Утопия

Ritto Village (Night) - The Versions Посвящение в мир утопии. У всех все одинаковое. Дома, одежда, работа. Все люди работают по шесть часов в день. Приходят в магазин и бесплатно берут все, что нужно их семье. У каждого есть время на свои личные дела и спят все одинаково по времени. Идеальный мир, но Джисону так не кажется. Джисон просто хочет стать свободным. Джисон бежит по охлаждающей икры и щиколотки траве в дожде, который моросит уж которые сутки. Кровь сочится из его коленок от многочисленных падений, а глаза наполнены чистыми слезами, что мешаются с этим же дождем. Он вновь падает, окрашивая высокую траву под собой в кровавый оттенок, но вновь поднимается, продолжая бежать дальше. Продолжая убегать от этого мира. Хан Джисону 14 лет, и, кажется, он хочет распрощаться с этим миром. Он не хочет, чтобы все было так, не хочет однотипной утопии. Все люди не могут быть равны. Джисон не сторонник утопии. Забегая глубоко в чащу леса, он начинает рыдать еще сильнее. Он все еще бежит и вновь спотыкается. Мальчик знает, что его вот-вот догонят и возможно казнят. Знает, что возможно дитя Солнца уже давно послал за ним стражу. Таких же людей в белых рубашках и шортах, только служащие ему. Волосы Хана развиваются и отдают серебром, светятся. Мама его постоянно делала их грязными, говоря мол, что нельзя их показывать на виду. А у мальчика и глаза светились. Только вот тот всегда ходил с грязной головой и прятал блеск своих глаз, опуская черепную коробку. Хан Джисона никто не любил кроме его мамы и Хенджина. Позади него послышалось копошение. Вопли и предупреждения, вой птиц и рев человеческих шагов. Он не успел. В один миг в его плечо врывается стрела и пронзает белоснежную кожу. Рубаха стала окровавленной, не оставляя белесым одеждам и места, вытесняя. Хан Джисона поймали. Возможно, его казнят после. Возможно, он станет рабом. Возможно, он умрет сегодня. Возможно – Хан никогда не станет свободным. Но это он уже узнает после того, как вновь прийдет в чувства. *** Memoir #02 [0.612.09.] - May Roosevelt Сырость подавала новые ощущения, отдавала вонью и грязью. Подвал. Он лежал на деревянной койке с одной догорающей свечой, медленно разлепляя глаза. Грудь мальчика была крепко перевязана чем-то, но сил встать все равно не было. Он вновь вспомнил фантом, когда его плечо проткнула стрела, отрезвляя. Джисон тихо простонал, но смотрящему за ним воину было не тихо. Даже не разговаривая он созвал другую стражу и восемнадцатилетнего короля. Поговаривают, что золотисто огненно-рыжие кудри видывала только темнота и мрак замка. По сказаниям, у того была вся комната обставлена зеркалами, а входить в нее никому было нельзя. Хану интересно. Хану очень интересно. И даже острая ноющая боль в груди так не отрезвляла, как желание взглянуть на короля. Послышались шаги и быстрое копошение. За решеткой показалась стража и видимо, сам король. Облаченный в черный узорчатый кафтан, высокие ботинки с острым носиком. На ногах были такие же черные, как смоль, кожаные штаны, а на голове капюшон. Но даже сквозь все это можно было увидеть сияющие ярко-красные глаза и огненные рыжие кудри. Они забирались в глаза, оставляя взор лицезреть на это чудо. Волосы Хан Джисона никогда бы так не светились. Хотя, откуда ему знать. Мама разрешала мыть голову лишь изредка, говоря мол, что поверье такое. – Поднимайся! – был слышен голос одного из стражников. И Джисон, медленно, почти убито встал. Глаза его слеплялись от ужаса и страха. Король смотрел на него испепеляюще, жестко. Будто выискивал какой-то свет. – Что с ним? – холодно спросил правитель. Видимо его приближенный ответил: – Сбежал, – Король чуть приподнял голову, но остался все также холоден. – Он не может быть Дитя Луны. Его волосы грязные, а глаза слипшиеся. Дитя Луны никогда таким не бывал. Его свет таким никогда не видывал. Дитя Луны всегда улыбчив в поверьях, всегда его волосы освещали всем дорогу, а любовь окутывала сердца, – он говорил очень воодушевленно. – Разве он не светится? – спросил кто-то из стражи. Правитель все еще выискивал что-то в мальчике. – Если у него пепельно-голубые локоны, это еще не означает, что он дитя луны, – – Но мой король, его глаза… – что-то хотел сказать стражник, как на него резко обернулся правитель. Плащ его разлетелся, затушившая догорающее пламя свечи. – Он уродлив, только взгляни на него, – улыбнулся дьявол. Хан, завидев и заслышав это, отвернулся. Из глаз его покатились слезы. – Мой король! – видывал светящиеся слезы мальчика уже другой стражник. – Снести головы этим двум, – Он – обличье дьявола. Сама смерть. И никто не смеет его ослушаться. Так вот он, мир за пределами утопии. Вот он король, о котором слагали страшные легенды. – Что нам делать с мальчишкой? – как-то незаинтересованно спрашивал приближенный. – Делайте что захотите, мне плевать, а потом помойте и приведите в порядок. Пусть ухаживает за ограждениями сада, – Король ушел, а обличье его так и осталось в мальчике. Приближенный приказал остальным разойтись, оставаясь наедине с лунноволосым. – Ты Дитя Луны, ведь так? – все так же незаинтересованным он был. – Нет, – всхлипнул Хан. – Кому брешь несешь? Я повидал двоих детей луны включая тебя. Правда никто не прятал свои волосы и глаза так умело, – монотонно продолжил приближенный. – Как вас зовут? – тихо спросил мальчик, вытирая слезы тыльной стороной руки, которую не задела стрела. – Меня? Забавный ты. Я Ли Феликс, а тебя? – кажется, в приближенном начала просыпаться хоть какая-то заинтересованность. – Меня? Хан, просто Хан, – – Просто Хан, а ты знаешь, что остальные собираются сделать тебя грязным через несколько часов? – ухмыльнулся Ли. – Как это… – испуганно поднял взгляд Джисон. – Беги Хан, – холодно произнес Феликс. – Но, куда..? – взгляд его забегал в разные стороны, не зная куда спрятаться. – Туда, откуда пришел, – – Но почему вы помогаете мне? – закусил нижнюю губу мальчик. Тот сквозь решетку подозвал его и протянул флакон с чем-то. – Ты – Дитя Луны, а король слеп. Умойся и налей это себе на голову, чтобы стать чистым, – Джисон так и сделал. Из волос его сразу же полился искристый свет, а глаза засветились. Феликс заворожено засмотрелся. После, протянув ему зеркало. Джисон уставился на свои светящиеся локоны и не переставал рассматривать их. – Почему… Почему они светятся? – удивленно вопрошал Хан. – Почему ты не правишь с королем? – задал встречный вопрос Ли. – Я…Я не Дитя Луны, – сглотнул ком в горле тот. – Беги малец. Тебя еще обязательно найдут, поскольку после 16 лет твой свет будет невозможно скрыть от взора. За тобой прийдут, когда настанет время. Я не могу позволить правителю умереть, – больше ничего не говоря, он открыл решетку, кидая ключи рядом. Феликс вонзил себе в бедро нож, показывая направления , куда Хану бежать. Джисон распахнул веки от удивления и скрылся, благодаря напоследок светловолосого юношу.