All the Young Dudes - Sirius's Perspective

Ремус не изменил своего решения. Зима уходила с пинками, затягивая свои предсмертные муки в дождливый, тоскливый март. Мародеры отпраздновали день рождения Люпина как обычно: серенады за каждой трапезой, экстравагантный торт и куча подарков. Полуночных фейерверков больше не было, так как МакГонагалл предвидела их празднование в этом году и позаботилась о том, чтобы за общежитиями мальчиков следил староста. Сначала Сириус был недоволен этим, пока не понял, что МакГонагалл должна была как-то отметить день рождения Ремуса в своем календаре, что его очень позабавило. К счастью, день рождения Люпина пришелся на выходные в Хогсмиде, а значит, у мародеров было много альтернативных вариантов празднования. Большую часть дня они провели в "Трех Метлах", попивая сливочное пиво за счет постоянного потока студентов, которых они подговаривали, угрожали и уговаривали заглянуть к ним, чтобы поздравить Ремуса с днем рождения. С каждым новым бокалом Сириус кричал, "Тост за именинника!". Это заставляло Ремуса краснеть и гарантировало, что к концу дня весь бар знал его имя. Они ушли под одобрительные возгласы, что, по мнению Ремуса, было ужасно неловко, даже когда он улыбался. Несмотря на то, что день был в целом прекрасным, Сириус лег спать в тот вечер с чувством разочарования. Вернее, он лег в кровать Джеймса. Поттер едва успел наложить заглушающее заклинание, как Сириус заговорил. "Мы сделаем это". "Что?" "Мы сделаем это. Прошло достаточно времени". "О," - Джеймс моргнул, нахмурившись, - "Ты уверен? Он выглядел очень счастливым сегодня, может быть, если мы подождем еще немного..." "Прошли месяцы!" Сириус уже принял решение. Они переждали остаток зимы в соответствии с наставлениями Джеймса - он считал, что если они покажут Люпину, что он может им доверять, и напомнят ему, какими замечательными друзьями они все были, то Ремус в конце концов смягчится к идее анимагов и согласится помочь им в этом. Но после его дня рождения Сириус не понимал, что еще они могут сделать, чтобы убедить Лунатика довериться им; он был слишком упрям для своего собственного блага, и Сириусу надоело ждать. "Слушай, - проворчал он, расстроившись, - может, Лунатик передумает, а может, и нет. В любом случае, я это сделаю. Так что ты можешь присоединиться ко мне, если хочешь, или отказаться, но я больше не буду ждать. Если мы делаем это, нам нужно столько времени, сколько мы можем получить". Джеймс вздохнул, запустив пальцы в волосы. Ему явно не нравилась идея стать анимагами, когда Ремус просил их этого не делать; в то же время он явно отчаянно хотел превратиться в животное. Это было так здорово. "Ладно", - согласился он, как и знал Сириус, - "Давайте сделаем это". "Блестяще! Я думал, мы могли бы..." "Эй, мы не начнем сегодня, у меня квиддич утром!" Сириус закатил глаза, и Джеймс толкнул его. "Мы можем поговорить с Питом завтра и придумать, как начать тогда. Договорились?" Сириус застонал, резко опустившись обратно на матрас. "Договорились." * * * Воскресенье, 7 апреля 1974 года К сожалению, они мало чем могли заняться в Хогвартсе. Попытка начать варить зелье была невозможна в окружении студентов и профессоров, и даже сбор ингредиентов и составление плана приготовления нужно было делать, когда Ремуса не было рядом, чтобы подслушать их замыслы. Тем не менее, им удалось продвинуться вперед. В основном это было связано с тем, что они придумывали, как достать необходимые инструменты и ингредиенты, и планировали, как начать приготовления летом, но это было лучше, чем ничего. Между проектом анимагов, занятиями, домашними заданиями, проверкой экзаменов и, конечно, их мародерскими миссиями, Сириус чувствовал себя так, словно у него не было ни минуты свободного времени. Что было приятно - ему нравилось быть занятым. Кроме того, жонглировать всеми делами было не так уж сложно, если уметь правильно расставлять приоритеты, что Сириус, безусловно, умел. Например, в выходные после апрельского полнолуния он тайно менял цвет волос Джеймса. Это была очень важная задача - выбирать разные цвета: розовый, желтый, зеленый, оранжевый, - и ему приходилось быть очень осторожным, чтобы Джеймс (который делал домашнюю работу по гаданию) не заметил. Пока что все шло хорошо; Ремус, похоже, считал его выходки истерикой, судя по тому, как он задыхался от смеха в своей постели. Они все спустились, чтобы составить ему компанию в больничном крыле под бдительным присмотром мадам Помфри, сгрудились за занавеской и устроились поудобнее. У Ремуса на коленях лежала раскрытая книга, которую он бросил, чтобы понаблюдать за Сириусом - тот был очень доволен собой, что ему удалось отвлечь Лунатика от чтения. Питер сидел на полу, с удовольствием перебирая открытки с шоколадными лягушками и не обращая внимания на остальных троих. Они все расположились в тихом довольстве, с удовольствием занимаясь своими делами в компании друг друга. Это было невероятно мирно. К сожалению, так продолжалось недолго. "Мадам Помфри! Мадам Помфри! Помогите!" В больничное крыло с истерическим криком вбежал студент. Джеймс и Сириус немедленно вскочили на ноги и выглянули из-за занавески, чтобы посмотреть, в чем дело. Сначала им показалось, что мадам Помфри просто пытается утешить рыдающую девушку, бормоча тихие вопросы. Но потом вошли остальные. Сириус уже видел кровь. На самом деле, он видел ее довольно много. Он видел кровь на своей коже, на своей одежде, на ковре в кабинете матери. Он менял окровавленные бинты и перевязывал кровавые раны. После четырнадцати лет он думал, что привык к крови; она больше не шокировала его. А вот это - да. Вошли двое старшеклассников, наполовину неся, наполовину таща за собой мальчика поменьше. Его лицо не было похоже на лицо - только на его приблизительное подобие, все черты были на месте, но сырые, красные и мясистые, как мясо. А его глаза... его глаза были... Сириус обернулся, чувствуя, что его тошнит. Рядом с ним Джеймс тоже выглядел бледным; они обменялись ничего не выражающим, полным ужаса взглядом. "Что такое?" спросил Ремус с раздражением. Голос Сириуса превратился в желчь в задней части его горла. Джеймс, похоже, тоже не знал, что ответить, и лишь беззвучно качал головой. Питер наконец поднял глаза от своих карт, "Что?" "Несчастный случай... с каким-то ребенком," сказал Джеймс, голос слегка придушен. "Всем выйти!" прорычала мадам Помфри, заставив мародеров вздрогнуть. Она рассеянно откинула занавеску вокруг кровати Ремуса и понизила голос, пробормотав, "Ремус, дорогой, если ты чувствуешь себя достаточно хорошо, то тебе лучше провести остаток дня в своей постели. Поттер, не могли бы вы сходить за профессором Стебель? Скажи ей, что один из ее студентов ранен". Джеймс кивнул и сразу же убежал, не оглядываясь. Сириус смотрел, как он уходит, затем повернулся к Ремусу, который кивнул в знак согласия и поднимался с кровати. Он схватил Питера за локоть и потянул его за собой, выводя их обоих наружу, чтобы дать Люпину возможность уединиться, пока он переодевается. Шторы были задернуты на ближайшей к двери кровати. Мадам Помфри пронеслась за ними, ее руки были заняты бутылочками с зельями, а пальцы сжимали палочку. Питер уставился на нее, но Сириус отвернулся - он все еще отчетливо видел глаза мальчика, красные и влажные, как желе... Вышел Ремус, полностью одетый, с сумкой, перекинутой через плечо. Трое мальчиков, не теряя времени, поспешили покинуть больничное крыло, желая только одного - оказаться как можно дальше. Они направились в общую комнату, Сириус и Питер притормозили возле хромающего Ремуса. "Что это было?" прошептал Лунатик, "Там была кровь". "Да", - вздохнул Сириус, не обращая внимания на то, что Ремус не видел мальчика, - "Я не знаю, что случилось, но... это было его лицо". Теперь Питер тоже начал выглядеть больным. Как только они вошли в общую комнату, Ремус рухнул в кресло. Он тяжело дышал, а на его висках выступили капельки пота. "Ты в порядке?" мягко спросил Сириус, протягивая руку, чтобы коснуться плеча друга. Лунатик закрыл глаза, глубоко дыша; Сириус чувствовал, как расширяются и сжимаются легкие в кончиках его пальцев, как смещается плечо Люпина, когда его грудь поднимается и опускается. "Да, да", - пожал плечами Ремус, и Сириус постарался не обращать внимания на его укор. "Ладно, ребята, - выбрала момент Мэри, чтобы влезть через портретное отверстие, Марлин - следом за ней, - слышали, что случилось с тем пареньком из Пуффиндуя?" "Нет", - спокойно ответил Сириус, - "Что?" "Его ударило по лицу то чокнутое дерево". Она покачала головой, поджав губы: "Они пытались дотронуться до ствола". В животе у него заныло. "Гремучая ива?" спросил он, уже зная ответ. Летом 1973 года это стало игрой - посмотреть, как близко ты сможешь подойти к стволу, прежде чем дерево бросится на тебя. Все знали, что это глупо и даже немного опасно, но на самом деле никогда ничего не случалось, и поэтому никто не пытался это остановить. Но теперь... "Да, - ответила Марлин, - это не должно быть разрешено! Это так опасно!" И тут же Сириус почувствовал прилив защитного негодования. Он взглянул на Ремуса, который смотрел на девушек со всеми вытекшими из его лица красками. Было совершенно очевидно, о чем он думает, и Сириус беззвучно проклял Марлин. "Ты видела, как это произошло?!" спросил Ремус, в его голосе прозвучала нотка паники. "Нет", - пожала плечами Мэри, выглядевшая не такой расстроенной, как ее подруга. Она опустилась на диван рядом с Сириусом: "Я слышала это от одной из второкурсниц". "Им придется избавиться от него!" настаивала Марлин, "Дамблдор не может оставить его там сейчас. Кого угодно может убить". Заткнись, - в ярости подумал Сириус, снова бросив быстрый взгляд на Ремуса. Он уже начал принимать знакомый угрюмый вид, который, как Сириус знал, часто предшествовал одной из печально известных вечеринок Лунатика с жалостью к себе. "Ему следовало держаться от него подальше", - Сириус отстреливался от Марлин, - "Это глупая игра. Все знают, на что похоже это дерево". "Я сошла с ума?" рассмеялась Мэри, действуя ему на нервы, - "Сириус Блэк, голос разума?!" "Отвали, Макдональд", - огрызнулся он. В своем кресле Ремус отстранился; как черепаха, втягивающаяся в свой панцирь, он погрузился глубже в подушки и выглядел так, словно хотел исчезнуть. Он потер виски и закрыл глаза, но прежде чем они закрылись, Сириус успел заметить чувство вины, которое уже начало пускать корни. Он мог бы ударить Марлин. * * * К концу дня каждый студент в замке говорил о Дэйви Гаджоне. Сара Сондерс, четверокурсница Рейвенкло с песочными светлыми волосами и склонностью к сплетням, рассказывала всем, кто слушал, что она видела, как приехали родители мальчика и яростно маршировали в кабинет Дамблдора. Друзья Гуджена по Хаффлпаффу снова и снова пересказывали историю случившегося любопытным студентам - казалось, что на этот раз Дейви действительно дотянется до ствола, пока в последний момент ива не вырвалась из рук. Рассказы о повреждениях разнились, становясь все более ужасными с каждым днем: дерево раскололо его череп надвое, он потерял оба глаза (Сириус знал, что это неправда - по крайней мере, он видел что-то, что еще напоминало глаза, за всей кровью на его лице), и даже то, что он действительно умер, а школа пытается это скрыть. Марлин была просто кошмаром: со слезами на глазах и хмурым видом она заставила Мэри и Лили составить петицию о том, чтобы убрать с территории школы Гремучую Иву. Затем она самодовольно расхаживала по общей комнате, тыча всем в лицо бумагу и требуя подписать ее. Ремус принял перо без протеста, покаянно и молча. Сириус велел ей отвалить. "Это дерево имеет такое же право быть здесь, как и все остальные", - настаивал он, пытаясь стряхнуть ее, пока она ходила за ним с пером. "Но Сириус", - ныла она, - "Это опасно". "Так же как и бладжеры!" запротестовал он: "Ты собираешься покинуть команду по квиддичу?". "Это не одно и то же!" "Фу, просто подпиши это, Блэк", - простонала Лили, раздраженная тем, что что-то отвлекает ее от драгоценной школьной работы, - "Тебе-то что?". На диване рядом с ней, глаза Ремуса были темными и плоскими. Последние тридцать минут он не отрываясь смотрел в книгу по рунам, перечитывая один и тот же параграф. Чем больше Марлин рассказывала о том, каким злодеянием было это дерево, тем больше Ремус съеживался, словно хотел исчезнуть. Сириус наблюдал, как его друг увядает прямо на его глазах. "Это принцип!" Он нахмурился, скрестив руки. Лили закатила на него глаза - несмотря на то, что она сидела рядом с Ремусом, она, казалось, совершенно не замечала, как сильно его расстраивает весь этот разговор. Она не знала Лунатик так, как Сириус, не совсем. В конце концов, Марлин оставила его, отправившись устраивать засаду на ничего не подозревающих первокурсников, которые только что прошли через портретное отверстие. Сириус сел играть с Питером во "Взрывные карты", кипя от злости. Он был так зол, что чуть не подпалил брови своему бедному другу, когда тот слишком сильно захлопнул карту, и ему пришлось сделать несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться. Марлин даже не знала Дэйви Гаджона. Она просто хотела почувствовать себя лучше всех, возглавив какое-то глупое дело, о котором она забудет через неделю, чтобы все увидели, как ей не все равно и какой она хороший человек. Это было просто смешно! Дерево не сделало ничего плохого; все знали, что ива опасна и что от нее нужно держаться подальше. Если у Дэйви Гаджона и его друзей не хватило ума держаться подальше, то в том, что с ними случилось, была их собственная вина. Кроме того, школа никогда не собиралась избавляться от дерева. Дамблдор уже произнес речь, в которой прямо запретил ученикам приближаться к нему в будущем, а это означало, что оно будет там и в будущем, а значит, оно останется. Тем не менее, все, включая персонал, казались неспокойными по этому поводу, и не помогало то, что Марлин постоянно носила с собой петицию и пыталась заставить людей подписать ее. В течение следующих нескольких дней Дейви Гаджон оставался любимой темой для обсуждения в замке. Мародеры изо всех сил старались избегать любых обсуждений, связанных с Дейви, поскольку это явно расстраивало Ремуса. Мальчик пребывал в мрачном настроении, которое, словно темное облако, висело над всем их общежитием и, казалось, не поддавалось никаким попыткам развеселить его. Всякий раз, когда он слышал имя Дэйви, что-то в его глазах гасло. Он становился тихим и замкнутым, а темные круги под глазами только углублялись, пока он не стал похож на зомби, когда тащился на занятия. Неделю спустя - как раз когда разговоры, наконец, начали стихать - профессор Спраут подтвердила слухи: Дэйви Гаджон теперь слепой и не собирается возвращаться в Хогвартс в ближайшее время. Сириус почувствовал, как у него скрутило живот, он разрывался между тревожными взглядами на Ремуса и тошнотворными воспоминаниями о том, каким он видел Дэйви в больничном крыле в тот роковой день. "Его родители собираются отвезти его в Америку, где есть достижения в области глазных лечебных зелий. Я уверена, что Дейви и его семья очень благодарны за все ваши добрые пожелания". Ремус смотрел прямо в свою миску с хлопьями и выглядел так, словно его могло тошнить. Сириус нахмурился, когда Марлин, Лили, Мэри и еще несколько человек встали, чтобы вручить дурацкую петицию - под которой были сотни подписей, благодаря их непрекращающемуся нытью. Ремус встал и поднялся вместе с ними, как человек, идущий на виселицу. Профессор Спраут выглядела немного туманной, когда принимала петицию, давая ничего не значащие обещания поговорить с Дамблдором. К отвращению Сириуса, она присудила Марлин десять баллов за проект. "Однако они не собираются от него избавляться", - разочарованно сказал Сириус вечером того же дня. Мародеры были одни в своей комнате в общежитии, где они могли говорить свободно. "Нет, вряд ли", - угрюмо согласился Ремус, отказываясь встретиться с ним взглядом. "Тогда зачем ты поднялся?" Ремус пожал плечами, "Мне показалось, что это правильно. Я имею в виду. Марлин права - дерево опасное. Его не должно быть в школе". "Но..." Питер начал протестовать, но Ремус прервал его. "Я знаю", - огрызнулся он, рот исказился, словно слова были чем-то кислым, - "Я знаю, ясно?". "Ты не должен чувствовать себя виноватым, приятель, - серьезно сказал Джеймс, - Гуджен не должен был так издеваться... это не твоя вина..." "Если кто-то и виноват", - мрачно сказал Ремус, - "то это я". "Это глупо." Сириус покачал головой, разочарованный жаждой наказания Лунатик: "Ты ведь не планировал этого, не так ли? Не знаю, ускользнуло ли это от внимания остальных, но в этой школе не очень-то следят за безопасностью. Она построена рядом с чертовым лесом, полным существ, более опасных, чем дерево, предполагается, что где-то прямо под нами спящий монстр, и - не сочтите за грубость - но вы видели Хагрида?!" "К чему ты клонишь, Блэк?" сказал Ремус, тяжело вздыхая, когда сел. "Не знаю", - раздраженно пожал плечами Сириус, - "Дерьмо случается? Не вини себя? Перестань хандрить?" "Хандрить?!" повторил Ремус с рычанием в голосе, - "Отвали. Есть ребенок, который не может видеть, потому что я слишком опасен, чтобы находиться в школе! Попробуй сказать Марлин, кто я такой, держу пари, она бы собрала гораздо больше подписей под этой петицией". Сириус почувствовал удовлетворение от искры гнева в глазах своего друга. Они ссорились, но, по крайней мере, это было хоть что-то - что-то лучшее, чем этот унылый, мертвый взгляд, который он носил всю неделю. "Ты не опасен!" "Ты не знаешь, что я такое!" А Ремус считал себя излишне драматичным. Сириус покачал головой, собираясь ответить, но Джеймс опередил его. "Ты наш друг", - сказал он просто. Ремус повернулся, чтобы посмотреть на него, на его лице появилось не поддающееся определению выражение. Джеймс смотрел прямо в ответ, твердый в своей убежденности. Он сел рядом с Ремусом на кровать. "Ты наш друг, и это самое главное, понятно?" Ремус оскалился. Джеймс улыбнулся. "Ясно?" Глаза Сириуса метались туда-сюда между ними, ожидая, чье упрямство победит. Ремус продолжал смотреть, поэтому Джеймс придвинулся ближе и столкнул их колени вместе: "Хорошо?!". Он наклонился вперед, так что их носы почти соприкасались, все еще продолжая глупо ухмыляться. Эта тактика постоянно срабатывала на Сириусе - трудно было не рассмеяться, когда Джеймс смотрел на тебя, вытаращив глаза за толстыми стеклами очков и ухмыляясь, как маньяк. На Ремуса это тоже подействовало. Маска злости разбилась, и он засмеялся, уворачиваясь, "Хорошо! Хорошо!" Джеймс тоже засмеялся, обнял Ремуса и драматично расплакался, "Слава богу! Мы не могли потерять тебя, Лунатик!" Сириус, чувствуя себя покинутым, бросился на кровать, а Питер последовал за ним. Они втроем набросились на Ремуса, хихикая, когда они наполовину боролись, наполовину обнимали его, заставляя подчиниться. Ремус пытался вырваться, смеясь. Сириус чувствовал вибрацию в своей груди - их грудные клетки были прижаты друг к другу, зажаты между Питером и Джеймсом. Его сердце совершало забавное сальто в груди. "Отстаньте от меня, вы, кучка педиков!" пожаловался Ремус, пытаясь отпихнуть их. "А-а-а, ты действительно нас любишь", - поддразнил Сириус, его сердце сбилось с привычного ритма, когда он потянулся, чтобы взъерошить волосы своего друга.