Часть третья.
7 июня 2023 г., 22:30
Примечания:
Я хочу посвятить эту главу своей подруге. Перед которой я в вечном долгу, благодаря которой я все еще не вскрылась.
Приятного чтения
Хрупкие кости.
«Я сломлен и раздроблен. Перемолот и выброшен».
В компании Минхо, время летело незаметно. Ли оказался хорошим собеседником, хотя на первый взгляд мог показаться злым, холодным и отстраненным.
Вечер приближался быстро, а за ним и ночь. Джисон внимательно слушал Минхо, как и вампир внимательно слушал человека. Узнавая друг от друга, их диалог был без малейших пробелов, неловких молчаний, наоборот, был переполнен, что и вечности не хватило бы.
Холод подкрадывался в темноте, но отступал из-за тёплых, горящих в камине дров, что притащил и поджёг Минхо, по просьбе Хана. Хруст и трещание древесины хорошо сочетался со стрекотанием сверчков и чириканьем птиц.
В хаотичных языках пламени каждый видел что-то свое. Целую историю или эпизоды собственной жизни. Хан смотрел в нем свое детство. Вспоминал, как его “дорогой” отец обращался с ним самым отвратительным способом: обзывал, бил, унижал, смеялся, сравнивал со старшими. Всегда во всем виня бедную мать, которая воспитывала Джисона, в то время, как воспитанием братьев занимался отец, не подпуская жену и на шаг к сыновьям.
Минхо менялся в эмоциях. Перед глазами четко мелькала смерть братьев и сестер, их крики от отравленной крови, которая за мгновения обрекла всех их на верную смерть. Его беспомощность в те минуты, пустые слезы и боль в груди, которая навсегда останется вместе с ним. Ли сжимал тонкую, узорчатую рубашку, мял её в своём кулаке, и никак не мог избавиться от навязчивых мыслей прошлого.
- Как звали твоих братьев и сестер? - Как назло спросил Джисон. Минхо долго молчал, совершенно не хотел отвечать на вопрос друга. Он украдкой посмотрел на Хана, наконец ответив: - Юнги, Бомгю, Юна и Наён.
- Как их убили? - Спросил человек.
- Я не хочу об этом говорить. - Холоднокровно ответил вампир.
- Думаю тебе пора. - Добавил он.
- Прости. – Виновато произнёс Хан, вставая с потрёпанного временем дивана.
- Не извиняйся, я просто не хочу говорить об этом, не могу. – Успокаивал Ли.
Вампир, торопясь выбежал из дома, спрятавшись в листве кустов и тени деревьев. Юноша поспешил за ним, но было уже слишком поздно, он успел лишь рассмотреть, как густые, прочные ветки колыхались, прежде чем вновь стали статичными.
Джисон напугано смотрел по сторонам, ведь ос совершенно не понимал куда ему идти.
- Ты, что оставишь меня тут? - Спросил напуганный Хан.
Через несколько секунд вернулся Ли. Он взял парня на руки и молниеносно, нечеловечески быстро держал путь в обратном направлении.
Прохладный ветер бил в лицо, развивая шелковистые, синие и фиолетовые волосы. От бешеной скорости дышать было трудно. Джисон зажмурил глаза, чтобы воздух не сушил их. Минхо же было все равно. Он не сбавляя темпа бежал, поднимаясь в гору, через густой, мрачный лес. Наконец через кроны деревьев прослеживалась каменная крыша: словно чешуя рептилии и высокая, бетонная стена. Мгновение и вампир уже оказался рядом.
- Я внутрь не полезу. - Твердил Ли.
- Хорошо. - Ответил ему Хан. Минхо попрощался с другом и ушел. Провожая взглядом вампира, парень забрался на толстый ствол дерева, по ветке перебрался на забор и вернуться к себе в комнату.
Облегченно вздохнув, Хан собирался лечь спать, как вдруг тяжелая дверь комнаты со скрипом открылась. Не спеша внутрь вошел отец. За ним следовали Кай, Субин и Соен, что дрожала от страха.
- Мама? – С ужасом спросил юноша, смотрел на мать.
- И давно ты сбегаешь из дома? – Абсолютно спокойно спросил Намджун, медленно приближаясь к младшему сыну. Его глаза горели огнём. Он словно зверь, готовый был на части разорвать Джисона.
Отец подошёл в плотную, толкнул парня так сильно, от чего он упал и даже пролетел несколько сантиметров. Ким схватил левую ногу Джисона. Одной рукой крепко сжимая мышцы бедра, а второй ударяя по коленной чашечке, переменно локтем и кулаком.
Хан кричал. Надрывал свои связки. Его глаза истекали «кровью». Все тело трясло от адской боли, он чувствовал, как кости его колена совсем скоро раскрошатся в песок. Намджун продолжал со всей силы бить по костям сына, пока не услышал характерный звук. Кости раздроблены вдребезги.
Парень с ненавистью посмотрел на своего отца. Ким позвал служанку, которая испугалась криков и прибежала посмотреть, что произошло. Мужчина подошёл к ней и равнодушно велел вызвать врача. Женщина быстро осмотрела «умирающего» от боли Джисона, ужаснулась и убежала.
Субин и Кай усмехнулись, покинув комнату вместе с отцом. Застывшая от страха Соён не могла пошевелиться. На её глаза, собственного сына избил отец, сломал ему ногу и ушёл, словно ничего и не произошло. Женщина, собрала последние силы и здравый рассудок, наконец смогла пошевелиться. Она подбежала к сыну и буквально упала перед ним на колени.
Хан задыхался и захлебывался собственными слезами. Он положил свою ладонь, на колени матери, скуля словно маленький щенок от невыносимой боли.
- За кого я вышла замуж, от кого я родила детей. Он чудовище! - Кое-как проговорила мать. Хан лишь гладил ее колени, сдерживая внутри себя всю боль и крик.
Чуть позже в комнату прибежали врачи и обеспокоенные служанки, среди которых была Йеджи. Девушка с болью смотрела на то, как Джисон в муках лежал на полу, как его перетаскивали на кровать, как гипсовали ногу.
Через пару часов мучений, доктора покинул комнату, а вслед за ними напуганная мать. В комнате не было никого, кроме Йеджи. Девушка медленно подошла к Хану, держа свои руки у сердца.
- Ваше величество...- Произнесла она.
- Не нужно так ко мне обращаться, просто Джисон.- Ответил юноша. Девушка села на край кровати, маленькие капельки слез иногда вытекали из глаз. Йеджи положила свою хрупкую, теплую руку, на бледную, холодную ладонь юноши. Хан почувствовал прикосновение нежной, женской руки, и несмотря на адскую боль, Джисон улыбнулся. Сердце девушки трепетало и пело. Она вытерла хрусталь со своих щек и щек Хана, подметив для себя, насколько они были приятными и мягкими на ощупь.
Некоторое время Йеджи сидела вот так, не отпуская руку Хана, пока одна из служанок не позвала ее. Девушке пришлось отпустить ладонь молодого человека и уйти из прохладной комнаты, аура которой была заполнена любовью.
Минуло пять дней. Каждую ночь Минхо навещал ветхий дом, исследовал заброшенные комнаты, вспоминал, как когда-то играл тут вместе с Юнги, Бомгю, Юной и Найон, как мама ругала их за пакости, как отец учил их охотиться, как они все погибли на глазах брата. Приходил к обрыву, мечтательно смотрел на полную луну, ждал человека, которого посчитал другом, которому хотелось поведать о законах науки, иностранных языках, поговорить на французском, но парень так и не появился. Вампира не сильно расстроило исчезновение Джисона, можно сказать ничего не изменилось, но сердце, которое не бьется, нервно застучало. “Надеюсь хоть не помер”, думал вампир, вставая с песочно-мокрого обрыва, решив найти Джисона, чтобы убедиться, что тот еще жив.
Вампир не спеша прогуливался по мрачному лесу, в кромешной темноте Минхо прекрасно ориентировался, он без проблем нашел дорогу к замку. Одним прыжком, Ли одним прыжком смог перепрыгнуть через стену и бесшумно приземлился на мраморной плитке балкона.
За закрытыми дверьми было несколько человек, двое мужчин в белых халатах что-то говорили, один из них шагал из стороны в сторону держа обе руки у себя за спиной, а второй сидел на краю кровати смотря на лежавшего в кровати Джисона.
Ли полуприседом подкрался к стеклянной двери, как любопытный зверек заглядывал во внутрь комнаты через стекло. Неожиданно одному из мужчин начал подходить к дверям балкона, в эту секунду Минхо забрался на крышу. Дверцы открылись, теперь было четко слышно, как двое мужчин успокаивали Джисона, затем попрощались и хлопнули тяжелой дверью.
Ли спрыгнул с крыши и уже без опасений приблизился к Хану, который был очень рад увидеть друга.
- Минхо?- Удивился человек.
- Привет. - Поздоровался вампир. Джисон тепло ему улыбнулся, с трудом привстал на локтях.
- Я надеялся увидеть тебя снова, но тебя все не было, побоялся, что ты там помер и не от моих рук.
- Прости меня, Я бы правда пришел, но не могу ходить. - С грустью и тоской произнес юноша.
- Как это? - Спросил вампир, опуская голову на левый бок. Хан откинул одеяло, открывая загипсованную ногу. Ли тут же поменялся в эмоциях: его брови нахмурились, в голосе слышалось рычание.
- Кто это сделал? - спросил Минхо, сев на край кровати.
- Отец.
- Позволь мне его убить. - Прорычал вампир.
- Нет, ты что!? - Испугался парень.
- Тогда, Я могу хотя бы вылечить твою ногу?
- Как?
- Небольшая доза яда не обратит тебя, но восстановит кости. - Пояснял Ли. Хан ненадолго задумался и спросил: - Может, ты обратишь меня? Тогда я смогу сбежать из этого гнилого, душного замка. - С большим энтузиазмом просил и спрашивал Джисон. Минхо взглянул на полные надеждой глаза и отрицательно покачал головой.
- Почему? - Расстроился Хан.
- Я не хочу, чтобы Ты чувствовал то, что чувствую Я. Ты можешь сбежать отсюда, не превращаясь в монстра.
- Разве ты монстр? - Спросил опечаленный Хан.
- Самый настоящий. - Прошептал ли. Существо взглянул на подушку, из под которой выглядывал кусочек ободранного блокнота.
- Ты записал эту ситуацию как причину? - Поинтересовался Ли, непрерывно смотря на черный краешек.
- Да. - Скромно ответил Хан.
Ли перевел взгляд на человека, а затем на его больную, раздробленную ногу. Он опустился на пол, ища открытый кусок кожи, но каждый миллиметр был обмотал и зафиксирован.
Минхо поднялся выше к левому боку юноши. Он задрал белоснежную сорочку, оголяя торс. Нежная кожа светилась на лунном свету, превращая ее в матовый фарфор. Вампир приблизился еще ближе, вдыхая дурманящий запах, которым была пропитана вся комната юноши.
Ли закрыл рот руками, ведь его клыки были готовы вонзится в мягкую, нежную человеческую кожу, высосав из тела все литры крови, сорваться, пожалеть, но вкусить эти яркие ноты. Минхо медленно отполз от Хана, все также держа руку у рта.
- Что с тобой? - Обеспокоенно спросил юноша.
- Я...Я не могу. - Напугано ответил Ли.
- Почему?
- Твой запах, Я не знаю...Он совершенно другой, он не похож ни на один из тех, что я когда - либо встречал!
- Это плохо?
- Я не смогу себя контролировать. - Мотая головой, отвечал Ли. Из его рта буквально текли слюни, он еле сдерживал себя, чтобы не набросится на Джисона. Положив вторую руку на другую, он жадно вдыхал воздух и выдыхал, словно задыхался.
- Минхо! - Окликнул вампира человек.
- Если Я умру, ничего страшного, не переживай. - Успокаивал Хан. Ли глубоко вздохнул. Убрав руки - намордник со своего лица, встал с колен и вновь приблизился к телу человека. Он словно под гипнозом, стараясь затуманить свой рассудок, чтобы его не потерять, прокусил кожу человека. Вампир впрыскивал яд, всеми силами игнорируя сладко- соленую, с ума сводящую кровь. Джисон истошно стонал, прикрывая губы ладонью, терпел непередаваемую боль. Из глаз покатились слезинки, которые он старался тут же вытирать.
Еле как Минхо оторвался от кожи и запаха. Он облизал проколы на боку, от чего багрово – красная жидкость тут же свернулась и засохла.
По его подбородку стекала алой - пламенная кровь, которую Ли облизал и проглотил, а остатки вытер своим черным платком.
Джисон прикрыл глаза ладонью, продолжая чувствовать боль, которая постепенно перетекала в конечность, распространяясь по всей ноге.
- Как ты? - Поинтересовался Ли.
- Очень больно. - Простонал Джисон.
- все будет хорошо, только потерпи. - Успокаивал вампир. Он изучал реакцию человека. Лечить таким способом ему доводилось всего два раза за всю свою многовековую жизнь и это был третий.
Ли какое-то время был вместе с Ханом. Он непрерывно рассказывал Джисону про науку, литературу, рассказывал, что был знаком лично с многими учеными и писателями, философами. Он говорил о чем угодно, но ни разу не заикнулся про себя и свою семью. Хану было интересно услышать про семью вампира, про каждого его члена. Он хотел слышать все, знать о нем все.
Ли продолжал, воодушевленно рассказывать про войны, двух столетий назад поворачивая голову к балкону: по ту сторону порога уже светало. Солнце ещё не одаряло город и замок своими желто-оранжевыми лучами.
Минхо встал с помятой, чистой постели. Он улыбнулся, сказав человеку, что ему пора, попрощался и сбежал. Хан помахал рукой на прощание, а после ухода вампира провалился в глубокий сон.
Ли не спеша прогуливался по лесной степи, находясь уже далеко от замка и спящего в одиночестве Джисона. Невысокая трава приятно колола и щекотала “мертвые”, ледяные ноги.
Паучки, ползающие по деревьям, иногда падали на голову. Минхо аккуратно выпутывал их из своих волос, рассматривая как маленькое, восьмилапое создание перебегало с одной руки на другую.
Солнце все выше и выше поднималось над горизонтом. Лучи света начали прожигать бархатную кожу вампира. Ли отпусти паучка на волю и поспешил домой.
Минхо забежал в огромный, черный, сосновый, лес. Густые деревья укрывали своими кронами дичь, в виде оленей, диких кабанов и другую живность. Пушистые ветки формировали купол, не пропускающий ни единого лучика солнца. Черные, как деготь вороны каркали на ветках, клевали мертвую мышь, заглатывая ее глаза, кровь и куски свежей, или не совсем плоти. Иногда в том лесу можно было услышать дятла, как он кромсает кору дерева. Холодный, слабый ветерок завывал, стонал. Он рыдал. В чем была причина его печали? Неужели настолько одинок?
Ли приблизился к двухэтажному дому, с деревянным, гнилым кольцом, с коваными перилами балкона, над входом, узкими окнами с плотными, пыльными шторами, с башней, на которой красовалась скульптура. Черный - Черный дом, был пропитан людским страхом, их засохшей кровью и закопанными телами совсем рядом. На плите нацарапаны имена покойных, о которых Минхо не знал ничего.
Вампир дернул кольцо, вместо ручки и открыл тяжелую, железно - деревянную дверь.
Расставленные и зажженные по всему дому свечи освещали и грели каждый уголок, и каждую комнату. По правую сторону находилась гостиная с камином, уютными бархатными диванами и креслами, кроваво красными стенами, плотными, бардовыми шторами во всю длину. По левую сторону находилась библиотека, в которой чаще всего Минхо и еще пара его братьев находились, читая и утопая в знаниях страниц. Прямо по коридору можно было войти на кухню и столовой, в которой семья вампиров не обитала. В этом же коридоре располагалась лестница на второй этаж.
Там, наверху было особенно тесно из-за расположения комнат. Их было немного, всего четыре. Каждый в этом доме вынужден делить свое одиночество с кем то, кроме Чанбина и Минхо. Со досталась отдельная комната, а Ли забрал себе целый чердак, с пылью, пауками, шкатулками, кучей сундуков и волшебным, готическим окном в виде круга, которое он каждый день занавешивал и спал на самодельной кровати из нескольких матрасов, укрываясь нежным, воздушным одеялом.
Встретить брата выбежали Чонин и Сынмин, они были самые младшие в этой семье и были сильно привязаны к старшим. Гостиная была заполнена смехом и разными голосами и все они замолчали, как только послышался скрип двери. Младшие выбежали из комнаты с крепкими объятиями, за ними поспешил отец.
Увидев сына, который не появлялся дома около четырех, пяти дней, отец спокойно спросил:
- Где ты пропадал?
- Так, гулял. - Спокойно ответил ему Минхо.
- Ты не ходил к старому дому? Люди тебя не видели? - Расспрашивал глава семьи.
- Ходил и нет, меня никто не видел.
- Не забывай, мы враги для людей, и Я рад, что с тобой все хорошо. - говорил отец, подходя к Минхо, чтобы обнять.
Ли поздоровался с остальными и убежал на свой холодный чердак.
Старая крыша, когда-то заброшенного дома, сквозила и протекала, но теперь она выглядела как новая. Ветер не гулял, как призрак, а вода не капала дождем. Маленький светильник, который еле освещал угол, где стоял, не говоря уже о комнате держался на последних секундах своей жизни, прежде чем потухнуть. Минхо быстро разыскал новую свечу, потушил умирающую, отправив ее на покой, и зажег живую и полную сил.
Огонек свечки танцевал красивыми красками, освещая собой маленькие участки тела вампира. Несколько секунд Ли еще смотрел на танцующий огонь, пока не перевел взгляд на три сундука, наполненные всяким хламом. Вампир подошёл к одному из, открыл скрипучую, старую крышку. Внутри лежали, украшения, костюмы платья, теплые накидки, пара одеял и многое другое. Обычный хлам, который оставили предыдущие хозяева дома. Минхо решил опустошить захламленные сундуки и переложить туда свои вещи, которые он еще не успел достать из сумок.
Он выгребал старые вещи, выкидывая в сторону, затем заворачивая их в одеяло, вынес на улицу и сжег. Уже из окна крыши он равнодушно рассматривая, как золотые украшения с бриллиантами, плавились и горели вместе с натуральным шелком, хлопком и льном. Ли равнодушно смотрел, как испарялось и умирало, а их дух по ветру, сквозь землю возвращался к мертвым владельцам. Огонь постепенно погас, а пепел одежды рассеял ветер, расплавившийся металл совсем скоро смешался с пылью и сухими листьями.
Минхо занавесил окно плотной тканью, поставил свечку на тумбу и лег на псевдокровать, из нескольких матрасов, томно вздыхая. Деревянный, скошенный потолок крыши подсвечивал огонек свечки, Ли о чем-то на секунду задумался, после чего вскочил с кровати, побежал в библиотеку, нарыл охапку книг и разом унес их на верх, уже в своей комнате он достал инструменты, шестеренки и много чего еще. Открывая книги, быстро пробегаясь глазами по страницам научных книг.
Весь день Минхо что-то мастерил, до самой поздней ночи. В готовом виде, Ли как и планировал, получил совершенно новую лампу, не похожую ни на одну. Цилиндрической формы, в стенках которой были вырезаны звезды, кометы и луна. Механизм для лампочки, которые ещё совсем недавно изобрели и не успели попасть в Румынию.
Вампир был очень доволен проделанной работой. Он аккуратно поставил лампу у сундуков, а сам лёг на кровать, провалившись в сон.
Джисон открыл свои веки, после примерно пятичасового сна, а вокруг него то и дело кружилась санитары и врачи. Он удивлённо рассматриваю каждого человека в своей комнате, совершенно не понимая, что происходит. Один из докторов заметил пробудившегося Джисона и тут же подошел к юноше.
- Ваше величество, вы в порядке? - Обеспокоено спросил мужчина, держа в руках папку с кучей листов с заумными словечками.
- Все хорошо, а в чем дело? - Спросил Хан.
- Вы кричали во сне и расцарапали гипс на ноге. - Произнес врач. Все его лицо выражало беспокойство и страх. Приятно узнать, что кому-то не все равно на Джисона.
- Все в порядке. - Убеждал юноша. Доктор некоторое время еще смотрел на Хана, прежде чем убедил всех покинуть его комнату.
Через некоторое время в комнату незаметно проскочила Йеджи. Девушка нервно вздохнула, положив обе руки на сердце и словно бабочка, порхая своими крыльями, подошла к Джисону.
- Как вы? - Спросила она с особой теплотой и беспокойством.
- Ты можешь кое-что сделать для меня? - Не отвечая на поставленный вопрос, спросил юноша.
- Что?
- Принеси кухонный нож.
- Зачем он вам? - Спросила обескураженная девушка.
- Узнаешь. - Ответил парень. Йеджи с неким страхом посмотрела на Хана, но его просьбу решила исполнить. Она неуверенно кивнула и вышла из комнаты. Ее сердцебиение участилось. Девушка занервничала так, словно ее попросили совершить преступление.
Йеджи проходила по пустым коридорам, где иногда ей по одиночке попадались кто-то из стражи или прислуги. Спустившись по лесенкам, она завернула в сторону столовой. Чем ближе девушка подходила к залу, тем страшнее ей становилось. Она взяла из своего кармана носовой платок, на случай если там кто-то будет, сделать вид, что она пришла сюда убраться.
Йеджи приоткрыла дверь и проскользила сквозь щель. В столовой совершенно никого не было, а на огромном столе были приборы всего на четыре персоны. Увидев столовый нож, из чистого серебра, девушка не задумываясь схватила его, как вдруг дверь в трапезную открылась. Девушка успела спрятать нож в глубоком кармане своей длинной юбки.
- Что вы тут делаете? - Спросил обычный повар, что привез сюда не тележке хлеб, порезанные овощи и красиво разложенные фрукты.
- Убираюсь, Я уже закончила и кстати тут у вас прибора не хватает. - Уверенно сказала Йеджи, выбегая из столовой. Как только она шагнула за порог тут же вся ее уверенность испарилась. Она также с трясущимися руками и бешенным ритмом сердца вернулась в комнату Хана.
Девушка трясущимися руками протянула нож, ручкой вперед Джисону, он выхватил серебристый предмет из тонких пальцев, рассматривая в нем свое отражение.
- Спасибо Йеджи! - Радостно благодарил юноша.
- И? Зачем он? - Спросила Девушка. Хан отвел взгляд в сторону и виновато произнес: - Прости, Я не могу тебе сказать.
- Н-надеюсь вы не собираетесь перерезать им свои вены или втыкать его в грудь? - Отчаянно спросила она.
- Нет, и Я дал кое-кому обещание, что не наложу на себя руки. - Девушка наигранно улыбнулась, поклонилась и покинула комнату Хана. Джисон проводил ее взглядом, а затем принялся резать гипс прямо в кровати. Он не жалел ни миллиметра, превращая застывшую субстанцию в порошок. Вскрыв его от начала до самого конца, Хан потянул в разрезе, сухой и твердый кокон в разные стороны высвобождал ногу.
Кости были совершенно целы, ни одного синяка, ни единого шрама. Юноша аккуратно извлек ногу, немного согнул в коленке и опустил на пол вместе с другой ногой. Он не решался встать с кровати, страх, что нога не зажила окутал Джисона и все, что он мог делать это пялиться на белую от гипса ногу.
Собравшись с мыслями, Хан решил. Он встал с кровати почувствовав при этом ровным счетом ничего. Он сделал несколько шагов, поняв, что нога полностью восстановилась. Джисон радостно улыбался, поглядывая на улицу через стеклянные двери. Он благодарил Минхо, всем своим сердцем, по-детски радовался и в эти секунды был действительно счастлив.
Говорить кому-то о полностью здоровой ноге, было нельзя. Каждый в стенах замка представлял угрозу, даже родная мать.
Джисон лег обратно. Спрятал нож под подушку. Вновь замуровал ногу в твердый, сыпучий гипс чувствуя другой ногой пыль и песок, который был невыносимо противный на ощупь.
Иногда в комнату к нему заходили врачи, интересующиеся его состоянием, повара, приносящие еду, Йеджи, переживающая за здоровье Джисона и разбитая на осколки мать.
Соен рассказывала все, что происходит за стенами комнаты, что творилось их семье, замке и городе. Хан со скучающим лицом слушал мать, иногда проваливаясь в свои мысли.
- Мам - Перебил Ее Джисон.
- Что? - Спросила опечаленная женщина.
- Ты позволишь сбежать мне из этого места? - Спросил юноша, а его грустные, полные болью глаза наполнялись слезами.
- Нет.
- Я все равно сбегу.
- Я не смогу без тебя, сынок. - Последнее, что смогла проговорить Соен, прежде чем из ее глаз потекли слезы и вой кошмара не прорвался из души.
Хан не смог сдержать в себе слезы, не смог смотреть на мать, на единственного человека, который был так добр к нему.
- Не плачь, пожалуйста...- Умолял маму сын.
Успокоив мать, Хан принялся рассказывать ей различные истории, которые он вычитал в книгах писателей, запомнил самых любимых и мечтал однажды с одним из них познакомится.
Соен внимательно слушала сына, хотя ей было не особо интересны его рассказы из книг, но это было важно для него.
Спустя долгие часы их с Ханом разговор прервал скрип двери. На пороге стоял строгий отец, который даже не думал заходить в комнату сына. Намджун грозно посмотрел на Соен, показывая все видом, что ей нужно идти.
Женщина погладила руку сына и с усилием оторвалась от Джисона, смотря на него всю дорогу до выхода, как только на вышла за порог, дверь с громким хлопком захлопнулась.
Большое в одинокую и пропитанную грустью комнату Хана никто не посещал.
До глубокой ночи он был в комнате совершенно один. И когда юноше наконец надоело без дела лежать на пыльной и грязной кровати, он высвободил ногу из гипсового плена, схватил одеяло, свой блокнот, лампу и забрался на крышу.
Холодный ветер раздувал волосы Джисона и приятно покалывал кожу. Юноша укутался одеялом, поставил фонарь рядом с открытым блокнотом на чистой странице, взял в руки карандаш, и строчка за строчкой появлялись рифмы о не разделенной любви, которой у него никогда не было, о злости, его обиде, про дорогого отца, которого ненавидел всем сердцем.
Когда рифма и вдохновение покинуло юного писателя, он закрыл блокнот, потушил свечу фонаря и обнял свои колени, а разбитые на осколки глаза высматривали каждый выкованную завитушку, цветы и листья, а мысли унеслись далеко за пределы этого мира, где только там Хан чувствовал себя хорошо, где имел все, что желал и был по-настоящему счастлив. Его мечтания прервал незаметно подошедший Минхо.
- Ты в порядке? - Спросил вампир.
- Да, спасибо, нога полностью в норме. - С улыбкой ответил ему Джисон. Ли улыбнулся в ответ и сел чуть поодаль, направляя свой взор туда же, куда смотрел Хан.
- Я рад, что ты пришел. - Продолжил человек.
- Хотел убедиться, что с тобой все в порядке. - Отвечал Ли. Сегодня вампир был особенно молчалив и серьезен. Он смотрел в одну точку, словно все окружение вокруг него было не интересно, включая Джисона. Юноша украдкой поглядывал на Минхо, пока вскоре не начал прожигать своим взглядом его выразительный профиль, длинную тонкую шею и развивающиеся на ветру волосы. Его цвет глаз сегодня был совершенно обычный. Карий. Хан заметил это, удивился, восхитился.
- Такой красивый? - Спросил вампир, ощущая на себе пристальный взгляд друга. Джисон смутился, покраснел от стыда и тут же отвернулся. Минхо залился смехом, упал на спину, прихватывая живот. Хан еще больше смутился, но тоже лег, вместе с другом.
Ли успокоился и повернул голову к человеку, также поступил юноша. Вампир легко, по-детски наивно улыбнулся. Протянул руку, поправляя упавшие на лицо пряди синих волос, высматривая маленькие огоньки в разорванных, болеющих тоской и одиночеством глазах.
Отвернуться было невозможно. Добрейшие глаза прямо сейчас гипнотизировали Хана, заглядывали в самые потаенные места его души. Карие зрачки, которые всегда были фиолетовыми, казались такими недосягаемыми, словно Минхо специально закрылся, специально не дал разрешение капаться в его душе, в его мыслях.
- Я сделал кое-что и хотел бы тебе показать. - Почти прошептал Ли.
- Что же?
- Узнаешь. - Ответил вампир, хитро улыбнувшись. Джисон улыбнулся ему в ответ, а его веки быстро стали тяжелеть и последнее, что он запомнил были карие глаза, которые засветились фиолетовым сиянием и отпечатались в памяти, прежде чем Хан уснул.
Примечания:
Мой тг канал, в котором я всех вас жду❤️
https://t.me/+Pqs1C25VuOJkMmQy
