Дорога в лунном свете

Памятный день, являющийся отправной точкой к значительным изменениям в жизни Кэйи, начался весьма прозаично. На дворе весна во всей красе — начало мая, солнышко светит, птички поют, мир прекрасен! Особенно после глотка вишнёвой настойки — единственного, что примеряло молодого капитана кавалерии с весьма мрачной действительностью. Однако, даже этот напиток не мог выветрить унылое настроение Кэйи. Причину этого траура можно не искать — документы, лежащие на рабочем столе, большая часть которых была покрыта некрупным, с лёгким наклоном влево почерком, на написание которых Кэйа потратил весь вчерашний день. Со дня трагедии — смерти Крепуса — прошло уже два дня. Честно говоря, с того момента, как Кэйа увидел обоих Рангнивдров, старшего и младшего, на той проклятой дороге, всё смешалось в один большой ком. Расследование, похороны, отчёты... вечная бессонница пришлась как нельзя кстати. Сейчас, наконец-то заперевшись в своём кабинете, Кэйа позволил себе слегка расслабиться. В тишине голова болела не так сильно, зато с новой силой накатывали воспоминания. Как морские волны, они появлялись бесконечно, налетая и перебивая друг друга, наращивая силу и темп, волнуясь так, что перед ними не могло устоять не одно судно. И на короткое время Кэйа позволил себе погрузиться в это бушующее море, слишком уставший, чтобы найти оправдание для того, чтобы этого не делать. Всё началось... Тогда, десять лет назад...

***

... В тот дождливый и мрачный вечер, Кэйа впервые переступил порог винокурни "Рассвет". Тогда, он впервые увидел смертных вблизи. Больше всего его поразила беспечность людей. Привыкший к сложностям, он незамедлительно решил, что в доме есть ловушки, просто они хорошо спрятаны. Второе, что поразило Кэйю — количество света. Никаких тёмных углов. Да и само жилище удивляло. Оно было таким... Странным. Незнакомым. Подозрительным. Третье, окончательно выбившее мальчика из колеи — человек-огненный вихрь. Задать столько вопросов всего лишь за минуту! Кэйа честно начал придумывать ответы, но его спас высокий мужчина, сказав, что гость устал и наверняка не в состоянии удовлетворить любопытство Дилюка. Этот мужчина Кэйе вроде бы понравился, но подозрения в чём-нибудь не исчезли. Уже и не вспомнить, какие именно мысли крутились в голове у юного агента. Одежда, которую выдали взамен промокшей и горячая еда на столе даже немного напугали Кэйю. Всё это время он молчал. Единственные слова, произнесённые мальчиком этим людям — где папа? Почему он не приходит? — дали жителям дома почву для размышлений. Кэйа знал, что они сами придумают что-нибудь реалистичное. Как он это понял? Знания, взятые из ниоткуда и всегда правильные, хотя и не имеющие доказательств, иногда появлялись в голове Кэйи в моменты растерянности. Эта особенность появилась уже давно. Единственное объяснение за все года – "Сердце Бездны, доступ, наследник Альберих". Соединить в одну логическую цепочку этот набор слов получалось, но из-за недостатка знаний о Бездне подтверждения догадкам Кэйи не было. Но всё, что касается Бездны, возвращается в Бездну, а Кэйа сейчас в Мондштате. Поэтому вернёмся к людям со странными именами. Да, имена — Дилюк, Крепус, Чарльз, Аделинда — такие необычные и какие-то что ли... немелодичные. Не такие, как в Кэнри'ах. Ну, только "Аделинда" звучало более-менее похоже. Кэйа хотел произнести это имя вслух, но не решился. Советы отца и всезнающего голоса совпадали — первое время наблюдать и молчать, но не показывать страх. Касалось ли последнее практической пользы для задания или являлось добавлением для поддержания чести... Стоит наконец-то хотя бы в общих чертах объяснить, что же это за задание такое, из-за которого Кэйа столько намучился.

***

Начнём с родины Наследного принца — да-да, самого настоящего — Кэнри'ах, или страны, проклятой богами. Всё, что Кэйа знал о забытом людьми и приводящем в ужас Архонтов регионе можно уместить в несколько печатных страниц, или даже меньше. Кэнри'ах — регион, переставший законно существовать почти пятьсот лет назад и на данный момент располагающийся в Бездне. Основные приметы — темнота и холод. Но они никогда не пугали Кэйю, а наоборот, были привычными и успокаивающими. Для ориентировки в Бездне не требовалось зрение смертных, но у всех жителей было что-то вроде тепловизора, только не для определения температуры. Приближение чтецов вычислялось по стихии и по количеству энергии — как элементальной, так и из Бездны. По такой же схеме находились и все остальные — вестники, маги, хиличурлы, слаймы и т. д.. Этот навык частично утрачен Кэйей вследствие долгой жизни на поверхности и тех криков, с которыми бегали обычные люди, предупреждая об опасности. Забавно, что в любой момент Кэйа мог использовать статус Принца Бездны и попросту приказать своим подчинённым отступить. Он знал даже парочку кодов, которые применял при одиночной встрече с руинными охотниками и другими механическими созданиями. Где жили остатки народа Кэнри'ах? В Бездне. Территория простиралась на гигантское, по представлениям Кэйи, расстояние, под остальными регионами. Со времён расцвета этой жемчужины человечества сохранилось не особо много — королевский дворец, построенный на совесть и являвшийся домом для Кэйи и других, сохранивших хоть какие-то остатки разума. А, и ещё для какого-то то ли пришельца, то ли ещё кого-то. Его называли Принцем Бездны, но с ним Кэйа пересекался не особо часто. Не очень-то и хотелось — от него шло гигантское количество светлой энергии, да и сам он часто пользовался светом. Но его уважали абсолютно все, и он раздавал все поручения, так что Кэйа по отношению к этому Принцу занял нейтральную позицию. Ещё сохранилось несколько поместий аристократии. Теперь они стали стратегическими пунктами в планах Ордена Бездны. Орден Бездны — это вся военная мощь Кэнри'ах, занимающаяся исполнением планов Итэра. Так звали пришельца. Роль Кэйи в Ордене Бездны была неоднозначной. В силу возраста он не мог участвовать в разработке стратегий и планов, но благодаря статусу мог отдавать приказы практически всем. Являлась ли его отправка в Мондштат идеей Итэра или кого-то ещё, Кэйа точно не знал. Время в Бездне, казалось, шло по-другому. Ни солнце, ни луна или звёзды не могли заглянуть под землю. Здесь не было таких условностей, как утро, день, вечер или ночь. Есть задание — работай до приемлемого результата, свободен — твори что хочешь, только другим не мешай. Чем занимался Кэйа, объяснить легко. Расписание промежутков времени от пробуждения до отхода ко сну было одинаковым каждый раз. Сначала — завтрак. Об этом позаботился Итэр. Откуда он знал, что детям нужно много еды остаётся неизвестным. Каждый раз это было что-то другое — Кэйа знал, что о питании всех, кто не мог жить на чистом желании мести и энергии Бездны заботился определённый маг. Весьма вероятно, что все блюда были попросту украдены с поверхности. Поэтому Кэйа в юном возрасте продегустировал очень много блюд, хотя и не знал ни одного названия. После подкрепления сил начинались занятия. Кэйа, под руководством разных существ (в очень, очень редких случаях — Итэра), зубрил языки — кэнрийский, тейватский и хиличурлский. Также он изучал основы стратегии, выборочно историю Тейвата и Кэнри'ах, арифметику, и, в зависимости от учителя к этому могло добавиться что-то ещё, из области алхимии или искусств. Кэйа не всегда понимал, где ему пригодятся те или иные знания, но старался запомнить всё. Время обучения — самый "светлый" пункт в расписании. Светящиеся буквы и наглядные картинки завораживали мальчика. Он много раз жалел о том, что не может показать Дилюку все прелести этих изображений в темноте, не раскрывая себя. Сводный брат вообще недолюбливал тёмные места, хотя и не боялся. Эта черта была общей у большинства жителей поверхности. После теоретических занятий начинались тренировки. Разные мечи, копья, луки, катализаторы — Кэйа осваивал всё. Он учился управлять энергией Бездны. Элементальная была недоступна. Ему не разрешали принимать свою вторую форму — более сильную и разрушительную, и Кэйа на это обижался. Потом ему объяснили, что это чревато потерей разума, а он — слишком ценная персона, чтобы рисковать. После того, как мальчик всё же попробовал это сделать, ему и запечатали проклятье в глазу. Вследствие этого способность управлять энергией Бездны значительно ослабла, а глаза стали разного цвета. Золотой с чёрной склерой и синий с белой, но с одинаковой формой звезды. Изменение во внешности Кэйю не волновало — всё равно на это никто внимания не обращает, а вот ограничение сил, усиленное повязкой его жутко пугало и раздражало. В Бездне выживают сильнейшие, поэтому юный принц воспринял это как попытку избавиться от него. Но чтобы он не делал, кого не просил — печать оставалась на месте. Поэтому Кэйа с утроенной силой взялся за освоение оружия. После тренировок сил оставалось только чтобы доползти до постели. Так и проходили годы — слегка однообразно, но очень продуктивно. Других мальчиков в Бездне не было, поэтому Кэйа знал о такой вещи как дружба только из книг. Но это его не расстраивало — здесь же столько всего интересного! Например, тренировки иногда проходили на поверхности, где зрение давало множество преимуществ. Откуда брались враги для него, Кэйю не интересовало. Он просто сражался изо всех сил. Азарт битвы — то, что сохранилось в нём до сих пор. Ещё одна интересная вещь, хотя и немного непонятная — изучение переговоров. Смысл договариваться, если можно взять врага силой? Кэйа не понимал, но его приводило в восторг, когда на ложь от первого до последнего слова велись важные и могущественные чтецы. А пару раз он даже Итэра провёл! Словом, Кэйа не считал свою жизнь в Бездне просто мрачным существованием в темноте. Самым большим минусом были "фанатики". Это существа, одержимые какой-либо идеей. Да и вообще, юный принц не особо понимал весь смысл борьбы против поверхности. Итэр после походов возвращался или мрачным, или в приподнятом настроении, но никогда — полностью довольным. Не нравилась ему чем-то поверхность. От того же Итэра Кэйа нахватался разных выражений, навряд ли позволительных для принца. Итэр был для Кэйи кем-то вроде старшего брата — постоянно работает, но учит и немного заботится. Иногда раздражает или пугает, но для Бездны это нормально. Была ли у Кэйи семья? И да, и нет. Мать он не помнил, только знал, что волосы ему достались именно от неё. Отец был из фанатиков, учил Кэйю полезным и не очень вещам — этикету, например. В Бездне манеры никого не волнуют, но когда принц оказался в доме Рангнивдров, он осознал всю ценность этих уроков. А ещё... у него была младшая сестра. Девочка с золотыми глазами и белыми, как снег, волосами. Она любила смотреть на ночное небо, за что получила прозвище Звёздочка. Айнель — так её звали — была какой-то другой. Она хорошо управлялась с луком и копьём, но остальное оружие было слишком тяжёлым для неё. Она любила учиться. Именно Айнель и донесла до брата смысл переговоров. Гибкая, изящная, она мягко светилась изнутри и хорошо знала свойства целебных растений. Звёздочка любила изучать вещи, казавшиеся Кэйе непрактичными. Она казалась хрупкой и неземной, но была хитрой и находчивой. Айнель разбиралась в устройстве порталов наравне с братом, хотя и была на год младше. Она знала много способов попасть на поверхность и часто приносила мяту и сесилии из своих походов. Были и другие цветы, но эти попадались чаще всего. Итэр заплетал ей косы, а как-то научил и Кэйю этому искусству. Оба принца любили девочку как младшую сестру. Но однажды всё изменилось. Айнель исчезла. Весь Орден Бездны не мог её найти. Кэйа смутно помнил время после исчезновения сестры — в привычной жизни произошёл сбой и он не знал, что делать. Скорее всего, она погибла, но тело не нашли, так что это нельзя утверждать точно. Он искал сестру везде, где мог, но безуспешно. После этого Кэйа все силы стал тратить на тренировки, надеясь, что Айнель вернётся. Когда на поверхности наступала ночь, он бегал в её любимые места и смотрел на небо. Фантазия мальчика представляла, что сестра улетела на луну, а Итэр, когда нашёл Кэйю во время таких размышлений тихо сказал, что, может быть, она превратилась в звезду. Мальчик в ответ выразил желание тоже стать звездой, но Итэр сказал, что... Он много чего говорил. И даже обнял Кэйю — в первый раз в жизни. Но в Бездне нельзя надолго погружаться в себя, так что Кэйа не позволял себе раскиснуть. Тогда-то на горизонте и появилось впервые "задание". Оно состояло в поиске способа контролировать превращение из формы человека в более сильную без потери разума, а также способа превращать низших существ — хиличурлов — в людей. Это было интересно, поэтому Кэйа с жаром начал собирать информацию по всей Бездне. Его энтузиазм объяснялся ещё и надеждой, что если Айнель приняла свою вторую форму и потеряла разум, то так он сможет найти сестру. Но голос, дающий ответы в моменты растерянности, молчал. А через какое-то время Кэйа оказался на поверхности с заданием разыскать ответы на интересующие его вопросы. Из-за страха людей перед Бездной Кэйа оказался отрезан от всего мира, который знал. Не было Итэра, не было Айнель, не было учителей — чтеца-философа, отца и многих других. Был только он сам. Один в незнакомом мире, оставшийся даже без меча (его всегда можно призвать, но быть безоружным не особо приятно), с вагоном знаний без способа их применить. Ему дали множество советов, но лучше всего в памяти отпечатались лишь несколько — быть осторожным, казаться слабее, чем он есть на самом деле, молчать о Бездне и не снимать повязку, если ситуация не критическая. Так закончилась старая жизнь и началась новая. Ни одну нельзя назвать ни однозначно плохой, ни хорошей.

***

Поверхность отличалась от Бездны. Люди не были настолько же целеустремлёнными и отчаянными, как жители подземного мира. Они казались чересчур наивными и беспечными, они... не искали цель всей жизни. Они просто... существовали. Кэйа так не мог. Первые несколько недель он подстраивался под произношение мондштатцев и под их образ жизни, изучал окрестности и дом. После этого он стал ждать поездки в город — по его соображениям, чем больше людей, тем больше шанс что-то узнать. А ещё были люди. Крепус Рангнивдр — мужчина с отпечатком Бездны, Аделинда, первое время казавшаяся похожей на Айнель и Дилюк Рангнивдр. Этот мальчик был очень активным и разговорчивым, быстро загорался разными идеями и бегал, а не ходил, за что прозвище "Огненный вихрь" закрепилось окончательно. Дилюк первое время пытался выпытать у Кэйи что-нибудь о его прошлом, но опытный лжец напускал на себя мрачный и загадочный вид и говорил, что "это не стоит внимания". Дилюк напоминал сестру — лёгким пренебрежением к правилам и любовью к непрактичным вещам. Кэйа не мог постичь весь смысл черепахи как домашнего питомца, если это животное ни защитить не может, не спастись само. Панцирь он оценил, но так как Дилюк был категорически против проверки своей черепахи на прочность, Кэйе пришлось умерить своё любопытство. Зато Дилюк любил рассказывать о Мондштате и винокурне, а когда ему показалось, что Кэйа уже не пугается его появления, то Дилюк начал таскать юного принца по всем своим тайным местам. Кэйа в ответ сочинял для нового брата отмазки и оправдания, и наравне с ним придумывал развлечения. Иногда Дилюк называл Кэйю слишком благоразумным — во всех опасных ситуациях у него было как минимум два способа выжить и не покалечиться. Кстати, об этом. Здоровье и регенерация Кэйи превышали человеческие показатели, поэтому мальчик старался нигде не пораниться, чтобы не объяснять, почему царапина заживает за пару часов, а не дней. В Бездне на такие мелочи тратилось не больше минуты... Первый выезд в Мондштат Кэйа запомнил надолго. Много людей и шума, целая куча зданий. Если бы принц не был подготовлен к этому всему рассказами Дилюка, его реакция была бы непредсказуемой. Крепус приехал в город на несколько дней, поэтому Кэйа не спешил с выполнением планов. Первые несколько часов он просто таскался за Дилюком, знакомился с разными людьми и запоминал расположение зданий. Узнав о библиотеке Ордо Фавониус, Кэйа тут же распланировал вылазку туда на следующий день. Пришлось взять с собой Дилюка, который мечтал попасть в само здание штаба рыцарей. Среди книг не нашлось ничего полезного для задания, зато было много интересного. Когда Рангнивдры и Кэйа отправились обратно, то с ними на повозке возвышалось множество "сокровищ". Это было волшебно. Сказки быстро покорили Кэйю, а остальные книги и Дилюк заполнили его пробелы в знаниях о Тейвате. Потекла размеренная жизнь, Бездна отошла на второй план, когда Кэйа убедился, что для поиска стоящей информации нужно "вырасти" и отправиться в путешествие. Зато в десять лет проснулась совесть. Непримиримый враг Кэйи, она посылала ему кошмары, заставляла видеть во всём двойной смысл, искать подставу. Появилась бессонница, незаметная для других. Кэйа искренне радовался с Дилюком появлению Глаза бога и параллельно размышлял о том, может ли эта блестяшка помочь его планам. Он тренировался с братом, сдерживая силу и иногда нарочно проигрывал. Он начал бояться Бездны. Сердце, закованное в камень, начало плавится. Он видел, как люди относятся к хиличурлам - безобидным и забавным для него существам. Он видел стычки людей и магов Бездны, обязательно заканчивающиеся летальным исходом для одной из сторон. Встречаясь с ними наедине, он просто отсылал их подальше, не пытаясь навредить. Кэйа выключал и исследовал стражей руин, ища ответы на старые и новые вопросы. Не принадлежащий Мондштату, отвергнувший Бездну и мечтающий о счастье для Кэнри'ах - Кэйа разрывался, не зная, что делать. В четырнадцать лет он впервые попробовал алкоголь. Вместе с Дилюком, они пробрались в погреб и тайком открыли одну из бочек - из чистого любопытства. Голова потом кружилась, да и Крепус не был этим доволен. В шестнадцать лет, после одного особо тяжёлого похода на хиличурлов, он познакомился с опьянением. Рыцари праздновали победу в таверне, а Кэйа с ними. Но до восемнадцати детям употреблять алкоголь запрещалось, Дилюк тоже его не любил, а красть не позволяла совесть. Пришлось заменять его бесконечной бумажной работой. Зато после совершеннолетия Кэйа стал пить чаще. Раз в пару недель точно. Да и люди после пары бокалов вина становились разговорчивее, поэтому Крепус не протестовал. После алкоголя или тяжёлого дня на работе не снились кошмары. Кэйа был рыцарем, в какой-то момент стал капитаном кавалерии и полюбил лошадей. Эти животные приносили пользу. Его любимцем был Ворон, серый и быстроногий конь. Немного своенравный, но это ничего. Так проходила жизнь.