Последний вздох Жакó

— Только не забудь о том, что ты мне обещал, — покрепче стиснув его ладонь, Чимин одарил парня влюблённым взглядом, в котором Чон готов был раствориться без остатка. Дождавшись короткого кивка от него, они двинулись вперед. Всех врагов перед ними отшвыривало в стороны, так что образовывался своего рода живой коридор, сдерживаемый невидимым силовым полем. Он простирался прямиком до старой гигантской ели, на которой их уже давно ждал Змей, что, взгромоздившись на широкой ветви, в умиротворённой позе сидел, опершись спиной о воронённый ствол с прикрытыми глазами. Казалось, его и вовсе не волнует мирская суета, но стоило только Чимину приблизится к нему на достаточно близкое расстояние, он заговорил: — Ты всё ещё не наигрался со своей игрушкой, что даже вытащил его с того света? — из-под густой чёрной, как смоль, чёлки блеснули два острых словно лезвие ножа глаза. В их серых блёклых радужках не было ни интереса к жизни, ни жалости, ни сострадания к другим. Они лишь знали жажду смерти и сеяли её по всюду, куда падёт их ясный взор. — Ты больше и пальцем к нему не притронешься, — пряча Хосока за своей спиной, блондин злобно поморщился, — и ко всему, что мне дорого. Ты слишком далеко зашёл в своей мести, не думаешь? — Почему же? — Вирупакша искренне удивился, демонстративно рассмеявшись, — Моя месть закончится с твоей мучительно-медленной смертью. Но ты всё ещё стоишь здесь с этой омерзительной улыбкой на лице, когда твоя сестра, покоится в холодной и сырой земле, по твоей вине. Так почему я должен остановиться? — Лея мертва по вине набожных фанатиков, что пытались воскресить давно мёртвое божество. Твой взор настолько затуманен, что ты отказываешься принять истину? — Не смей, слышишь?! Не смей произносить её имя своими погаными губами, — его глубокий низкий голос звоном раздался в ушах так, что Хосок даже видимо сжался и болезненно поморщился. — Ну довольно болтовни, — без особого труда спрыгнув с дерева, он отряхнул свои руки. — Признаюсь честно, вы удивили меня. Вернутся в прошлое и сделать так, чтобы Чоичи никогда не смог стать якшей. Браво! — откровенно издеваясь над ними, змей бурно захлопал в ладоши. Сделав шаг в их сторону, он тут же наткнулся на оборонительную стойку Чимина и это очень сильно позабавило его. — Хотел пожать тебе руку, но вижу вы сегодня не в настроении, — разведя руки в стороны, он сделал вид, что обиделся. — Но вы же правда не думаете, что исчезновение какого-то там якши-предателя способно оборвать мои планы? Нет, вы что реально так думали? Прикрыв рот ладонью, змей пытался сдержать безумный смех и вместе с тем его плечи двигались ходуном вверх-вниз. Нет, он правда был готов сложиться пополам, держась за живот, с чувством преждевременной победы. Как, повернувшись на триста шестьдесят градусов, он выпрямился, демонстрируя своим врагам переливающуюся лазуритом чешую, ту самую, что некогда держал в своих руках Чоичи перед тем, как погрузить мир в нескончаемую пустоту. — Вы избавились не от той проблемы, — наблюдая за тем, как лицо божества напротив всё сильнее мрачнеет, взгляд Вирупакши загорался нездоровым огнём азарта. — Чего бы мне пожелать? Может уничтожить весь этот мир прямо сейчас? Или. Нет-нет, я знаю. Слишком скучно будет умирать вместе с таким отребьем, как ты! Может, вместо этого, мне уничтожить тебя? Или твою милую игрушку? Ему не стоило упоминать Хосока в подобном ключе, тело сработало быстрее, чем мозг. Мгновение и его острые длинные когти разрезали воздух совсем рядом с правым ухом Змея. Не знаю, успел ли тот увернуться или Чимин специально промахнулся, но этот удар мог оставить на его прекрасном мраморно-белом лице пару глубоких царапин или и вовсе лишить того зрения. В смятении замерев на месте с огромными выпученными глазами, брюнет покосился на часто вздыхающего Пака рядом с собой, когда тот резко повернул на него свою голову. Его лицо перекосило от злости, глаза заполонило непроглядной чернотой, а по напряжённой шее поползли аспидные вены. И именно в этот момент Вирупакша понял, что дело приняло опасный оборот. Взмахом руки он отбросил Пака на несколько метров ударной волной, но даже в такой ситуации он не упускал возможности подколоть парня: — Неужели тебя разозлили мои слова? — приставив руку к подбородку, тот снова вернул видимое спокойствие и контроль над ситуацией. — Хочешь помахаться кулаками прямо, как в детстве? Только ты забываешь, что это я тот, кто постоянно выигрывал. Вытянув руку вперед, он наколдовал пару изворотливых гадюк, что тут же устремились в сторону блондина. Но Чимин был в несколько раз быстрее его жалких трюков. Исчезнув, он тут же появился прямо у него под боком, сделав подсечку и одновременно с тем, вычертив над его головой круг из кинжалов. Но ни один из них не тронул и волоска на его тёмной макушке. С лёгкостью обойдя его подножку, Вирупакша взял под контроль его же оружие, и теперь уже Паку надо было уворачиваться от града лезвий, устремлённых в его сторону. Один из них всё-таки смог его достать, вонзившись насквозь в правое плечо. Но в таком состоянии, казалось, что он и вовсе не чувствовал боли. С безэмоциональным выражением лица он вытащил кинжал из тела, и тот тут же рассыпался на мелкие розовые лепестки в его руке. На светлой ткани ворота ханьфу тут же начало появляться алое пятно крови, с каждой секундой расползаясь всё сильнее и сильнее. Тогда блондин сложил руки в странном знаке, похожем на распускающийся лотос, прямо перед собой, и капли из его раны начали подниматься в воздух, принимая образ штыков. — Ого, а ты с огнём играешь. Магия крови? Смотри, как бы не подох от её нехватки. Это будет слишком лёгкая и неинтересная для тебя смерть. Но в таком состоянии ты меня даже не слышишь, верно? — устало вздохнув, Змей взмахнул рукавом, и из земли рядом с Паком тут же начали выскакивать железные цепи. Они норовили схватить и заточить парня в своих узах, но тут же плавились, стоило кровавым штыкам коснуться их. Словно выпущенные из тысячи луков, они со свистом хлынули в Вирупакшу, что как ни пытался ни мог увернуться от них. Они рвали его одежду, оставляя на коже ожоги и глубокие порезы, так что спустя пару секунд на нём не было и живого места. И только, когда тот издал истошных вздох, Чимин остановился. Неспешным шагом подойдя к его опущенному на колени телу, он приподнял его лицо за подбородок и уже был готов выпустить контрольный выстрел в сердце, когда его спину в области сердца пронзил кинжал, а парень перед ним растворился в воздухе, словно мираж. — Ты всё ещё веришь только своим глазам, — раздался торжествующий и одновременно с тем смеющийся над ним голос Змея прямо возле уха. — Именно поэтому ты всегда проигрывал, — со всей силой вонзая и прокручивая нож вокруг своей оси в его кожу, процедил сквозь зубы он. Этого бы хватило, чтобы убить обычного человека. Но по венам Чимина текла кровь божества, одного из четверых хранителей. Схватившись за острый конец, торчащий из его груди, одной рукой, он попытался вытащить его, но рукоять мешала ему это сделать, параллельно он надрывисто кашлял, харкая кровью. С каждой секундой его движения становились всё менее энергичными, но даже в таком состоянии он не приходил в себя, продолжая тонуть во тьме, становясь с ней единым целым. — Ох, глупо было с моей стороны полагать, что тебя убьёт подобный удар, — отрицательно покачав головой, брюнет отвернулся, чтобы тут же нанести очередной удар исподтишка. Со всего размаху он влепил Паку смачную пощёчину так, что тот повалился на землю, уперевшись ладонями в изреженную траву. От этого внутри Хосока все органы сжали в тугой комок. Он хотел бы зажмуриться или сделать хоть, что-нибудь, чтобы не видеть, как вновь и вновь тот получает увечья. Но ему ни за что, нельзя было этого делать, ведь он обещал. Он уже десятки тысяч раз пожалел, что согласился тогда на его просьбу. Но Чимин всё продолжал подниматься, а удары Вирупакши с каждым разом становились всё сильнее и агрессивнее. Ему было весело, и Чон готов был поклясться, что видел, как в его глазах плясали вокруг адского пламени черти. Когда же вздувшаяся и покрасневшая щека Чимина превратилась в кровавое месиво, а сам он был уже даже не в состоянии подняться с локтей, змей присел на корточки, подняв его голову за волосы, как какую-нибудь дворовую шавку. Любуясь результатом своего творения, он пропускал мимо ушей его сдавленные хрипы и попытки вырваться из каменной хватки. — Даже сейчас, видя тебя в таком жалком состоянии, я всё ещё думаю, что этого недостаточно. Что мне ещё с тобою сделать, чтобы ты просил меня о пощаде? — и именно в этот момент он вспомнил о всё это время не подававшем никаких признаков жизни Хосоке. — Ах, да. Кажется, я нашёл ответ. В мгновение ока змей исчез, будто бы растворившись в тени громадного дерева. Чон пытался отыскать его глазами, цепляясь за малейшие движения вокруг, будь то упавшая сухая ветка или шелест травы, но всё это была лишь пустая трата времени. Нужно запомнить каждую секунду и не упустить ни одной детали. Он почувствовал его присутствие леденящим дыханием на затылке, когда над ухом раздалось пугающее: — Привет. Не успел Хосок хоть как-нибудь отреагировать, как его глотку сжали холодные костлявые пальцы Вирупакши, до крови вонзаясь в кожу ногтями. Увидев это Чимин моментально пришёл в себя. Глаза приняли прежний, человеческий, облик, а поражённые миазмами вены отступили назад. Потянувшись дрожащей рукой в их сторону, он вновь в бессилии свалился на землю неразборчиво бормоча сквозь раздирающий горло кашель: — Только попробуй. Что-то сделать с ним. — Тебе не кажется, — обратился Змей к Чону, рваным жестом повернув его лицо к себе за подбородок, — что это звучит как вызов? — и уже полушёпотом, чтобы услышал только Хосок. — Смотрю на твоё лицо и мне хочется содрать с него кожу. Ведь ты ужасно похож на неё. Всё также удерживая его за шею одной рукой, второй он сделал пальцами полукруг, и в его ладони тут же появилась чешуя, пульсирующая ярким светом. Казалось, ей самой не терпелось, чтобы ею поскорее воспользовались. — Что-то ты сегодня совсем не разговорчивый и даже не умоляешь своего хозяина помочь тебе? — запуская ему под кожу жгучий яд, Вирупакша ожидал услышать так любимые им людские вопли в страшной агонии, но тот лишь болезненно поморщился. Кто знал, что брюнета это буквально выведет из себя. Полыхая чёрной злостью, у него чуть ли не пар шёл из ушей. Но после того, как Чон закрыл глаза, крепко накрепко зажмурившись, тот и вовсе взорвался. — Ты что больной?! Что ты задумал? Хотя это уже не важно, я просто пожелаю, чтобы тебя разорвало в клочья! После этих слов брюнет начал замогильным голосом нашёптывать уже знакомые им обоим слова. Каждая новая сказанная им фраза отдавалась подземными толчками и усиливающимся ветром, ломающим ветви и сбивающим со своих траекторий стрелы и заклинания, так что те не долетали до своих мишеней. Хосок же по прежнему держал глаза закрытыми. Он ждал, только чего или кого? И вот когда древнее заклинание уже подходило к своему логическому завершению и оставалась произнести только заветное желание, Змей остановился. Победно ухмыльнувшись, он вплотную прислонился к уху парня и произнёс: — Это твой последний момент, уверен, что не хочешь взглянуть на свою любовь в последний раз? — не дождавшись от Чона никакой реакции, он раздражённо хмыкнул. — Как хочешь. Выждав некоторую паузу, в течении которой его нездоровое наслаждение от происходящего, казалось, достигло своей кульминации, он открыл рот, чтобы произнести последнюю строчку. Но тут его кто-то со всей силы ударил по руке, так что магическая чешуя свалилась в траву. Застигнутый врасплох Вирупакша, было дело потянулся, чтобы поднять её, но Хосок со всей силой впился зубами ему в пальцы, продолжая вырываться с закрытыми глазами. Стукнув его по голове попавшимся под руку булыжником, он отшвырнул в сторону его в момент обмякшее тело. Но когда принялся вновь искать чешую, её уже не было на месте. — Не это ли ты ищешь? — покручивая у себя в руке желаемую вещицу, позвал его Чон, как ни в чём не бывало стоявший у него за спиной. — Ещё один? — переводя взгляд с валявшего на земле рыжеволосого парня на точь-в-точь его копию с чешуёй в руке, он быстро срастил что с чем. — Ты думаешь этот жалкий трюк с перемещением во времени поможет вам одолеть меня? — Нет, ни разу до этого момента этот «жалкий трюк» не помог мне. Ты заставил меня сто четырнадцать раз видеть, как вновь и вновь с каждым разом всё извращеннее от твоих рук умирает Чимин. И чтобы я не делал, всё всё равно приводило к одному и тому же результату, — покосившись краем взгляда на блондина, что ели как сводил концы с концами, в голове всплыла его дурацкая просьба. Почему-то Хо отчётливо помнил каждое его слово, что словно паяльником выжгли на черепно-мозговой коробке. «Ты должен запомнить каждый момент этой битвы, каждое слово и движение. Ты должен дать ему меня убить столько раз сколько это потребуется, пока не найдешь ответ на вопрос, как его можно победить?». — Но на этот раз, я тебе не проиграю! Недолго думая, он поднёс ладонь с заколдованной чешуёй в ней к своему рту и под нечеловеческий выкрик Вирупакши, что тут же рванул в его сторону с протянутой рукой, проглотил её внутрь. Она мигом превратилась в раскалённый шар в горле парня, прожигая внутренние стенки органов насквозь, бурлящей лавой, она текла по венам, заставляя полыхать в адской агонии всё тело. Согнувшись пополам, Чон схватился за горло, издавая ничтожно жалкие хрипы. Из-за этого его лицо приобрело ярко-красный оттенок, вены у виска вздулись, а в глазах лопнули капилляры. Свалившись на колени, Хо с ужасом уставился на то, как его кожа стала покрываться чешуёй, когда все его двести шесть костей словно разом сломались под действием громадной мясорубки. Боль такая, что и врагу не пожелаешь. А вся причина в том, что его конечности и туловище деформировались, превращаясь в тело самого настоящего дракона. Громадного зверя, тень от крыльев которого могла бы накрыть всё поле битвы. Из его пасти пышал пар от бурлящего внутри огня, коим он готов был спалить всё и вся. Кажется, Чимин вырубился на какое-то время, ведь когда он открыл веки, то не мог поверить своим глазам. Это тридцатиметровое чудовище и есть Хосок? Но важно даже не это, насколько много в этом монстре осталось от него самого? Ведь случись что, если он вдруг потеряет контроль, Паку придётся самолично… убить его. Тем не менее дракон не спешил громить здесь всё направо и налево, он словно бы кого-то искал. Его огромный золотой зрачок, словно бильярдный шар, катался по глазнице, пока наконец не нашёл свою цель. И этим «счастливчиком» оказался никто иной, как Вирупакша. С проступившим на лбу холодным потом, он медленно начал отступать назад, будто бы это могло его спасти от неминуемой кары. Дракон открыл пасть, накапливая огненный шар в области глотки, чтобы поджарить как следует пятую точку этого треклятого обманщика, как тот взмыл в небо. Впившись когтями в землю, точно бульдозер, зверюга расправил свои чудовищно прекрасные крылья. Ему хватило одного взмаха, чтобы тут же догнать трусливого змеюку и вместе с тем отправить в воздух тысячу солдат, что в вихре закружило вместе с землёю, травой, булыжниками и кустами. Схватив его задней лапой, он немного не подрасчитал силы, сломав брюнету пару рёбер. — Да что тебе от меня надо, псих?! — вместе с этими словами он выхаркал немалую долю своей крови, болезненно щурясь от боли, как некогда щурились в его удушливой хватке тысячу жертв, что он успел отправить на тот свет. Только вот вместо ответа дракон швырнул его в землю, и тот, словно комета устремился вниз под силой тяжести, и дабы не дать тому и шансу улизнуть, крылатый змей приземлился на него, вжав его лапой в толщи грунта всем своим весом. Но будто бы этого было мало, бедолага и так еле дышал. Так он еще и начал прыгать, постепенно превращая тело бывшего божества в сплошную кашу из внутренних органов и крови. Когда же он вдоволь наигрался со своей добычей, глаза уже сами собой начали искать новую жертву. Этого Чимин и боялась больше всего… Но было в его поведении и что-то странное, словно его действия противоречили друг другу. Как пьяный, он шатался из стороны в сторону, а из огромной пасти вырывался зверский крик вместе с клубами дыма от огневища, что временами вспыхивало яркими языками, то угасало, превращаясь в уголёк. Видимо, чешуя не до конца поглотила сознание Хосока и он теперь усиленно сражался сам с собой, чтобы не наделать кучу ошибок, чтобы не о чем не жалеть. И вот он выпущенною из арбалета стрелою вспорхнул ввысь, как будто бы хотел достигнуть точки невозврата. Он извивался в стороны, точно выброшенная на берег моря рыба, пока в один момент драконья чешуя не начала исчезать, разлетаясь по ветру маленькими искорками. Рассеялись и крылья, и чудовищных размеров пасть и острые, точно кинжалы, когти — все до единого, возвращая Хосоку обратно человеческий облик. И так как крыльев у него теперь не было, больше ничего не могло удерживать его в воздухе. В полусознании Чон ощущал как его туловище и конечности буквально обволакивало встречным ветром, как его волосы в беспорядочном движении хлестали по лицу, и это чувство скорого приземления с последующим ему концом. Как чьи-то руки нежно подхватили его за талию и под коленки. Он больше не летел вниз в свободном падении, а медленно парил, точно листок, упавший с дерева. Вау, видимо, сегодня он всё-таки не умрет. С этими мыслями Хо потерял сознание, погрузившись в благоговейную темноту.

***

Через бумажные шторы, что от слова совсем не задерживали свет, а служили лишь частью интерьера, в комнату проникали первые лучи солнца, что озорно прыгали по деревянному полу, будто настоящие зайчики. Из дальнего угла комнаты, что закрывал собою массивный дубовый шкаф, доверху заполненный древними книгами, слышалось еле разборчивое перешёптывание. Точно назойливая муха кружила где-то рядом, а Чону так хотелось спать. Закрыв подушкой уши, он демонстративно громко повернулся на бок, так что шептания в миг умолкли. Полнейшая тишина повисла в комнате, но лишь на жалкую минуту и не больше. В сторону его кровати устремились торопливые шаги, а сразу же за ними взволнованное: — Ты проснулся? Только услышав его голос, Хосок понял, что тут что-то не так. Широко раскрыв глаза, он резко подскочил на кровати, окидывая комнату удивлённым взглядом. Она была такая, какою он её помнил, каждая деталька стояла на своих местах. Но как это возможно? Ведь Вирупакша уничтожил всё до тла, до самой маленькой песчинки. Может быть, он умер? И его рай — эта маленькая комнатка с простым уютным интерьером и парнем, что глаз не отводил от его сонного лица? Открыв было рот, Чон не нашёлся что сказать, поэтому уставился с немым вопросом на Чимина, что с самодельной тряпичной лангеткой, держащей его перемотанную сломанную руку, и с множеством ушибов на открытых частях тела сидел с ласковой улыбкой на лице и мягким любящим взглядом глубоких глаз цвета кофейной гущи. И все тревоги словно улетучились, отошли на второй план. — Раз он проснулся, то я, пожалуй, пойду, — откланявшись, Джиро с присущим только ему отрешенным от всего мира видом удалился за дверью. — Как ты себя чувствуешь? — свободной от импровизированного «гипса» рукой Пак дотронулся до его в миг побагровевшей щеки, так что тот даже вздрогнул от неожиданности, смущённо отводя взгляд в сторону. — Н-нормально. — тоненьким осипшим голоском выдал Хо. — Лучше расскажи, что произошло. — А ты об этом? — блондин полукругом очертил комнату взглядом. — Илавида, так называемая моя мать, любезно здесь всё восстановила своей магией в качестве извинения от всевышних, блюдителей порядка, за то, что «вовремя не уследи как в сердце Вирупакши поселилась тьма». Смешно, не правда ли? — А, и еще кое-что. Больше никогда так не делай, дурачок, — отвесив смачный щелбан по лбу призадумавшегося Хосока, он пытался сделать суровый вид и даже надул губы, но получилось, скорее, милая, чем устрашающая рожица. — Кто знает, что с тобой могло случится. А если бы ты так и остался навсегда драконом? — Прости, — виновато опустив рыжую макушку, в душе Чон думал лишь о том, что предоставься ему второй шанс, он всё равно бы поступил так же. — Не извиняйся, лучше скажи «спасибо» цветку, что растёт внутри тебя, — переместив ладонь, Пак осторожно прислонил её к его грудной клетке, чувствуя каждое биение, что издавало его совсем не бутафорское сердце. — Он частично поглотил в себя силу чешуи, так что ты смог вернуть себе обратно человеческий облик. Чимин уже хотел было убрать ладонь и сменить тему, как Хосок перехватил её двумя руками и прижал обратно. — Спасибо. — подняв на него взгляд полный слёз, искрящихся на свету, Чон широко улыбался совершенно искренне и так по-детски глупо. — Спасибо, что выжил. Спасибо, что сдержал обещание. Совсем не ожидая таких откровенностей, Пак уставился на него широко раскрытыми глазами, совершенно не моргая и не двигаясь, когда внутри все органы устроили парад с ведущим трубадуром — сердцем. — Ваа, подумать только, — как ужаленный, подскочив с места, Чимин развернулся, прикладывая ладонь к полыхающему лицу и наспех зашагал на выход, боясь, что парень просто засмеёт его за робость. — Когда только такие вещи научился говорить. — Пак Чимин, я люблю тебя!!! — радостно выкрикивая ему в след, Хо махал руками, не скрывая проказливый и шаловливый смех. — Ну и поганец! — хлопнув дверью, он облокотился о косяк, пытаясь перевести дух. — Я тоже. тебя люблю.