Хрупкость

Удивительно, насколько по-разному может вести себя человек в зависимости от многих факторов. На расположение духа способна повлиять даже самая незначительная мелочь: неудавшийся завтрак, или выбившаяся из гладко уложенной прически прядь. Выбить из колеи легко, также легко, как вновь и вновь радоваться пустякам, наслаждаясь временем, проведенным с дорогим человеком. Пайпер могла быть нежной — хрупким цветочком, что жаждет к себе самого трепетного отношения. И, получив желаемое, вознаграждением послужат прекрасные распустившиеся бутоны доверия и ласки, которые позволено трогать только ей, Биби. Весело смеясь и показывая миру две очаровательные впадинки на щеках, Пайпер нередко позволяла делать с собой всё, что заблагорассудится. Трогать себя, подолгу рассматривать изящные фаланги пальцев и сравнивать их длину со своей рукой, гладить шелковистые волосы и вдыхать запах, иногда задевая носом чужую кожу непозволительно близко. А для Биби это было самой большой радостью: смотреть, как та сияет. Как увлеченно готовит новое блюдо, как рассказывает неприличную шутку, сдерживая очередные порывы хохота, как в редкий выходной позволяет себе прижаться к чужому телу, положив голову на грудь, и слушать равномерное сердцебиение. Они уже давно не подруги. Больше, чем кто-либо другой, а это предполагает полное доверие. Они видели друг друга в разных ситуациях: от нервного подрагивания пальцев и слов, что благодарны, до их самой нелепой выходки в жизни и молчаливого понимания. Биби знает Пайпер разной: счастливой, злой или возмущенной — неважно, ведь она в любом своем проявлении остаётся прекрасной. Прекрасной во всем. Походка, тембр голоса, выразительные глаза, мысли, поступки — она может продолжать этот список до бесконечности. Вероятно, мол, любовь кружит голову, абсолютно правдивые слова. Ей и правда вскружила. До учащённого сердцебиения, потных ладоней, раскрасневшегося лица и боязни зрительного контакта, словно это их первый раз. Пайпер может быть хрупкой — цветочком, который она с радостью взрастит. Но это не мешает ей быть другой, такой, как сейчас. Той, кто вальяжно восседает на кровати, заложив ногу за ногу, и длинным ноготком отбивает незнакомую мелодию на мягкой поверхности простыни. Той, кто выразительно смотрит на неё сверху вниз, и, игриво улыбнувшись, каблуком медленно, но уверенно ведёт по коже ног, вскоре, добавив силы, надавливая между ними. Биби послушно раздвигает ноги, внутренне сотрясаясь от эмоций. Ей несказанно повезло встретить такую прекрасную девушку как Пайпер. Повезло, что она в праве наблюдать гибкое тело, формы которого точно очерчены парадным платьем; прекрасную осанку, длинные подтянутые ноги, ярко накрашенные губы, белоснежное лицо, на котором играет ухмылка заинтересованности и глаза полные любви. Биби, точно несколько лет назад, в дни их первой близости, реагирует слишком ярко, не в силах сдержать себя: стонет и до красных отметин сжимает вспотевшие ладони, когда чужая нога опускается, проводит по бёдрам и легко дотрагивается до давно пульсирующего места. Её ноги дрожат, когда движения становятся интенсивнее, но совсем скоро слышится нежное хихиканье, и Пайпер, достаточно подразнив чужое тело, убирает ногу. — Люблю, когда ты такая. — Она пододвигается ближе, оказавшись на краю кровати, и лёгким движением руки ласково проводит по щеке стоящей на коленях девушки. Взгляд Пайпер красноречиво говорит, что нужно делать дальше, и Биби послушно выполняет это. Она нетерпеливо сглатывает слюну, когда поднимает подол платья и видит упругие бедра, чьи очертания обрамляют чулки с кружевами. В желании насладиться чужим телом, Биби жадно водит руками, который раз запоминая каждую неровность на любимом человеке, сжимает плоть и наклоняется совсем близко, чтобы оставить поцелуй на внутренней части бедра. Далее она осторожно спускает тонкую ткань нижнего белья, а Пайпер, помогая, привстает, но, когда трусы оказываются на середине ног, её останавливают чужие пальцы, которые, надавливая, заставляют отступить. — А теперь давай без рук. — У Биби, кажется, внутри что-то переворачивается, встречаясь глазами с другими, голубыми, словно океан, и смотрящими на всё это, как на забавную игру. Она послушно убирает руки, прижимая их к полу, и выдыхает, чувствуя, как горит. Как горит лицо, как всё пылает изнутри, наслаждаясь моментом. Ей нравится такое положение, нравится когда Пайпер смотрит сверху вниз и ждёт покладистости, а она и не думает о неповиновении. Биби всегда была крупнее нее: долгие годы тренировок дали о себе знать. Она запросто могла носить Пайпер на руках столько, сколько понадобиться, и эта жалкая разница в росте никогда не смущала её. Пайпер высокая, гибкая, изящная, а вид её словно кричит: «Я достойна лучшего». Она действительно достойна лучшего отношения, и Биби никогда не отказывала ей в этом. Не смущаясь могла молить о большем, если та пожелает. Легко принимала чужие идеи о «новеньком» и совсем не чувствовала неловкости, когда выполняла чужие пьянящие запросы. Сейчас, прикусив ткань трусов зубами, она думает лишь о собственном пульсирующем желании внизу, которое так и хочется поскорее тронуть, и о голубых глазах, нависающих сверху. Пыхтя и елозя, Биби удалось избавиться от надоедливого предмета одежды. Её гладят по голове, зарываясь в короткие волосы рукой, и тихо шепчут: — Ты не представляешь, как возбуждающе только что выглядела. Восприняв похвалу по-своему, Биби, наконец, припадает к чужому телу, и вознаграждением за упорство служит тихий стон вместе с рукой, которая сжала волосы сильнее — не настолько, чтобы ощутить дискомфорт, но так, что жар новой волной распространился по телу у едва стоящей на коленях девушки. Комната наполнилась смущающими хлюпающими звуками и вздохами двух возлюбленных. Пайпер нескрываемо стонала, иногда даже слишком ярко, видимо, чтобы вновь подразнить, а Биби умело двигала языком в тех местах, которые приносили больше всего удовольствия. Руки покалывало от неудобной позы и невозможности помочь себе ими, шире раздвинув чужие ноги. Но, несмотря на это, Биби продолжала крепко прижимать затёкшие конечности к полу — Пайпер не дала разрешение снова их использовать. — Да, вот так, — доносятся тихие наставления, пока говорившая не сорвалась на очередной стон наслаждения. Биби знала, как заставить свою девушку кончить за считанные минуты, но нарочно растягивала удовольствие, доводя Пайпер до мурашек. Та, не в силах терпеть явную издёвку над своим телом, просит: — Прекрати… Я знаю ты можешь быстрее, Би. Движения прекращаются, а Биби, отстранившись от тела любимой, улыбается и с напускной печалью в голосе заявляет: — А где «пожалуйста»? Обижаешь. — Умоляю. — Пайпер знает, на что давить, знает, как её девушка любит это слово в интимной близости. Знает, что ей и так бы не отказали. Всё так и происходит: Биби припадает ртом к горящему от ласк месту, ускоряясь. Теперь она не церемонится и делает ровно то, что нужно другой. Сосредотачивает внимание на клиторе, лишь изредка направляя язык во влагалище, и уверенными движениями доводит чужое тело до исступления. Обе девушки подрагивают от такого напора и бури эмоций внутри. Совсем скоро Пайпер выгибается, невольно дёрнув волосы спутницы больнее нужного, ноги её трусят, а голос предательски срывается, когда на пике ощущений проговаривает чужое имя. Красные, потные и, нельзя не сказать, счастливые, девушки некоторое время проводят в тишине, пытаясь отдышаться. Пайпер собирается с мыслями, а Биби уравнивает разбушевавшееся сердцебиение. — Ты восхитительна. — Слова звучат совсем близко, и вскоре Пайпер, достаточно наклонившись, соприкасается губами с возлюбленной, в который раз за сегодня зарываясь руками в мягкие темные волосы. Ей отвечают, позволяя проникнуть в рот языком. Поцелуй вовсе не целомудренный, но и не пылающий страстью — благодарный, как после долгой разлуки. Когда воздуха перестало хватать, Пайпер отстранилась первой, легонько оттянув напоследок нижнюю губу девушки. Они смотрят друг на друга. Биби всё ещё стоит на коленях, а Пайпер также возвышается над ней, только уже в более потрёпанном виде, но не теряющим своего неописуемого превосходства. Рука, что несколько меньше, чем у Биби, проводит по лицу, рту, дразня длинным ноготком только что целованные губы. Она надавливает, давая понять, что хочет сделать, и рот послушно размыкается, принимая два пальца. Биби некоторое время не дают закрыть его, и оттого из уголка рта начинает стекать слюна. Только тогда Пайпер вынимает пальцы и говорит ей встать. На негнущихся ногах Биби поднимается, становясь в полный рост. Колени её красные, а задравшаяся юбка — именно то, что было одним из условий сегодняшнего вечера — помята. Внутри словно рой из тысяч мурашек, которые вдруг решили, что в праве заставлять её чувствовать такой спектр эмоций. Смущение собственным видом, азарт, возбуждение, желание не покориться, восхищение — лишь малая часть того, что вынуждает её сердце отбивать самую энергичную мелодию из всех возможных. — А теперь я могу… — Ей не дают договорить, дёрнув на себя и усадив на колени. — Пользоваться руками? Да, да, ты можешь трогать меня сколько угодно. Теперь моя очередь делать приятно. — Пайпер шепчет ей в ухо, затем, опускаясь ниже, проводит дорожку поцелуев по шее. Рукой она поднимает юбку, которая теперь выполняет роль украшения, и давит на поясницу, вынуждая прогнуться, шире расставив ноги. Биби тает под этим напором, чувствуя себя самой неопытной девочкой в любовных делах, ведь совладать с мыслями совсем не получается. Не получается даже воспользоваться разрешением дотронуться до нее — только положить руки на плечи и стараться не заскулить, когда её наконец касаются там, где давно хотелось. Пайпер не тратит время, чтобы снять чужие трусы, только сдвигает те в бок, подушечками пальцев нащупывая бугорок нервов. По прозвучавшему стону и рукам, которые с силой впились в её плечи, она понимает, что на верном пути. Биби порой удивляет, насколько Пайпер может быть разной. Что один и тот же человек может создавать образ самой чистой и невинной девы, и при всём этом вот так, как сейчас, бесстыдно шептать разные смущающие вещи в ухо, а потом оставлять засосы по всему телу, одновременно ублажая внизу. Заставлять её чувствовать, чувствовать, чувствовать. Пошло, открыто умолять позволить кончить или, наоборот, давать всю себя во власть любимых рук. Пайпер — удивительный человек, которого можно узнать с самых интригующих сторон. Она может быть хрупкой, желая внимания, но также до тумана перед глазами строгой. Той, кто без угрызений совести поставит кого-то на место. Той, кто всегда найдет аргумент в споре и не помедлит им воспользоваться. Той, кто отчитает за неопрятный вид, но после мягко поцелует. Той, кто искренне её любит и ценит. И Биби ответит ей тем же.