Запах водки

Эти вопросы было просто необходимо задать, иначе Петров точно «с катушек слетит» — как говорила Катя. Антон не мог точно сказать, почему испытывал такое сильное влечение к Пятифану, но ему определённо не хотелось страдать из-за того, что Ромка натурал. Тохе надо просто выбрать момент, задать этот роковой вопрос — и дело с концом. Или с концами (их) — Слышь, Гандон Батькович! Это ты мой пенал стащил? — Сдалось мне твоё дерьмо… — Чё ты так вякнул, додик?! Хрюндель просто замучил Антона своими издёвками и вечными придирками. С их перепалки в лесу прошёл месяц, но прыщавый увалень не забывал обзывать бедного Петрова и унижать перед младшими. Оля даже пару раз была свидетелем проделок Семёна: в столовой он вылил на Тошу рыбный суп, а после толкнул в сторону компотов. — Тебе, хуепуталу, сколько повторять, что к Тохе нельзя лезть? — Или на твоём свиньем языке повторять, на? Благо, вездесущая команда Вольтрона всегда была на чеку и обязательно наказывала Бабурина. И как бы Рома с Бяшей ни пытались вразумить жирдяя — Семён всегда находил любые способы нагадить Петрову. — А чё ты обратно со своим чмырём припёрся? Иди вон, ножём перед Полиной маши. Не мешай вопросы решать. — Я тебе сейчас такой вопрос порешаю, сало ты ходячее… — Пятифан был готов ударить Бабурина в челюсть. Но его жестом остановил блондин. Давайте скажем честно: Антон — не из робкого десятка, постоять за себя точно может. Странно, конечно, что кроме Ромы и Бяши друзей так и не появилось, но это даже плюс: личное пространство для Петрова всегда важнее. — Не надо, я сам разберусь. — Антон подошёл к парте Семёна. Жирный ублюдок скрестил руки на груди и по-злому улыбнулся: — Чё ты там разберёшься, дрыщ? Ща я твой портфель обыщу… Ромка с Бяшей сделали шаг вперёд, но Антон снова их осадил. Мол, ждите и не встревайте. Пятифан цыкнул, а Бяша одобрительно ему кивнул. Остальные одноклассники решили молча наблюдать за этим цирком со стороны. Правда, некоторые всё-таки вышли из класса. Жаль, Полины сегодня в школе не было: она бы точно поддержала Петрова. Антон размял кулаки и стукнул по парте: — Докажи, что я пенал украл. Ртом. — Чё?.. — Я говорю, научись составлять предложения. Сначала буквы, потом слова, а затем… — Вздумал ржать надо мной? Да я тебя щас… Жирный хотел заехать печаткой по голове Антона, но тот ловко отошёл в сторону: — Руками махать каждый может. Слабо унизить меня словами? Или вместо мозгов у тебя тоже жир? Лицо Семёна было похоже на червивый помидор. Разумеется, он и слова не мог вымолвить, так как привык решать все проблемы силой. Это было единственным противоядием от жиробаса: как только Антон предлагал решать конфликт словами, настроение Бабурина портилось моментально, и желание мутузить Петрова рассеивалось. Для Бабурина разрешение конфликта словами невозможно — он бесился, злился, но ничего не мог сказать… Иронично, что Семёна злила собственная тупость. — П… Пошёл ты нахер, гандон… — похрюкивающий мальчик выбежал из класса, утирая слёзы обиды. Странно видеть его таким, правда? Всё дело в бабушке Сёмы: по образованию она была филологом, и сильно расстраивалась поведению внука-невежды. И об этом прекрасно знал Петров: он психологически унижал на Семёна, чтобы тот чувствовал себя подавленным. — Красава, Тошенька! — Рома дружески похлопал Петрова по плечу. — Не думал, что урыть его можно и без драки. — Ну, у каждого должен быть козырь в рукаве. — усмехнулся блондин, поправляч очки. Пока Бяша поддакивал, Антон незаметно для себя покраснел: Рома назвал его Тошенькой. А это означало, что сегодня вечером у Петрова опять разыграется фантазия. Эх, когда же это закончится… Поскорее бы подгадать момент для разговора, иначе Антон может помереть от истощения.