День за днем. Эпизод 2.

Новое утро и снова в бой, снова в маразм. Анька хандрит, так что на работу выбираю наряд практически сама – погоду обещают жаркую, так что светлая блузка в полоску, с коротенькими рукавчиками и открытым вырезом, юбка, легкий, относительно яркий макияж, под стать солнечному дню, ну и волосы, стянутые в пучок, типа, чтобы уши не потели - нормально, по-моему, нигде не промахнулась. Когда приехав на работу и бросив сумку у себя в кабинете, выхожу в холл, на меня налетает Мокрицкая, размахивая синей папкой зажатой в руке: - Марго, можно тебя на минуту? Со стороны директорского офиса, с утра пораньше, гам и вопли. Походу, сегодня будет даже веселее, чем вчера. Насторожено киваю в сторону кабинета Егорова : - Слушай, чего там за крики? Они что, опять ругаются? - Маргарита Александровна прямо не знаю, что мне делать. Ей? А она тут причем? Разве у начальства к Мокрицкой есть претензии? Недоуменно передергиваю плечами: - А что тебе делать? Останавливаемся посреди холла, и у меня только один совет: - Не обращай внимания, работай себе, да и все. Та, по-прежнему, старается говорить тише, да еще зыркая глазами по сторонам: - Ну как мне работать?! Это вы люди творческие, а я на финансах сижу. Я не могу ничего делать пока тут двоевластие! У меня руки связаны, понимаешь? Понимаю. Сочувственно вздохнув, киваю: - Хорошо, я попробую поговорить. Торкаюсь к своему кабинету, но Эльвира придерживает меня за локоть: - С кем? Ну…, выбор невелик. Хотя вопрос конечно интересный. Развожу руками: - Ну с Наумычем… Или с ней. Эльвира уверенно перебивает: - С Наумычем! - Почему? Мокрицкая наклоняется поближе к моему уху: - Потому что там, у нее на столе, ваши фотографии... И вообще, она там рвет и мечет! Только я тебе ничего не говорила. Вжик и ее уже рядом нет, умчалась. Наверно, только ради этой новости и подходила. Поднимаю глаза к потолку, взывая к тем, кто там командует нашими судьбами: - Господи, ну как мне это все надоело, а? Разворачиваюсь уйти и вдруг вижу Каролину, выскакивающую из зала заседаний. Судя по всему, уже спустила пары на бедного Наумыча… Она идет к лифту, и я тороплюсь следом за ней, окликая: - Каролина Викторовна! Та даже не останавливается: - Чего тебе? - Можно с вами поговорить? - О чем? Мы так и идем гуськом к лифту и приходится разговаривать со спиной: - Я хочу, чтобы вы раз и навсегда уяснили, что между мной и вашим мужем ничего нет, и никогда не было. В конце пути Каролина, наконец, поворачивается ко мне лицом. Стою, сложив руки на груди, и жду, что скажет. Та раздраженно бросает в ответ: - А плевать мне было там или не было! Ну, как… Я так понимаю это же одна из претензий? Для чего все эти фотографии? Неловко себя чувствуя от такой темы, отвожу глаза в сторону: - Я просто хочу расставить все точки. Егорова перебивает, повышая голос: - Вот именно! Твоя работа точки расставлять! А я здесь - директор! Она вдруг идет назад, в центр холла, и мне приходится уныло плестись позади нее. Каролина грозно обводит холл яростным взглядом: - Так! Кому еще неясно, кто здесь директор? Останавливаюсь возле Люсиной стойки. Все вокруг молчат и отводят глаза. И я молчу, чуть усмехаясь. - Вот и прекрасно! И как директор я всем заявляю: хватит трепаться! Давайте, работать! Она разворачивается и, не оглядываясь, топает назад к лифту. Капец… Канализационный люк для «МЖ» все ближе. Скептически покачав головой, ворчу, глядя ей вслед: - Ну, директор, так директор. *** Пока Каролины нет, а Наумыч приходит в себя после схватки со своей мегерой, отправляюсь в нашу редакционную комнату отдыха заварить в тишине и одиночестве чайку. Кофе не хочу, еще дома утром натрескался, а вот чай покрепче, в самый раз. Неожиданно в кармане юбки оживает мобильник. Одной рукой извлекаю его на свет и, откинув крышку, прикладываю к уху, а другой беру чашку с налитым чаем, переставляя со столешницы на кухонный столик: - Алле! В трубке слышится тонкий голосок Алисы: - Марго, привет! Сразу на душе теплеет - вот с кем можно беззаботно поболтать и отвлечься от наших мирских тягот: - Ох, ты, боже мой, привет принцесса! Как твои дела? - Нормально, а твои? - Спасибо, ничего, потихонечку. Работаем. Надеюсь, у тебя ничего не случилось? - Нет, я просто соскучилась. Оставив чай стынуть, беззаботно болтая, брожу потихоньку по кухне, из одного дверного проема к другому, от входа к выходу: - Ты знаешь, если честно, я тоже. С тех пор как Наташа угнездилась в доме Калугина мне туда заходить совершенно противопоказано. Я там как бельмо на глазу, которое всем мешает! Неожиданная просьба заставляет остановиться: - Марго, а забери меня сегодня из школы!. - В смысле? - Ну, сходим куда-нибудь, погуляем. Или ты не хочешь? Предложение странное, но с другой стороны - это же вроде как на нейтральной территории, не дома у Калуги, никому мешать не будем: - Да нет, что ты?! Я очень хочу, только это…, надо это… У папы твоего спросить. Что-то я не уверена, что такая инициатива приведет его в восторг. В голосе девочки звучит настойчивость: - Я могу ему позвонить. Пожалуй, лучше я сама. Алисе он может и отказать без объяснения причин, а мне, все-таки, придется их озвучивать – молчать, сидя на двух стульях, не удастся: - Не надо. Он сейчас занят, я сама у него потом спрошу, договорились? - Договорились. - Все, целую, пока. Забыла правда спросить, во сколько это «из школы» - придется потом перезванивать. Закрываю крышку телефона, и тут же слышу за спиной голос Андрея: - Привет. Оглядываюсь - он, видимо, заглянул только поздороваться – развернувшись, уже собирается уходить, но я его торможу. Как-то мы с ним вчера слишком резко расстались, наговорили черт те чего. Хочу сейчас сгладить размолвку, но мой голос все равно несколько напряжен: - Привет, я как раз хотела тебя искать. Андрей удивленно смотрит на меня и заходит внутрь: - Зачем? Наверно он мне откажет. Даже наверняка! Зябко обхватив себя руками за плечи, объясняю: - Ну, мне только что позвонила Алиса - просит, чтобы я забрала ее из школы. Калугин не глядя на меня, недоверчиво поднимает брови вверх, бросая в пространство: - Алиса? Это чего, типа я вру, что ли? - Угу, да, Алиса. Ткнув рукой в него самого, добавляю: - Дочь, твоя! - А-а-а…, я понял. А что случилось? Уже хорошо. Со второго раза дошло. - Ничего не случилось. Просто хочет, чтобы мы с ней сходили куда-нибудь. Ожидающе смотрю на Калугу, на его недовольное лицо. Тот даже морщится, явно не зная, как поступить. Ну, что ж будем подталкивать к моему решению, пока его пассия не притащилась и не навязала свое: - А ты что, против? - Нет, я не против. Но…, просто… Продолжаю давить: - Просто, что? Посоветоваться с Егоровой? Но он неожиданно говорит другое: - Надо позвонить ее классной руководительнице, предупредить и все. Честно говоря, я была настроена на его сопротивление. Недоверчиво переспрашиваю: - То есть ты – «за»? - Почему я должен быть не «за»? Тем более, если Алиса этого хочет. Мне, почему-то приятно, что он так поступает и говорит. С надеждой ловлю его взгляд: - Тогда, позвонишь? Андрей опускает глаза: - Да, конечно. Не глядя в мою сторону, он вдруг начинает что-то искать, щупая в задних карманах брюк: - Черт! - Что? - Да я телефон где-то забыл. Он не смотрит на меня и хочется думать, что это не придуманная отговорка, чтобы не звонить. Не сдержавшись, бормочу под нос: - Может у Наташи? Не знаю, расслышал или нет, но Калугин вопросительно смотрит на меня: - Что? Протягиваю ему cвой: - Ничего. На, говорю, звони. - М-м-м…, спасибо. Пока он будет договариваться – иду к себе, чтобы не смущать и не раздражать. Минут через пятнадцать он заглядывает ко мне в кабинет и возвращает телефон: - У Алисы занятия заканчиваются около двух. Галину Адамовну я предупредил. Так что… - Спасибо! У него отчего-то загруженный вид и это вызывает сочувствие: - Что-то случилось? Калугин оглядывается на дверь: - Нет, ничего. Понятно, кажется, Егоровой не понравилась наша с Алисой затея и я виновато улыбаюсь: - Извини. Андрей только пожимает плечами и, развернувшись уходит. *** После обеда еду на улицу Поликарпова, Это в районе Беговой и если двигаться от нас через Тверскую, то поездка занимает минут двадцать не больше. Здесь школа №1288 с углубленным изучением иностранных языков – мы с Калугой как-то приезжали сюда вместе, с месяц назад, так что проблем разыскать и само заведение, и Алису, и ее учительницу не возникает. Прежде, чем отвезти ребенка домой, мы с этим самым ребенком отправляемся в ближайший парк, в прохладу деревьев и зеленой травы. Купив мороженное в стаканчиках, устраиваемся на детской площадке, на качелях. Сто лет на качелях не качался. Сижу, нога на ногу, прицепив сумку на локоть и зажав ее между собой и поручнем, слегка раскачиваясь на каблуке, вперед-назад, вперед-назад, совсем чуть-чуть. Алиса полностью погрузилась в поедание лакомства и лишь изредка на меня посматривает. Она делает это так увлекательно, что не могу сдержать улыбку: - Вкусно? - А что, разве мороженное бывает невкусным? - Ну, в принципе ты права. Облизываю шарик мороженного – действительно, разве оно может быть невкусным? Алиса вопросительно смотрит на меня: - Марго, можно я тебе кое-что скажу? - Естественно. С любопытством жду откровений и девичьих секретов. - Понимаешь, я эту Наташу терпеть не могу. Особенно когда она лезет к моему папе обниматься. А она все время лезет! Щекотливая тема заставляет зависнуть, опустив глаза в землю. С одной стороны согласна абсолютно - я тоже Егорову терпеть не могу. Но…, но это выбор Андрея, Наташа ему нравится, и он хочет быть с ней. Хочет, наверно, чтобы она к нему «все время лезла». Видимо, он нашел в ней то, что не смог найти в других женщинах и примкнувшим к ним мутантихам. Жизнь она многогранна и ее ход, зачастую, от нас не зависит. Пытаюсь донести эту мысль до своей маленькой подруги: - Алиса ты вот, вроде маленькая девочка… Мы смотрим, друг на друга, и она кивает, в подтверждение. - А с другой стороны - совсем большая. - Ага, сейчас ты будешь мне рассказывать, что папа уже взрослый, что ему нужно личную жизнь начинать. - А разве не так? Вздыхаю своим мыслям. По большому счету, Калугин прав, положив глаз на Наташу. Да, мое мутированное тулово млеет поблизости от этого мужчины, млеет с активным сердцебиением и желанием прижаться, но Андрею нужна нормальная тетка, чтобы заботилась о нем, о его ребенке, была хранительницей очага. Есть купец, значит должен быть и товар, да еще с гарантией... Нам, мутантам, хоть и женского пола, этого не дано - мы про себя ни хрена не знаем и не понимаем, какие уж тут гарантии. Был мужик, стал баба, а что завтра будет вообще неизвестно… Грустно вздыхаю: - Ты пойми, твоему папе очень непросто… Он тебя очень, очень, очень любит и он хочет, чтобы тебе было хорошо. Стараюсь говорить как можно убедительней. Но кажется, получается не очень. Алиса, глядя на меня недоверчиво, продолжает облизывать мороженное, а потом уверенно говорит: - Ничего он не старается! Ну, она наверно тоже права… Судя по всему, ее мнение в расчет принимается мало. И, тем не менее – я же видела, как Андрей трясется над своей дочкой. Так что, в чем-то, она и сама могла бы уступить и пойти отцу навстречу: - Алис, ну, ты не можешь так говорить. Потому что таких отцов, как твой папа, еще поискать! Девочка отворачивается со скептической гримаской на лице и я, грустно повторяю : - Ну, нравится ему Наташа, ну что с этим поделать? Это его выбор и ты должна ему в этом помочь. - В чем в этом? - Мне кажется, ты должна попробовать подружиться с Наташей. - Я пробовала, у меня не получается. - Ну, ты попробуй еще раз. Вот скажи честно, вот если твоему папе будет хорошо, тебе же тоже будет хорошо? Вижу, как Алиса задумывается над моими словами, но молчит. Честно говоря, я такому словесному посылу и сама не верю. Вот мне, например, плохо, когда вижу вместе счастливую Наташу и довольного Андрея… Но я не хочу разлада между отцом и дочерью, не хочу, чтобы она страдала и убегала из дома… Оставив сумку на месте, слезаю со своей качелины и перехожу к Алисиной. Придерживая рукой юбку, приседаю рядом на корточки и, с улыбкой, пытаюсь заглянуть девчушке в глаза: - Да или нет? Алиса бурчит: - Ну, да. - Ну, так сделай так, чтобы папе было хорошо и увидишь, как все изменится. - Думаешь? - Сто процентов! - Ладно, я попробую. Не попробую, а сделаю. Грожу ей, с улыбкой, пальцем: - Обещаешь? Та в ответ смеется: - Сто процентов! - Ну, вот. Вот и договорились. Со смехом поднявшись, устраиваюсь тут же рядышком на поперечину металлической конструкции качелей, поближе к Алисе. Теперь можно и мороженное добить… Алиса - она умница, она все прекрасно видит и понимает. Следующий ее вопрос застает меня врасплох: - Марго, скажи, ты совсем не влюблена в моего папу? Подавившись мороженным, хватаюсь рукой за горло: - Я? - Ну, да. Алиса хитро смотрит на меня, а я совершенно не представляю, что ей ответить. Наверно, что-то есть… По крайней мере, так утверждает Сомова. Типа влюбленная мутантиха с женским телом и мужской душой... Но это получается такая непонятная влюбленность - неправильная и ненужная. Я чувствую, как часть меня, тянется к Андрею, ревнует его, переживает и страдает от его непостоянства, а другая часть противится всем этим проявлением изо всех сил и понимает - Калуга не евнух, а Игорю Реброву телесные притязания со стороны мужского пола претят по определению. Не ляжет он под мужика никогда!… Не знаю, может лет через десять что-нибудь изменится, Игорек сгинет в небытие и я стану - тетка теткой, но надеюсь, этого не случится, очень надеюсь. Ну, а два с половиной месяца, прошедшие с проклятой ночи превращения, не тот срок, чтобы забыть кто я, а кто Калуга. Ребенку все это не расскажешь, потому и не знаю, что ответить, только мычу, выигрывая время: - Ну-у-у… Хух… Вопрос, на который я бы предпочел промолчать. Не хочу вносить путаницу в голову Алисы – вряд ли это будет способствовать ее попыткам наладить отношения с Егоровой. Покачав растерянно головой, все-таки, выдавливаю из себя, собравшись с духом: - Да… Нет, конечно! - И даже ни капельки? В голосе Алисы чувствуется грусть, но один раз сказав, мне теперь легче продолжить: - Алис, ну, мы с твоим папой очень хорошие друзья! - Жалко. Грустно улыбаюсь и с накатившей вдруг нежностью спрашиваю: - Почему? - У нас могла бы получиться классная семья! У нас семья? Подступивший комок к горлу, заставляет опустить голову... Покончив с мороженным, еще немного гуляем по аллеям парка, что-то говорим, и даже смеемся, покупаем сахарную вату и снова мороженное… А потом идем к машине - пора домой… И все время в голове всплывает эта ее фраза, заставляя сжиматься от нежности сердце: «У нас могла бы получиться классная семья!». Пытаюсь встряхнуться - все, баста, сейчас отвезу и назад на работу. Уж лучше заняться делом и лаяться с Каролиной, чем задавать себе вопрос: вдруг ты не права и твой удел теперь быть женщиной и твоя любовь к мужчине - вполне естественное чувство? *** Вечером, уже дома, Сомова обрушивает на меня бурный поток своих новостей и своих страхов. Оказывается, ее тайный воздыхатель решил нашу Аньку не только украсить букетами, но и накормить от пуза – прислал большую коробку с суши и роллами. Сраженная таким вниманием Анюта, с перепугу, опять забыла про наш ужин. Ну и правильно - значит, будем дегустировать японский продукт. Быстренько переодеваюсь в спальне в спортивную униформу (сегодня это красная майка и синие штаны) и иду на кухню, где на столе, так и лежит раскрытая коробка. Сомова с убитым видом сидит рядом и глазеет на нее. Начинаю перекладывать содержимое на поднос, добавляю туда же все причитающееся - палочки, имбирь, соус, васаби. Анюта с ужасом следит за моими действиями: - Гоша, а вдруг там яд? Прихватив бутылку пива, несу все в гостиную, на стол. Пожрать сушек - моя стихия и праздник живота. Усевшись по-турецки в боковое кресло, начинаю уплетать вкуснятину за обе щеки. Даже за ушами хрустит. Анька садится рядом на диван, нога на ногу, сложив руки на коленях. И осторожно наблюдает - выживу или нет. Набив полный рот, не могу удержаться от восторгов: - М-м-м…Сомова, зря ты отказываешься. Очень вкусно! И, между прочим, свежие. Сомова нервно раскачивается туда-сюда, бросая на меня опасливые взгляды: - Гоша! Я тебе еще раз повторяю - яд бывает разным. Не всегда он действует мгновенно. Она бывает иногда такой смешной. - Ань, я тебя умоляю - кому ты нужна, травить тебя. - Знаешь что, я не знаю что у этого придурка на уме! У влюбленных мужиков на уме всегда одно и то же: - А я, знаю! - Что? С полным ртом говорить плохо - продолжаю усиленно жевать, а потом проглатываю: - Ты у него на уме. - Нет, Гоша, мне не до шуток! - Ань, я не шучу. Между прочим, не такой уж он и придурок - не каждый так потратится на любимую женщину. Сомова отворачивается, подперев кулаком голову, всем своим жалобным видом демонстрируя мою бездушность: - Ребров твой юмор меня совсем не веселит. - Да ладно Ань, расслабься. Ну, чего ты дергаешься на ровном месте? Завтра же с утра сходим в милицию, напишем заявление. Цепляю палочками очередную суши с креветкой и окунаю в блюдечко с соусом. Сомова вдруг наклоняется в мою сторону, пытаясь заглянуть в глаза: - Я никуда не пойду! - Здрасьте, гости понаехали, чего это ты не пойдешь-то? - У меня завтра очень ответственный эфир! И Марат меня просил приехать пораньше. Марат просил. Тогда чего устраивать весь этот концерт? Надо уж определиться с приоритетами. Жую и молчу. Сомова не выдерживает первой: - Чего смотришь? Я не могу его подвести! - А я не могу на тебя смотреть! Ходишь по квартире как маятник. Анюта демонстративно отворачивается, обхватив плечи руками, и начинает их зябко тереть. На самом деле, я вижу, как ей плохо, как психует: - У тебя скоро экзема начнется на нервной почве, вон ты уже вся чешешься. Сомова возмущенно огрызается: - Игорь! Взмахнув палочками зажатыми в руке, ставлю решительную точку в споре: - Так, все я сказал! Завтра утром, значит завтра утром. То волну гонишь, то никуда не пойду. Тебя хрен поймешь! Подруга глядит на меня печальными глазами: - Гош, ну ты пойми… - Все Сомова, когда я ем, я глух и нем! За пререканиями все сожрешь и никакого вкуса не почувствуешь! Но желание подурачиться и разрядить обстановку пересиливает – перестав жевать, театрально хватаюсь за горло, тараща глаза. Анька в ужасе бледнеет: - Гоша! Гоша! Продолжаю хрипеть. Как говорил старик Станиславский: «Держите паузу!». Наконец, Сомова с воплем вскакивает с дивана и бросается меня спасать: - Гоша! Мгновенно перестав помирать, с довольной ухмылкой убираю руки от горла: - Шутка... Хо-хо. И продолжаю с упоением есть дальше. Анька обессилено плюхается обратно на диван: - Козел! Тьфу ты. И обиженно отворачивается. Ну это философский вопрос – козел или коза? В общем, вечер проходит в теплой и дружественной обстановке.