Сердце пустыни

- Путники прибыли в Феру, где сын Орсилоха, Алфеем Светлым рожденного, дом свой имел Диоклес благородный; Дав у себя им ночлег, Диоклес угостил их радушно. Вышла из мрака младая с перстами пурпурными Эос. Путники, снова в свою колесницу блестящую ставши, Быстро на ней со двора через портик помчалися звонкий, Часто коней погоняя, и кони скакали охотно*. Тьма сегодня ночью особенно сильная. Не видно ничего вокруг, кроме костра, который в этой черноте светится, словно маленькое солнышко; слишком ярко, видно издалека. Но без него оставаться во мгле - верная смерть, поэтому двое парней, решивших его зажечь, не теряют бдительность, хотя по ним этого не скажешь. Голос, читающий замысловатые стихи, низкий и глубокий. Он словно хочет сказать о своей тоске по чему-то, чего у него уже давно нет. Тэхен думает о доме. О месте, в которое можно вернуться, где тебя ждут. Рана никак полностью не заживет, хотя уже не кровоточит. Второй юноша лежит на брошенной на песок грубой ткани, закинув руки за голову. Его взгляд устремлен на ночное небо. - Помню, когда в первый раз их увидел, не мог поверить своим глазам. Ким переводит взгляд на него. - Кого? - Звезды. - Отвечает Чонгук и устраивается чуть удобнее. - В городе всегда был свет и всякие выхлопные газы, а, когда всего этого не стало, оказалось, можно увидеть млечный путь. Даже когда мы ездили за город на съемки, он не был таким ярким. Тэ едва усмехается: - Ну, хоть в чем-то плюс. Гуки молчит немного, а потом добавляет: - Мне всегда было интересно, что там. Старший кивает вверх: - В космосе? - Ага. Столько неизведанного… Может быть, мы не одни? Помнишь, как в My universe? Я бы, наверное, не отказался пообщаться с инопланетянином. А еще - поучаствовать в каких-нибудь межгалактических гонках, если бы они существовали. Наверное, здорово. - Не сомневаюсь. - Ухмыляется Тэ. Минуту он молчит, а потом приглядывается настороженно к линии горизонта: - Посмотри. Чонгук сразу же аккуратно встает на корточки и устремляет взгляд туда, куда указал Ви. Он поясняет: - Огни. Видишь? Чон кивает. - Это плохо. Надо возвращаться. - В такой тьме мы никуда не уйдем. Надо дождаться утра. - Не опоздаем? - Нет, до утра не успеют. Слишком темно - опасно передвигаться. - Хорошо. - Макнэ ложиться обратно. На сердце тяжело. ___ * Гомер - Одиссея. *** Намджун выслушивает их на следующий день и отпускает на кухню восстанавливать силы. Он опирается руками о массивный стол. Джин стоит от него на расстоянии в несколько шагов. Он молчит, давая лидеру время обдумать информацию. Несколько секунд спустя Ким выпрямляется и поворачивается к нему: - Что думаешь? - Что это тяжелое решение. - Старший вглядывается в его лицо. - Но ты уже принял его? - Это слишком большой риск. Если кто-то погибнет... - Но ты - наш лидер. К сожалению, тебе нужно сделать выбор. Намджун кивает. Он слушает отцов Чимина и Чонгука, Хё Вона, ранее известного как PDogg, Сон Сондыка и Supreme Boi. Но в критической ситуации нужен кто-то один, кто принимает решения. Учитывая все точки зрения, но все же не допуская хаос. В такой большой группе это необходимо. Они сами его попросили, так как Ким всегда был тем, кто вел разговоры с компанией, и кого арми в шутку назначали президентом. И, хотя одно дело отвечать за собственные идеалы, другое - за жизни людей, он не мог отказать, когда ему было оказано такое доверие. Они - его семья. И, как и ко всему, за что брался, он подошел к этому с большой ответственностью. Если кто-то пострадает или умрет - это останется на его душе до конца жизни. Джин прерывает тишину: - Это тяжело, я знаю. Намджун чуть улыбается. - Это так. Но ваш покой стоит того. Старший улыбается в ответ. Если он хоть немного может поддержать друга, он рад. - Пойду проконтролирую, чтобы Гуки не съел все, что у нас осталось. - Шутит он. И после кивка Джуна уходит на свою территорию - на кухню. RM сосредоточенно обдумывает варианты их возможного поведения. Тэхен и Чонгук сказали, что видели огни. Приближающиеся огни со стороны города. Сейчас из-за отсутствия смога видимость очень хорошая, а значит, костры, которые они несколько раз разводили в лагере по ночам, чтобы не замерзнуть, вероятно, могли разглядеть. Через пару дней здесь будут бандиты, основная цель которых - грабить, насиловать и убивать. Если группа останется на месте, в котором живет уже пару недель, они вряд ли смогут защитить... не то что всех, откровенно говоря - хоть кого-то. Они не бойцы - они кулинары и продюсеры. Но альтернатива - снова уйти в неизвестность. На открытую местность. И, хотя так сохраняется видимость шанса на спасение, Намджун понимает, что это - всего лишь видимость. Потому что он знает, что их ждет там: песчаные бури, ледяные ночи и отсутствие хоть какой-то защиты в виде стен. Однако Киму хотя бы временная возможность сохранить жизни всех членов семьи, которой они уже давно являются, дороже призрачного шанса на то, что получится дать отпор и оставить за собой найденное убежище. Поэтому он принимает решение, которое, в большей степени вероятности, принесет меньшее количество потерь. Но от того, что избежать их нельзя ни при каком варианте, сердце лидера обливается кровью. Он не хочет думать о том, что им придется пережить хоть одну. *** Как же его все злит. Хосок сидит, прислонившись к стене. Как же сильно. Отчего-то непонятно, что именно. Может быть, ему просто все осточертело. Осточертела неизвестность, осточертела неопределенность. Чон сжимает голову руками. Такое ощущение, что он в коробке. Jack in the Box... Аргх! Как же достало! Джей Хоуп отрывает ладони от висков. Хочется закурить. Или поебаться. Вбиваться в красивую девушку во всю длину. Резко. Без разницы в кого - не хочется думать. Или, на худой конец, разбить кулак о стену. Но тогда кто-то спросит его об этом. А ему говорить не хочется, потому что не понятно, о чем говорить. Просто все бесит. Черт, да они постоянно на волосок от смерти. Неужели в этих условиях его состояние - ненормально? *** Звук музыки ветра. Чувственный перелив колокольчиков, словно отражение его, всего такого же, утонченного и нежного. Он висит у них на импровизированной ширме - плотной ткани, отделяющей небольшое пространство, чтобы была возможность остаться с мыслями наедине. В здании, в котором они сейчас живут, три этажа и подвал. Судя по всему, раньше оно было промышленным: много места занимало тяжелое оборудование - какие-то станки. Не было кроватей, так что пришлось обходиться одеялами, которые они захватили с собой с прошлой стоянки. Небольшая свободная комната на первом этаже была отведена под кухню, которой заведовал Джин, а также - скромные запасы продуктов и необходимых вещей вроде фонарей и одежды, хотя все основное старались носить с собой. Помещение рядом группа превратила в зал для занятий физической активностью. В постоянной атмосфере опасности и неизвестности все считали необходимым поддерживать форму и сбрасывать напряжение. Джей Хоуп помогал всем с упражнениями и часто выматывался там сам, пока его не прогонял на отдых Сондык (еще одна головная боль Намджуна - эта черта Хоби, но с другой стороны альтернативы он ему предложить не мог, поэтому пусть лучше так, чем однажды не выдержать. Каждый справляется, как умеет). Кабинет на втором этаже предназначался для переговоров и принятия решений - там часто проводил время Джун. Оставшееся пространство, а также третий этаж разделили между собой, пожертвовав на перегородки ткань. Среди них были женатые пары, да и все остальные были взрослыми людьми, нуждавшимися в уединении. Как в физическом, так и в психологическом плане. Они решили делить «комнату» вместе. Посчитали необходимым. Как и все комнаты до этого, когда они были. Их отношения все наблюдали еще со времен дебюта и жизни в общежитии, так что сюрпризом это ни для кого не стало. Даже для отцов, которые тоже были здесь и заведовали кухней с Джином. Он нашел музыку ветра в одном из шкафчиков для сотрудников, когда они осматривали все на второй день, и сразу же принес ему. Чимин улыбнулся. И сейчас, приоткрывая ширму, Чонгук слышит звук, к которому уже привык. И видит его. Там, ночью в пустыне, сердце сжималось при мысли о нем. И сейчас, наконец, он может его обнять. Чимин подается навстречу и сразу же приоткрывает рот, чтобы встретить родные губы, впустить в себя любимый язык. К частой разлуке они уже привыкли, но все равно каждый раз так не хочется отпускать. Он отстраняется совсем чуть-чуть, чтобы вдохнуть воздух. - Ты в порядке… - И ты. - Чонгук улыбается, с теплом глядя на дорогое создание. И садится рядом, на одеяло, служащее им постелью. И чувствует, как он, оказывается, устал. - Все нормально? - Спрашивает старший. И Чону не хочется рассказывать о плохом. - Я не знаю, что решит Намджун. - Мрачно отзывается он, своим ответом подтверждая, что ничего не нормально. - Ты устал, поспи. Надеюсь, Джин хорошо накормил тебя. - Улыбается Пак и протягивает руку, оглаживая его длинные волосы. Макнэ поднимает на него глаза: - Посидишь со мной, пока я не засну? - Конечно. - Он улыбается и ложится рядом, лицом напротив. Чонгук обхватывает ладонями его лицо и невесомо расцеловывает нос и щеки. И Чимин прижимается губами к его руке в ответ. *** Черт. Лучше не становится. Намджун огласил решение. Чону с Ви нужно отдохнуть после вылазки, но вечером выдвигаться неразумно, так как ночью группа останется без укрытия и тепла. Поэтому день - на отдых и сборы, и на рассвете Ким планирует шагнуть в неизвестность снова. Хоби уже привык к этой комнате. К этим стенам. Есть возможность хотя бы уединиться на какое-то время, пока в зале никого нет. И тренироваться, пока собственное тело позволяет. Сондык опять прогнал его. И он прав на самом деле. Еще Чимин с утра душу ложкой выел. Чувствует, что старший не совсем в порядке и пытается поговорить. Но Хосок без понятия, что ему сказать. Он себя загоняет, потому что не знает, как прожить свои эмоции. Не может разобраться с огромным потоком того, что внутри него. Их слишком много, и черт их разберет. Поэтому Хоби просто предпочитает не думать. Только отвлекаться. Впрочем, как и всегда. Если они завтра отправятся в неизвестном направлении, ему действительно нужно отдохнуть. Однако сна ни в одном глазу. От мыслей о том, что он будет лежать, пялясь на объеденную насекомыми ткань, потому что вокруг больше ничего особо нет, ему становится плохо. Он без надежды обводит глазами этаж, пытаясь придумать, чем себя занять. И вдруг взгляд останавливается на двери. Куда она ведет? Чон пытается вспомнить. Подвал, точно. И до него доходит. Он настолько завис в своей комнате-«коробке», что слишком давно не видел Шугу. Он забыл про него. Он быстрыми шагами преодолевает расстояние до двери и дергает ручку на себя. Надо проверить, как он там. *** Юнги, вместе с PDogg’ом и Supreme Boi обосновались в подвале практически сразу. Как раньше он восседал над огромным пультом с бесчисленным количеством кнопок, так теперь склоняется над какими-то железками. Нашел себе занятие. Опять скрылся ото всех, даже ужинать к группе не приходил. Хосок хотя бы пытался. Неудивительно, что он про него забыл. - Ты че, не выходишь отсюда вообще? Я уж забыл, как ты выглядишь. - Слышит Мин из-за спины и, повернувшись, видит улыбку откуда-то, по ощущениям, из прошлой жизни. - Хосок. - Вместо «привет». Шуга поворачивается обратно. - Хё Вон выходит. - Ну, этого ж достаточно, ебать. - Чон сует руки в карманы и присаживается на какой-то неработающий станок. Юнги косится на него. - Не в настроении, Хоба? Это «Хоба» - что-то из прошлого мира - настолько давно Хосок не слышал этого обращения. Он переводит удивленный взгляд на старшего. - Ты назвал меня Хоба? - Ну да. - Пожимает плечами Мин. Хосок облизывает губы и оглядывает небольшое помещение. - Ты серьезно практически не вылезал отсюда? - А нахуя? - Все так же спокойно. А, правда? Сам же в своей «коробке» закрылся. Только Хосок-то от безысходности, из-за стресса, а Юнги по жизни такой. И ему, кажется, нормально. - Ну, меня увидеть. - Снова улыбается Чон. - Неужели не соскучился? - Ага. - Он как бы и не поменялся особо, и это отрезвляет немного, как будто возвращает частичку нормальной жизни. Как будто они сейчас сидят и просто беседуют на кухне в общежитии, перед тем как разойтись по комнатам или выдвинуться на съемки. - Что ты делаешь тут вообще? - Хоби поднимается, чтобы подойти и взглянуть на стол перед Шугой, заваленный какими-то инструментами. - Придумали кое-что. Но заставить работать сложновато. Жаль, если придется тут оставить. - А что это? - Чон глядит перед собой, пораженный усилиями друга. Пока он себя изводил, Юнги тут делом занимался. - Это скейт? - Типа того. Хе Вон нашел вот эту штуку, видишь? Мы снизу припаяли, она должна быть, по сути, как двигатель… - Вы хотите, чтобы борд заводился? - В идеале. - Это круто. Афигеть как круто, хен! - Он смотрит на него в восхищении, но тот лишь равнодушно кивает, продолжая мысленно искать решения. - Хотел его отдать Чонгуку. Ну, или Тэхену. Для их вылазок. - Воу... Хоби становится немного стыдно. Он даже с упражнениями последние дни не помогал толком, только злился. Выходит, он даже мешал группе вместо того, чтобы приносить пользу. - Так что с настроением? - Снова спокойно интересуется Шуга, не глядя на него и не настаивая на ответе. - Да просто… - Начинает младший, но спохватывается. - Подожди, а… Он снова облизывает губы. Хочет спросить, почему Мин интересуется. Может, PDogg принес «сверху» новость, может, там все обсуждают настроение Хоби, а он не замечает? Может, и Чимин поэтому к нему подходил? - Да я просто из вежливости спросил. - Друг лыбится деснами. И Хосок расслабляется от его подкола. - Ой, иди на хуй. - Не в серьез бросает он. А Юнги в ответ улыбается и в шутку демонстрирует высунутый язык, подразумевая, что уже. Его ориентация - не секрет, но Чон вдруг задумывается и, не сдержав любопытства, спрашивает: - А ты… ну вы… как бы… того? Шуга выдерживает паузу. - Ты реально ждешь, что я пойму, о чем ты спросил? - Ну… - Хоби отводит взгляд, а потом снова возвращает его на Мина. - Ну, смотри, вы тут втроем, у тебя же есть потребности, ты же… - Да иди ты на хуй! - Теперь очередь Шуги посылать его. - Я не буду это вообще с тобой обсуждать. - Да что такого? - Хосок немного краснеет, понимая, что это личная тема, о которой они действительно не часто говорили. Но что-то толкает его продолжать. - Мне просто интересно! Я про себя тоже могу рассказать, если хочешь! - Нет уж, спасибо… - Мин смотрит на него, кажется, ахуевая с происходящего. - Зачем ты вообще спрашиваешь? Или гетеро-мальчикам уже не противно обсуждать гейский секс? - Ну, во-первых, ты не гей. - Напрягает память Чон. - Шаришь прям. - Юнги не помогает. - Во-вторых, - Хосок игнорирует это, - просто любопытно. Тут как бы не особо много развлечений, если ты не заметил. Ну, типа как там… - Если ты такой любознательный, иди проверь опытным путем. Я тебе что, энциклопедия? - А ты согласишься? Шуга смотрит в ахуе на младшего. - На что, блять? - Ну… И Хосок внезапно прикидывает. Он только сегодня думал о девушке. Не смотря на то, что утром он просто хотел сбросить напряжение, он уже давно скучает по сексу. Не просто по механическому удовлетворению, а по эмоциям, которые возникают от взаимодействия в процессе. Хоби любил сжимать мягкие ягодицы, слышать стоны и дыхание, наблюдать за выражением лица. Юнги, конечно, не девушка, но он… вроде ничего. Вообще-то Чон не разбирается, но Мин худенький, это ведь красиво? И опыт у него есть. В смысле, он, конечно, парень, но Хосоку нужен кто-то. Его уже задрало без человеческого тепла. Он никогда раньше не смотрел на Шугу в этом смысле, да и на парней в принципе. Он никогда бы не поверил, что у него возникнут подобные мысли еще пять минут назад и шел сюда, разумеется, не за этим. Этот разговор - абсолютная случайность. Но сейчас появившаяся в его голове идея не кажется Хоби такой уж отвратительной. Обходиться дрочкой, рискуя быть застигнутым чьим-то отцом или мамой, в свои почти тридцать, вообще не возбуждало. Не смотря на то, что все всё понимают, все равно приятного в этом мало. А завтра не будет и этого. Вообще непонятно, когда они доберутся до нового убежища. И доберутся ли вообще. Но самое главное то, что удовлетворение ему это и не приносит. Ему нужен человек. И Хосок не стесняется просто озвучить пришедшие на ум эти долбанутые мысли, потому что это Юнги. Это его лучший друг Юнги, с которым он делит любую дурость. Они знают друг друга слишком долго, чтобы обижаться на откровенность, скорее, ценят ее. Хотя это нынешнее предложение по ебанутости превосходит все, что были когда-либо до этого. - Иди к Чонгуку с Чимином. Я-то тут при чем? - Мин хмурит брови. - Чтобы меня потом Ви стебал? А ты не любитель рассказывать о таких вещах. И я их вижу каждый день. А мы с тобой и не пересекаемся почти. - Ахуеть аргумент. - У меня просто возникла мысль. - Честно признается Хоби. - Я никогда об этом не думал, клянусь, хен. - В его голосе слышится тепло к другу. - Но мне нужен секс, я уже не могу. И, ну, ты же тоже чувствуешь что-то похожее, наверное? Юнги вздыхает. - Ты же гетеро? - Да, но… Я не целовался ни с кем уже не помню сколько… Не чувствовал дрожащего тела под собой… Видимо, тебе повезло больше, чем мне. - Чон улыбается широко своей улыбкой-сердечком, имея в виду «повезло с твоей ориентацией», и Мин немножечко охреневает с таких откровений. - Да ладно, неужели я совсем не в твоем вкусе? - Ржет Хоби. Ему искренне смешно от своей шутки. Шуга морщится. - Иди на хуй. И видит улыбочку младшего. - Блять, какой ты дурной, Хосок… Он снова неэстетично смеется, довольный своими пошлым юмором. Юнги замолкает. Не смотря на то, что само по себе его предложение странное и, безусловно, дурное, он не осуждает его. На самом деле Хосок прав: его потребности тоже давно не удовлетворены, просто Мин это задвинул куда-то на дальний план. У Чона другой темперамент, и на самом деле старший удивлен, что он держался так долго. Выходит, он изводил себя даже здесь. В принципе… что он теряет? На самом деле ничего. Просто… Это же Хоби. Его друг. - Если ты серьезно… Чон вскидывает брови. Юнги что, согласен на секс с ним? Но тот видит его взгляд и сразу отрезвляет, не оставляя возможности начать уговаривать себя: - Нет. Ебаться с тобой я вариант не рассматриваю. Но… можем друг другу отсосать. Младший смотрит на него: - Отсосать? Шуга пожимает плечами: - В виде исключения, внесенного непредвиденными обстоятельствами. Хосок хихикает из-за того, как Мин назвал апокалипсис. Он обожает его. - Ну, или просто подрочить. - Продолжает Юнги. - Не думаю, что ты мастер минета. - Он вдруг смотрит на младшего и усмехается. Это заставляет Хоби удивиться про себя и немного даже почувствовать себя уязвленным. - А ты типа... - «мастер?» - хочет спросить он, но, глядя на усмешку Мина, понимает, что тот себя таковым считает. - Оу. В смысле он, конечно, читал об этом со сцены, но Чон не знал, что он прям серьезно. Хотя, если так подумать, откуда ему знать... Само собой Хоби не то, что не мастер - он всегда спал только с девушками. И с ними - да, он знает, что он хорош: выражение на их лицах каждый раз говорило ему об этом, но сейчас эти умения ему никак не помогут. Но рукой уже достало, если честно. - Подрочить я и сам себе могу. Минет так минет. Из-за отсутствия навыков он не чувствует той уверенности, с которой звучит, но идти на попятную тоже не хочется. Да, он не на своем поле играет, а потому - растерян, как и всегда, когда делает что-то в первые разы. Ему важно чувствовать, что он справляется с тем, что делает, что его результат приемлем. Но в то же время - он действительно хочет секса. - Ты ебанутый. - Не выдерживает и улыбается деснами Юнги. Чон смеется глазами в ответ и снова спрашивает: - Ну, неужели ты на стенку не лезешь? Юнги не лезет, но, не получив ответа, Хосок истолковывает это по своему. - Так вы все-таки... - Хоби, завали. - А они вообще... - Нет, не придут пока. - Ты, как всегда, хорошо меня понимаешь. - Младший обнажает зубы, демонстрируя привычную улыбку-сердечко. Его глаза смеются. - Блять, давай без этого. - Снова морщится Юнги. Хосок смотрит на него и решается задать вопрос: - Думаешь, это ничего не испортит... ну... между нами? Шуга вскидывает брови. - Ты сейчас мое мнение решил спросить? Опомнился, ебать. Чон тоже вскидывается: - Да в смысле? Не выставляй меня придурком, хен! - Тебя никто им не выставляет - ты им являешься. - Ты грубиян, Юнги. - Тепло выдыхает Хоби и приближает свое лицо к его. Он вообще-то думал, старший сделает движение в ответ, но Мин помогать ему не собирается и приходится делать шаг первым. Чон касается его губ. И... ничего не происходит. Шуга все такой же Шуга. В смысле... Хосок не знает, ждал ли он чего-то. Просто... Это первый его подобный опыт. К тому же почему-то думалось, что столь длинная пауза в сексуальной жизни сделает все как-то острее... Но, кажется, все так же. Видя задумчивость Хоби, Мин усмехается и ловит его удивленный взгляд. Он вдруг притягивает его к себе за шею и целует. Он целуется точно так же, как читает рэп. Его руки скользят по шее Чона, язык касается нижней губы, а затем проскальзывает в рот Хосока, не чувствуя сопротивления. Глаза младшего округляются. Он не ожидал от Юнги такого доминирования. Конечно, это приятней, чем то, что он изобразил в первый раз. Мин отстраняется. И дарит ему свою улыбку деснами. - А ты точно раньше целовался? Хосок вспыхивает: - Ну ну, не надо тут! Недовольных до тебя не было. - А, это я виноват? - Смеется глазами старший, и Хоби улыбается. - Просто забыл, как это. Он снова наклоняется к лицу Юнги, а тот снова не делает шаг навстречу. Упертый, собака. Хосок вспоминает свой прошлый опыт и целует Шугу так, как целовал девушек: уверенно скользит языком внутрь его рта, вдоль его языка. Он вздрагивает - Хоби чувствует это. - Окей, что делать? - Он отстраняется через полминуты, чтобы восстановить дыхание. И еле сдерживается, чтобы не добавить в шутку обращение «мастера минета». Потому что, ну, не смотря на то, что их языки только что сплетались, это Юнги. И он не может оставаться спокойным и не прикалываться с ним. А Шуга не может не читать по его смеющемуся лицу все, что он хотел сказать, но не сказал. И, усмехаясь, опускается перед ним на колени. Не успевает Хосок опомниться, как он высовывает свой язык, и, задирая его штанину, глядя в глаза, ведет им по ноге, от колена, вверх. Он так нагло усмехается при этом (как только может?), что у младшего весь воздух из легких выбивает, от чего он прекращает свои смешки и удивленно пялиться на того, кого знал, казалось бы, целую вечность. Это Мин Юнги перед ним? Его друг Мин Юнги? Похоже, Хосок зря воспринял его «титул» несерьезно. Он уже второй раз за эти пять минут удивляет его, и у Хосока мелькает мысль, сколько же всего еще он не знает о Юнги. Старший понимает, что Чон притих и поднимается с колен. Хоби сразу же возвращается в реальность и удивленно смотрит на него, хлопая ресницами: - А ты... разве не будешь... - После тебя. Его выражение лица становится еще более непонимающим, и это веселит Шугу. - После... меня? - Ну, подозреваю, если начну я, ты потом не закончишь. Хосок вскидывает брови. - Чего? - Ну а что, я не прав? Я сейчас доведу тебя до оргазма, а ты уверен, что захочешь брать в рот после? Чон не уверен. - У тебя вроде как послужной список небольшой, - не удерживается от подкола Юнги, - так что я просто перестрахуюсь. Если начнешь первым, у тебя будет стимул постараться. - Это какой? - Хосок улыбается, засматриваясь на хена. Он давно не проводил с ним время и не слушал самоуверенных рассуждений. - Твой оргазм. - Шуга не выдерживает и ржет. - Я бы и так постарался... В благодарность... - Неловко улыбается младший, на самом деле от таких речей Юнги снова начинающий чувствовать неуверенность в себе как в чьем-то половом партнере. Удивительно ли, но он не чувствовал ничего подобного с пубертата. А Мин просто садится напротив и ждет с видом настоящего хозяина положения. Хосок подходит и неловко замирает перед ним. Что делать? У Хоби пусто в голове. Он ничего не понимает в том, как ласкать мужское тело. Ну, в смысле его тело во время дрочки не в счет. Он знает, как ему нравится с девушкой, но никогда не задумывался, что предпочитают другие парни. Шуга его не торопит, спасибо хоть на этом. Если бы он сказал сейчас что-то едкое, Хосок бы, наверное, отказался от всей этой затеи. Он не любит чувствовать неуверенность в чем-либо. Он садится на колени перед ним и кладет руку на узкие бедра. Протягивает вторую, замирает, но все же касается пальцами его органа через одежду. Почему-то именно сейчас вспоминает, как однажды во всеуслышание сморозил, что считает, что у Юнги красивая промежность. И не может не хихикнуть. - Что? - Юнги подпирает голову рукой, смотря на него. Не смотря на то, что первое прикосновение к чьему-то члену - момент не подходящий для смешков, его интонация теплая. Он слишком хорошо знает Хосока, чтобы предположить, что он вспомнил что-то. Тот вскидывает голову, встречаясь со старшим взглядом. Глаза Чона сияют. - Помнишь, я однажды сказал, что у тебя симпатичная промежность? - Ты такой придурок, Хоби... - Негромко произносит Мин. Они оба чувствуют, что все хорошо между ними. Хосок спускает с него штаны с нижним бельем. Старший приподнимает бедра, помогая снять их. Член Юнги не реагирует, он мягкий. Ладно, похоже, он был прав - сейчас у Чона действительно есть стимул постараться. Он хочет кончить. Не от дрочки, а от чьих-то теплых губ и языка. Хоби проводит по чужому члену рукой. Ощущения странные. Он видел Шугу раньше, в банях и общем душе, но не так... Хосок несколько неуверенно двигает ладонью вверх-вниз. На самом деле ему не хочется потерпеть совсем уж умопомрачительное фиаско. Это, может быть, глупо, что даже здесь он пытается что-то контролировать, но он не собирается быть совершенно бесполезным для Юнги. И Хосок не боится. Он правда доверяет ему. Наверное, он действительно единственный человек, к которому он мог прийти с такой ерундой. Младший закрывает глаза и наклоняется, проводит губами по нему, пробует в разных местах. Знакомясь с тем, как это ощущается. Юнги по-прежнему ничего не говорит. Непривычно. Солоновато на вкус и мягко. Не то чтобы приятно, но не настолько ужасно, чтобы прямо сейчас вскочить и с криками убежать. Хоби целует член. Он не знает, как правильно, а Мин молчит, поэтому он решает действовать по наитию. Сначала - венку, несколько раз, затем - головку, потом - остальное, продвигаясь к яйцам и касаясь губами и их. Член Шуги отличается от его собственного. Кажется, его яйца тяжелее, а размер немного меньше. Ничего такого, что заставило бы Хоби гордиться - просто то, что он отмечет, пока привыкает. Постепенно ему это удается, и он осмеливается действовать не так медленно и осторожно. Он облюбовывает выступающую венку и припадает к ней губами несколько раз гораздо уверенней. Затем впервые проводит по члену языком. Он чувствует, как Юнги постепенно твердеет. Когда он становится больше, Хосок, наконец, берет его в рот. Дыхание старшего учащается. Чон чувствует, что его как минимум не тошнит от этой заполненности, хотя, конечно, он не взял его и наполовину. А как максимум - он слишком давно не слышал чьи-то стоны, вызванные его действиями, поэтому, когда Юнги, спустя десяток движений Хосока вверх-вниз, издает первый, ему становится любопытно посмотреть на его лицо. Он никогда не видел его в этом ключе (разумеется). И вряд ли когда-нибудь увидит снова, но ему хочется получить ответ на свои действия, он дико нуждается в этом, поэтому он отстраняется и глядит на него вверх. И это внезапно заставляет сердце Хоби участить свой бег. У него закрыты глаза, а на щеках румянец. Мин Шуга милый. Он милый! Мин Шуга милый! Чон понимает, что он получит по почкам, если продолжит пялиться, поэтому возвращается к разведенным ногам Юнги, взволнованно облизывая губы. И целует его снова. А потом не удерживается. И поцелуями переходит на бедро. Потому что Хосок хороший любовник, даже если сейчас перед ним не красивая девушка, а всего лишь Мин Шуга. Старший вскрикивает, и его бедра подпрыгивают. - Все хорошо? - Чон звучит растеряно, потому что не знает реакций Юнги. И чувствует руку на своей голове. Мин молча слегка оглаживает его волосы. «Хен тоже соскучился по нежности!» - думает Хоби. И ему приятно получить этот маленький жест благодарности, ласки, человечности от него. Он особенно сильно в этот момент чувствует, как ему не хватает таких привычных раньше вещей. Воодушевленный этим касанием, он усердно двигается, увлажняя член старшего слюной, перемешивая ее с его предэякулятом. Эта помесь увлажняет губы и течет из уголка его рта, смачивая подбородок. Чон удивляется, как его ушам приятен низкий голос Мина сверху. Он настолько давно не испытывал этого. Он отстраняется и, поднявшись, неуверенно смотрит в его лицо. Они не обсудили, что допустимо, но Хосоку нужно взаимодействие, поэтому он решается. Он целует его в губы и опускает руку на его член. Шуга стонет, а потом неожиданно больно кусает за нижнюю губу, вынуждая отстраниться. - Что? - Мы так не договаривались. - Мин выглядит таким взъерошенным внутренне, его глазки такие злые, но Хоби снова находит его милым. - Хочешь, чтобы я оставил все так? - Хочу, чтобы ты доделал, что начал и не занимался херней. - Юнги учащенно дышит. Он злится. - Вот чем я, по-твоему, занимаюсь... Хосок вообще-то раздражен тоже. Он разошелся и хочет больше. И Юнги видит это по его лицу. Он фыркает. - Не усложняй. Просто вернись к моему члену. Младший повинуется. Он не смеет идти против воли Мина. Но он опускается на корточки и продолжает с не меньшей лаской. Взяв член Шуги в руку, он снова касается его губами. Уже уверенно. И Мин не выдерживает этого. - Блять... - Он запрокидывает голову, закрывая глаза. Хосок снова берет в рот и ласкает его рукой, помогая себе. - Я близко. - Предупреждает Юнги. И Хоби отпускает головку из губ и доводит его рукой. Мин дает себе время отдышаться, потом вытирается лежащей рядом грубой тканью и кидает ее Чону, чтобы тот очистил ладонь. - Что на тебя нашло? - Он смотрит на него, слегка хмурясь, имея в виду его внезапную смену настроения в процессе. - Мне это не понравилось. Мы договаривались на минет, а не на порево. Сам согласился - не меняй все в процессе тогда. - Не сказал бы, что тебе не понравилось... - Не может не подколоть Хосок, хоть и выходит совсем неуверенно. - Я имел в виду то, что ты меняешь свое решение. - Не знал, что ты будешь так злиться. Мне просто нужны все эти взаимодействия, хен. Юнги замечает мокрое пятно на его штанах. Он поднимается, чтобы схватить с пола свои боксеры. - Садись. - Кивает он на свое место младшему, натягивая нижнее белье. Хоби послушно выполняет его приказ. И удивляется, когда Юнги оказывается у него на коленях. Он берет его лицо ладонями и у самых губ произносит: - Хочешь поцелуев - будут тебе поцелуи... Чон не успевает опомниться. Язык Шуги проникает в него одновременно с его движением по хосоковым бедрам. Он не выдерживает и стонет сразу же. Он уже возбужден, он не ледышка Юнги. Мин двигается на его бедрах, даря столько разных эмоций одновременно. Они вспышками мелькают в мозгу Хосока, заставляя потеряться. Он до сих пор не снял штанов и боится позорно спустить в них, хотя старший даже не прикоснулся к его члену - настолько давно у него ничего подобного не было. Но тот сползает вниз и, наконец, освобождает его. Однако легче не становится. Он берет в рот, и Хоби хватается руками за края станка, на котором сидит, так, что костяшки пальцев белеют. Язык Мина необыкновенно мягкий, приятный, и двигается так, чтобы заставить Чона кончить за две минуты. - Ох, ебать! Шуга! Горячий, влажный, он проходится широко, и накрывает головку. Юнги обхватывает его губами и погружает в себя. Внутри него так приятно, и он двигается так усердно, что у Хосока кружится голова. Шуга жгучий как перец. Он знает, как Чону понравится, потому что то, что он делает, не может не нравиться. Он не спрашивает разрешения, и от его самодовольства и холодно и жарко одновременно. - Ты хорош. - Отстранившись, чтобы перевести дыхание, шепчет Мин, продолжая движения рукой. - Ты тоже... - Отзывается пораженный открывшимся ему с новых сторон Шугой младший. Он не обманул по поводу Гонконга. Пиздец. Хосоку хорошо пиздец. Он стонет, не стесняясь своего голоса. И хорошо, что подходит к краю скоро, потому что старшему кажется, что в штанах снова начало покалывать от этих частот. - Юнги... - Зовет Чон. - Я... ах! Он не договаривает, срываясь на стон снова, но Мин понимает, что он предупреждает о скором конце. Однако внезапно решает не отходить, и Хоби кончает ему в рот. Чон дышит рвано и смотрит, как он сплевывает. В мозгах белый шум. Кончить на его язык было сумасшествием. Они встречаются взглядами. - Ты дикий, ебать. - Говорит Хосок. И Мин снова высовывает язык и улыбается. Хуй знает, че это значит. Но оба смотрят друг на друга и смеются. *** Джин просыпается, когда солнце только-только тронуло небо, и цвет поплыл по нему, как акварель - по воде - причудливыми узорами. Часы на стене давно замерли, требуя поменять батарейку, но никто этого не делал, поэтому точное время было неизвестно. Однако интуитивно Ким определял его как пятый час утра. Он предполагал, что Намджун не спит, поэтому, мягко ступая по ступеням, чтобы не нарушить последние минуты сна близких, он поднимается на самый высокий этаж. В необжитую комнату, с которой скоро придется попрощаться, и от этого грустно. Грустно от того, что у них нет дома. Младший стоит, глядя в уцелевшее окно. Джин останавливается в дверном проеме, не желая тревожить его. - Знал, что ты придешь. - Не поворачивая головы, произносит лидер. Хен улыбается. - Как ты понял, что это я? Намджун не отвечает. Даже во времена общежития, они все начали узнавать друг друга по дыханию. Столько лет вместе дают о себе знать. А сейчас тем более - слишком внимательным становишься ко всему вокруг. Он оборачивается. Старший улыбается, встречая его взгляд, подходит, вставая по левую руку, и тоже глядит в окно. - Все будет в порядке. - Он возвращает глаза на серьезное лицо друга. - Мы будем с тобой. Я буду. Намджун поворачивает к нему голову и улыбается своей фирменной улыбкой. Его не тяготит будущее, но он переживает за свою семью. Братская поддержка Джуна наполняет жизнь теплом, словно выполняя работу еще не поднявшегося солнца. *** Теперь он понимает, о чем говорили все, вчера он этого не заметил. Как только рассвело достаточно, чтобы выдвинуться в путь, группа оставила промышленное здание. Намджун решил держать путь к скалам, в которых можно было укрыться от непогоды и переждать ночь. Юнги сразу замечает, что Чон очень быстро начинает хмуриться. Он чувствует, что ему приходится прилагать усилия, чтобы не выплескивать свое раздражение. Вчера к нему приходил Хосок из прошлого. Сегодня Мин понимает, что, когда PDogg говорил о том, что ребята переживают о Хоби, они были правы. Он не в порядке. Юнги идет с Воном и Донхеком и бросает редкие взгляды на спину Чона, который двигается впереди. Хосок закрывается от стресса, всегда закрывался, и ему нужно обращаться за помощью, быть с кем-то. Юнги ни раз просил его об этом, когда они были айдолами. Он не любитель лезть к кому-то в душу с непрошенными советами. Все попытки стать незаменимым супер героем - пустая возня, чтобы чувствовать себя нужным. Шуга осознает свою ценность и без этого. Однако черствости за собой Мин не припомнит тоже. Хоби вечно страшно кататься на русских горках, прыгать с тарзанки, спать с гекконом, случайно забежавшим к ним с Джином в комнату и еще кучу всего. Шуга всегда старался подбодрить мемберов, когда они чувствовали себя не в своей тарелке. Тем более Хосока. Он никогда не упускал случая похвалить его микстейп или танцевальные навыки. Даже редакторы RUN’ов неоднократно называли Хосока его биасом. Что вряд ли было далеко от правды. Справиться с его страхами за него самого никто не может, но Юнги по-прежнему рядом. Как и всегда. Это нужно показать, но сейчас бледную кожу слишком печет, и дискомфорт мешает Мину думать. Десятиминутная передышка позволяет перевести дух. Он опускается на корточки и прислоняется спиной к двухметровому валуну, отбрасывающему тень. Рядом почти сразу же шлепается на песок Ви, толкая его плечом. - Давно тебя не видел, хен. - Он улыбается. Юнги сначала автоматически немного морщит нос от его касаний, но потом сам жмет ему руку. - Да. Есть такое. Он действительно поймал себя на мысли, что, не смотря на то, что сегодняшнее утро довольно тревожное и, лучше бы не существовало причины, по которой им пришлось уйти, он рад тому, что вылез из подвала. Он рад видеть ребят. - Я делал кое-что для тебя. - Признается Мин, подставляя ладонь к глазам, жмурясь от солнца. Лицо Ви вытягивается. - Да? Правда? - Да. Но не доделал. - Неважно. - Тэхен растягивает губы в улыбке. - Все равно спасибо. Мне приятно. Он снова протягивает руку: - Рад, что ты здесь. Юнги кивает. И протягивает свою в ответ. *** - Думаешь, там будет безопасно? - Чонгук кивает на виднеющиеся скалы. - Не думаю. - Качает головой Пак. - Как и везде. Макнэ вздыхает. И переводит взгляд на горизонт. Он в эти дни как-то особенно сильно скучает по реву мотоцикла. По тому, как ветер обдувает кожу и выбивающиеся из-под шлема пряди слишком длинных волос. А еще - по увлажнителям воздуха в своей квартире. Чонгук думает о том, как хотел бы жить в ней с Чимином, готовя рамен по вечерам. Он уже не помнит вкус рамена... Он чувствует касание и понимает, что старший переплел их пальцы. Он тут же поворачивается, чтобы улыбнуться ему. В глазах Пака ласка. Он всегда поддерживал Чона, еще со времен трейни. Чимин знает, что ему тяжело. Не смотря на то, что ему тяжело тоже. Всегда было. Младший хотел бы, чтобы он забыл всю боль, что успел испытать. Хотел бы для них счастливой жизни, но в нынешних условиях, о каком счастье может идти речь? Тем не менее, он понимает, о чем старший хочет ему сказать. Он озвучил это как-то перед сном, сжимая его ладони и заглядывая в глаза: - Чонгук, я счастлив, что в этой жизни мне довелось узнать, каково это - держать тебя за руку. Все беды стоили того, чтобы их вынести, ведь взамен я встретил тебя. Макнэ всегда был поражен стойкостью Чимина: каждый раз, когда он выдерживал издевательства и угрозы в свой адрес, когда тренировался до скачков давления, держался на одной воде. Он не сомневался, что Пак может выдержать все трудности, которые послала ему жизнь (хоть и хотел, чтобы их было как можно меньше). Но он никогда не думал, что сможет значить для кого-то столько. Не просто для кого-то. Для него. Для Гуки его доверие - тоже самая поразительная вещь, которую ему довелось испытать в жизни. Им и правда повезло получить каждый из моментов, который у них был. Даже сейчас, идя, может быть, на верную смерть, он, в отличие от многих, имеет возможность касаться пальцев человека, которого любит. Возможность наслаждаться текстурой кожи, а также чувствовать ветер в волосах, ощущать вкус и запах - одни из самых удивительных возможностей в жизни, по мнению Чонгука. И, даже если его лишить их в будущем, все, что он испытал, навсегда останется с ним. И он страшно благодарен за весь этот огромный багаж. И намерен сделать его еще больше. Поэтому, не собираясь растрачивать драгоценное время на что-то менее важное, он с любовью оглаживает кожу на крошечной ладони, вложенной в его, большую. *** Эмоции внутри Хосока плещутся о края души как волны - об острые прибрежные скалы. Но застаиваются, оставаясь внутри. Он не знает, что делать с ними. Как отпустить. Тревога и раздражение разъедают изнутри как кислота. Хосок готов поспорить, что чувствует, как его легкие жжет. Он чертова Хейзел Грейс* - чувствует, что однажды рванет и разнесет все вокруг себя, как бомба. Теперь, когда он не прячется в танцевальной комнате и до него можно дотянуться, если сделать пару шагов, Джиу может рассмотреть его лицо. Она не лезла к нему, когда он сразу же убегал после ужина - ее брат уже совсем не маленький мальчик, чтобы она опекала его. Но все же она решается нагнать его, оставив мужа чуть позади ненадолго. - Хосок-и. - Нуна. - Он кидает на нее взгляд, приветствуя, и дарит легкую улыбку. Она негромко интересуется: - У тебя что-то случилось? Хоби вздыхает. Что он может сказать ей сейчас, когда они на волосок от смерти? Но совесть не позволяет ему быть нечестным с Давон. Чон не мастер анализировать свои эмоции, поэтому делится максимально тем, чем может. - Возможно, иногда я чувствую себя запертым. Как будто стучу о стену. Так, что кожа на ладонях начинает гореть, но ничего не происходит. Может быть, мне иногда кажется, что я не могу выбраться. Он звучит спокойно. Но Джиу понимает, что ее брат привык выжимать себя на сцене, так, чтобы не сталкиваться с тем, что внутри, потому что он не понимает это. Ей тоже тяжело без создания одежды. Она скучает по делу своей жизни, иногда в уме вечером придумывая новые модели. И, хотя неимоверно больно осознавать, что ничто из этого она не сошьет, кажется, сцена для Хосока была способом выжить. - Есть конкретная причина? - Я не знаю. - Честно отвечает Хоби. «Обратись за помощью» - сказала бы она в обычном мире. Но тут помощь где? Один песок. Если бы им кто-то помог - это было бы чудом... Она бы тоже не отказалась. Никто бы не отказался. Все, что она может - сжать его острый локоть. - Джиу. - Хо смотрит ей в глаза. И она узнает своего брата - его губы трогает улыбка. - Спасибо. Я помню, что не один. Я чувствую, что ты здесь. Просто это, может быть, не совсем то, что нужно. Это не звучит как оскорбление. Давон знает, что он имеет в виду и благодарна ему за это. Это просто честное признание, что она - «апельсинка», а ему сейчас нужна «батарея». Если бы он еще знал, что ему нужно... Но в любом случае он дает понять, что дело не в ней, и она не мучается чувством вины от того, что не может помочь. Глупости, которые уходят, когда ты становишься старше. Хоть о чем-то из прошлого Джиу не жалеет. Она еще раз одаривает его теплой улыбкой, а потом отпускает вперед, дожидаясь мужа и продолжая путь рядом с ним. ___ * Хейзел Грейс - персонаж книги и фильма «Виноваты звезды». Фраза - отсылка на ее высказывание, подразумевающее, что героиня однажды «взорвется» и ранит своих близких. *** Скал достигают к вечеру. Намджун рад, что ночью они будут не на открытом пространстве, но, как только ступает на тенистую местность, его сердце как-то болезненно тянет, и он начинает запоздало чувствовать, что, возможно, держать сюда путь было ошибкой. Практически сразу он замечает движение, но не успевает даже подумать о том, чтобы что-то предпринять. Их окружают в мгновение ока. Люди, мужчины и женщины, вооружены палками с острыми наконечниками и охотничьими ножами. Лица некоторых ниже глаз прикрыты тканью - видимо, чтобы защитить их от песка. - Вы пойдете за нами. - Произносит один из мужчин. Ким понимает, что выбора у них нет. *** Примечание Внешность лидера «пещерных людей»: https://imageban.ru/show/2023/04/16/cf4ef5f510e305e42e9fb13abaf14487/jpg Скалы напоминают морскую губку - внутри оказывается множество полых коридоров, соединенных между собой. Группа идет куда-то вверх и вглубь, извилистыми путями. На некоторых поворотах приходится нагибать голову, но в целом, получается передвигаться почти свободно. Пространства не так много, но, чтобы коснуться стены сбоку от себя, все же нужно вытянуть руку. Путь занимает приблизительно минут пятнадцать, и все это время человек, обратившийся к ним, молчит. Намджуну это не нравится. Он обдумывает всевозможные варианты поведения, но нападать на вооруженных людей и пытаться сбежать, по его мнению, бессмысленно. Поэтому ему остается надеяться на то, что получится поговорить. Кем бы ни были эти люди и чего бы они не хотели, намерения их не кажутся Джуну дружелюбными. Не хочется думать, что это их последние минуты, но, возможно, так и есть. Они останавливаются, когда входят в более свободное пространство. Каменные стены образуют просторную естественную комнату, в которой оказывается еще несколько человек. Мужчина, велевший им идти следом, подходит к другому и что-то ему сообщает. Все остальные рассредотачиваются по периметру и наблюдают за группой. И, если что-то может не нравиться сильнее, чем вооруженные люди вокруг, то Намджуну определенно не нравится глубокая яма, которую выхватывают его цепкие глаза. - Добро пожаловать. В нашу скромную обитель. - Мужчина, с которым говорил первый, отделяется от него и делает шаг в сторону пленников. У него булькающий голос, он манерно соединяет пальцы рук у груди и смотрит по очереди на каждого новоприбывшего, улыбаясь. Его глаза почти светятся, как будто он полон предвкушения. - Мы вас давно ждем! - Прошу прощения? - Решает уточнить Намджун, непроизвольно чуть хмурясь из-за неожиданной информации. Все остальные молча следят за выражением лиц разговаривающих. Однако на их собственных лицах тоже недоверие и непонимание. - Вы очень усиленно убегаете от встречи с тем, кто совсем не против с вами познакомиться! - Выдает странный факт его новый собеседник. - О чем вы? - Ким старается не звучать грубо. Он замечает боковым зрением, как переглядываются Чонгук и Тэхен. И молится, чтобы никто не делал резких движений. Сердце стучит в висках, мешая думать. - В городе свои порядки. И тот, кто им заправляет, хочет с вами пообщаться. - Вы не хотите убить нас? - Я? Может быть, я бы и не возражал. - Мужчина не сдерживает смешок, и Намджун успевает пожалеть, что задал столь рискованный вопрос. - Но для меня выгоднее привести вас живыми. - Куда? - Лидер решительно не понимает. Остальные тоже. PDogg и Supreme Boi тоже обмениваются взглядами. - Ну, вы же тут не последние люди. Слышал, вы были знамениты. Вы талантливы. Ваши способности пригодятся в городе. - В городе? Мы не... - Советую подумать хорошенько. - Выражение на лице предводителя группировки становится скучающим. - Но я не люблю долгих размышлений, поэтому, если не возражаете... Он небрежно машет одному из вооруженных людей, и он толкает в спину Хосока, сбрасывая в проклятую яму, которая не пришлась по душе Киму с самого начала. Хоби быстро поднимается на ноги. Сердце колотится как бешеное, но, оглядываясь, он видит, что внутри ничего нет. Он задирает голову вверх и успевает заметить, как подбирается Чонгук, и как Намджун делает шаг вперед, но мужчина вскидывает руку, останавливая его. - Ай, ай, нет. Еще шаг, и я все же прикажу вас убить. Он перестает хмуриться, затем показывает на яму: - Это наше развлечение, не хотите присоединиться? Хосок замечает, как старается оставаться спокойным Джун. Мужчина продолжает: - Тут внутри довольно много тоннелей, вы, наверное, заметили. - Он не может сдержаться, его мимика становится еще активней, он даже слегка подпрыгивает. - В них кое-кто живет. Он сейчас спит, но мы разбудим, вы только попросите! Нам удалось поймать его... Знаете, сейчас все в мире черт пойми как. Не знаю, как его сюда занесло. Может, сбежал из бывшего зоопарка... Ума ни приложу, как ему удалось просуществовать так долго. Видимо, жрал всех, кто попадется на его пути. Это кошка. Знаете. Кош-ка. Мяу. Мяу-мяу. - Он изображает звуки животного и после смеется с этого. - Правда, крупноватая. Ну, такая, с кисточкой на хвосте. По спине Чона бегут мурашки. Судя по выражению лица Чонгука - у него тоже. Шуга смотрит на этого мужчину и понимает, что в нем просыпается его герой из собственного клипа, готовый убить императора. - Не тронь моего брата! - Джиу не выдерживает и поднимает голос, хмуря симпатичное лицо. - Конечно, он давно не ел. - Как будто не замечая всего этого, продолжает лидер. - Наверняка, зрелище будет слишком коротким. Но все равно это будет интересно, я обещаю! - Что вы от нас хотите? - Прерывает его восторги Намджун, бледный, как смерть. - Я могу предложить вашему другу попытать счастье в битве с нашим львенком. И тогда, если вдруг он победит... вы уйдете. Ну, так. Гипотетически. - Мужчина пожимает плечами, вскинутыми бровями демонстрируя невозможность такого исхода. - Или мы можем его вытащить. В обмен на сотрудничество. Всех и каждого. - Мы согласны. - Отвечает, не думая, Ким. Он понимает, что свобода и так в этом мире - лишь призрачная надежда. Но теперь, похоже, он самолично лишил всех ее вообще. Однако это был единственный возможный выбор. - Ну, вот и славно. - Улыбается предводитель и машет на яму рукой. - Киньте этому бедняге веревку.