнуюсь, когда позволяю эмоциям взять надо мной верх, это значит, что я слаб. Но когда я спокоен – я очень силен, почти безгранично. Я иду через комнаты и коридоры моего нового дома, дома, который я возвел сам. Я собран и сосредоточен. Мир вращается вокруг меня. Я могу смять эти стены одним движением кулака, сжечь их одним выдохом и окутать все залы дымом, могу повелеть этим стенам раствориться, заставить исчезнуть сам этот мир в цветных вихрях Вселенной одной только силой мысли. Вместо этого я пускаю по ветру мое смятение. Испепеляю неуверенность, раздражение, скуку, вялость. Я уверен в себе, как и всегда. Спокойствие дает мне ответы. Я мог бы призвать их прямо сюда, но я даю им время. И себе тоже. Время великий учитель, жаль только, что убивает большинство своих учеников. Я могу выбрать кого угодно. Могу поставить рядом с собой любого мужчину, любую женщину, даже создать. От малого к большему, от незначительного к великому. Сотворить мир, населить существами. Сдуть этот мир с лика Вселенной. Я могу все, что захочу и отдаю себе в этом отчет. Как и в том, чего я на самом деле желаю. Они и есть мой мир, моя истинная обретенная жизнь, ветер для моих крыльев, огненное дыхание моей любви“. Артемис мчался на адском скакуне плечом к плечу с Дзиртом. Пески, леса и луга мелькали с бешеной скоростью. Любовники хранили молчание – мысли их намного опережали всадников. Эльф непоколебимо верил в скорую встречу с Марвином, в душе у него разгоралось пламя от сладостных грез и он еще настойчивее подгонял коня. Убийца думал о Джарлаксе, как он соскучился по насмешливой самоуверенности друга, прежнего Джарлакса времен их совместных приключений, по его непрерывным остротам, лихой изобретательности и необыкновенной везучести. Он надеялся, что дроу не утратил всех этих качеств и тоже успел соскучиться по своему хал’абилю. Энтрери бросил косой взгляд на спутника – и откуда у него эта нездоровая тяга к темным эльфам? Наемник позволил себе ухмыльнуться. Мысленно. Демонические жеребцы уносили их все дальше от городов и поселений, все ближе к башне волшебника. Все дальше от людей, все ближе к богу. «Frühling in Paris» Rammstein Все больше миль оставалось за спиной. Все ближе и ближе. Оставив позади все вопросы и упреки, они мчались к одному ответу, что ожидал их на равнине, покрытой травой изумрудного цвета, под солнцем цвета расплавленного золота. Они миновали горы, высекая искры из-под копыт жеребцов. Мужчины позабыли, когда в последний раз ели и спали. Вперед, вперед гнала их вера и рвущая сердце тоска. И вот, наконец, равнина. Она существовала, она осталась, она была! Дзирт и Артемис преисполнились радостью путешественника, который после долгих странствий возвращается домой и видит уже издалека, как золотятся шпили и купола его родного города. Призрачные силуэты и отзвуки голосов все еще бродят, точно печально-счастливые воспоминания, по зеленой траве, разыскивая уцелевшие обрывки, неотвратимо собираются в единое целое. Напев флейты скользит вслед осыпающимися белыми лепестками. Затаив дыхание, мужчины спрыгнули с коней на эту священную землю. Обменявшись напряженными взглядами, два друга объединили ментальные усилия и медленным шагом направились к тому месту, где раньше высился замок. В сосредоточенной тишине они прошли порог, первый зал, глаза их не воспринимали небо и траву вокруг, мыслями они пересекали одну комнату за другой, петляя по галереям памяти. Вот он – центр всего! Они застыли перед им лишь видимой точкой времени и пространства. “Это здесь“, – подумал Артемис. “Да“, – отозвался Дзирт. “Давай, ты первый“. “Нет, сделаем это вдвоем“, – дроу схватил напряженного как тетива убийцу за руку, поднял согнутую в колене ногу и сделал шаг в пустоту. Никогда еще жизни он так не волновался. О боги, ступня во что-то уперлась. Дзирт чуть не разрыдался от облегчения. Еще один шаг, Энтрери следовал за ним попятам. Дыхание от напряжения сбивалось. Третий шаг и под ногами стали проступать очертания лестницы. “Мы идиоты, она все время оставалась здесь, мы в любой момент могли по ней подняться!“ – мысленно взвыл Энтрери. “Это я виноват…“ “Не важно. Не останавливайся!“ Ступенька за ступенькой они мчались все быстрее по спирали башни. Дзирт как сумасшедший рвался вперед и тянул за собой Артемиса. Повороты и двери мелькали мимо них. Они не успевали считать этажи, но до заветной цели было еще далеко. Не выдержав, темный эльф в изнеможении опустился на лестничный пролет. Не выпуская его ладони из своей, Артемис вырвался вперед и потянул дроу за собой. В нем словно открылось окно второго дыхания, из которого потянуло свежим соленым бризом. Подгоняемый радостным предчувствием и передавая свое воодушевление Дзирту, он достиг желанного этажа. Вот он, тот самый коридор. Поворот, еще один и, наконец, та самая дверь. Глубоко вздохнув, Энтрери толкнул дверь. Та бесшумно распахнулась. За ней показалась знакомая небольшая комната, словно подсвеченная темным серебром, и зеркало, занимавшее почти всю противоположную стену. Мужчины застыли перед ним, не разнимая рук, тяжело дыша, всматриваясь в свое отражение. Они запретили себе даже думать о чем бы то ни было, кроме Марвина. Он там, за зеркалом, еще несколько шагов и все, конец. Конец в любом случае. Еще один глубокий вдох и выдох, еще одно перекрещение взглядов и, вытянув свободную руку вперед, они шагнули к зеркалу. Сперва холодное прикосновение стекла, потом горячее касание собственных пальцев, отраженных в зеркале, а затем погружение во что-то невесомо-искрящееся, податливое, обволакивающее и пропускающее сквозь себя. Следующий вдох они сделали уже по другую сторону, наполнив легкие воздухом иного мира. Оглянулись назад. Их двойники в зеркале загадочно усмехнулись друг другу. Сначала им показалось, что они очутились на каком-то заброшенном кладбище – покрытые налетом времени мраморные статуи, затянутые плющом потрескавшиеся стены, дорожки, выложенные камнями, старые разлапистые деревья. Они вдруг поняли, что это вполне в стиле Марвина, и этот мнимо запущенный внутренний сад и огромное зеркало на стене, вновь отражающее их растерянные лица. Мужчины заозирались, не зная, какую тропинку выбрать, по какой дороге идти. И тут на них обрушилось долгожданное, такое привычное, но на секунду оглушившее их ощущение присутствия Марвина. Здесь, тут, совсем рядом. Не помня себя от восторга и облегчения, они ринулись в сторону, откуда доносился зов. Они снова бежали, минуя залы и анфилады, влекомые присутствием самого дорогого, самого настоящего и необходимого, что было в их жизни. Они вернулись домой после целой жизни штормов и завоеваний, они внимали родному голосу, призывающему их к себе. Они были дома и здесь их ждали. Марвин стоял к ним спиной на широченном балконе-террасе, выступающем из здания на добрую сотню метров. Едва осознав, что это он, Дзирт и Артемис замерли на границе между мирами, страшась переступить этот узкий порог, отделяющий их от обретения счастья. Маг стоял у самого края балкона, опираясь руками на балюстраду, доходившую ему до бедер. В золототканой мантии, расшитой алыми узорами, на фоне пасмурного пейзажа он сиял как светило на небесах. И когда он обернулся и взглянул на них своими невозможными золотыми глазами, им показалось, что ноги вот-вот подкосятся. Одно дело помнить его, любить его, но стоять вот так перед его ликом – совершено другое. Марвин смотрел на них, казалось, целую вечность, а потом его руки в широких рукавах поднялись в воздух, разошлись в стороны, и он открыл им навстречу свои богоподобные объятия. За три удара сердца мужчины преодолели расстояние, отделяющее их от Марвина, прижались к его телу и так застыли под его утешающей любящей рукой. Волшебник гладил их спины, ерошил волосы, крепко прижимал к себе, покрывая поцелуями каждый открытый сантиметр их кожи, ненасытно, будто похотливый демон. Нет, влюбленный дракон. - Мы вернулись, мы вернулись, – бормотал Дзирт, губы его дрожали от накатившего облегчения. - Ты вернулся к Артемису. И вы оба вернулись ко мне, – голос Марвина успокаивал и звук его был лучшим лекарством для их кровоточащих сердец. – А я вернулся к вам. Дзирту нужен был Артемис, Артемису нужен был Джарлакс, Джарлакс нуждался в Марвине, а Марвину нужны были все трое вместе или не нужен был никто. Круг замкнулся. Спина Артемиса выгнулась дугой, он извергся и свободно взмыл к потолку. Взглянул вниз на собственное расслабленное после оргазма тело, на переплетенные и вздрагивающие тела Дзирта и Марвина. “Свершилось, – удовлетворенно подумал он. – Все вернулось на круги своя, на свои предназначенные места. Не важно где, важно кто“. Вновь обретя контроль над своими мускулами, изнуренными часами непрерывного секса, Энтрери двинулся на поиски Джарлакса. Он еще не настолько хорошо ориентировался в новом жилище мага, но внутреннее чутье вело его безошибочно. Темный эльф, как и зачастую до этого, проводил кучу времени с их сыновьями. Все было почти как раньше, только Маргарас и Армилус чаще принимали облики драконов и летали над пропастью, что окружала их новый дом со всех сторон, развивая мышцы, обучаясь и развлекаясь одновременно. А Джарлакс Бэнр вновь стал самим собой, таким, каким Энтрери знал его до Сплава Душ. Непонятно, то ли Марвин вернул ему рассудок, то ли дроу сам отыскал его, проведя с чародеем шесть лет наедине, но теперь это был прежний самоуверенный насмешливый и, как оказалось, дьявольски красивый темный эльф. Артемис Энтрери влюбился в него заново. Наемный убийца замечал малейшие подробности на его лице, которые неожиданно открылись взору, будто он не видел его столетиями. Тонкий чувственный изгиб рта, высокие скулы, миндалевидный разрез глаз, сомкнутые белые ресницы, взъерошенные волосы, отросшие пальцев на десять и придававшие темному эльфу мальчишеский вид. Когда он вот так сидел над задремавшим Джарлаксом, он чувствовал себя полностью счастливым. Тело Джарлакса расслабилось. Спит голым сейчас. Артемис соскользнул с кровати, прокрался на изгибающийся полукругом балкон, легко вмещающий на себе взрослого дракона. У самого края, привалившись к теплому боку Гвенвивар, лежал Дзирт, с бездумной улыбкой наблюдая за полетом троих золотых драконов. Они резвились над бездонным ущельем, опоясывающим скалу, на которой Марвин воздвиг свой сказочно-красивый замок, пестреющий зеленью, цветами и расточительной роскошью посреди унылой дымчатой серости окружающего пространства. Даже солнце не освещало этот новосозданный незавершенный мир. Только клубящаяся пустота и шпили скал, растущие из нее. А в центре обитель достойная богов. И три золотых дракона. Артемис вышел на балкон, созерцая красоту и совершенство, к которым он сам был причастен. Этот оазис посреди пустоты был всем, о чем он смел мечтать. Один из драконов отделился от остальных и, описав изящную дугу, приземлился на балкон. Несколько секунд трансформации и перед ассассином стоял обнаженный Марвин, одаряя его своей улыбкой и любовью. Он опрокинул Артемиса прямо на мраморные плиты, они любили друг друга, не вспоминая о прошлом, не размышляя о будущем, под сонное дыхание Джарлакса, под утомленным и полным неги взглядом Дзирта, под шум крыльев своих сыновей. Казалось, этому не будет конца и Марвин наполняет его семенем за все прошедшие шесть лет. Энтрери вцепляется железной хваткой в плечи мага, вжимает пятки ему в ягодицы и больше не может сдерживать крик. Марвин растерянно вытащил свой продолжающий извергаться пенис из человека. - Что с тобой? Тебе плохо? - Мне хорошо! Слишком хорошо, чтобы я мог в это поверить, мой возлюбленный господин. На его животе блестят перламутровые капли. Мархенгаммельвин, содрогаясь от вновь накатывающего возбуждения, слизывает их. “Он золотой дракон. Настоящий золотой дракон. И он мой, наш. Только наш. Навсегда. Надолго ли?..“ <div align=right>старая книга с золотым обрезом ящик стола застрял далекая рука тянется к моему плечу сумерки парень с фиолетовыми глазами рассеянный в прах и воспоминания Вильям Берроуз «Дикие мальчики»</div> Outro "The Ecstasy of Gold" Metallica 13.08.2007 – 09.04.2010 Ровно-Черновцы-Львов © AVO Cor