За секунду до

***

      Одиночество сдавливало Его нутро тяжёлой гранитной плитой. В четырёх стенах просторного офиса было тесно, словно в каморке без окон. Здесь на двадцать третьем этаже можно было парить легко и беззаботно, но у Егора получалось лишь лежать неподъемным камнем, щуриться от постоянного солнечного света, без конца дергая жалюзи. Он как вампир, у которого от яркого дневного света кружилась голова. А еще Свиридову жутко противно было теперь наблюдать все эти заискивающие и улыбающиеся лица. Бесят.       Он продолжал пить, хоть и немного, но ежедневно. Скоро это может стать огромной проблемой, но Егору почему-то всё больше отчаянно плевать на самого себя.       Вроде бы всё сделал правильно: нельзя было спускать с рук почти тридцать лет вранья и зависти с их стороны. Отомстить и проучить лучших друзей не получилось. Вернее сказать: всё прошло как по маслу, но противно теперь до крайней степени.       Дело было в Маше. Егор до помутнения рассудка обожал жену, а ещё был к ней страшно привязан. Находиться без неё долго не мог, а потому почти во все поездки они катались вместе. Теперь Егору было пусто и холодно. А еще: страшно. Так страшно, что мушки перед глазами мелькали, и сердце сводило судорогой. Страшно инстинктивно. Страшно никогда больше не увидеть самых важных людей в его жизни.       Она не должна была с ним так обходиться. Просто не имела права. Ведь всегда была рядом с Ним и на Его стороне. А теперь взбрыкнула и оставила мужа один на один в такой важный момент. Да он ведь не мог существовать без неё. И самое главное, что Маша об этом прекрасно знала. Понимала: какое место занимала в жизни мужа. Свой Американский номер женщина так и не активировала: «Вне зоны действия сети «. Скорее всего даже завела новый, дабы оградить себя от непрошенного внимания посторонних.       А Он ей далеко не посторонний. Он — Её муж. Отец их общего ребёнка. И он, чёрт возьми, имел право хотя бы просто знать, что с ними всё хорошо. Ведь, хорошо же?       Пару раз в запале алкогольного бреда Свиридова посещали мысли о том, что Машка в пылу обиды могла избавиться от их ребёнка.

Невозможно…

      Мужчина осознавал это, когда по утрам приходил в себя, а в голове раскатами бил Гонг. В эти моменты Егору становилось ещё хуже. От осознания собственной никчёмности хотелось лезть на стену. Это он мог и обмануть и подставить, а она… Не могла, по определению. Их ребёнку ничего не угрожало. Маша любила и хотела малыша ровно столько же, сколько не желала быть рядом с его отцом.       В эти минуты мужчина был готов обрушить гнев и горечь своей обиды буквально на всех. Но вот Мишка с Сёмой занимали в этом списке первую строчку. Если бы ни эти два жадных лицемера, то в его жизни всё было бы по-другому. Были бы близкие и верные люди рядом и бизнес процветающий и жена…

Не Маша…

      Пожалуй, это единственное, чего Егор не вынес бы точно. Представить на Машкином месте кого-то иного сообразительный и креативный Егор не мог. И не хотел.

***

      Пообедать в тишине и покое не получилось. Стоячее болото его теперешнего существования вероломно нарушила Кристина. Пронеслась ураганом дико сладкого парфюма, от которого у мужчины в глазах потемнело. Непрошено уселась в мягкое кресло напротив и громко затребовала официанта.       — Гога, ты не мог место получше выбрать? — Блондинка брезгливо поморщилась, осматривая антураж не пафосной, но очень вкусной и уютной кофейни. — Здесь и отравиться недолго.       — Я тебя и не звал. — Угрюмо бросил мужчина, покрутив в руках столовый нож. — И зачем ты здесь?       — Пришла разбавить твоё одиночество. — Ни один нерв на лице не дрогнул. — Не чужие же люди…       К досаде Егора: Кристина не врала ни капли. Хотя, по всем канонам здравого смысла, этих людей не связывало абсолютно ничего. Но вот свести общение к нулю не получалось, даже после того, как Агапов развёлся с женой и, выплатив ей баснословные отступные, отправил восвояси.       Общались они, впрочем, крайне редко: раз в полгода максимум. Встречи были резки и редки. А после Егор всегда чувствовал себя использованной тряпичной куклой, ну или рыбкой на крючке. Что притягивало его в холодной как сталь Кристине? Уму непостижимо. Четыре года по кругу. Он подкидывал ей крупные суммы денег в моменты краха очередного «личного счастья». Она…       Он, к чёртовой матери, не понимал: что Она забыла в Его жизни.       Повезло ещё, что Егор с Кристиной не спал… Вернее… Чёрт! Один раз. Единственный. Под лошадиной дозой виски, после похорон отца. И после известия о предательстве самых близких людей.       Егор не помнил ни мгновения. Ни секунды. Очнулся лишь на следующее утро. Рядом Кристина привычным движением наделала чулки, зачем-то выставив ногу прямо перед его лицом. Прощебетала что-то буднично и холодно, чмокнула помятую щеку и ускользнула из квартиры его отца.       — Последнее, в чём я нуждаюсь — твоё присутствие рядом. — Совершенно спокойно заявил мужчина, глядя в глаза напротив. — Оставь меня.       — Я бы на твоём месте не стала бы разбрасываться старыми связями. — Тонкие и цепкие пальцы скользнули по холодной ладони. — Тем более: у тебя их почти не осталось… — Запрещённый приём.       — Что тебе надо? — Ещё каких-то пять минут в компании этой женщины, и Свиридов мог забыть о своём примерном воспитании.       — Обсудить дальнейшее сотрудничество в бизнесе. — Буднично заявила блондинка. — Тебе же нужен партнёр теперь…       Свиридов шумно выдохнул и рассмеялся, кажется, громче положенного. Кристина такой реакции не ожидала: вздрогнула плечами и нахмурилась. А он лишь недобро усмехнулся. Иметь дело с Кристиной — себе дороже. Это он мог сказать по опыту Мишки. А уж Егору к Кристине приближаться и вовсе было нельзя, по меньшей мере потому, что он всё ещё надеялся когда-то увидеть своего ребёнка.       — Обойдусь без твоего участия. — Не моргнув глазом, отрезал он.       — Подожди, ты что ли всё ещё надеешься, что Машка тебя назад примет? Что простит тебе то, что ты сделал? Я, кстати, рассказала твоей ненаглядной о нашей интрижке. Она теперь всё знает. Удивительно… Действительно хочешь всё вернуть? — Женщина опустилась на уровень его потерянных глаз. — Мазохист ты, что ли?       — Если мне не суждено быть с Ними, то я предпочту остаться один.       Из своей любимой кофейни Егор вышел голодный, злой на самого себя и раздавленный.

***

      Чувствовать фрустрацию — то ещё испытание. Особенно для одинокой и заблудшей в чужую страну женщины на четвёртом месяце беременности. Непонятное и странное ощущение, но теперь с ним приходилось нещадно бороться. Маша посещала психолога три раза в неделю. Премилого вида женщина в белом халате выслушивала, анализировала.        — Ваш брат… — Виктория мельком взглянула в толстый блокнот. — Михаил. Он старше Вас, верно? — Совершенно невинный вопрос поначалу не вызвал в ней и тени напряжения.       — Да. Когда я родилась, ему было восемь. — Маша улыбнулась, осторожно поправив прядь выпавших волос. — Мишка, конечно, фыркал немного из-за того, что пришлось поместиться на пьедестале родительского внимания. Но Он меня обожал…       — Он говорил Вам об этом?       — Нет… — Маша мотнула головой, удобнее устроившись в мягком кресле. — Мишка вообще словами проявлять эмоции никогда не умел. Я просто чувствовала и все… Это как стена. Стальная и нерушимая. Всегда оберегал и заботился.       — Вам повезло с братом. — Врач улыбнулась и черканула что-то чёрной ручкой на полях блокнота. — А с Вашим мужем Михаил в каких отношениях?        — Они дружат очень близко… — Выпалила быстрее, чем успела задуматься. — То есть… раньше… Теперь между ними как кошка пробежала… — Вздрогнула плечами и укуталась в мягкий плед.       — Вот как… А в чём причина? — Виктория приподняла брови и взглянула на пациентку выжидающе.       — Там сложно… Всё очень запутано… — Тихо и болезненно прохрипела женщина. — Всё было хорошо… — Тошнотворный ком неумолимо подступал к горлу.       — Выпейте воды. — Врач протянула потерянной блондинке стакан. — Расскажите о Вашем муже.       — Никто не мог понять: что я нашла в Егоре. — Маша шмыгнула носом и утёрла слезинки рукавом пиджака. — Даже Его отец… Он всегда говорил, что с такой красотой я бы могла найти кого-то поживее. Он шутил так, конечно, но…— Блондинка запнулась, подбирая слова. — А Егор он… Он просто мой, понимаете? Со всеми своими заморочками дурацкими. Я люблю Его очень.       — А Он Вас?       — Он использовал меня, чтобы подставить моего брата.       — Очень сложно находиться между двух огней, ещё сложнее, когда идеалы вдруг рушатся, а за ними оказываются обычные люди со своими пороками и страхами.       — Это значит, что я их сама… — Картина происходящего медленно выстраивалась.       — Вы их идеализировали. В вашем сознании они оба — недосягаемы. Предать одного из них — смерти подобно. Но случившееся Вас поломало.       — Я фактически сбежала… — Тихо прохрипела вымотанная женщина. — Мне казалось, что если я не исчезну, случиться что-то страшное…       — Это как раз нормально. — Успокоительно пояснила женщина. — В стрессовой ситуации Вы находились под действием гормонов. Скрыться от опасности и сохранить беременность — самое важное. Так устроена природа.       — А теперь что? Я тут уже больше месяца нахожусь. Почему накрыло именно теперь?       — Потому что страх и опасность утихли. — Психолог внимательно наблюдал реакцию пациентки. — И на смену старых страхов пришли новые. Вы боитесь сорваться. Сорваться и уехать назад. Дело всё в том, что к этому Вы пока не готовы.       — И что делать? — Маша непонимающе сверкнула глазами.       — Жить своей жизнью. Дистанцироваться. Понять, что они — два взрослых и близких человека, смогут разобраться сами. — Вкрадчиво объясняла психолог. — Справлялись же раньше. Так и теперь. И помните: я не призываю Вас оборвать все контакты: пишите, звоните, разговариваете… Если, конечно, хотите.       — Я боюсь звонить Мужу. Не хочу разочаровываться в нём ещё больше. — Даже в страшном сне не могла представить себе это-то разговор.       Вдруг всё то о чём говорила ей Кристина, Егор подтвердит лично. Что он женился на ней только, чтобы держать Агапова на коротком поводке, усыпить его бдительность. Вдруг муж никогда Её не любил, а более того — беспрерывно ходил на сторону. Вдруг он и с самой Кристиной…

Маша этого не вынесет…

***