Последний вздох Жакó

Когда Чон наконец успокоился, блондин уложил его спать, предварительно напоив его чуть ли не полулитровой кружкой из сбора успокаивающих трав. Вместо того, чтобы прилечь рядом, он отправился на кресло, около которого на столе стояла одинокая накренившаяся на бок свеча. Уставившись на неё, как на заворожённую, он всё пытался унять это непонятно откуда пробудившееся чувство тревоги в груди. Может, конечно, это всё лишь глупая паранойя на нервной почве и Пак сам себе всё придумал, но лучше он сам убедится, что всё хорошо, чем потом будет жалеть, что не прислушался к сигналам, которых было больше, чем предостаточно. Ближе к середине ночи дождь, наконец, поутих, хотя с крыши всё ещё падали редкие капли. Ударяясь об дно брошенной кем-то алюминиевой крышки, они заставляли рефлекторно дёргаться блондина, что то и дело клевал носом. Несмотря на это, вокруг царила гробовая тишина, такая неестественная, что даже ночные птицы, обычно любящие в столь поздний час поделиться с окружающими пережитыми за день ощущениями — хранили обет молчания, сокрывшись в тёмных зарослях чащоб. И если присмотреться, всё вокруг выглядело необычайно умиротворённым: закончившийся ни с того ни с сего дождь, мирно посапывающий на краю кровати Чон, завёрнутый, как сосиска в тесте, в одеяло и доживающая свои последние минуты свечка, чей пламень даже под дыханием Чимина не шевелился. Хотя Чимину это и показалось странным, а если приплести сюда еще и его недоброе предчувствие, так и вообще все эти факторы становились подозрительнее в десятки раз, но неодолимый сон брал своё. Свинцовые веки смыкались под тяжестью прошедших суток, и он больше не мог бороться с сонливостью и задремал. Всего лишь на минут десять или чуть больше, но за это время та самая «тишина» начала развиваться в бурю. Свечка потухла, пуская из тлеющего фитилька лёгкий дымок, Хосок начал ворочаться по всей постели и щурится будто бы ему снился нескончаемый кошмар, а за окном поднялся сильный ветер. Как вдруг Чимин проснулся от пронзительного крика парня, подскочившего в кровати. Весь бледный и с стекающими по лбу крупными каплями пота, открыв глаза, Чон наткнулся на еще более ужасающую картину — прямо перед ним, у изножья кровати, стояло оголившее свои сочащиеся ядом клыки уродливое чудовище в виде змеи, словно и не просыпался от ночного кошмара. Вместо человеческих ног у него был длинный склизкий хвост с острыми деформированными чешуйками на конце, раздвоенный язык, расправленный в разные стороны «капюшон», точно у кобры, и светящиеся в темноте белёсые глаза, без какого-либо намёка на зрачки. От страха у Хосока свело мышцы, не пошевелиться, а монстр был готов наброситься на него в любой момент. Очевидно, он прибыл сюда не для того, чтобы распивать с ними дорогой китайский чай, а чтобы убить Хосока. Это чистое животное желание читалось ни только в его взгляде, но и в каждой отдельной части его тела. Внутри парень надрывисто кричал, сдирая глотку с кровью, когда в реальности из его рта не вырвалось и звука. Он полностью во власти страха. Чудовище стремительно двинулось вперед, с размаху полоснув перед собой и попав по плечу Чимина серповидными когтями. В самый последний миг он успел переместиться, став преградой между ними и живым щитом, оберегающим Хосока от кровожадных лап змеюки. Прижав парня к груди одной рукой, Пак тут же вытянул вторую в направлении не званного гостя, с усердием сжимая воздух пальцами. Что-то вроде ухмылки проскользнуло на морде монстра, как из его уст вырвался болезненный хрип. Он начал задыхаться, тщетно пытаясь освободиться от невидимой удавки, накинутой на его шею, своими же когтями расцарапав себе глотку до мяса. Рука сомкнулась в кулаке, и хрящ чудовища с хрустом согнулся пополам. Только вот рано было радоваться и вздыхать с облегчением, блондин, теперь уж бодрый как никогда, прекрасно понимал, что это только начало. Схватив пылающее в лихорадке лицо Хосока в свои ладони, он пытался поймать его потерянный безумный взгляд, следуя за его зрачками по пятам. — Пожалуйста, успокойся. Тише-тише, его больше нет, — в его запястья вцепились пальцы парня, старающегося удержаться лишь бы за что, чтобы не утонуть в плещущемся океане безумства. — Хосок, тебе нужно прийти в себя. Мы должны убираться от сюда, слышишь? На дворец напали. Кажется, это помогло вернуть хотя бы даже маленький огонёк здравомыслия в его глаза. Судорожно кивнув несколько раз, в бессилии он опустил трясущиеся руки вниз, оставив на коже Пака пару глубоких отметин. Было до жути страшно смотреть на такого сломленного Чона, в груди щемило и рвало её на части. Но как бы сильно сейчас Чимину не хотелось наказать себя за такой проступок, даже на это у них не было времени. — Ты можешь идти? — снова в ответ лишь короткий кивок. Вложенная в его ладонь чужая рука была такой холодной по сравнению с остальным телом, словно то были руки мертвеца. Вокруг было темно, хоть глаз выколи. Ночное светило заволокло плотными облаками и лишь редкие огоньки деревень за окном служили ориентиром для редкого путника в столь поздний час. Нащупав ногами пол, блондин помог спуститься с кровати Хосоку, постоянно придерживая того за локоток. Бесшумно приоткрыв дверь, он попытался оценить обстановку вокруг. Было тихо и совершенно безлюдно, поэтому Пак без задней мысли вышел из какого-никакого укрытия — комнаты. Не сделав и пары шагов в сторону, из углов с двух сторон коридора выскочило полчище армии врагов. Их было настолько много, что они буквально создавали живую волну, наступая на тела друг друга. Чудовища приближались всё ближе, рискуя захлестнуть их под гребень той самой «волны», раздавив под своей непомерной массой. Поэтому Чимину ничего не оставалось, как переместить их обоих подальше от этого места. Так как времени на подумать у Вайшраваны было не так уж и много, первое место, которое ему пришло в голову, оказался лес, где они впервые встретились с Хосоком после многовековой разлуки. Из-за хаотичного перемещения, они приземлились не самым лучшим способом — спинами на смесь из грязи, опавших листьев и торчащих из земли коряг. Так как они собирались впопыхах никто из них не успел переодеться из спальных одеяний в повседневную одежду. Их обувь также осталась где-то на полу покинутой ими комнаты. Яростный ветер хлестал невидимыми прутьями по щекам. Босые ноги царапал мелкий сор вперемешку с заострёнными камнями. И рядом сплошная мгла с таящейся за каждым кустиком и веточкой опасностью. Опомнившись, Пак было хотел проверить, что с Хосоком, но повернувшись в бок — скрючился от подступившей к раненному плечу режущей боли. С трудом сдержав истошный крик, он чуть ли не с хрустом сжал покрепче челюсть. Видимо, он приземлился прямо на эту руку, и она от нестерпимой боли онемела так, что Пак не мог пошевелить даже кончиками своих пальцев. Плохо дело. — Чи-Чимин. Что с тобой? Где болит? — на ощупь подполз к его горящему в агонии валявшему на земле телу Хосок, полностью вернувший себе здравый рассудок. Тем не менее при таком раскладе даже так он мало чем мог ему помочь. — Всё. в порядке, — прозвучало от слова совсем не убедительно сквозь плотно сомкнутые зубы, так что даже дёсны побелели. — Нам надо срочно убираться отсюда, не так сложно заметить всплеск энергии. Его приспешники скоро могут нагрянуть сюда по наши души. Тем не менее после окончания своей пламенной речи, Пак не спешил двигаться. Он хоть и был безбашенным храбрецом, но не самоубийцей. Он прекрасно понимал, что в таком состоянии ему далеко не уйти, а если еще и учитывать особенности местного рельефа — в лучшем случае шлёпнется в какой-нибудь овраг и его листьями сверху припорошит. Этакий DIY — «создай могилу своими руками». Поэтому в его голове сейчас усиленно работали шестерёнки, в попытках отыскать выход из этой ситуации. И, к сожалению, для Хосока и для него самого на ум из раза в раз приходила только одна идея: — Тебе надо бросить меня и спасаться самому, — прервал молчание блондин, уже предвещая, как на него сейчас обрушится шквал из криков и колких слов. — Вероятность, что меня убьют очень мала, так как Вирупакша уже давно хочет придушить меня собственным руками. Другое дело ты. — Заткнись, или я тебе врежу, — его рыжая растрёпанная макушка была опущена вниз, тогда как голос дрожал: не понятно от подступающих к горлу слез или от полыхающей внутри ярости. — Я серьёзно. Убью тебя вместо этих склизких змеюк, чтоб неповадно было, — замахнувшись, Чон сымитировал удар, хотя если бы не ситуация, в которой они вынуждены были оказаться, он бы и правда с радостью треснул его пару раз. ну может десятков. Ладно, на сотне можно остановиться. — И что нам тогда дела.? Не успел Чимин договорить фразу, как вдалеке раздался мощный взрыв, а небосвод озарило оранжево-желтое свечение, точно рассвет, только тот свет не предвещал начало новой жизни, он предвещал её конец. Ведь именно в той стороне находился их дворец, что теперь обуял столб пламени, сжирающий всё на своём пути. Бомбануло так, что можно было даже не надеяться, что хоть кто-нибудь выжил в этом аде на земле. Осознание произошедшего пришло ни сразу, но, когда всё-таки постучалось в их двери — накрыло ужасом и растерянностью обоих с головой. И если Пак лишь молча наблюдал за тем, как бесповоротно превращаются в пепел его последние столетия, Хосок готов был разодрать горло в истошном крике, но понимая, что тем самым выдаст их местоположение, беспомощно прикрыл рот двумя руками. По багровевшим полыхающим щекам одна за одной стекали слёзы утраты и тоски. — Они. Все умерли? — не смыкающимися глазами Хо всё продолжал смотреть на клубы едкого дыма, поднимающиеся высоко в небо, и на беспощадные языки пламени, пляшущие где-то на горизонте, в промежутках между стволами деревьев скорбящего в тише леса. Неужели они единственные, кому так повезло спастись? Блондину нечего было ответить на его вопрос, казалось его разум и способность говорить остались там, в этом пожаре вместе со всем, что он так любил. Когда парень напротив болезненно вскрикнул, вцепившись пальцами в свою правую ладонь, на которой ярко-красной отметиной начал проявляться уже знакомый им знак подчинения, оставленный ему на память одним плутливым якшей. Тогда как в голове все мысли заменились на одну простую фразу — «иди ко мне». Как робот, у которого одна лишь цель, он двинулся в неизвестном направлении, ведомый выжженной невидимым паяльником меткой на его руке. Он совершенно не откликался на собственное имя и зов Чимина, что из последних сил старался следовать за ним. В глазах рябило, так что спустя пару минут он был уже не уверен, следует ли за белым бантиком сзади на наряде Чона, или то просто просвет между деревьями, исходивший от чего угодно. Спустя еще пару минут, Пак перестал что-либо слышать, то были шаги парня, что как зомбированный шёл впереди или стук биения собственного сердца? Уже не разобрать. И вот когда, блондин готов был сдаться и свалиться замертво между коряг, торчащих из сырой земли, тело его окутало лёгкое фиолетовое сияние. Идти стало в разы легче, что не шаг, то взмах крыльев кристальных бабочек. Обогнув еще пару стволов деревьев по наитию, они вышли на лысую опушку, что освещали лиловые огоньки, застывшие в нескольких метрах от земли, точно звёздное небо упало им на ладони. Завидев знакомые силуэты вдали, Пак рухнул на колени, не в силах больше сделать и шагу. Лбом уперевшись в твёрдую почву, он тяжело вздыхал вперемешку с истерическим тихим смехом. К нему в ту же секунду подскочил, собственно, сам обладатель фиолетовых бабочек — Наморо, подхватив того за плечи. А Чон как только прибыл в конечный заданный пункт снова пришёл в сознание. Отгоняя навязчивые мысли прочь, Хо резко распахнул глаза, наткнувшись на царственно усевшегося на верхушке булыжника якшу в золотой маске. Она скрывала во мраке теней иного мира почти три четверти его благородного лица. Явно кокетничая с парнем, он прокручивал между пальцами изящную, тоненькую курительную трубку, выполненную в той же расцветке, что и его одеяния. — Привет, малыш. Давно не виделись, может обнимемся? — игриво помахав ему рукой, Тэмари слегка наклонился к нему навстречу, тем самым оголяя свои худые плечи. Его густые чёрные как смоль кудряшки развивались на ветру, как в первую их встречу, лишь за одним отличием вместо леденящего душу страха, теперь он вызывал в нём чувство радости и какого-никакого спокойствия. — Больше не делай так, это. пугает, — Хосок нарочно сделал отрешённый вид, — и вообще убери эту дурацкую отметину с моей ладони! — Эта «дурацкая отметина» спасла тебе жизнь дважды. Ты уверен в своём желании? — на алых непослушных губах проскользнула плотоядная ухмылка, а в прорезях для глаз на маске на мгновение вспыхнул золотой огонь. — Будет грустно терять такую милую игрушку, — на этом предложении он спрыгнул с камня и, проведя тыльной стороной ладони по линии челюсти Хосока, как бы поманивая того следовать за ним, отправился к своему господину. За то время, пока длился их увлекательный диалог, к блондину уже успел подойти Джиро и даже начать лечение. Он непривычно был молчалив, то и дело кидая на Наморо странные короткие взгляды, пока от его ладоней, приложенных к кровоточащей ране Пака, шло тёплое розоватое свечение. Процесс был не из быстрых, и всё это время никто из присутствующих не решался нарушить затянувшееся молчание. Когда Чимин почуял неладное: — Наморо, где Юки? — якша напротив вздрогнул, жалея, что обратились именно к нему. Поморщившись, он отвел взгляд в сторону, делая вид, что услышал какие-то подозрительные шорохи в стороне. — Наморо, где Юки, я тебя спрашиваю! Пак даже перешёл на крик, потянувшись за манжетой рукава якши, как за тростинкой его последней надежды, тем самым прервав процесс лечения. — Да улягся же ты. Всё с ним нормально. Он повёл солдат на поле боя, — рукою повалив его обратно на землю, Джиро продолжил лечение, как ни в чём не бывало. На лицах же остальных якш проскользнуло «лёгкое» замешательство, а змееносец даже присвистнул, находя произошедшее более чем занимательным. Никто из них никогда не позволял себе общаться с Вайшраваной в неформальном тоне, но Джиро эти титулы не волновали, он не был предан ни одну из ныне существующих божеств, его принципы были выше всего этого. Наверное, поэтому Чимин и доверил ему такую огромную силу. — Но почему вы отправили его туда одного? — после холодного взгляда якши он слегка поумерил свой пыл, но беспокойство за друга всё равно брало верх. — Ты же знаешь, какой он у нас верный. Никому ничего не сказал и просто исчез, — развел руки в стороны Наморо, вдруг снова включившийся в их диалог. Над поляной вновь нависла тишина, но совсем ненадолго. Каждый из присутствующих раздумывал, что им делать дальше. Возможно, это последняя их битва, исход которой решит всё. Может быть, они и вовсе видят друг друга последний раз. Но их цель — спасти мир, дороже любой жизни. — Мы должны отправиться туда немедленно, — после тяжелого вздоха подытожил Пак, понимая, что любая секунда на счету. — Ага, и далеко ты собрался? — принялся отчитывать его Джиро, будто родитель своего непослушного ребенка. — Тебя с такой раной с пол тычка можно будет убить. Так что пока я не закончу своё лечение, будь добр не трать свои силы и помолчи. Хотя Чимин и пытался сохранять крутое невозмутимое лицо, но в итоге отвернулся в сторону и послушно притих, периодически морщась от накатывающей вновь боли. — Но тем не менее, молодой господин, прав, — (ух-ты как мы теперь заговорили), — Оставлять там Юки одного равно убийству. Поэтому вам нужно помочь ему, — адресовал Джиро свои слова двум стоящим в сторонке якшам. Вместо того, чтобы отпираться или хоть как-то возразить ему, они молча кивнули и, превратившись в размытую дымку, устремились куда-то на восток, где виднелись первые лучи утреннего солнца. Хосок задумчиво наблюдал за ними, пока они не скрылись за верхушками громадных сосен, а потом снова повернулся в сторону Чимина. Вид у него был крайне болезненный, видимо, когти у того уродливого чудовища были пропитаны каким-то сильным ядом, и теперь тело парня усилино пыталось сражаться с ним, выжигая организм до тла. — Паршивый у меня видок, да? — парень невесело усмехнулся, пытаясь разрядить обстановку, но получилось не очень. — Послушай, может, ты всё-таки останешься здесь? Его настырности можно было только позавидовать, но оно и понятно, сильнее чем за Хосока он ни за кого никогда не переживал. Даже собственная жизнь для него казалась разменной монетой, если на кону будет его жизнь. — И мой ответ по прежнему «нет». — Тогда ты можешь сделать для меня две вещи? — приподняв голову, Пак заглянул ему в глаза с такой надеждой, будто от его ответа зависел весь мир. — Конечно, если только ты не скажешь мне опять убегать, — ни секунды не раздумывая, выпалил Чон. — Чтобы победить Вирупакшу, мне придётся обратиться во тьму, ведь именно оттуда он черпает свои силы. И чтобы она окончательно не поглотила меня, будь рядом и не дай мне стать монстром, — уже дважды Хосок видел, что случается с ним, когда он перестаёт себя контролировать. Зрелище не из приятных. Машина для убийства в чистом виде. Поэтому ему не надо было его об этом просить, Хо и без того сделал бы всё, что в его силах, и даже больше. — Ни на шаг.

***

Солнце уже окончательно поднялось над горизонтом, отогнав ночную мглу, когда Джиро закончил своё лечение и они наконец отправились на поле битвы. Едкий запах крови стоял за много километров от него, а там вдали виднелись вспышки от заклинаний, что каждую секунду отнимали чьи-то жизни. Но Чон даже на сотую долю процента не представлял себе какой ужас там творится. Армия змея в сотню раз превышала их. Казалось, что на его стороне сражали даже обычные люди, которых он обманом и силой денег заманил в самое пекло битвы между божествами. Спустившись на землю, они сразу же привлеки к себе внимание врага. Сразу десять монстров кинулись в их сторону, позабыв своих прошлых оппонентов. Стремительно сокращая дистанцию, они нацелились своими когтями прямо в глотки парней. Но тут до их ушей донёсся звук катаны, что рассекает воздух, тогда как глаза не уловили ничего. Еще мгновение и головы этих зверюг с глухим грохотом упали на земь, а следом за ними и их в момент превратившиеся в пепел тела. И только тогда Чон заметил в паре метров от них изрядно запыхавшегося Юки. Его церемониальная одежда сплошь и рядом была исполосована чужими лезвиями, высокий конский хвост — растрёпан, а по лицу стекали крупные капли крови из приличного размера раны на лбу. Видимо, кто-таки успел задеть его, но вряд ли этот смельчак остался в живых. — Юки, ты слишком безрассуден, — принялся отчитывать его Чимин, параллельно обнимая того за плечи и похлопывая по спине, будто они не виделись целое столетие. — Кто-то должен был показать им, что они не могут просто так врываться на земли Вайшраваны, — хоть он и не был любителем тактильных проявлений любви, но тем не менее не отстранился, лишь на секунду прикрыв глаза, чтобы передохнуть и поделится тяжестью усталости со своим другом. — Где сейчас Вирупакша? — отстранившись от якши, с серьёзным лицом спросил Пак, считая, что нет смысла тратить силы, чтобы разбираться с мошкарой, что так и норовила облепить всё твоё тело с головы до пят, а куда целесообразнее будет избавиться сразу от причины их появления. Войску, которому не за кого сражаться, нет смысла продолжать бой. — Он уже час сидит на ветви той большой сосны и просто наблюдает за всеми. Кажется, он ждёт тебя, — Юки указал на одинокое дерево, что стояло поодаль ото всех и откуда открывался прекрасный вид на всё поле. — Хорошая работа, — беззаботно похлопал блондин его по плечу, одобрительно закивав головой, тогда как на губах его расцвела ободрительная ухмылка. Со стороны этого выглядело как дурашничество, но так он настраивал себя и других на финальное сражение. — Попытайтесь не умереть сегодня, нам с вами ещё нужно восстановить дворец из пепла. Договорив это, он протянул Хосоку руку, взглядом приглашая следовать за ним. Немного растерявшись, парень не сразу понял, что от него хотят, но всё-таки вложил свою ладонь в его, такую тёплую и несмотря на многочисленные рубцы мягкую, что ему тут же передалась вся его смелость и решительность. — Только не забудь о том, что ты мне обещал, — покрепче стиснув его ладонь, Чимин одарил его влюблённым взглядом, в котором Чон готов был раствориться без остатка.