Сердце пустыни

День сразу пошел по наклонной. После обеда всех семерых вызвал «на ковер» Вон. Они стоят перед ним как провинившиеся подчиненные перед начальством, и Юнги это злит. Мафиози ничего не говорит. Он сидит за столом и просто смотрит, сложив в замок руки и опустив на них подбородок. - Чонгуки, - подает он голос так внезапно, что малыш Чон вздрагивает. - Да? - Взгляд оленьих глазок метнулся к нему. - Что мы делаем с теми, кто не подчиняется приказам? - Вон спрашивает спокойно, но Намджун понимает, что он просто гипнотизирует их, как змея - мышей. - Наказываем? - Тихо предполагает Гуки. - Наказываем. - Он поднимается со своего кресла и делает пару шагов к Джуну, останавливается напротив и смотрит в глаза. Ким выдерживает этот взгляд. - Что случилось? - Спрашивает он. Лидер стоит с расправленными плечами. Он не демонстрирует их намеренно, но все в семерке знают, что, когда дело касается кого-то из них, RM впрягается так, будто это затрагивает его лично. - Вы все радовали меня все это время. - Вон не спешит. - Но один из вас меня расстроил. Шуга с удивлением понимает, что мафиози переводит взгляд на него. Все шестеро пар глаз обеспокоенно обращаются к нему следом. Правитель медленно ступает навстречу, скрещивая руки за спиной, затем смотрит Мину в лицо: - Ты не должен чинить препятствие моим людям. Это понятно? Он говорит спокойно, показывая, что не боится Юнги. Но Юнги не боится его тоже. - Твои люди напиваются и грабят пожилых женщин. - Он уже успел забыть об инциденте в переулке. Тогда он пожалел о том, что сказал, но сейчас отчего-то чувствует непонятно откуда взявшуюся уверенность. - Это, по-твоему, поведение честных людей? Он смотрит исподлобья, однако, говорит, не повышая голоса тоже. - Забудь о чести, Мин. В этом мире больше нет понятий, к которым ты привык. - Вон прощает ему неуважительное обращение на первый раз. - О чести нельзя забывать, иначе чего ты стоишь? - Шуга хмурится сильнее, скрещивая взгляд со взглядом напротив. - Чего я стою? А чего стоишь ты? Юнги не отводит взгляд, но молчит. Он чувствует, что Намджун наблюдает за тем, как движется их танец и своим видом придерживает остальных, чтобы не испортить все еще больше. Гуки готов хоть сейчас вступиться за близкого друга, но доверяет лидеру. И Юнги видит внимательный взгляд Хо. - Моим людям ни стоит мешать. Это тебе понятно? - Спрашивает правитель еще раз, и на этот раз его тон не предполагает возражений. - Твои люди бесчестны. - Мин не отступает, и в этот момент Намджун понимает, что все пошло не так. - Как и я сам - ты хотел сказать? - Вон растягивает фразу. - Договаривай, коли не боишься. А если боишься - не начинай. - Не указывай, что мне делать. - Шуга произносит это едва громче. - А то что? Молчание. RM слышит напряженное дыхание Юнги, видит боковым зрением подобравшихся бантан. - Встань на колени. - Звучит в тишине. - На колени. - Повторяет Вон, и Шуга смотрит на него прямым взглядом. И он бы не встал. Он бы ни за что не встал, но чувствует: еще секунда, и младший Чон не выдержит этих издевательств. Он бы ни за что не встал, будь он тут один. Плевать, лучше умереть, чем быть чьей-то послушной скотиной. Но он не намерен из-за своей гордости рисковать жизнями самых дорогих ему людей. Ничего, перетерпит. И он встает. Вон расслабляет плечи. Юнги хочет стереть эту расслабленность. Он думает, что Шуга его испугался. Но его готовность жертвовать - его сила. Вон не понимает этого. Не понимает силу стоящего на коленях. Чонгук удивленно хлопает глазами. Плечи Тэхена падают. - Что ж, благоразумно. Но ты думал слишком долго. Посему тебе все же придется понести наказание: пятьдесят ударов сегодня на закате. Макнэ издает удивленный возглас. Намджун ловит серьезный взгляд Юнги и быстро делает шаг в его сторону, удерживая крепкой хваткой за плечо. Чон оборачивается, удивленно смотря в его лицо, потом переводит пораженный взгляд на Шугу. Мафиози игнорирует это. - Я согласен. - Произносит Мин. Он говорит это для ребят. - Мне не требуется твое разрешение. - Хмыкает правитель и машет охране у дверей. - Уведите. Юнги не позволяет им дотронуться до своих плеч и уходит сам. *** Намджун стоит напротив скамьи, на которой Шуга дожидается наступления заката. Остается несколько часов. Он молчит. - Я не буду лезть в это, ладно? Смотри, меня даже за решетку не посадили! - Старший пытается отшутиться. Он ставит ногу на скамейку. Джун вздыхает. - Как же так?! - Восклицает макнэ, не в силах больше терпеть разговоры старших на полутонах. Остальные члены группы тоже тут. - Успокойся, мелкий. - Лыбится Мин. - Ничего, переживу. - Но почему ты послушался? - Гуки полон непонимания. Ощущение несправедливости распирает его. - Ради нас. - Тихо отвечает ему Чимин, не поворачивая склоненной головы, и Чон замолкает. Шуга видит опущенные уголки губ человека напротив, и хорошо понимает, что это значит. Хосок злится. - Сок. - Зовет он его. Младший поднимает глаза. В них плещется злость. - Ты злишься. - Нет, твою мать, мне весело. - Его лицо мрачное. Намджун смотрит на Юнги. - И какой у тебя план? - Дать ему исполнить наказание, раз ему так хочется. - Мин смотрит на Джуна в ответ, а затем переводит взгляд на остальных. Джин поджимает губы, встречаясь с ним глазами. Тэхен всем своим существом демонстрирует Шуге свою любовь к нему. - Я не собираюсь с ним цепляться. - Продолжает Юнги. - Пожалуйста, оставайтесь спокойными. Из-за этого не должен пострадать кто-то еще. *** На закате он получает пятьдесят ударов палками перед их общим домом. Уже после третьего удара кожа начинает краснеть, на десятом появляются ссадины, а на двадцатом кожа разрывается. Легкие горят. Это, наверное, одно из самых трудных испытаний Юнги. Но он молчит. Тихо скулит, совсем тихо, уже на тридцатом ударе. Почему так много еще осталось? Но он выдержит. Должен выдержать. Ради ребят. Ради их большой семьи. Вон не должен чувствовать, что кто-то из них ему угрожает. Иначе может причинить вред тем из них, кто беззащитен. Мин не переживет, если из-за его упрямства эта скотина, возомнившая себя господином, убьет кого-то из них. А сейчас потерпит. Аргх, осталось чуть-чуть. Чонгук поджимает губы, но не лезет, доверяясь старшим. Чимин смотрит прямо, как всегда демонстрируя гигантский уровень самоконтроля. Только бледность выдает его. Тэхен страдает в душе не меньше, чем сам Юнги, но только тихонько покусывает и облизывает губы кончиком языка. Соён стоит недалеко от него. Она с огромным сочувствием наблюдает за Мином. Намджун почти не двигается. Он смотрит прямо на Шугу с каменным лицом, но каждый удар отнимает что-то от его сердца. Это чувствует Джин, но все, что он может - просто стоять рядом и не чинить дополнительных проблем. Хосок злится. Так злится на то, что молча смотрит на окровавленную спину Юнги. Злится на то, что не может защитить. Но гнев сменяется страхом, когда он видит, как Мин закрывает глаза на сороковом ударе, едва не теряя сознание. Сердце заходится в бешеном темпе. Он смотрит на Намджуна, и понимает, что тот тоже умирает внутри. Оставшиеся десять ударов тянутся десять лет. Каждый удар Хосок сдерживает себя все сильнее и сильнее, сжимает кулаки, впиваясь ногтями в ладони, чтобы устоять, чтобы не забрать оттуда Юнги. Чон умирает, слыша всхлипы Шуги, которые тот пытается сделать тише. Он умирает, видя его дрожащие ресницы. Его душа разодрана в клочья борьбой внутри. Он боится. Боится, что каждый удар может убить Мина. Он не боялся так ничего и никогда. Но он стоит на месте, ведь если он помешает, тогда все перенесенные удары будут напрасны. И он бы рискнул, если бы опасность грозила только ему, но Юнги там ради всех них. И Хосок не может ничего сделать. Только умирать внутри. Он подрывается к нему, как только последний удар обрушивается на разодранную спину. Мина перестают держать, и он падает на залитый собственной кровью песок. Все подрываются. Вон, наблюдавший за наказанием с балкона, уходит внутрь здания. *** Шуга открывает глаза и тут же шипит от боли, пытаясь пошевелиться. - Э-э-э, потише, герой. - Слышит он знакомый высокий голос, а затем видит его обладателя. - Чимин. - Я здесь. - Пак улыбается. - Долго я уже..? - Три дня. Ты лишился сознания. - Я выдержал? - Да. - Чимин грустно улыбается. - Все пятьдесят. - Хорошо. - Юнги прикрывает глаза на секунду, затем снова смотрит на него. - У вас все в порядке? - Чонгук-а плакал из-за тебя! Только не говори ему, что я сказал. - Не думал, что стану причиной слез твоего парня. - Шутит Шуга и получает легкий толчок в плечо, отчего невольно морщится. Макнэ сразу меняется в лице. - Прости, хен! - Все в порядке. Чимин, если будешь обращаться со мной, будто я на смертном одре, клянусь... - Даже не подумаю. - Младший примирительно поднимает ладони вверх и улыбается. - Все в порядке? Вон не... - Нет! На удивление все по-прежнему. Намджун не спал в ночь после того, как... - Пак прикусывает губу, не желая снова вспоминать о пережитых событиях, - но ничего не произошло. - Хорошо. - Вон дал мази для тебя. - Вы дежурили тут? - Да. В основном я, так как я бездельник. - Чимин снова улыбается, так, что его глаза сужаются. - Но все были здесь. - Спасибо. - Тебе спасибо. - Пак смотрит внимательно. - Ты поступил смело. Он молчит, потом решает уточнить. - Что случилось? Я даже не знаю, за кого ты заступился. - Давай не сейчас. - Просит Шуга. - Конечно. - Младший легко соглашается. - Тебе что-нибудь нужно? - Вода. Если есть. - Держи, хен. Макнэ берет стакан и подносит его Мину. Он приподнимается на локтях и шипит. - Осторожней. - Мягко предупреждает Чимин. - У тебя там пиздец. Я никогда такого не видел. Знаешь, чуть в обморок не упал, когда перевязывал тебя в первый раз. Он улыбается, и Юнги правда ему очень благодарен. Им всем. - Такой ты нежный, Чимин. - Шутит Шуга. Он знает, какой он выносливый. - Как ты блин сексом занимаешься... - Еще одно слово, и я тебя ударю. - Пак предупреждающе указывает на него пальцем, и Мин смеется. *** Вечером у его постели собираются все, и это капец как неловко, пока его осматривают и ощупывают. - Так, все, хорош! - Не выдерживает Юнги. - Ты нас так напугал! - Восклицает Чонгук. - Я в курсе. - Отвечает ему Мин, вспоминая откровение Чимина и ловит угрожающий взгляд последнего. Пока Гуки, не понимая, хлопает глазами, Намджун тоже встречается с Мином взглядом и улыбается своей доброй улыбкой. - Спасибо. - Обращается ко всем Юнги. - Правда, спасибо. - Я принес тебе свою порцию консервов. - Отзывается Тэхен. - Чтобы ты быстрее поправлялся. - А я - свое яблоко. Правда, я его один раз откусил. Но потом вспомнил про тебя! - Смеется Джин. - Необыкновенно тронут. - Шуга в шутку кривит лицо, но после улыбается другу. Ким показывает сердечко в ответ. - Ты действительно заставил всех волноваться не на шутку. Никогда так больше не делай! - Хосок присаживается на кровать, и в его глазах Мин читает страх его потерять. - Моя детка волновалась за меня? - Криво усмехается он, скрывая боль, появившуюся от его движений. - Ты серьезно? Я чуть не умер. - Это правда, Хоби-хен даже сильнее меня переживал! - Вклинивается Гуки. - Да иди ты на хер. - Наконец, смотрит на Хосока Юнги. И в его глазах - немой вопрос. Неужели он тогда серьезно имел в виду, что у него к нему чувства? - Ага, если только на твой. - Хмыкает Хо, отвечая на него и заставляя Гуки покраснеть, а Тэхена - заулыбаться. - Ну как поправлюсь, так сразу. - Шутит Шуга и улыбается деснами. Чувствуя себя немного неловко от того, что подобный диалог происходит на виду у остальных. - Вы нормальные? - Осуждающе смотрит Чимин, который в отношениях с Чонгуком утопает сплошь в ласке и нежности. - Господи, когда вы успели-то... - Вздыхает Намджун. Джин заливается смехом. Ви широко улыбается. *** Все идет нормально ровно пять дней после этого. Раны постепенно заживают, и Юнги уже может садиться и не морщиться (или, по крайней мере, морщиться меньше). Каждый день к нему заходит Хосок и они по три часа шутят и ржут, пока Шуга не начинает хрипеть от смеха, глядя на рожи, которые строит Хоби. И тот целует его десна. Каким бы это не казалось глупым, Шуга счастлив. Пока вечером не приходит Тэ. Вид у него невеселый, хоть он и улыбается, приветствуя Юнги. - Как чувствуешь себя? - Он присаживается на стул рядом с кроватью. - Ничего. - Пожимает плечами Мин. - Что стряслось? Тэхен чешет бровь. - Думал, рассказывать тебе или нет... Но решил, лучше ты узнаешь сразу. Не хочу, чтобы ты думал, что я намеренно это скрыл. - Что такое? Тэтэ смотрит в сторону, потом переводит взгляд на друга. - Помнишь семью, которой ты помог? Соён сказала, что Агрипена-онна ей рассказала про тебя. Я понял, что это из-за того, что ты ее защитил, на тебя обозлился Вон. - Да, видимо, тот патрульный настучал. - Сердце Юнги падает, предчувствуя что-то недоброе. - Что случилось? - Вон их всех убил. - Ви отводит взгляд. Сердце Шуги останавливается. - В смысле? - Его люди их зарезали. За то, что типа отказались выказать уважение. Этой ночью. Соён сказала. - Вот сука. Мин отводит взгляд. И повторяет: - Сука. Тэхен молчит. Потом смотрит на Юнги. - Ты же не... Шуга качает головой. Вон показывает, что будет с теми, кто не подчиниться ему. И Юнги не может рисковать. Второго шанса на ошибку не будет. Остается только проглотить. По крайней мере, пока. *** Стук в дверь. - Кто? - Не открывая глаз, спрашивает Хоби. Он не в настроении для гостей сейчас. Однако голос в коридоре меняет это мгновенно. - Я. Чон подрывается к двери и распахивает ее перед Мином. Прошло уже полторы недели, и он теперь может передвигаться по зданию без особых проблем. - Юнги. - Хоби отступает, пропуская его в свою комнату, но по ощущениям - в свое сердце. Бывший рэпер проходит внутрь, садится на кровать по-хозяйски и возвращает взгляд на хосоково лицо. Тот спохватывается: - Все в порядке? Ты зачем пришел? - К тебе. - Усмехается он, и младший чувствует, как щеки заливает жаром. Наверное, покраснел. - И вижу, что не зря. - Продолжает Шуга и ловит взгляд Чона. - Что случилось? Последний вопрос звучит мягче, и у Хоби сердце бьется быстрее от того, что Юнги ласков с ним. - Я... просто злюсь. - Его брови едва заметно хмурятся. - Отчего? Мин протягивает ему руку. Он всегда поддерживал Джей Хоупа, но это была дружеская поддержка. Быть таким открытым в романтическом плане для него все еще в новинку и заставляет чувствовать некоторую уязвимость. Но Шуга хочет разделить его переживания с ним. Хоби подходит и садится рядом, берет его руку и, не покидая своих мыслей, прислоняет ее к губам. И Юнги ничего не может с собой поделать - как и всегда с Хосоком - его щеки вспыхивают румянцем, слишком заметным на бледной коже, а губы сами собой растягиваются в улыбке. - Чимин вот даже злится мило! Хотя... - Чон замолкает, вспоминая взгляд макнэ в столовой. - Ты так часто его вспоминаешь, ты точно в меня влюблен? - Шутит старший, и это действительно приносит Хоби облегчение. - Вот ты не милый ни фига. Шуга изгибает бровь, но на самом деле ему смешно. - Не пойму, почему это звучит как оскорбление. Юнги самый милый человек на свете, когда улыбается своей сахарной улыбкой и смеется из-за Хосока, но об этом знать никому, кроме них двоих, не нужно. Младший, наконец, смотрит на его лицо и удивляется: - Ты чего красный? - Через мгновение улыбка касается его губ. - Неужели из-за меня? - Я уже говорил тебе, Хо... - Продолжает Мин, оставляя без ответа его вопрос. - Тебе не обязательно все держать в себе и пытаться справляться в одиночку. - И добавляет так тихо, что разобрать трудно, но Чон слышит. - Теперь особенно. Младший не может сдержать улыбку. - Можно я поцелую тебя? Дождавшись разрешения, он бережно берет его лицо в ладони и неспешно целует в щеки. - Я тоже не все показываю людям. Тебе не показывал. Но в борьбе в депрессий понял, что одному не вывезти. - Что ты мне не показывал? - Не открывая глаз, Хосок оставляет еще несколько теплых поцелуев. - Свою симпатию к тебе. Мне не очень легко демонстрировать что-то подобное людям, в отличие от недовольства. А у тебя наоборот все. - Я не хочу обременять никого. - Чон отстраняется, затем смотрит в глаза старшему. - Я не говорю, что нужно вообще все скрывать, но ты же... тоже не говоришь. Ты справляешься сам - тебе это важно. И мне. Я мужчина, в конце концов. - На последнем предложении он смеется глазами. - Представь себе, я заметил. - Ворчит Мин, заставляя его засмеяться уже вслух, заслушиваясь невольно, хоть громкий голос и режет слегка по ушам, но это голос Хосока, так что... - Ну, ты же меня каким-то образом терпишь. Все время терпел. Я не то чтобы люблю прятать свои колючки, а ты разглядел во мне... - Цветок. - Выдыхает Хоби, заставляя Шугу запнуться. - Ты прекрасней всех цветов, Мин. Чон снова протягивает руки к его лицу. Шуга вновь позволяет прикоснуться к своим щекам. Не отстраняясь, он негромко произносит: - Сокджин как-то читал нам «Маленького принца». Может, помнишь? Там был диалог... Я почему-то тогда подумал: он правдивый. Кто-то - кажется, взрослый - сказал, что шипы розы выпускают от злости. А Маленький Принц ответил: «Не верю я тебе! Цветы слабые. И простодушные. И они стараются придать себе храбрости. Они думают: если у них шипы, их все боятся». - Ерунда... - Пытается Мин хоть как-то возвести павшую защиту, прекрасно понимая, что он уже не обманет Хоби, что бы ни говорил - он уже увидел, узнал его. И Чон целует потрескавшиеся губы, проникая внутрь языком ласково. Выцеловывает прекрасного Мин Юнги, который даже не подозревает, насколько он прекрасный. Язык скользит внутри так легко, так приятно, что Хо отстраняется, пытаясь не обращать внимание на сбившееся дыхание: пока спина Шуги не зажила полностью, лучше не рисковать. Почему-то Хосоку кажется, что Юнги не станет сдерживать себя, и хоть Хоби и безумно приятно, также безумно хочется, чтобы он был в порядке. Мин смотрит на него. - Ты тоже цветочек, ты же об этом все время орал. Чон взрывается смехом. - Да. Конечно, это так. Я твой цветочек! - Губы Хосока растягиваются в его фирменной улыбке-сердечке, заставляя Мина улыбнуться против воли в ответ. Они смотрят друг на друга. Джей Хоуп выдыхает. - Понимаешь, я не хочу чувствовать... будто то, что я делаю, впустую... Он никак не ожидал того, что сделает Мин в следующую секунду. Он притягивает его к себе рукой за макушку и целует в голову. - Я тебя люблю, и я хочу все, что ты можешь показать мне. Справляйся сам - я другого и не прошу. Но позволь мне быть рядом. Это достижение для Юнги. Он отмечает как-то фоном, что сделал невозможное сейчас. Щеки Хоби краснеют. То, что сказал Шуга потрясает его. Но... «Я тебя люблю»... Хосок чувствует, что пока не готов ответить на эти слова. Он решается взглянуть на Юнги. Он не ждет ответа. Никогда не ждал. - С.. спасибо. - Кивает младший и улавливает, как дергаются уголки губ Мина, складываясь в едва заметную улыбку. Блять! Ответил самым уебским образом, каким только можно было... Каким же долбаебом он себя ощущает... *** Чимин качает головой, выслушивая, наконец, дошедшего до него Хосока и подтверждает его мысли: - Ну ты и долбаеб. - Ну ну, полегче со словами! - Вскидывается Чон. - А ты полегче с угрозами! - Отзывается с другого конца комнаты Гуки, дожевывая что-то стыренное с кухни. Кто-то помимо Джина уже проникся к нему симпатией и периодически подкармливал какой-то списанной ерундой. Хоби сидит у Чимина, но фактически у них с Чонгуком, потому что младший Чон отсюда не вылезает, когда не выступает на патруль. Решил, что надо спросить совета, да и объясниться насчет своих взглядов на макнэ, а то ему кажется, что Пак на него с того дня точит зуб. И тот действительно в настроении «суки» - непонятно, правда, сегодня или по отношению к Хосоку. Он почему-то подзабыл, что Пак не всегда такой нежный. Он на деле тоже не ромашка ни фига. Однако он сразу стирает выражение «бич фейс» и показывает свою милую мордашку, когда слышит сбивчивый рассказ Хоби. Он не успевает объяснить и половины (опуская сцены отсоса в подвале - просто упоминая свою симпатию к Юнги), но танцор понимает. Чонгук кидает на старшего удивленные взгляды, но он уже не его забота - пусть потом Чимин сам ему по полочкам все раскладывает. - Так в чем дело? - Примирительно интересуется Пак. - Я... не по поводу Юнги, это так. - Хосок откашливается. - Ага. - Раз уж ты спрашивал о моем состоянии, еще тогда, я подумал, стоит с тобой поговорить. - Ну, спасибо, конечно, что дошел спустя полтора месяца, но я весь внимание. - Глаза младшего смеются, превращаясь в едва заметные щелочки. - Нет, я действительно ценю, что ты решил поговорить со мной, хен. - Ты практически все время понимающий. Как тебе удается не злиться? - Никак. - Тут же отрезает он, не давая Хоби закончить. - Шуга злится - разве тебя это пугает? - Как будто зная, о чем они говорили, повторяет он слова Мина. - От чего именно ты злишься? Хосок поднимает глаза к потолку. - Понимаешь... Я все время чувствую, что того, что я делаю недостаточно, что многое из того, что я делаю - зря... Юнги... Это другое... Я не говорю, что он не ошибается, но у него это точно получается лучше... Пак скрещивает руки на груди. - Тебе просто нужно понимать, чего именно ты хочешь. И идти к этому постепенно. Не надо браться за большой кусок сразу. Понимаешь, хен? - Мы все уже взрослые люди. - Продолжает он. - Понимаем, что, когда что-то не получается сразу - это нормально. Если бы продолжили так убиваться по каждому своему провалу, как в начале... Я не говорю, что не надо стремиться к лучшему, но, я думаю, ты понимаешь меня, хен... Дельная мысль. Чон понимает. И снова задумывается над тем, а выдержит ли он себя слабым? Разрешит ли себе быть счастливым уже сейчас, будучи «отравленным» горечью прошлого, чувствуя себя таким безумным временами? Сможет ли завершить то, что начал своим альбомом и показать людям свою боль, свои шрамы, свою израненную душу? Сможет ли позволить себе быть иногда сомневающимся, слабым, неприятным для самого себя? И дело не в том, что ему хочется нравиться Шуге. Конечно, хочется, но за все эти годы в каких только состояниях Юнги его не видел: блюющим, болеющим, пьяным, нелепым. Всевозможные съемки и совместное жилье не оставили почти никаких шансов на тайны. И... Не справляться рядом с ним Хосоку не страшно. Он уже миллион раз видел, как он со всем лажает. С заданиями RUN’ов, со своими страхами, со своими рабочими задачами. И всегда был рядом. Всегда продолжал любить его. И старался поддержать. Для этого и нужны отношения - просто любить. И Хосок настолько сильно доверяет ему, что готов показывать ему свое несовершенство. Готов позволить себе принять любовь, даже будучи сомневающимся в своих действиях, даже будучи не до конца уверенным в том, что он делает. Он хочет чувствовать жизнь с Шугой. Безусловное принятие Юнги вызывает в нем желание быть лучше не потому, что ему страшно, что в противном случае он разлюбит и бросит его. Он не чувствует себя оставленным ребенком. Ему хочется быть лучше, потому что его уже любят. Он уверен, что старший наверняка тоже совершенно не считает себя восхитительным и привлекательным в каком бы то ни было смысле, и ему тоже трудно позволять Чону себя любить. Но он чувствует почему-то, что они будут бороться друг за друга, что они этого хотят. Мин не идеальный, но Хосоку и не нужно это. Ему нужен Мин Юнги. Таким, каким он был, какой есть и каким будет, со всеми его ошибками, болью и недовольствами. Живой Мин Юнги. Именно он. *** Музыкальная тема Юнги и Хосока: Philip Sheppard - By Firelight Шуга снова выбирается на свою вечернюю прогулку, чтобы посмотреть на закат. Это уже стало чем-то привычным за короткий промежуток, и ему не хватало этого, пока он восстанавливался после наказания. Юнги теряется между домов; для других, для времени. Вокруг стены и песок, забирающийся в старые кеды. Хосок. Хосок в его мыслях. Он не может отказать себе в том, чтобы вернуться в них на несколько дней назад, когда провел рукой по сильному бедру, а затем нырнул вглубь и погрузил в него пальцы, заставляя его держаться за плечи, с покрасневшими щеками и дрожащими ресницами. Внутри горячо, мокро, потрясающе... Шуга хочет его съесть, вылизать всю дырку, все тело, наслаждаясь, покусывая смуглую кожу. И он это делает. И не может стереть наглую ухмылочку с губ весь чертов день, потому что «кто король, кто босс?»*, потому что Хосок исстонался под ним так, что кончил без рук, от одного умелого шугиного языка. Его губы, сложенные в трубочку, его громкий смех, его приоткрытый рот, когда он так идеально принимает его, изгибая шею так, что почти укладывает голову Мину на плечо, пока он берет его сзади… Он знает, что они оба могут все, потому что уже выдержали так много. Отсутствие веры фанатов, аварию и повреждения в плече, депрессию, тренировки до изнеможения, разочарование, слезы… И добились гораздо большего. Грэмми, MAMA, любовь арми, каждодневная поддержка, их с мемберами отношения, ближе, чем семейные… И теперь у Юнги, возможно, есть Хосок в новом качестве. Он за эти дни узнал столько новых звуков, которые он может издавать, хотя не думал, что это возможно, видел его разные места в таких ракурсах, что тоже кажется странным, учитывая, какие только RUN’ы они не снимали и какие связки не танцевали. Но он внутри него, и Хо хрипит. Юнги целует невесомо его искусанное плечо, как будто пытаясь залечить, пока рука ползет к горлу Хоби и сжимает его. И Мин почти уверен, что все существо Хосока в этот момент называет его «любимый». Это видно через то, как дрожат его ресницы и заламываются брови, через то, как покорно его тело, хотя он любит держать все под контролем. И не смотря на то, что Шуга знает, что не услышит такого слова из уст Хосока в свою сторону, ему крышу сносит, что его друг, в которого он влюблен десятилетие, открывает свою душу ему. «Я верю тебе. Я верю тебе. Я верю тебе». Юнги отпускает все, принимая Хоби с его играми в ориентацию и отношения. Он действительно верит, что, что бы он не почувствовал в итоге, он любит его как человека в любом случае. А Мин любит его, поэтому дает ему шанс, не смотря на то, что ему страшно так, как не было страшно ни разу за все время, начиная с момента, когда он шагнул на вокзал Сеула, сойдя с поезда из Тэгу. А Хосок кричит так громко, что Шугу мажет, и он теряет кусочек своей души с каждым новым толчком бедер, видя, как его любовь горит в его руках. Он сжимает его член, и Чона сотрясает так крупно, что Юнги умирает. В который раз он умирает с ним. И он понимает, что не терял частички души, а реанимировал. Его больные части превращались в исцеленные. Когда он целует сладкую кожу, голос Хосока лечит его душу, постепенно собирает все, что разбито и склеивает, лечит все, что болит. Его стоны льются ему прямо в голову, прямо в череп. Хоби из витамина стал противоядием, веточкой эвкалипта, самой эффективной микстурой, исцеляющей все, чего касается. ___ * Строчки из песни Agust D - Daechwita *** Звуки ударов уши, на удивление, выхватывают очень быстро. Юнги делает пару резких шагов в направлении шума, но останавливается. Если его снова поймают, Вон не станет больше возиться с ним - он просто убьет его. Если не обдуманно влезть с кулаками сейчас, это не будет иметь никакого смысла. Его просто завтра казнят, и это ничего не изменит. В городе все продолжится, как было - его смерть не повлияет ни на что. Мин хмурится. В этот раз нельзя действовать так, нужен какой-то план. - Хватит с него. - Слышит он грубый голос, а затем - плевок. Шуга успевает спрятаться за стеной одного из домов и остаться незамеченным, когда охрана выходит из переулка. Когда они отходят на достаточное расстояние, он вылезает из укрытия и осторожно направляется туда, где, судя по звукам, происходила потасовка. Мужчина лежал на земле и скулил от боли. - Вы в порядке? - Мин скользнул к нему, приземляясь рядом на колени. - Они вам что-то сломали? Избитый разлепил глаза и несколько секунд смотрел в обеспокоенное лицо юноши, не понимая, кто он такой. - Вы можете говорить? Юнги уже начал беспокоиться и прикидывать, кого звать, если у него повреждены органы. Как назло, звать было особо некого. Однако пострадавший внезапно негромко рассмеялся, немало удивляя Юнги. - Извини, малой, у тебя такое лицо... - Мужчина кашлянул, затем оперся о землю. - Вроде все в порядке... Приложили сильно, синяков не избежать, но в остальном - живой. Шуга выдыхает. - Рад. Потому что лекарей я не знаю. - Он улыбается, и незнакомец смеется уже громко, не сдерживая себя. - Спасибо. Не припомню такого внимания к себе уже давно. Как тебя зовут? - Мин Юнги. - Будем знакомы, Мин Юнги. Юн Сындже. - Мужчина осторожно поднимается и отряхивается, а после протягивает ему руку. Шуга пожимает руку в ответ. *** Вечером следующего дня они внезапно встречаются вновь. Во время очередной прогулки до Юнги снова долетают какие-то звуки. На этот раз он обнаруживает несколько человек, пытающихся справиться с прорванной трубой в яме на дальнем конце города. Он прыгает к ним и помогает исправить поломку. Уже после, отряхивая руки и вытирая лоб, он узнает Сындже. Мин пока не знает, как поправить положение мирных, но рискует обратиться к новому знакомому и договориться о встрече, чтобы узнать о том, как они живут. *** Он пообещал Намджуну не вмешиваться во все это, но на самом деле никого не устраивает то, что они видят. Они бантан бойз. Они изначально хотели быть чьим-то голосом, защищать своих ровесников от давления. Не в правилах ни одного из них молчать, когда кому-то плохо, но они также заботились о своих сестрах и матерях. Мин не намерен жертвовать кем-то из них, но он уверен, что не он один против того, что происходит. Поэтому пришло время принять новое решение о том, как им поступить. И после новой встречи с Сындже он сразу же идет к Киму. Он находит его у Джина на кухне. Лидер сидит за столом, приходя в себя после тяжелого дня, проведенного с Воном. И лицо Шуги, сосредоточенное и нахмуренное, заставляет его невольно улыбнуться. Намджун слишком хорошо знает, о чем он думает, помнит, что еще до совершеннолетия Мин написал песню о восстании в Кванджу. Он и не ждал, что молчание Юнги продлится вечность. Самый старший тоже ласково улыбается, глядя на него. Разговор течет легко. Шуга, наконец, говорит о том, что на сердце. Мысль о том, что ему не хватает возможности писать и выражать свои чувства, витает где-то на фоне. Итогом разговора становится желание Джуна отдать их консервы, поскольку мирные не доедают. Лидер настаивает, что ужина их троих будет достаточно для первого раза, чтобы доставить еду на место незаметно, не привлекая внимание. Дальнейший план остается пока чистым листом, и Шуга не смыкает глаз всю ночь. Помимо прочего он чувствует, что устал. Он сильно скучает по своей студии, скучает по написанию песен, по тому, чтобы исправлять триста раз семплы, по своему пульту с тысячью кнопок и удобному креслу. Скучает по тому, как Хо приносил ему еду, когда он терялся во времени. И пальцы сами собой отстукивают ритм новой, еще сырой песни, которая рвется изнутри, обо всем, что случилось. О новой жизни без удобств, о свободе, о своих чувствах к Хо, которые, наконец, увидены. Так не вовремя, когда он может завтра умереть, но штука по имени «жизнь» никого не ждет и, не смотря на обстоятельства, продолжается. *** Еще два дня они аккуратно носят передачки. На следующий вечер свой ужин отдают Хосок, Чимин и Чонгук. Тэхен с удовольствием делится после. Все единогласно поддержали намерения Шуги. Юн Сындже с поклонами принимает фасоль и сладкие персики, передает их другим. И бантаны видят благодарность в их глазах. Вечером третьего дня, пока Джин общается с мирными, вручая им очередные консервы, Мин сидит в своем любимом здании с дырой вместо стены. Он грызет заусенец на пальце, обдумывая разные варианты их возможных поступков, но не остается удовлетворенным ни одним из них. Даже если они просто будут отдавать свою еду (а консервы, что дают им, всяко лучше пресных лепешек мирных), их все равно кто-то где-то рано или поздно заметит и донесет на них Вону. Но главное - Юнги абсолютно не удовлетворен, потому что это действие в корне ничего не меняет. Внимание привлекает щебень, хрустнувший под чьим-то ботинком, и Мин мгновенно разворачивается, поднимаясь на ноги. Его лицо хмурится, когда он понимает, что за человек перед ним. - Ты? Это тот самый «кабан», ограбивший Агрипену. - Мое имя Мён Гиль Су. Я патрульный. - И что тебе нужно, Мён Гиль Су? - Он больше Юнги, и вокруг никого нет, но Мин его не боится. - Я здесь из-за Юн Сындже. - Юн Сындже? - Шуга хмурится, слыша знакомое имя. - Откуда? - Мы были одноклассниками. Он уже пару дней меня обхаживает. Когда я понял, что он говорит о тебе, решил посмотреть, куда нас это заведет. Я на днях видел тебя снова. Твои передачки. Повезло, что это был я. Я знаю, ты думаешь, что это я донес на тебя Вону, но я этого не делал. Хоть я был пьян тогда, твои слова про честь... Я был байкером раньше. Вспомнил, как однажды спас котенка. Мог проехать мимо, но не стал. Купил ему молоко и лекарства, которые выписал ветеринар. Отдал соседке. Было как-то... приятно использовать свою силу, чтобы помочь кому-то. Ты напомнил мне об этом. А Сындже обратился ко мне, потому что я могу помочь. - Почему? С чем? - Сам решишь. - В каком смысле? - Я через два дня принесу тебе «подарок». Не видел, чтобы сюда приходил кто-то кроме тебя, так что оставлю его здесь. - Ты сказал, что не ты на меня донес. Тогда кто? - Его зовут Гванджин Шё. Он патрулирует улицы со мной и твоим другом. - Так ты знаком с Чонгуком? Он пожимает плечами. - А он-то тут причем? Как он узнал? - Случайно на нас наткнулся. А может, и нет, просто так говорит. У этой собаки нюх на подобные случаи. Подошел ко мне, пытался шантажировать, мол, видел, что я не свернул тебе шею за твои слова и женщине отдал, что забрал. Я отшутился, мол, был пьяный и скормил ему свой обед. Но это вроде не первый такой случай. До вас пропал парнишка, говорят, тоже он постарался. - Пиздец. - И что ты собираешься делать? - Он чуть щурит глаза, внимательно смотря на Юнги. - Не знаю. - Мин закатывает глаза. - В любом случае вряд ли я бы поделился этим с тобой. Мён Гиль усмехается. - Разумный. Это похвально. Что ж, не буду мешать тебе. Новый знакомый смотрит на него на прощание, после чего удаляется, оставляя обдумывать полученную информацию. *** Через два дня Шуга скользнул в здание, в котором встречался с ним. Он оглядел помещение. Было тихо. Подарок Мин нашел спустя пару-тройку минут, внимательно изучив взглядом пол. Он присел на корточки, осматривая сверток. Юнги откинул ткань и уставился на предмет, который был под ней. Не смотря на мучавшие его ранее сомнения, он сразу понял, что должен сделать. *** Рассвет красит небо в холодный красный. Воздух еще не успел прогреться, и утренняя прохлада заставляет кожу покрываться мурашками. Юнги проснулся от громкого стука в дверь. Он уснул всего два часа назад, и его мозги точно не очень хорошо соображают. Он хмурится, предчувствуя, что такой будильник не был предвестником чего-то хорошего. Хосоку некстати вспоминается цитата одного из персонажей, который когда-то его привлекал: «Алый рассвет значит, что ночью пролилась чья-то кровь»*. Хо не хочет об этом думать. Точно не сейчас. Они стоят перед общим домом и, помимо них, здесь целая толпа. Охранники расположились по периметру, и, кажется, некоторым некомфортно от того, что собирается сделать Вон. Среди них ярко выделяется Шё, который осматривает людей, стоящих вокруг, с ехидной улыбкой. У него руки чешутся. Вон в этот раз и сам стоит здесь, а не смотрит с балкона, и Шуга понимает: он стоит не перед домом - он стоит перед своим... дворцом. - Какая отрезвляющая прохлада. - Мафиози повышает голос, привлекая внимание. - Возможно, некоторым не помешало бы мыслить на трезвую голову, тогда не было бы необходимости находиться сейчас здесь. ... Выведите. - Он кивает, и несколько патрульных приводят людей с мешками на голове. Когда они срывают их, Намджун с ужасом замечает среди них Юн Сындже и других мирных, которым они носили передачки. - Вы думали, я не замечаю, что вы решили поиграть в добродетель. - Продолжает глава города. - Даже мои люди подзабыли, на кого работают. В человеке рядом с Сындже Шуга с трудом узнает Мён Гиля. Его глаз подбит и налит фиолетовым, тело в крови, части руки нет. Он не может держаться на ногах, и его ставят на колени. Джина передергивает. Вон разворачивается, указывая пальцем на бантан. - Вы. - Его голос ровный, тело натянуто, как тетева лука; вот вот, и стрела рассечет воздух. - Я не стану ждать, пока глупый народ решит, что справедливые мальчики им милее. Поэтому сейчас все, кто решил за моей спиной принимать подачки, будут казнены. Намджун понимает, что призрачный шанс на их сосуществование окончательно исчерпал себя. Сердце бухает в ушах. Юнги тошнит. Он что, в своем клипе? - Стой! - Он хмурится. Правитель медленно растягивает губы в улыбке и поворачивается на голос. - Похоже, это все-таки была ошибка - притащить вас сюда. - Он смотрит на Шугу, скользит по нему изучающим взглядом. - Похоже. - Мрачно заключает парень с волосами цвета воронова крыла. Он хмурится, пытаясь предугадать его ход, прикидывая, как им вести себя. - Никто из нас не родился с серебряной ложкой во рту, - подает голос Джун, - но мы всего добивались честным путем. Это нелегко, но это правильно. Твои люди не преданы тебе, потому что ты не даешь им повода быть верными. - Какая жалость, что я не разделяю твоих умозаключений. - Дарит ответный взгляд мужчина. - Даже в старом мире нужно было брать судьбу в свои руки, чтобы она не оказалась в чужих. Как ваша - сейчас в моих. - Мы всегда держали свою судьбу в своих руках. - Смотрит исподлобья Тэ. - Ну, что ж, поглядим. - Вон улыбается уголком губ. - Однако если вы так любите играть в героев, сначала продумайте, как защитить тех, за кого вы вступаетесь, иначе подведете их к гибели. И не только их. Легкие Ви жжет огнем. - Где наши родные? - Сурово спрашивает Чимин. - Там, где им полагается быть - в своих комнатах: отдыхают и не подозревают, что взлетят на воздух через несколько минут. - В каком смысле? - Холодеет лидер. - Я снесу эту развалюху. Если бы ты был более внимателен к тому, что делают твои коллеги, Мин, ты бы заметил, что я давно дал им задание сделать для меня взрывчатку. Но, кажется, ты был занят прогулками по городу? - Шуга сжимает зубы. Вон продолжает. - Я не буду отказывать вам в широком жесте: вы можете поискать ее, если захотите. Но если не успеете... - Он поднимает руки ладонями вверх. Тэхен, Джин и Чонгук сразу же бросаются к зданию. - Ты сумасшедший! - Кричит правителю старший. - Просто выведите их! - Джун кидается следом, понимая, что это чистое безумие, но спорить времени нет. - И еще сюрприз. - Вон щелкает пальцами, и песок под ногами Джина вдруг разъезжается в стороны. Он еле успевает отпрыгнуть. Под землей небольшая камера, внутри которой ходит взад-вперед тот самый лев. Его рык достигает ушей Хосока и заставляет его тело похолодеть. - Твои мастера были заняты этим вместо того, чтобы чинить прорванную трубу? - Не может поверить Шуга. - Делали бомбу и клетку под землей? - По-моему прекрасно получилось. - Мафиози легонько улыбается и складывает руки на груди, смотря на мемберов. Он поворачивается к патрульным и щелкает пальцами снова. Цепь, которая крепилась к ошейнику льва, с грохотом отваливается от железных прутьев, к которым крепилась. Хищник в два счета прыгает наверх. Правитель, кажется, совсем не боится. Охранники направляют на зверя железные прутья с изогнутым острым наконечником. Кожа животного покрыта рваными ранами - видимо, все время, что лев находился здесь, его приучали ассоциировать их с болью. - Убить. - Глава города поднимает руку, указывая на пленных, включая Сындже и Мён Гиля. - Не смей! - Юнги срывается к охране, и в этот же момент Юн вырывает свою руку. Завязывается драка. Вон дергает Шугу на себя. - В здание! - Кричит лидер, и Тэ бежит внутрь. - Найди Джиу, а я - за братом! - Бросает ему Джин и пропадает на лестнице. Намджун оглядывается в поисках хищника. Но находит только удар в скулу. Ему еле удается устоять на ногах. И лев прыгает прямо на обидчика, вгрызаясь в шею, раздирая тело под собой, наполняя улицу звуками рвущихся мышц и хрипами. Хосок и Чимин бросаются к нему, но внезапная хватка заставляет младшего остановиться. - Привет, детка. - Шё прижимает согнутую руку Пака к его спине и держит у поясницы нож. Чонгук поворачивает голову и чувствует, как все тело прошибает от взгляда на лицо старшего. Мозг не может осознать, что сталь так близко к его телу и может отобрать его жизнь в любой момент. Жизнь Чонгука, на самом деле, тоже. Как только Чимин прекратит смеяться, улыбаться своими очаровательными щечками и делать глаза-щелочки, в этот момент оборвется и жизнь макнэ. - Не смей тронуть его. - Гуки произносит почти тихо, но напряжение между ним и бывшим коллегой можно резать. - А то что? - Патрульный притягивает Пака к себе, царапая лезвием кожу на его боку. Уже через секунду Чон рядом. Он хватает его за руки, и Чонгуки сильный, но мужчина сильнее. Шё бьет его в подбородок, и Гуки несколько секунд видит лишь мелькающие искры перед глазами. ___ * Леголас, кинотрилогия «Властелин колец». *** Гванджин выхватывает нож, но помощь поспевает со стороны. Сындже оказывается за его спиной и хватает за руку, не давая нанести удар. Двое других мирных подхватывают Чимина, утягивая в сторону, но он не позволяет. - Вы что с ума сошли, там мои друзья! Гуки, бомба! - Он поворачивается в сторону младшего, с полными отчаяния глазами. - Что нам делать?! - Я помогу им! Пожалуйста, останься в безопасности! Пожалуйста, не спорь! Шё бьет Юна по лицу и швыряет нож в Пака. Звук музыки ветра. Его улыбка, заснятая на камеру со всевозможных ракурсов, движения его тела во время танца... Это все мелькает в одно мгновение перед глазами Чонгука. А потом он видит кровь. *** - И что, мы выведем всех в когти льва?! - Справедливо восклицает PDogg, помогая Тэ в поисках близких. - А какой выбор?! Хё Вон склоняется на колени перед хитрым механизмом. - Это оно? - Затихает Ви. - Да. Он не касается его, просто смотрит. Глаза прикованы к часам, отсчитывающим время до взрыва. - Мы не успеем. - Его голос... дрожит. - Мы не успеем всех собрать. Тэ ощущает могильный холод, когда слышит эти слова. - Дуй в свою комнату. - Внезапно оживляется PDogg. - Мне нужна наша детка. И за кой-то чертов хуй Ви понимает, о чем он говорит. *** Чимин отнимает руку от пояса, и на его одежде, на коже - везде кровь. Чонгук не жил несколько секунд. В это мгновение ему показалось, что его сердце отказало и осталось в груди просто мертвой, не работающей мышцей. И он по гроб будет благодарен мужчине, имя которого даже не знает, за то, что он успел оттянуть Пака так, что нож задел только мышцу. Его органы не повреждены. Рана сразу же разбухает, рубашка окрашивается вязкой жидкостью, но он жив. Он хватается за порез, шипит, оглядывается в сторону Шё, а макнэ быстрым движением подбирает оружие. - Чимин, умоляю! Старший смотрит в глаза Гуки и молчит. Его маленький Гуки. За эту секунду, что длится встреча их глаз, он видит, как годы словно пронеслись на его лице. Словно он прожил всю боль, что оставалась ему на жизнь, за миг. И он не может возразить. Не сейчас. Ему больно. Не от пореза, нет. Он ерундовый. Но его Гуки, его милый Чонгуки с кроличьей улыбкой, никогда не должен чувствовать нечто подобное вновь. Сындже хватает нож и ударяет Гванджина рукояткой по виску, вырубая его. Чон бросает взгляд на Чимина и бежит в здание. *** Намджуну приходится отбиваться сразу от двоих, поэтому он не видит, как лев поднимает голову и определяет Хоби как новую жертву. Хищник стряхивает с тяжелой гривы земельную пыль и смотрит прямо ему в душу. Животное - не человек. Оно смотрит на Хосока похожими на его глазами, но Чон не знает, каким образом оно принимает решения. У него совсем иначе работают мозги и органы чувств. Оно по-другому воспринимает мир. У Чона ощущение, что сама природа смотрит на него через эти глаза. Он боится даже маленьких жуков. Поэтому, конечно, вид пасти, с которой капает чужая кровь и запах плоти, исходящий из нее, заставляет его чувствовать, как собственное сердце сжимает его горло. Он делает несколько шагов назад и спотыкается обо что-то. *** - Мин. - Вон. Они стоят напротив друг друга и смотрят несколько секунд, прежде чем мафиози достает нож. Их движения делают их похожими на смертоносную королевскую кобру и юркого мангуста. Это похоже на танец. Юнги уклоняется. Вон нападает. - Я не люблю, когда в установленный мной порядок пытаются вмешаться. - Разве это можно назвать порядком? - Разве важнее то, как это назвать? - Туше. - Я пытался не ссориться с тобой, Мин, ты сам это начал. - Знаешь, душа заболела. Все же, нет, порядком это сложно назвать. Я все же за то, чтобы человечество выжило. Но у этого города не так много шансов. Шуга смотрит мафиози в глаза. - Ты показал, как не надо. На твоем примере научимся. - Какие высокие у тебя цели. - Мужчина усмехается. - Как я и сказал, меня же заботит то, в чьих руках моя судьба. А сейчас у меня в них, помимо нее, очевидное преимущество. И это преимущество в виде острого лезвия оказывается слишком близко от Юнги. *** Ви вылетает из комнаты, со скейтом под мышкой, и сразу чувствует боль. - Тэхен! Он держится за голову, пытаясь ее прогнать. Он врезался в Соён. Она ошалело смотрит на него. - В чем дело? Где все? - Хё Вон что-то придумал. Ты видела его? - Тэ! - В ответ раздается громкий голос продюсера, и Ким бежит к нему. Девушка немного отстает, но следует за ним. Они прибегают на первый этаж, PDogg сидит на коленях перед механизмом. - Обезвреживать бомбы я не умею, но попробуем кое-что другое... Это пиздец полный, так что уходите, если хотите. Ви, Соён, а также Джиу и некоторые другие члены семьи, уже найденные по пути Тэхеном и Джином, не двигаются. Хё Вон выхватывает у Ви скейт и закрепляет на нем устройство. Его руки дрожат. - Открой окно! Быстро! - Кричит он, и Тэ выбивает стекло, выходящее на заднюю сторону двора. Вон заводит двигатель и выпускает скейт с бомбой на нем. Он успевает пролететь несколько метров. Бомба взрывается. - Тэхен! - Гуки! Отчаянные голоса звенят со стороны улицы, когда ударная волна обрушивается на здание. *** Чонгук находится на втором этаже, проверяя комнаты, когда что-то гремит, и дом начинает дрожать. Ему удается устоять на ногах. Он поворачивает голову в сторону источника звука, и видит, как здание начинает рушиться. Он разворачивается и бежит в противоположном направлении. Пол, там, где он секунду назад делал шаг, проваливается. *** Когда бомба взрывается, Тэхен прикрывает собой Соён. Здание почти сразу же начинает разрушаться. Он смотрит в глаза девушке, когда в двух метрах от них обрушивается потолок. Джин находится в столовой, когда дверь выбивает ударной волной. И, может быть, был толк в его курсе молодого бойца. В эту секунду Ким благодарит всех богов, что служба в армии Кореи является обязательной для всех, потому что вместе с отцом Чимина ныряет под крепкий дубовый стол, как тому учили на службе. Supreme Boi дергает Тэ с Соён за локоть, вываливаясь из окна, закрывая глаза от осколков стекла. Джиу с мужем успевают выпрыгнуть в дверь. Гуки прикладывает все силы, чтобы обогнать проваливающийся пол. Он вылетает на балкон и прыгает на улицу. Упасть со второго этажа - приятного мало, но точно лучше, чем быть погребенным под завалами. Чон зажмуривается и прикрывает локтями лицо. Он ощущает полет несколько секунд, затем - боль от столкновения с кем-то. Он упал прямо на кого-то, кто защитил его от удара об землю, но ему все равно нестерпимо больно. Его плечо, кажется, вывихнуто. Прогоняя тошноту, Чонгук открывает глаза. Он лежит на Чимине. Его глаза округляются, и он в спешке оглядывает любимое тело. Пак морщится, но в целом выглядит невредимым, не считая колотой раны, которой от подобного столкновения лучше не становится. Однако если эта боль - цена за то, что они оба живы, Пак готов ее заплатить вдвойне. - Гуки! *** Когда Намджуну удается вырубить охранников ударами по голове, он тут же бросается на помощь к Хосоку. А за ним - Чимин, но очнувшийся Шё нагоняет его. Сындже помогает сбежать другим арестованным, поэтому Паку приходится «танцевать» с охранником самому. Они стоят возле дома, когда слышится взрыв, здание дрожит и начинает сыпаться. Некоторые стекла выбивает изнутри, Чимина отбрасывает в сторону. Он ощущает удар о дерево, а потом - сильную боль от того, что на него бросает кого-то. А когда открывает глаза, с удивлением обнаруживает на себе макнэ. - Гуки! Чонгук хлопает ресницами, пытаясь сфокусировать взгляд, и Пак волнуется, что у него сотрясение, но потом внезапно слышит хрип и поворачивает голову в сторону звука. Шё лежит в паре метров от них, и у него из бока торчит железка. Кровь струится из раны. Его внутренние органы пробиты насквозь. Чимин с ужасом думает о том, что на его месте могли оказаться они. Макнэ молчат, наблюдая, как он харкает кровью, и жизнь постепенно оставляет его. Когда его глаза стекленеют, Пак отворачивается. А Чон, вероятно, все же получил сотрясение, потому что единственное, о чем он думает в этот момент - Чимин. Он смотрит в лицо напротив и все, чего он желает - не расставаться с ним больше ни на секунду до конца своей жизни. Поэтому он просит: - Выходи за меня. Пак мгновенно поворачивает к нему голову и смотрит на него потрясенно, не веря своим ушам. *** - Хо! Джун появляется почти одновременно с хищником. И почти мгновенно хватается за цепь, которая прикована к шее льва. Он тянет ее, заставляя животное обратить внимание на себя. Лев поворачивает голову и рычит. Чон быстро находит рукой вещь, на которую наступил. Он громко свистит, отвлекая зверя от Джуна. И, хоть ему самому страшно до дрожи, лидер бесстрашно пришел ему на помощь, поэтому он платит тем же. Животное поворачивается, рычит и прыгает. Чон выставляет дрожащую руку с подобранным прутом с изогнутым острым наконечником, потерянный кем-то из патрульных во время драки. Лев налетает на него всем своим весом. Они вместе падают. Хосок чувствует, как широкая лапа проходится по плечу, кричит, но давит на оружие изо всех сил. Рык и вой стоит на весь город. Крюк входит глубоко в горло животного, кровь заливает лицо и грудь Хоби, но он прикладывает всю силу, что у него есть, задействует все свои натренированные мышцы, чтобы удерживать прут. Постепенно лев затихает. *** Все происходит слишком быстро. Вон смотрит в глаза Юнги, и Мин видит в них желание убрать его, как убирают мешающуюся занозу. Рука с ножом оказывается в опасной близости слишком внезапно. Резкая боль пронзает плечо, заставляя схватиться за него. Если Юнги ничего не сделает, он убьет его. Когда он слышит крик Хосока, его израненное сердце получает новое повреждение и падает куда-то в желудок. Он слышит вой хищника, и ему кажется, он заглушает все звуки, навек отпечатывается у него в мозгу. Он думает, что потерял Хоби. Вон замахивается снова, но Юнги тянется за пазуху и достает из-за пояса вещь, которую Мён Гиль оставил ему в обрушившемся здании. Даже не пугает то, как холодный металл пистолета ложится в руку. Их взгляды встречаются: холодный - Мин Юнги и потерянный - Вона. Мангусту требуется один точный удар, чтобы обезвредить кобру. Секунда и звучит выстрел. Агуст Ди убивает Императора. Сердце бьется так, что Юнги сильно тошнит. Он запрокидывает голову, машинально облизывая губы. Он слышит свое тяжелое дыхание. Он думает, что это последнее, что он слышит. Он ждет ответную пулю или удар ножом от кого-то. Секунда. Пять. Десять. Вокруг оглушающая тишина. Шуга открывает глаза и замирает. Подданные кланяются ему. Его подданные. Мирные и оставшиеся охранники склоняют перед ним головы или колени. Мин в оцепенении. Ему не нужен «нефритовый ключ». Он не правитель. Он не хочет им быть, он думает, что потерял кого-то из своих друзей под обрушившимся зданием. Он думает, что потерял Хо. Но потом... он видит его. Шуга видит его, и вся боль оставляет его тело. Хосок залит кровью, но он живой. Стоит и смотрит на него ошалелыми глазами. Юнги видит своих друзей. Он откидывает пистолет и закрывает глаза. Он не может сдержать слезы. Его тело сотрясается от рыданий. Все трудности, преследующие его всю жизнь, разом накрывают его. *** - Если уж на то пошло, это ты всегда был вторым лидером бантан. - Юнги сидит на стуле Вона, подпирая голову рукой. Прошло уже два дня, как он принял титул главы города. И сейчас он сидит в небольшом свободном домике, в котором ничего нет кроме этого кресла. И Хосока, с которым они отдыхают от разбора взорвавшегося здания, которым занимались вместе с другими горожанами с утра. Мин уже сотню раз пожалел, что ввязался в эту авантюру, и уже сто один раз был убежден Намджуном в обратном. В том, что, если привычному миру пришел конец, это не значит, что его нельзя отстроить заново. В том, что, возможно, он может защитить тех, кто в этом нуждается, как и планировали бантаны с самого дебюта. Как и всегда хотелось ему, когда он видел людей, похожих на себя, и испытывал желание получить лицензию, чтобы оказывать психологическую помощь. В том, что, возможно, у него получится продлить существование человечества, если он найдет нужный способ организовать жизнь в городе. - О, нет. Я лучше сяду на твои бедра. - Чон хитро улыбается, даже почти облизывается и приводит угрозу в исполнение. - Эй, Джей Хоуп. - Улыбается в ответ Шуга. - С императорами так себя не ведут. Перед ними принято преклонять колени. - Поставь меня, если хочешь. - Предлагает Хоби, и Мин целует его. Берет его рот, проникает языком внутрь. Сжимает бока. - Я хочу тебя растянуть на этом ебучем троне. - Рычит он, а Хосок рад снова отдаться в лапы льва. Только его клыкам позволено смыкаться на его шее. *** Он ебет его, уложив на поясницу на свой «трон» и широко разведя его ноги. А Хоби задыхается от любви. Он обнимает его за спину, закрывает глаза, дрожа от движения члена по простате. - Юнги-я! - Не сдерживаясь, громко зовет он, раскрываясь перед ним, обнажая свою слабость к нему. И того пробирает. - Сука... Хосок! Мин не знает, как выдержать это все. Хоби ему голову срывает нахрен. Как самка богомола - откусывает каждый раз. Он не знает, ей Богу, не знает, как выдержать его выражение лица. Он не забудет его, даже под страхом смерти не сможет. Жесть, сука, это слишком. Сведенные брови Хосока, его низкий голос, вибрациями расходящийся по стенам, выжигаются в мозгу Мина. Чон не стонет даже, скулит, и эти звуки оглушают Шугу. Он не знает, как вместить это все в свое заходящееся сердце, как прожить огромное количество чувств, которые хлещут тут, в комнате, как волны, бьют его по щекам, топят, заставляют захлебываться. - Сука, сука... Он зажмуривается так, что веки жжет, вбивается в него на немыслимой для себя скорости. Хочет его так, что комната начинает плыть. - Юнги! - Заполняет пространство голос Хоби, его хныканье перемешивается со влажными звуками шлепков. Мин целует его губы снова, приоткрывая их своим языком, пробираясь внутрь, занимая его рот. А Хосок принимает его и разводит ноги еще шире, отдаваясь ему полностью. Шуге так хорошо, и так бывает только с ним. Он целует его везде, куда может дотянуться. Он дуреет с него. Он разбивается из-за него. Сиренью цветут, потихоньку проявляются засосы, нарисованные Шугой на идеальных ключицах, знаменующие триумф близости, которую позволило сердце Юнги. Мину тяжело впускать людей в свою душу, но из-за Хоби стены в ней пошли трещинами и рассыпались еще в самую первую их встречу. Хосока он подпускает так близко, как никого и никогда. Его любовь цветет в шуговском сердце. - Люблю тебя... - Не выдерживает Шуга. И Чон целует его, влажно, почти с отчаянием, хочет быть еще ближе. И дрожит, льется ему и себе на живот. - Юнги-я... - еле слышно вылетает из его блядского рта с истерзанными губами, пока его прекрасное тело так сладко дрожит… И старший кончает следом, зажмуриваясь, продолжая видеть его лицо и чувствовать эту дрожь. Эта картинка теперь клеймом осталась на его душе. Но он решает быть. Быть в этом хаосе из счастья и боли, названном жизнью. Вместе с Хо. Он открывает глаза и секундой позже это делает Хосок. Тяжело дыша, он натыкается на взгляд Мина. Шуга приближает свое лицо к младшему, который, кажется, несколько ахуевает с этого действия и касается его лба своим. Ждет пару секунд, а потом признается еще раз, обнажая свою душу полностью, сжигая все мосты за собой, не смотря на ощущение, что внутри все леденеет от страха показать кому-то, что внутри. - Я тебя люблю. Я люблю тебя, блять, так сильно... Его голос спотыкается, и внутри Хоби что-то рушится. *** Примерно полчаса спустя они снова одеты, но все же его лучший друг на коленях у него, с этим выражением лица. Мин не удерживается и позволяет себе оставить несколько быстрых поцелуев на его горячей шее и острых ключицах. Юнги боится. Стон Хоби звучит откуда-то из нутра, перекатывается в мозгу Шуги, оглушает его. Он хочет расцеловать его. И он позволяет себе это. Целовать кожу своего соулмейта, ощущая, как он тает в его руках, словно восковая свеча. Мин целует плечо, на котором остались шрамы от когтей. Хосок ласково улыбается, убирая пряди черных, как крыло ворона, волос и останавливается. Они оба замирают. Руки Джей Хоупа на плечах Шуги, он быстро дышит. Они рассматривают выражение в глазах напротив, общаясь без слов, ища, изучая друг друга. - Хоба... Юнги тяжело говорить о некоторых вещах вслух. Потому что сам не видит особого смысла во многих из них, потому что его отец его никогда не слушал, потому что до стука зубов страшно почувствовать отвержение от самого любимого человека. Мин боится оказаться не нужен, со всеми своими загонами, недовольствами, угрюмыми взглядами. Но Чона никогда и ни за что не напугает Шуга. - Да, хен. - Я всю жизнь чувствовал недоверие к людям из-за моих отношений в семье. - Я знаю, хен. - Я всегда так хотел близости... Чего-то настоящего... Но часто... чувствовал лишь бессилие. Я начал думать, что не выиграю у своего одиночества. Юнги хрипит. Он ползет ладонью по его спине, вверх, почти ласково. И отчего-то вспоминает, как поддерживал его, больше всех, говоря комплименты при каждом удобном случае, рекламируя его микстейпы, отмечая мастерство. Шуга всегда заслуживал шутливые надписи от редакторов RUN’ов вроде тех, когда они называли Хосока его биасом. И он не возражал, потому что это не было неправдой. Раньше он не видел смысла выражать чувства иначе. Но сейчас ему хотелось сделать что-то гораздо более особенное... Что-то более... личное, показывающее его бесконечную привязанность к Хоби, его желание открыться ему, то, насколько он дорог ему. Не только как мембер их группы, а как особенный человек... Юнги хочет показать это. Показать, что он чувствует. И он вдруг ощущает, как из его сердца льются строчки. Это - его самый привычный способ говорить о том, что на душе. И ему хочется сказать так много. Поэтому Юнги тихо начинает читать: - Под моими глазами живут волки. Они кровожадны и яростны. Я бы хотел, чтобы они не навредили тебе. Но я знаю, что не раз тебя раню. Прошу помни в этот момент, что я люблю тебя. Ты - утро, после долгой-долгой ночи. В которой мою душу бесконечно раздирают сомнения и поглощает бессилие. Он боится. Он так боится за Хоби. Он так хочет его защитить. Он не хочет его потерять. Он знает, что Чон гораздо сильнее его. Но он растерян. Он не уверен, что доживет до конца суток каждый день, который просыпается, не знает, насколько длинна его жизнь. Поэтому так отчаянно хочет защитить всех в этом городе, но по-особенному - Хосока... Он самое дорогое для него существо. Он вдруг понимает, что чувствовали Чимин и Чонгук друг к другу. Вот что значили их взгляды, вот что в их глазах было всегда, но что Шуга смог расшифровать только сейчас. Желание защищать друг друга. Он боится навредить ему и сам: своей неуступчивостью, своей резкостью, своим желанием отстраниться и неготовностью в этот момент открываться. Ворчливый Мин Юнги, ревнивый до личного пространства, не просто не против - жаждет провести жизнь (ну, или сколько ее там осталось) с Хосоком. С вот этими вот его доебами ебейшими из-за дурацкой немытой кружки, оставившей подтеки на столе (или что он сейчас придумает, когда нет ни кружек ни подставок под них). Плохого в людях - завались, во всех. Вопрос только в том, стоит ли остальное того. Готов ли ты что-то принимать - не вопрос терпения. Это вопрос любви. И нежный рэпер Мин Юнги любит. Безумно любит Хосока. Так, что ради него готов раскрывать свои мысли, идти на контакт, когда неудобно, терпеть и ждать, когда у них не сходятся настроения, готов отдать ради него все, что за душой, готов дотянуться до неба. Быть уязвимым. Выбирая его. Мин умеет смотреть в глаза своему страху. Волевой бунтарь победил даже депрессию. К чужому запаху, к тому, что у них будут не сходиться сексуальные желания или другие желания, режимы сна, настроения - ко всему готов. И Хосок... кажется, отвечает на это. Это - до дрожи, это сердце колет. Ему ничего от Шуги не надо. Кроме самого Шуги. Кроме его дрожащих ресниц, сонного посапывания и сахарной улыбки. С ним можно быть собой, не только через какую-то общую деятельность, но и в других гранях тоже: сгорая в оргазме и оставляя синяки от засосов друг на друге. Не растворяться, а быть. Всегда быть. Они - два целых, которые образуют что-то новое, третье. Как химические элементы. Они - огонь и сера, соединяющиеся в магму. И Шуга хочет открывать душу, честно, чтобы Чон мог находить там что-то необходимое и творить. И наоборот. У Хоби почти не бьется сердце. Замедляет свой бег и почти бесшумно качает кровь по бедному хосокову телу. Он умер. Юнги старается ради него. Он не может не видеть, как он боится. Но выбирает его. Этого достаточно, чтобы Хосок сам выбирал его до конца жизни. Он чувствует себя таким... стоящим... таким... ценным... И это заставляет его захлебываться от соленых слез. Шуга смотрит ему в лицо. Хосок аккуратно отступает. И медленно делает взмах рукой. Он танцует. В пустой комнате со скрипучими облезшими деревянными полами. Без музыки. Для Юнги. Он вытанцовывает свою боль, пока она струится из его закрытых глаз. И словно в тишине слышно мольбу «Не оставляй!». Не бросай, как ненужную игрушку... Будь со мной, сломанным. Люби меня уродливым. Джей Хоуп плачет, потому что сам не так давно принял себя. И так мало за жизнь видел того, что получает сейчас от Мина. Когда он заканчивает, они стоят друг перед другом, дышат, обнаженные. Не телом. Душой. И, кажется, сбитые стрелки компаса Юнги начинают работать, указывая на Хосока. И на вопрос «здесь кто-нибудь есть?» впервые отвечает голос. Знакомый, родной. Его. А Чон слышит из-за сотен высоких, темных, закрывающих небо, деревьев, наконец, ответ на свое «ау». Глаза Юнги тоже мокрые. Он протягивает руку, которую Хоби берет, и они прижимаются друг к другу, как котята. А уже после Мин вжимает его спиной в стенку, приподняв одну его ногу, заведя себе за бедро, проводя кончиками своих грубых пальцев по икре, а Хосок стонет от каждого его движения. Шуга проводит широко языком по шее, опаляет кожу горячим дыханием, и Хоби успевает подумать, что он узнает так много нового, что в его хене было всегда, но он это никому не открывал. И, честно говоря, он превосходит все его ожидания. Чон не может представить никого, кто привлекал бы его сильнее, чем Мин с котячьей улыбкой и жесткими взмокшими у висков волосами. Его друг Мин Юнги. Хоби обнимает его. Они снова смотрят в глаза напротив. Оба переполненные чувствами друг к другу. - Сделай свою студию здесь. - Внезапно предлагает старший. - Мы всё отремонтим. Я не хочу упускать время. - И накрывает рот Хосока поцелуем, не дав ему ответить. Чон стонет в его губы, одновременно ощущая волны тепла от того, что чувствует Мина в себе. - Слушаюсь, мой... император... - Еле ворочает языком Хоби, не открывая глаз. Он знает, что Юнги не нравится это обращение, но сейчас оно само просится, как признание в том, что он правитель его сердца. И Шуга, как и всегда, понимает его. Хосок слышит, как он дышит, и осознает, что находит его звуки и тепло одними из самых умопомрачительных вещей, которые ему довелось ощущать в своей жизни... И Хоби любим Шугой безмерно. Юнги отстраняется не на много, чтобы заглянуть в его лицо. Его щеки мокрые он слез - он не может сдержать их снова. Все еще прижимая свою любовь к стене, он вытирает влагу и чувствует ладони Чона на своей шее. Младший нежно заглядывает ему в лицо, и Мина прорывает снова. Он всю жизнь чувствовал бессилие от отсутствия настоящих отношений. Он хотел их. И он не может поверить, что десятки лет спустя, наконец, имеет на них шанс. *** - До сих пор не могу привыкнуть к мысли, что мы сможем сыграть вашу свадьбу. Если бы мне кто-то сказал это месяц назад... - Чон качает головой, сидя на коленях у Юнги, за одним столом с бантанами. Уже несколько дней они всем городом сообща расчищают завалы, а Шуга знакомится со всем устройством, которое оставил после себя Вон, думая над тем, как лучше перестроить установленные порядки. - Больно не расслабляйся. - Мин сжимает переносицу. - Благодаря Вону у нас теперь меньше людей, если вдруг на нас кто-то решит напасть, я не имею понятия, как нам защищаться, а также - как нам искать припасы, как обеспечить всех нормальной едой... - Зато Намджун рад: его семья стала больше. - Улыбается Джин, смотря на Кима, потом снова переводит взгляд на младшего. - Ты, конечно, у нас император, но поиск и готовка еды - по большей части моя забота. Оставь это. - Ладно, не сегодня. - Сдается Юнги. - И, пожалуйста, не называйте меня императором. Он смотрит на Чонгука и вздыхает. - Боже, вы точно готовы к свадьбе, на которой главным блюдом будут консервированные персики? - Можем словить и пожарить скорпионов. - Задумчиво произносит Тэ. - Фу. - Морщится Чимин. - Уж лучше без всего. Еще не хватало, чтобы кто-то рисковал собой из-за такой гадости. - Хен, - смеется глазами Гуки. - Может, нам все-таки послушать Ви? Макнэ намекает на его прошлую идею, которая внезапно превратилось в нечто гениальное. Когда Пак решил, что к Гуки его поведет отец, Джин вспомнил о букете, и все загрузились, потому что в теплицах ничего декоративного не выращивали. Тогда Тэхен предложил кактус. Чимин чуть не поколотил его, но потом лидер «пещерных» людей, с которым теперь Ви контактировал, рассказал ему, что некоторые виды кактусов цветут, и бантанам действительно повезло, потому что цветут именно в это время. Так что Пак получил не обычный букет, а редкий, распускающийся только в определенное время года, пустынный цветок. Стоило ли говорить, что он почти пищал от восторга. - Да что за глупости вы говорите! Ваш хен не будет хеном, если он не приготовит вам хотя бы маленький кексик. - Подмигивает Чимину Джин. - Я в состоянии что-то придумать для такого дня. Тем более у нас есть теплицы с фруктами! Хоть нуна и не может никак вырастить нормальный виноград! Ким смеется, имитируя звук стеклоочистителя, и получает толчок в плечо от Соён. Тэхен заглядывает в ее глаза, безмолвно убеждая, что ни стоит слушать хена. Он широко улыбается, демонстрируя свои зубки, а его глаза сияют. Девушка, морща лицо, улыбается ему в ответ, показывая, что совсем не обижена. - Да ты что, Шуга-хен, - качает головой Гуки. - Несколько дней назад я думал, мы все умрем. А теперь у нас даже будет свой дом. Конечно, он завален песком, там нет увлажнителей воздуха, и мотик во дворе не поставишь, но все-таки... Макнэ смеется, и с ним - все остальные. - Жаль мой скейт. - Произносит Тэ. - Вы спасли много жизней. - Улыбается Намджун. - Не жалей, Хе Вон придумает что-нибудь получше. - Никогда не думал, что у нас в компании может быть больше одной пары. Никогда не думал, что это буду я. - Делится Хо, искренне удивляясь тому, как у них все завертелось с Шугой. Юнги улыбается, и спустя секунду Чон понимает, что он не подтверждает его слова. И осознает, что Мин думал. Мин думал так о нем. - Я дурак! - Он поспешно поворачивает голову к Шуге и натыкается на его глаза. В его взгляде такая любовь... И Хосоку сильнее всего на свете в этот миг хочется сказать эти слова. - Я люблю тебя. Он видит, как меняется лицо Юнги. И он спешит объясниться, прежде чем получит удар по почкам: - Я сказал так не потому, что пожалел тебя. Я увидел твои глаза и... и... «Поплыл» подразумевается там, но он даже не может это выговорить, потому что смотрит в лицо Юнги и тает. И Юнги это видит. - И я люблю тебя. - Улыбается он. - Я тебя люблю. Люблю люблю - я тебе это буду каждую секунду говорить. Какой же я говна кусок, что не сказал это раньше, хен! И Мин не выдерживает, дарит ему свою улыбку деснами, и что-то внутри Хосока расцветает от вида его счастливых глаз. - Мой говна кусок. Чон нежно гладит его подушечками пальцев по лицу. - Пойдем со мной на свидание? Шуга отворачивается, шипит недовольно, но младший понимает, что он смущается того, что все смотрят на них. Он теперь все понимает про этого сладкого Мин Шугу. Ему приятно, и у Хоби сжимается от этого сердце. Он с любовью поворачивает его лицо к себе и повторяет: - Пойдем. И снова целует его в приоткрытые губы, максимально тактично, потому что правду сказал, что любит, и у Шуги рушится сердце. В ничто просто. Ничего от него, Шуги, не остается, от того, что Чон теперь тоже хочет близости с ним. Еле слышное: - Сок. В моей голове всегда куча мыслей. Но последние несколько дней крутится одна. Я бы, кажется, мог сделать ее заглавной для моего нового альбома, если придумаю, как его записать. - Что за мысль? - Хоби улыбается. Мин молчит несколько секунд. Затем целует его в нос. - Ты - конечный пункт моего назначения. И сердце Хосока в который раз разбивается в ответ. Нежный с ним - только с ним - Юнги заставляет его чувствовать, что хоть что-то в жизни он сделал не зря.