Испорченный контракт

«Доктрина смерти»

(Шесть месяцев назад) Небесные лифты стали своеобразной визитной карточкой Ноября. Высокие, словно гигантские стеклянные иглы, они тянулись от песков Гансмоука до самого основания города, аккуратно размещаясь между мощными лопастями, что удерживали парящий мегаполис в воздухе. Каждая из этих труб представляла собой капсулу с бархатным круговым диваном, чья обивка, багряная, как кровь на закате, была расшита вручную золотыми нитями. У каждого входа стояли охранники — двое на трубу. Они были закованы в чёрную форму с бронежилетами, скрывающими даже намёк на индивидуальность, а маски защищали их не только от песчаных бурь, но и от лишних вопросов. На плечах винтовки, у пояса ножи и сумки с запасами, на бедре — запасной пистолет. Они не смогли бы остановить целую банду головорезов или мародёров на бронемашинах, но их хватало, чтобы унять разгорячённые головы одиночек и небольших групп. — ТВОЯ МАТЬ ШЛЮХА! — прогремел заглушенный голос одного из охранников. — Я это и без тебя знаю, урод! — не растерялся напарник. — Не я виноват, что ей ебаться нравилось больше, чем меня воспитывать! — Хе-хе, спокойно, я просто напомнил. — Тебе кто-то говорил, что ты гондон? — Да, ты. — А я так, просто напоминаю. Словесная перепалка оборвалась, когда вдалеке завиднелись поднятые клубы пыли и дыма. — Ты это видишь? — Похоже на пикап Джека, но он должен был приехать только на следующей неделе. — Может, что-то случилось? — Да. Предупреди остальных. Здесь что-то не так. Винтовки сняли с предохранителей. Визг двигателя только усиливался, пока машина неслась к ним, не сбавляя ходу. — Попробуй выцелить его. Один из них прижал приклад к плечу и прицелился в лобовое стекло. — Ничего не вижу. Слишком много песка, да и стекло в грязи. — Если не сбавит ход, открываем огонь. Но грузовик остановился сам. Скрипнули тормоза, клубы пыли осели. Дверь медленно открылась. Из кабины показалась фигура в длинном красном плаще. Пыльный край ткани дёрнулся на ветру, словно дразня охранников. Двое мужчин переглянулись и мгновенно вскинули оружие. — РУКИ ЗА ГОЛОВУ! И МЕДЛЕННО ВЫХОДИ! Чужак подчинился. В круглых очках отражались небесные лифты. — КТО ТЫ, ОТКУДА ВЗЯЛ ГРУЗОВИК? Молчание. — Обыщи его. Охранник быстро прошарил его карманы. — Револьвер сорок четвёртого калибра, три десятка патронов, припасы, колба с какой-то дрянью, спички, сигареты… и протез руки. — Для бандита ты слишком чистый. Для торговца — слишком молчаливый. Последний шанс — кто ты, откуда у тебя эта машина? Молчание. — Убей его. С Джеком разберёмся позже. Винтовка направилась прямо в лицо незнакомца. Палец дрогнул на спусковом крючке. И в следующую секунду всё закончилось. Стрелок метнулся вперёд с нечеловеческой скоростью. В одно мгновение его пальцы сомкнулись на шее охранника. Хруст. Маска глухо заскрипела. Человеческое тело дёрнулось в судороге, лицо его теперь смотрело в противоположную сторону. — Какого…?! Оставшийся охранник замер, но рефлексы взяли верх — он нажал на спуск. Град пуль обрушился на приближающуюся фигуру, но она шла без остановки. Безразлично. Пустой взгляд, уверенный шаг, будто пули — просто ветер в лицо. В следующий миг пальцы Вэша сомкнулись на его горле. Охранник дёрнулся в воздухе, ногами тщетно ища землю. Пальцы блондина вонзились глубже, и с влажным чавкающим звуком он вырвал гортань. Тело рухнуло, захлёбываясь собственной кровью. Спокойно, не обращая внимания на мёртвых, стрелок опустился на колени рядом с телом, обшарил карманы и достал металлическую карту с зазубринами. Вставил её в замок лифта. Двери раскрылись. Он вошёл, опустился на мягкий красный диван, нажал кнопку «вверх». Платформа дрогнула и понеслась ввысь. За стеклом плыли пустынные дали Гансмоука. Песчаные дюны, как рёбра мёртвого зверя, тянулись во все стороны. И вот летящему вверх Вэшу удается дотянуться до черного потолка, коим был Ноябрь. Холодный, темный мрак металла окружает его, сжимая сердце мрачным притворством. Осознание того, что он на неведомой высоте, в тишине и безмолвии, вызывает беспокойство в душе и рождает настоящее ощущение страха, что выход остался только один. Вниз. Стрелок смотрел прямо, но не в пустоту за окном. В его отражении сидел ещё один мужчина. Такой же, как он, но с угольно-чёрными волосами. И этот мужчина улыбался. В воздухе витал аромат свежего хлеба и дорогих духов, перемешиваясь с приглушенными звуками струнных инструментов, доносящимися с улиц. Ноябрь жил в ритме неспешной элегантности: люди неспешно прогуливались по мощеным тротуарам, наслаждаясь музыкой, беседами и искусством. Здесь не было места нищете, жестокости или грязи пустынных поселений — город, взмывший в небо, оставил все это внизу, среди песков. Он шел по чистым мостовым, изучая местную публику. Нарядные дамы, изящно держащиеся под руку со своими кавалерами, художники, обсуждающие оттенки заката, ювелиры, выставляющие на обозрение свои работы. Никто не оглядывался через плечо. Никто не проверял, заряжено ли оружие. Наконец, ему захотелось передохнуть. Пройдя мимо нескольких заведений, он выбрал небольшое, но явно дорогое кафе с элегантным фасадом, украшенным золотыми завитками. Витражные окна переливались в лучах искусственного освещения, создавая ощущение тепла и уюта. Вэш шагнул внутрь, чувствуя, как его встречает мягкий аромат кофе и ванили. Заведение было заполнено — в основном богатыми горожанами, одетыми в безупречно чистую, дорого сшитую одежду. Официанты в белоснежных рубашках ловко лавировали между столиками, разнося фарфоровые чашки и тарелки с изысканными десертами. Вэш уселся в уголке у окна, вытянув ноги и небрежно закинув локоть на спинку стула. С каждой минутой он чувствовал себя всё больше не к месту. Всё здесь кричало о его чужеродности. Но он не собирался уходить. — Говорят, Аврора готовит что-то невероятное… Голоса за соседним столиком привлекли его внимание. Двое мужчин и женщина оживлённо обсуждали театр, их пальцы касались тонких бокалов с вином, а улыбки были расслабленными. — О, несомненно! Говорят, маэстро Верети лично отбирал всех актёров. А Мадонна Белла… Она просто чудо! Это будет легендарное выступление.—Ты слышала, что за кулисы пытался проникнуть какой-то чужак? — Что?! Правда? —Да, да. Говорят, он пытался что-то украсть или узнать. Но его задержали. Вэш сделал вид, что не слушает, продолжая лениво крутить в пальцах ложечку. Но его внимание тут же привлекло кое-что другое. У дверей кафе стояли трое мужчин. Их одежда резко отличалась от местной публики: потрёпанные куртки, штаны с грязными заплатками, пыльные сапоги. Они выглядели так, словно только что поднялись с земли и не успели смыть с себя всю её жестокую реальность. Мужчины не стали задерживаться, только переглянулись и вышли. Вэш прищурился. — Интересно. Едва он поднялся из-за стола, как плечом задел проходящего мимо мужчину. Взгляд незнакомца тут же вспыхнул раздражением. Тот был аккуратный, симпатичный мужчина в цилиндре и шрамом, пересекавшим лицо —от нижней губы, через верхнюю и почти до нижнего века левого глаза. Выглядел он слишком грубо для здешней публики, но явно чувствовал себя здесь вполне уверенно. — Манерам что ли не учили, деревенщина? — процедил он, смерив Вэша оценивающим взглядом. Тот лишь бросил на него безразличный взгляд и двинулся дальше. Вскоре он уже скользил между извилистыми улочками, не теряя из виду троицу, что направилась в один из переулков. Он остановился за углом, прислушиваясь. — Ты уверен, что это хорошая идея? — Это идея босса. А он не ошибается. — Бля… Это же грёбаный банк! Стрелок затаил дыхание. — Эти зажравшиеся ублюдки даже не знают, что значит бояться. Охраны там пара человек, всё на кодах да автоматике. Если всё пойдёт по плану, мы снимем куш, и можно будет жить как люди.—Только вот если нас поймают, нас повесят. — Или хуже. Внезапно что-то щёлкнуло в его голове. Голос чужака раздался внутри его разума, но прежде чем Вэш успел что-то понять, его тело двинулось само по себе. Резкий шаг вперёд, стук каблуков о каменную мостовую. Мужчины не успели даже развернуться, как Вэш оказался перед ними. — Ч-что за! Его рука молниеносно схватила первого за волосы и с силой вмазала его лицом об стену. Послышался хруст. Мужик даже не успел закричать, просто осел на землю, хватаясь за сломанный нос. Второй отшатнулся, но однорукий шагнул вперёд, схватил его за воротник и поднял над землёй. Глаза мужчины расширились от ужаса. — Ты… ты, бля, кто такой?! — Кто твой босс? — голос, который вырвался из его горла, был чужим, более низким, полным хищной насмешки. — Пошел нахуй! Резкий удар кулаком в живот. Мужчина захрипел, согнувшись пополам. — Попробуй ещё раз. —Да херя тебе че скажу! Рука стрелка опустилась на его плечо. Сильнее. Костяшки вдавились в кость. — Ты ведь понимаешь, что я могу выломать тебе руку? —Сука… Б-блять! Он зовёт себя Уберто! Уберто, ладно?! Больше я ничего не знаю! Тело Вэша расслабилось, и мужчина рухнул на землю, задыхаясь. — Где твой босс? — монотонно обратился к парню блондин. Третий, что стоял до сих пор в шоке, попытался сделать шаг назад. — В-в заброшенном книжном магазине! Э-это все что я знаю! Клянусь! Пощадите! В следующую секунду его ноги подкосились, и он полетел на землю, захлёбываясь собственной кровью. Вэшу даже не пришлось думать — его рука сжимала пистолет, хотя он не помнил, когда вытащил его. — Видишь? Они сломаются быстрее, чем ты думаешь. Голос в голове звучал удовлетворённо. Вэш сделал шаг назад, словно выйдя из глубокой темноты. Перед ним — три окровавленных человека, один из которых всё ещё задыхался на земле. Рука с пистолетом слегка дрожала. — Что, чёрт возьми… — Уберто. Имя застряло у него в голове. Теперь у него была цель. Стрелка трясло. Он смотрел на двух полумёртвых бандитов, корчившихся в луже собственной крови. Один захлёбывался сломанными рёбрами, второй пытался зажать рану на ноге, из которой толчками хлестала тёмная жидкость. Третий, что рухнул от пули, больше не шевелился. Он не помнил, как его рука сжала спусковой крючок. Не помнил, как выбил из второго дух ударом под дых. Всё произошло в какой-то тёмной мгле, будто он наблюдал за собой со стороны. — ЧТО, БЛЯДЬ, ЭТО БЫЛО?! Голос в голове раздался спокойно, даже с оттенком снисходительной насмешки. — Это называется «решительность», Вэш. Или тебе больше нравится быть жалким щенком, который виляет хвостом перед каждым встречным? Вэшу казалось, что его сердце сжимает невидимая рука. Он сглотнул, глядя на изувеченные тела. — Сначала охранники! Теперь они! Нельзя просто убивать всех подряд! — прохрипел он сквозь зубы. — Кто сказал? Это твоя проблема, Вэш, ты хочешь спасти своих, но боишься сделать грязную работу. Думаешь, кто-то уважает слабаков? В этом мире правит сила. У тебя её хватает, но ты всё ещё тряпка. Охрана хотела убить нас, и ты сам понимал, что просто так они бы нас не пустили. А эти… отбросы… ты сам слышал, как они собирались ограбить банк и сам понимаешь, что без смертей это бы не обошлось. Вэш закрыл глаза, глубоко вдохнув. — Ты не понимаешь. Мы… — Они мертвы, Вэш. Они бы либо сгнили в своих клетках, либо уже разложились под солнцем. А если и нет, то без силы ты их не спасёшь. Или хочешь проиграть? Тогда уступи место. Голос зазвучал с новой интонацией — хищной, алчной. — Дай мне «руль», и я сделаю всё, как надо. Блондина передёрнуло. Его пальцы сжимались и разжимались, пот струился по вискам. Он не мог. Но… — Без убийств. — Что? — Ты не будешь убивать, если я позволю тебе. — О, Вэш… Договорились. Голова вспыхнула раскалённой болью, и в следующий миг мир словно потерял резкость. Вэша подхватило что-то невидимое, и он понял, что больше не держит контроль. Он только смотрел. Заброшенный книжный магазин стоял на отшибе, среди облупленных зданий и забытых переулков. Над дверью висела покосившаяся вывеска с едва различимыми буквами, а на окнах лежал толстый слой пыли. Тело несло внутрь, но не стрелок делал шаги. Его руки двигались сами по себе, а дыхание оставалось ровным, словно он уже знал, что ждёт впереди. Внутри пахло сыростью и прогнившей бумагой. Полки были забиты книгами, которые никто не открывал годами. Некоторые лежали грудой на полу, другие — пылились на столах, скрученные жёлтыми страницами. — Столько знаний, запертых в тени… Чужак провёл пальцем по корешку одной из книг, лениво перелистнул страницу. — И всё же люди предпочитают писать собственную историю, которая не стоит и гроша. — Где этот Уберто? — спросил Вэш в голове. — Тише. Мы тут гости. Где-то в глубине магазина послышались голоса. — Ты уверен, что он хочет это провернуть именно завтра? — А ты думаешь, он просто так нас собрал? Этот банк — лакомый кусок. — Может, ну его нахер? Вчерашних до сих пор в канаве не нашли… Чужак усмехнулся. — Ну, раз мы здесь… Словно по команде, шаги стали тяжёлыми, а взгляд — ледяным. Блондина заметили в ту же секунду, как он вышел из-за стеллажей. — Ты кто, бля?! Двое мужчин вскочили с мест. Один уже тянулся к оружию, но не успел. Чужак рванул вперёд, как хищник, сломав дистанцию за считанные мгновения. Колено взлетело вверх и врезалось в челюсть первого, отправляя того в полёт. Вторая рука тут же выхватила револьвер, но не для выстрела — тяжелый металлический ствол обрушился на висок второго бандита с влажным хлопком. Парень рухнул, оседая на пол с булькающим звуком. Его глаза закатились, а челюсть отвисла в немом крике. — МАТЬ ТВОЮ! Третий бандит, стоявший в стороне, выхватил мачете и бросился вперёд. Чужак отступил на шаг, развернулся, уворачиваясь от удара. Лезвие рассекло воздух в сантиметрах от его лица. Бандит сделал второй замах, но Вэш поймал его запястье, резко дёрнул вперёд и вонзил локоть в плечо нападающего. Глухой хруст. Бандит взвизгнул, но чужак не остановился. Секунда — и его пальцы вонзились в шею жертвы, словно когти. Он ударил его головой о книжный стеллаж, заставив деревянные полки разлететься в щепки. Бах! Раздался выстрел. Чужак резко пригнулся, пуля просвистела над ухом. Ещё один бандит, вооружённый револьвером, стоял у дальней стены. Чужак улыбнулся. Секунда — и Вэш метнулся вперёд, словно выпущенная из арбалета стрела. Рука схватила стул, подняла его и швырнула в стрелка. Тот дёрнулся, но было поздно — деревянные ножки врезались в его лицо, ломая нос. Чужак прыгнул вперёд, схватил его за грудки и швырнул через весь магазин. Бандит пролетел несколько метров и с грохотом рухнул на пол, его спина хрустнула о сломанную мебель. Оставшиеся двое попытались сбежать. Но однорукий уже догонял. Один из них схватил нож, пытаясь полоснуть по горлу. Но чужак поймал его запястье, крутанул, и с отвратительным хлюпающим звуком нож вонзился в бедро самого нападавшего. Тот закричал. Второго он просто впечатал лицом в ближайшую полку, размазывая его нос по книгам. — Хватит! Пожалуйста! — Вы — жалкие. Чужак развернулся к выходу из дальней комнаты, откуда показалась массивная фигура. — Оооо, а ты видимо Уберто. — лицо Вэша расплылось в улыбке. Он стоял, держа в руках ружьё, и с широко раскрытыми глазами осматривал бойню перед собой. — Ты… кто, нахер? — Я тот, кто задаёт вопросы. Бах! Выстрел разорвал воздух, и главарь рухнул на колени, захлёбываясь криком. Его правое колено превратилось в кровавую массу раздробленной плоти и костей. — ГДЕ СТАНЦИЯ? — Какая, блядь, станция?! Ты сумасшедший, сука! Бах! Второе колено разнесло к чертям. Бандит взвизгнул, хватаясь за ноги, его тело тряслось от шока. — Я… не… знаю… — Как жаль. Чужак склонился к нему, медленно, наслаждаясь моментом. Затем схватил его за руку. Рывок. Хруст. Мужчина заорал, когда его правая рука была вырвана из плечевого сустава. Брызги крови полетели на пол, окрашивая книги в тёмно-красный. — ЁБАННЫЙ ПСИХ, СУКА! ОСТАНОВИСЬ! — Где станция? — Я НЕ ЗНАЮ! Хруст. Вторая рука была вырвана с ещё большим звуком раздираемой плоти. Уберто захлёбывался собственными криками. Но чужак не остановился. Он схватил его за ногу. — Знаешь что? У тебя осталось два шанса. Рывок. Мужчина уже не мог кричать. Только глухо хрипел, дёргаясь в собственной крови. — Где. — П-пожалуйста… — Станция. Последний хруст — и тело рухнуло на пол, больше не сопротивляясь. Чужак выпрямился, оглядывая дело своих рук. Вэшу хотелось блевать. — Ну вот, Вэш. Видишь, как просто? Он медленно поднял взгляд на карту, лежавшую на столе. На ней чётко были отмечены сектора города, поделённые между различными группировками. — Добро пожаловать в настоящий Ноябрь.

***

«Этой ночью в центральном музее были обнаружены мертвые тела преступной группировки «Эскобана», а также жандармов. В общей сложности было убито более пятидесяти человек. Все жертвы были убиты выстрелом в голову неизвестным. Это уже третий инцидент за последние два месяца. Жители города встревожены, а власти всё ещё не могут найти способ остановить преступника…»

***

«В подвале винного погреба на северной стороне города были найдены изуродованные тела членов группировки «Картель Дюваль». Судя по всему, неизвестный нападавший не просто убил их, а устроил настоящую бойню: часть тел разорваны взрывами, а у нескольких людей найдены перерубленные конечности. Убийца остается неизвестным. Полиция усиливает патрулирование…»

***

«Сегодня на площади Святой Марии был совершён теракт. По предварительным данным, нападавший ворвался в резиденцию преступного синдиката «Белый Клык» и в одиночку перебил всех, кто находился внутри. Тела девятнадцати боевиков, а также их лидера, известного как «Барон Соренто», были найдены с выстрелами в голову или сгоревшими заживо. Очевидцы сообщают, что нападавший двигался с нечеловеческой скоростью. Высказываются предположения о применении наркотических стимуляторов или имплантов. Свидетели утверждают, что преступник был одет в красный плащ.»

***

«Заброшенный склад в западном квартале стал местом настоящей резни. Эксперты насчитали 34 трупа, большинство из них принадлежат наёмникам из банды «Сыны Заката». Судя по следам, убийца использовал холодное оружие, а также расправлялся с жертвами голыми руками. У некоторых трупов полностью раздроблены кости, у других — вспорот живот. По одной из версий, нападавший действовал в ярости, что характерно для неизвестного убийцы. Однако факт остаётся фактом: на стенах снова появилась надпись, сделанная кровью: «Где станция?»…»

***

«На этот раз пострадала полиция: более двадцати жандармов были найдены мёртвыми в здании Управления внутренних расследований. Главный департамент Ноября предупреждает всех граждан: не выходить из домов без особой необходимости; в городе вводится комендантский час с десяти вечера, до восьми утра; так же запрещается посещать массовые мероприятия, и обо всех подозрительных личностях сообщать жандармам. Начиная с сегодняшнего дня жандармы имеют абсолютное право на задержание граждан, которые по тем или иным причинам не предоставили документы. После череды взрывов в квартале Франческо, Виттории и Софии, департамент вводит особое распоряжение: любой, кто не покинул охраняемую территорию, после второго предупреждения — будет ликвидирован на месте. В связи с красным уровнем тревоги, в городе вводится чрезвычайное положение: небесные лифты закрыты. Любой, кто попытается покинуть или войти в город, будет задержан, а при сопротивлении — ликвидирован…

***

В комнате царил полумрак. Заплесневелые обои сползали с потрескавшихся стен, а по углам подгнившего потолка лениво клубился туман сырости. Сквозь разбитое окно пробивался слабый свет уличных фонарей, но даже он казался здесь чужим, неуместным. Вэш сидел на полу, прислонившись спиной к холодной стене. Его лицо было скрыто в тени, но тяжесть, что давила на плечи, читалась даже в его позе. Перед ним, в отблесках ночных огней, в воздухе едва угадывался силуэт Чужака — тёмная тень, почти сливающаяся с пространством, но ощутимая, словно она могла задушить одним лишь своим присутствием. — Ты сегодня был великолепен, — произнёс Чужак, лениво раскачиваясь из стороны в сторону, будто невидимое пламя. В его голосе скользила улыбка, насмешка, одобрение. — Сильный, безжалостный. Такой, каким ты должен быть, Вэш. Тот не отвечал. Он лишь сжал пальцы в кулак, затем разжал, уставился на свои ладони. Они были в крови — чужой, но оттого не менее реальной. — Тебя что-то гложет? — Чужак наклонился ближе, его голос теперь звучал почти ласково. — Давай-ка угадаю: ты думаешь, что это был не ты? Что ты превратился в кого-то другого? Что прежний Вэш не убивает? Стрелок стиснул зубы. — Прежний я искал другой выход… — выдавил он, больше себе, чем Чужаку. Тот издевательски фыркнул. — Другой выход? — Чужак зашипел, словно змея. — Ты имеешь в виду тот, который привёл к тому, что твои братья и сёстры сейчас гниют в клетках? Что твой дорогой Николас, наверное, уже ползёт в грязи, целуя сапоги какого-нибудь очередного ублюдка? Расскажи-ка ему, как ты ему башку прострелил и буквально разорвал сердце. Ты знал, что его дрянь в колбе спасет, но теперь, скорее всего, он будет до конца жизни пускать слюну себе на ботинки. Давай, Вэш, расскажи мне ещё раз, как это работает — твоё добро, твоё милосердие. Как оно спасает жизни, а? Он рассмеялся. Тихо, но так, что от этого смеха мороз пробежал по коже. Вэш резко поднялся на ноги, кулаки сжались. — Я не такой, как ты, — процедил он. Чужак улыбнулся. — Ты — именно такой, как я. Просто боишься признать это. Повисло молчание. Потом раздался тихий треск радиоприёмника в углу комнаты. Он зашипел, захрипел, затем в эфире прозвучал бодрый голос диктора: «Несмотря на то, что в городе введён красный уровень опасности, на следующей неделе Ноябрь будет праздновать пятьдесят лет, как он поднялся в небо! В честь этого в Театре Авроры будет проходить специальная пьеса, поставленная нашей звездой Мадонной Беллой!» Блондин поднял голову, вглядываясь в мерцающий экран. Внутри всё сжалось. Чужак же усмехнулся. — Что ж, раз мы в культурной столице, почему бы не воспользоваться её дарами? — он медленно обошёл Вэша, скользя вокруг, как тень. — Отдохни. Расслабься. Посмотри на красивую актрису, насладись атмосферой. Обещаю, Вэш… — Чужак приблизился почти вплотную, словно змея, обвившаяся вокруг добычи, и прошептал прямо в ухо: — В этот раз никто не пострадает. — в воздухе повисла короткая пауза. — Иначе у тебя мозги поплывут. — Напоследок тыкнул в лоб чужак и растворился во тьме. Стрелок не ответил. Только закрыл глаза и тяжело выдохнул. (Спустя время, после падения Ноября) Вэш шел долго. Слишком долго. Пустыня, как всегда, казалась бескрайней, простираясь до самого горизонта, где небо сливалось с песком в одно бесконечное полотно. Жар палящих солнц выжигал кожу, и даже пепельные облака, клубящиеся далеко вверху, не могли скрыть беспощадного сияния. Песок под ногами был раскаленным, каждый шаг оставлял за собой едва заметные следы, которые тут же сливались с безликим морем песка. Но чем дальше он шел, тем прохладнее становился воздух. Зной пустоши начал уступать место ледяным потокам ветра, что несли с собой что-то чуждое этим землям. Воздух густел, наполняясь влагой, которую можно было почти осязать. В какой-то момент путник замер, приподняв голову. Небо менялось. Там, где еще недавно сияло беспощадное солнце, густые серые тучи закрывали свет. Они затянули небосклон, как старое покрывало, оставшееся после забытой катастрофы. Первый снег упал неожиданно. Вэш остановился, наблюдая, как темные хлопья начали кружиться в воздухе, медленно опускаясь на потрескавшуюся землю. Это был не обычный снег. Темный, почти черный, он напоминал пепел, что когда-то осыпал города после сгоревших жизней. — Пепел… — пробормотал блондин, протягивая руку, чтобы поймать несколько хлопьев. Они таяли на его металлической ладони, оставляя после себя лишь капли мутной воды, пропитанной памятью о чем-то давно утерянном. Ветер стал холоднее. Теперь каждый шаг отдавался эхом в глухой тишине пустоши, а снег продолжал падать, покрывая землю черным покрывалом скорби. — Идешь? — голос чужака эхом раздался в голове, заставив Вэша скривиться. Стрелок не ответил. Он только сжал челюсти и пошел дальше, чувствуя, как с каждым шагом мрак становился ближе. Вэш шагал вперед, сквозь ледяной ветер и снег, который был темнее обычного. Пепельные хлопья кружились в воздухе, медленно оседая на потрескавшуюся землю. Этот снег не приносил покоя, он был напоминанием о сгоревших городах и павших жизнях, словно сама пустошь скорбела о тех, кого похоронил город. Чем ближе путник подходил к границе территории Февраля, тем холоднее становилось. Воздух пропитался сыростью и чем-то гнетущим, словно сама земля предупреждала его — «Назад пути нет.» Вдалеке огромные стены Февраля уже вырисовывались на горизонте. Башня, одна-единственная, возвышалась над ними, как маяк, мерцая тусклым светом. Она манила Вэша, зовя его в сердце города, скрытого за стенами. Но за этим светом таилось нечто большее, нечто, чего он не хотел вспоминать. — Чувствуешь это? — раздался знакомый голос, Чужак снова возник рядом, идя вровень с ним. Тот же голос, тот же насмешливый тон, что раздавался в его голове с того момента, как он ушел из руин Ноября. — Февраль близко. Почти слышу, как стонет станция. Она ждет нас! Вэш не ответил. Он лишь стиснул зубы, продолжая идти вперед. — Ты ведь знаешь, что без этого места мы не продвинемся дальше. — Чужак улыбнулся, черные волосы развевались на ветру, а его глаза вспыхнули азартом. — Ты хочешь туда так же сильно, как я… О, нет, нет, не отпирайся. — Он хохотнул, глядя на напряженное лицо Вэша. — Я же в твоей голове, брат. Я знаю, о чем ты думаешь. Я чувствую, как сильно ты жаждешь дойти до станции. — Заткнись… — прошипел блондин сквозь зубы, но голос был твердым и полным ярости. — Зачем сопротивляться? — Чужак насмешливо покачал головой, оставаясь на шаг позади. — Ведь ты все равно идешь туда, куда ведет тебя твоя судьба. Или моя? Стрелок резко остановился, чувствуя, как злость накапливается в груди, но он сдержал себя. «Не здесь…» — мелькнула мысль. Вскоре он увидел ее — таверну на перепутье. Старая, покосившаяся постройка стояла на краю пустоши, отделяя ее от территории Февраля. Вывеска, на которой когда-то было написано «Последний глоток», висела криво, покачиваясь на ветру. Свет в окнах был тусклым, но внутри явно кто-то был. — Ах, какое уютное местечко, — Чужак хмыкнул, с нескрываемой насмешкой. —Может, зайдем? Немного передохнем перед тем, как отправиться на бойню? Или… — он медленно прищурился, — перережем всех прямо сейчас и возьмем все, что нам нужно? Вэш стиснул кулаки, но промолчал. — Ну же, Вэш… — Чужак шагнул ближе, его голос стал шелестящим, как ветер в пустыне. — Ты ведь знаешь, как легко можно избавить себя от проблем. Один выстрел. Один удар. И ни одной живой души не останется. Ты бы даже не вспотел. Путник остановился перед дверью, тяжело вздохнул и медленно открыл ее. Запах прелого дерева, горелого спирта и кислой браги ударил в нос. В таверне было тихо, слишком тихо. Несколько усталых путников сидели у камина, греясь у едва тлеющих углей. Тишина была вязкой и давящей, словно сами стены этого места знали, что впереди ждет беда. Стрелок медленно прошел внутрь, стук его сапог эхом разнесся по таверне. Он сел за стойку, опускаясь на скрипучий стул, и молча посмотрел на хозяина заведения. Толстый, низкий мужчина с седой бородой и одним глазом стоял за стойкой, вытирая старый стакан тряпкой, которая явно видела лучшие времена. Его глаз лениво скользнул по фигуре Вэша, задержавшись на металлической руке. — Воды, — спокойно произнес однорукий, голос звучал устало. Хозяин молча кивнул и начал наливать воду из потрескавшегося кувшина. — Вода? — Чужак вдруг появился рядом, присев на стойку напротив, но его отражение в стакане издевательски ухмылялось. — Ты серьезно? Ты действительно собираешься тратить время на это? А если эти ублюдки что-то скрывают? Может, у них есть сведения о станции? Или… — он снова наклонился ближе, его улыбка стала хищной. — Просто убей их всех и возьми, что нужно. Быстро, чисто… и никакой головной боли. — НЕТ! — рявкнул Вэш вслух, так громко, что звук пронзил тишину таверны, как выстрел. Все замерли. Голоса стихли, люди у камина повернулись в его сторону, а хозяин таверны замер, все еще держа кувшин в руках. Глаза путников сузились, пальцы медленно потянулись к оружию. Напряжение в воздухе можно было резать ножом. — Что-то не так, парень? — негромко, но с долей подозрения, спросил хозяин, медленно поставив кувшин на стойку. Вэш почувствовал, как пальцы чужака скользнули по его плечу, холодные, как лед, и знакомый шепот раздался у него в голове. — Ты не сможешь это сдерживать вечно, Вэш. Стрелок сделал глубокий вдох, стараясь не поддаться ярости, которая бурлила внутри него. — Все в порядке, — наконец, прошептал он, наклонив голову, чтобы никто не видел выражение его лица. Но чужак все еще был рядом. И его тихий смех эхом разносился в голове Вэша. — Еще не вечер, Вэш. Еще не вечер… — голос Чужака в голове был сладким, как яд, пропитывающим каждую мысль, и тянулся с оттенком хитрой усмешки. — Но ночь близко. Может, начнем веселье прямо здесь? Блондин поморщился, бросая быстрый взгляд на мутное стекло кружки с водой. Его отражение в кривом стекле дрожало, как будто не выдерживало тяжести воспоминаний, а за спиной, в глубине этого мутного зеркала, мелькала тень с черными, как ночь, волосами. — Заткнись, — процедил Вэш сквозь зубы, сжимая пальцы на металлической руке. Он только собрался снова пригубить воду, когда за спиной раздался хриплый голос: — Слышь, парень… — голос был грубый, потрескавшийся, будто песок давно высушил горло. — Ты ведь не… Вэш Ураган? Стрелок медленно выдохнул, замерев с кружкой в руках. Внутренности сжались. Слишком много лет он слышал эти слова. Слишком много раз люди подходили, спрашивали, и почти всегда это заканчивалось кровью. — Охохо… — Чужак усмехнулся, его голос зазвенел в голове, будто кто-то царапал ногтем по стеклу. — Ну что, легенда, тебя снова узнали? Интересно, он хочет автограф или пулю в лоб? — Ты ошибся, — спокойно, но глухо произнес блондин, не оборачиваясь. Голос его был ровным, но пальцы сжимались сильнее. — Да ну? — мужик не отступил. В его голосе послышалась нотка сомнения, смешанная с жесткой уверенностью. Шаг. Еще один шаг. Мужик был уже совсем близко. — Да уж, — Чужак усмехнулся, а в голосе звучала сардоническая насмешка. —Интересно, как долго ты будешь врать? Этот тип уже почти у тебя за спиной… Внезапно боль пронзила ладонь стрелка. Вжик! Плоть пронзил ржавый нож, забившийся в стойку до самой рукояти. Человеческая рука Вэша оказалась пригвождена к дереву, и от неожиданности он едва не выронил кружку. — Вот это да… — прошипел Чужак, хохоча в голове, будто это было самое увлекательное зрелище за последние сто лет. — Ты что, стареешь, Вэш? Даже не заметил, как он подобрался? Ахахаха… Вэш сжал зубы. Сквозь боль, сквозь пульсирующее жжение, металл его руки едва не сжался в кулак, готовый разнести половину стойки. — Слышь, пацан…— прорычал мужик, наклоняясь к однорукому, и запах перегара ударил в лицо. —Я ведь не слепой… И не идиот. Говорят, ты выжил в Ноябре… и убил сотни тысяч людей. Или скажешь, что это тоже не ты? Голоса в голове Вэша застонали. Слишком много воспоминаний, слишком много боли. — Знаешь… — Чужак шептал, его голос был сладким, как яд, что проникал в самые темные уголки сознания. — Один взмах руки… и они все замолчат. —Нет… — стрелок выдохнул, но шепот продолжал травить его разум. — Нет? — мужик вдавил нож глубже, заставив блондина поморщиться. — Значит, все-таки ты. В баре повисла тишина. Несколько человек обернулись, взгляды скользнули по сцене, но никто не решился вмешаться. Тишина перед бурей. — Ну? — Чужак змеино прошипел в голове, подстрекая. — Так что, Вэш? Давай, устроим маленькую бойню… Вэш молчал. Глаза были прикованы к ножу в своей руке, а внутри бушевала буря, холодная, как снег за окном, и жаркая, как гнев, который он так долго пытался сдерживать. — Давай, Вэш… — Чужак шелестел в голове, словно ветер в засохших листьях. — Ты ведь знаешь, что хочешь этого… Вэш медленно поднял голову. — Ну что, Ураган? — чужак прошипел в голове, а голос его был сладок, как яд, стекающий по сознанию. — Скоро начнем? Или ты опять будешь трястись, как мальчишка? Боль в руке была острая, пронзительная, как раскаленная игла, загнанная под ноготь. Но стрелок уже не чувствовал ее. Веки дрогнули, закрываясь на миг, а когда он снова поднял глаза, мир вокруг потемнел. Шум в баре заглох. Блондин дернулся вперед, его металлическая рука резко взвилась, ломая нож и вбивая осколки в лицо того, кто осмелился поднять на него руку. Хруст кости и мяса. Мужик зашатался, его лицо изуродовалось обломками, но Вэш уже был на ногах. — А вот теперь начнем… — холодный, почти механический голос сорвался с его губ, и страх прокатился по залу, как волна. Металл взвизгнул. Вэш развернулся, кулак с силой врезался в ближайшего пьянчужку, проламывая ему череп, как гнилой плод. Кровь брызнула, забрызгивая стены. — ДАВАЙ! — Чужак орал, захлебываясь в восторге. — ПОРВИ ИХ ВСЕХ! Стук каблуков по деревянному полу, резкий разворот, и пуля пробила голову тому, кто попытался достать оружие. Череп лопнул, как перезревший арбуз, мозги разбрызгались по барной стойке, а тело рухнуло в лужу собственной крови. Однорукий не останавливался. Металлическая рука схватила следующего ублюдка, раздавливая горло до хруста хрящей, а другой рукой Вэш вогнал ствол в пасть следующего, выстрелив, разнеся голову на куски. Кровь и мозги забрызгали стены, а тело обмякло, как тряпичная кукла. — Вэш-ш-ш, ты просто божественен… — Чужак шептал, голос его был влажным, липким, как кровь, стекающая по пальцам. — Ещё… давай ещё… Стрелок двигался, как тень. Пули летели, высверливая дыры в телах, разрывая плоть, выдавливая глаза и ломая кости. Крики. Мольбы о пощаде. Кровь, много крови. Бар погрузился в мясорубку. Блондин не останавливался. Он ломал, резал, стрелял, превращая когда-то уютное место в мясной ад. Стены заляпаны кровью, пол усеян телами. — ВСЕХ ПЕРЕРЕЖЬ! — Чужак визжал от восторга, голос его захлебывался в истерическом смехе. Вэш повернулся к последнему выжившему. Молодой парень. Испуганные глаза. Руки в крови, чужой крови. Он дрожал, молясь, но стрелок уже не слышал. — Прощай… — прошептал Вэш. ВЫСТРЕЛ. Парень упал, захлебываясь кровью. Тишина. Мертвенная, звенящая тишина. Блондин стоял посреди кровавого ада. Дыхание сбивалось. Рука дрожала. — Ахахахаха… — Чужак смеялся. — Ну что, Ураганчик? Чувствуешь это? Чувствуешь силу? Разве не здорово? Вэш моргнул. Бар был… цел. Никто не умер. Стены чистые. Тела на местах. Пули в барабане. Вода все еще в кружке. — Что…? — стрелок моргнул, оглядываясь в недоумении. — Ты… просто тряпка, — Чужак фыркнул, в его голосе смешалась насмешка и презрение. — Все это… лишь в твоей голове. Только и можешь, что убивать в мыслях. Чмо. Вэш сжал зубы, отводя взгляд. — Эй! —грубый голос разорвал тишину, заставив блондина встрепенуться. Хозяин бара стоял за стойкой, гладя бороду, и смотрел на них с таким безразличием, будто перед ним были не двое убийц, а пара пьяных бродяг. — Если вы хотите разборок, валите на улицу, — пробасил он, плюнув на пол. — Мне плевать, кто ты там — террорист, убийца или сам дьявол. Но если ты начнешь тут бойню, мне придется менять мебель и… отмывать полы. В баре воцарилась тишина. Все внимательно смотрели на однорукого. Вэш медленно выдохнул, и натянул свою фирменную улыбку. — Эх… — он провел рукой по волосам, словно стряхивая пыль с мыслей. — Кажется, вы меня с кем-то спутали… Он кивнул мужику: — А может, обсудим это за стаканом-другим? За мой счет. В баре снова зашумели. Чужак усмехнулся. — Ты действительно жалок, Вэш. А в голове все еще звучали отголоски криков и запах крови. Но бар погрузился в гробовую тишину, когда открылась дверь. Скрип петель прокатился по залу, заставляя посетителей замереть, едва ли не втягивая головы в плечи. Кто-то рефлекторно сжал кружку, кто-то спрятал взгляд за полями шляпы, но все чувствовали одно — страх. Мужчина вошёл неспешно, его шаги были мягкими, размеренными, но в этом спокойствии сквозила неумолимая сила. Он был высок и худощав, словно вытянутый силуэт из чужого кошмара. Чёрный фрак сидел на нём безупречно, белые перчатки были неприлично чистыми, словно этот человек никогда не касался грязи мира. Шею украшал белый платок с массивным изумрудным камнем, что поблескивал в свете тусклых ламп. Но самое пугающее было не это. Его лицо выражало полное безразличие. Серебристые волосы были приглажены назад, стянутые в короткий хвост. Борода ухожена, ни единого лишнего волоска. Но взгляд… Левый глаз ярко светился зелёным, словно жидкий изумруд, заключённый в холодный механизм. Этот монокль двигался своей собственной волей, фокусируясь, изучая, пронизывая присутствующих насквозь. Бармен перестал дышать. Все посетители — от пропитых громил до случайных путников — прикусили языки. Но один человек в этом зале не подчинился страху. — Ну и что за хер… — пробормотал нападавший, всё ещё сжимая рукоять ножа, пронзившего ладонь блондина. Но тут же услышал предупреждающий шёпот. — Ты ебанулся?! — прошипел один из бандитов, отшатнувшись. Голос его дрожал. — Это слуга Госпожи. — Мы все сдохнем, если ты не заткнешься! — добавил второй, не поднимая глаз. Но бандит только фыркнул. Гость в чёрном медленно оглядел зал. Спокойно, без эмоций. Его взгляд мелькал от одного лица к другому, пока не остановился на Вэше. Ни стрелку, ни чужаку не понравилось это внимание. — О, ну конечно,— раздалось в его голове, и он стиснул зубы. Чужак язвительно ухмыльнулся. —"Госпожа», «Слуга», «Смерть» — ну давай, чмоша, что дальше? Ему тоже выпить предложишь? Или сразу отсос, чтоб не мелочится? Стрелок не ответил. — Вэш Ураган, прошу пройти со мной, — наконец произнёс незнакомец. Голос спокоен. Холоден. Будто лезвием по коже. — А если я откажусь? — Вэш склонил голову, изображая любопытство. — Боюсь, вы всё равно пройдёте со мной. Чужак захохотал. — О, это прекрасно! Даже на базаре такого выбора нет! Вперёд, Вэш, иди за этим павлином, тебя там явно ждут чудеса! — Да я тут немного занят, — с небольшим дружелюбием сказал стрелок, приветственно пошевелив прибитой к стойке ладонью. Но светскую беседу прервал бандит. — А ты ни че не попутал, петушок? Я тебе, сука, покажу, кто тут решает, кто идёт, а кто остаётся! Рука рванулась к пистолету. Гость даже не повернул головы. Он лишь мельком посмотрел на нападавшего. Пол в баре вздрогнул. Заскрипели старые доски. А потом они вздыбились. Словно огромные челюсти, под ногами нападавшего раскрылись массивные деревянные плиты — и тут же сомкнулись с глухим, влажным хрустом. Крики оборвались мгновенно. Доски, что ещё мгновение назад были обычным полом, теперь стиснулись вокруг него, словно живые. Под ними раздалось жуткое бурление — кровь, внутренности, кости… А когда пол разошёлся, на его месте осталась лишь раздавленная масса из крови, обломков костей и ошмётков плоти. В баре никто не шелохнулся. Бармен был бледнее полотна. Гость достал из кармана несколько крупных монет и бесшумно положил на стойку. Сумма была неприлично велика. — Простите за беспорядок, — спокойно произнёс он. Бармен медленно взял деньги. — Н-ничего, — выдавил он. Чужак в голове недовольно зацокал. — Ну что за времена! Каждая плесень теперь нам пизды дать может. Причём в плохом смысле.