День за днем. Эпизод 2.

Утром, минут через пятнадцать после подъема, с мокрыми волосами после душа, накинув Гошин клетчатый халат, направляюсь, шмаркая тапками, в гостиную. В дверь звонят - это курьер принес свежий номер «МЖ», самый свежайший, прямо из типографии. В киосках он появится только через пару часов. В пятницу, нет практически уже в субботу, я уехала домой отсыпаться, согласовав гранки и не дожидавшись сигнального экземпляра -так что итоговый результат могу оценить только теперь. Люблю смаковать первое впечатление и потому, получив номер в руки, отправляюсь назад в спальню. Увы, увы, увы…. Минут через пять слышу возню со стороны Анютиной комнаты, и как только Сомова высовывает нос наружу, соскакиваю с кровати, торопясь присоединиться к подруге. На ходу перелистывая страницы, ворчливо подвожу итог первому впечатлению: - Капец! Анюта оптимистично откликается: - Доброе утро. - Да уж, если доброе. Идем рядышком в гостиную, и Сомова косит глаза в сторону раскрытого журнала в моих руках: - Что это у тебя? Свеженький? - Ага, похоже - тухленький. Остановившись в центре комнаты, отдаю журнал Аньке в руки: - На! Насладись. - А что там? Переспрашиваю, невесело хмыкнув: - Что? Открыв центральный разворот, разворачиваю его лицом к Анюте: - Вот, посмотри! Посмотри на это. - Ну? Не впечатлило? Тогда другое. - Вот здесь, сейчас. - Ну, ну, ну?! Ну, я же видела плюху! Чуть подпрыгиваю от нетерпения, перелистывая туда-сюда страницы. Наконец тычу рукой: - Ну, вот что это? Как будто какие-то стажеры снимали. Лажанулся Калуга, хотя я, конечно, вины с себя тоже не снимаю.... Блин, даже сопли потекли от возмущения. Вытираю пальцами нос и листаю дальше. Сомова скептически смотрит на проводимые действия — ей не понять моих взбрыков, она же не профессионал. Тыкаю в следующую картинку: - А вот здесь, смотри, вообще размыто. Ну, что за тени… Тихий ужас. Недовольно отворачиваюсь - было бы у нас еще пара дней, заставила бы Андрея все переснять и переделать. И чем только они там, в павильоне, занимались? Анюта скептически качает головой: - Ну, не знаю… Я ничего не вижу. Это она Калугу защищает, что ли? Так в сроках больше Егорова старшая виновата со своими закидонами, а не он. Запорола почти готовый номер, корова безмозглая, заставила начать с нуля. Потому и шило получилось! Уперев руки в бока, шумно выдыхаю: - А я, вижу! Развернувшись, отправляюсь назад, в спальню, переодеваться: - Похоже, эта дура решила нас окончательно похоронить... Сомова тащится сзади, перелистывая журнальные страницы: - Какая дура то? - Каролина. Дай ей бог здоровья, конечно. Мы тормозим возле двери, и я снова тычу в журнал пальцем: - Ань, этот выпуск - это первая горсть земли на крышке нашего гроба! Анька все равно пытается разбавить мой негатив: - Ну, не знаю Гош, мне кажется, ты себя накручиваешь. А что делать, у нас разделение - я накручиваю, ты вкручиваешь... Еще недавно плешь мне проедала - выбирай, кто ты, да что ты. Ори на всю редакцию про свою любовь к мужику, а сегодня вот опять - Гоша, да Гоша. Может я из-за этого и сигналку пропустил, голова не тем забита. Но спорить с Сомовой не хочу и потому лишь виновато развожу руками: - А что мне прикажешь делать? - Ну, как… Не все так плохо… Вот, например. Покопавшись Анюта находит страницу, которая ей, видимо, понравилась:. - Вот, например, хорошая страница. Не спорю, есть там, среди середнячков, пара удачных снимков. Подняв глаза к потолку, лишь вздыхаю: дескать, знаю я ее пример - их в номере наперечет. Нагнувшись поближе к развороту, Сомова вглядывается в изображение и добавляет: - Даже отличная. Та-там! Могу отгадать с двух цифр: - Двадцать седьмая? - Ну, да. Анюта снова на меня смотрит, видимо ожидая комментариев, но их не будет — номер шило и говорить тут не о чем. Зайдя в спальню, уже оттуда кричу: - Ну, вот… Повесь ее себе в рамку, Ань! - Ладно. *** После кофе с бутербродами, уютно устраиваюсь в кресле в гостиной и там, задрав ноги на стол прямо в тапках, быстренько еще раз просматриваю номер. Увы, второе впечатление, как и первое, неутешительное - порадовать глаз нечему. Откладываю буклет на подлокотник: - Да, Ребров.... Потянувшись к номеру опять, чуть приподнимаю, бросая взгляд на обложку: - Поздравляю…. Давно ты такой фуфел не выпускал. Если только на заре карьеры... Тяжко вздохнув, бросаю взгляд на часы - пора. В спальне меня ждут приготовленные красная блузка с черной юбкой, а в редакции - разбор полетов и стыдливо прячущиеся глаза сотрудников. *** В редакции, все рабочее утро я за столом, подперев щеку рукой, за открытым ноутбуком. Хотя ничего срочного, кроме обычной текучки нет. Можно было бы и расслабиться, как всегда после выпуска очередного номера, но не сейчас. Однозначно пора подумать о следующем выпуске и подумать креативно... В проеме открытой двери возникает начальственный образ, неся двумя пальцами перед последний выпуск журнала. Очевидно, меня ждет цирковое представление... Не торопясь, шеф приближается к столу и кладет номер передо мной: - Ну, что скажешь? Раз принес двумя пальцами, очевидно, других слов, кроме слов на букву «г» он не ждет. Хотя обложка и ничего так - женские ножки на всю длину и тема «Секретарши». Шеф с невеселым видом отходит к окну и смотрит сквозь жалюзи на утреннюю уличную суету. Криво усмехаюсь: - Борис Наумыч, вас утешить или правду сказать? - Не-е, утешать меня не надо, хотя правду я тоже знаю. Понятливо опускаю глаза - никакого смысла обсуждать это шило действительно нет... Если Егоров не угомонит свою благоверную, других номеров у нас уже не будет. Со вздохом поднимаюсь, разглаживая на бедрах юбку: - Борис Наумыч, вы меня извините, но мне кажется, если Каролина Викторовна будет продолжать в таком же духе, то… На секунду замолкаю, многозначительно приподняв бровь: - ….В общем, в конце тоннеля я вижу только канализационный люк. Егоров грустно усмехаясь и перекосив рот гримасой презрения, согласно кивает головой: - Нда… А ты знаешь, Каролина озвучила цену. Оп-па-на! Сложив руки на груди, с интересом жду продолжения: - Какую цену? Егоров берет со стола оставленный номер: - Реальную, за журнал. - Серьезно? - Да. Она предложила мне за издательство отказаться от всего остального. Не очень понятно, мне остается лишь хлопать накрашенными ресницами… Хочется конкретики: - Гхм... Борис Наумыч…Э-э-э… Конечно, прошу прощения… Все остальное, это сколько? Егоров бросает на меня косой взгляд: - Много…, очень много. - А... И... Что вы ей ответили? Начальник не торопясь идет мимо, а потом оглядывается: - Пока ничего. Не глядя на меня, сжав журнал двумя руками, он идет прочь, на выход... Смотрю печально вслед - действительно выбор у него не из легких. *** Весь день я какая-то вялая и вареная. Тело ломит, и настроения нет никакого. После эротических метаний и ленивых выходных, это даже как-то странно. Наверно, какие-нибудь магнитные бури действуют. Но может быть и к лучшему - по крайней мере, мысли о Калугине отошли куда-то в сторону, на второй план. В конце не слишком активного трудового дня Егоров вдруг начинает громогласно собирать народ в холле и хлопать в ладоши: - Так! Так марксисты, быстро, быстро, так. Ну-ка, все сюда ко мне… Минуточку, всем внимание! Выхожу из кабинета и, сложив руки на груди, присоединяюсь к первым рядам трудящихся масс. Здесь же Зимовский, и Галя с Валиком, и Люся, вторым эшелоном кучкуется множество рядовых сотрудников из разных отделов. Всем интересно, чего это Наумыч разбуянился. - Собрались все? Значит, слушайте меня. Убедительная просьба завтра не опаздывать – это раз. Мы с Антоном недоуменно переглядываемся - похоже, он в таких же непонятках откуда прилетело, что и я. - Во-вторых… Егоров встряхивает руками, углядев кого-то в толпе и мы дружно поворачиваем в ту сторону головы — там выделяется только сотрудница в аляповатой блузке и брюках: - Приличный внешний вид - это два. Эльвира прерывает арифметику: - А что у нас завтра? - Завтра у нас в офисе съемка телевизионной передачи. Ого! Марксисты-ленинисты удивленно раскрывают рты, и мы с Антоном снова переглядываемся - с нами никто эту пиар акцию обсудить не сподобился. Любимова переспрашивает: - Какой еще передачи? Егоров терпеливо повторяет: - Ну, я же сказал - телевизионной. Он извиняюще разводит руками: - Это, так сказать, пилотный вариант, но тем не менее. Ваша задача - хорошо выполнять свою работу, задача телевизионщиков - снимать, как вы это делаете. Егоров поворачивается к нам с Антоном: - Вопросы? Лишь ошалело смотрю в ответ – вот так вот запросто всех нас на экран? Без подготовки и репетиций? Юный Пчелкин, вылезает с протестными настроениями и революционным максимализмом: - А если кто не хочет сниматься? Егоров с веселым видом поворачивается в его сторону: - Пожалуйста… Это дело сугубо добровольное. - А-а-а, так что, значит, на работу завтра можно не приходить? Шеф не возражает: - Почему только завтра? Можешь вообще не приходить….Ха-ха-ха… Ну что, все? Он хлопает в ладоши: - Тайм аут закончился! Все на поле, по местам. С недоуменным видом возвращаюсь к себе — вот, не было печали. Хотя с другой стороны, после отстойного номера поднять рейтинги не помешает. Помнится на майский номер с ведьмами, после телепиара, читатели слетались к киоскам как пчелы на мед. Так что, демонстрация будней «МЖ» по ящику для выпуска следующего номера будет очень даже полезной. С этой позитивной мыслью, не досидев остаток отсутствующего трудового порыва, звоню девочкам на Кутузовский предупредить о своем появлении и, подцепив сумку на плечо, отправляюсь туда, к садистам - косметологам, готовить мои бедные ножки к всероссийскому телеэфиру, к тому же там есть маникюр-кафе – мне там понравилось, а завтра нужно быть во всеоружии.