Он здесь господин

Парень лежит у ног того, кто решает его судьбу. Есть ли шанс, что поверят ему, а не любимому удобному мальчику?  - Я правда не брал его кольцо Звучит очень глухо среди толпы вооруженных, звук отражается от темных стен, сливаясь с перешептываниями за спиной и громким дыханием. Прямо перед лицом чужие лакированные ботинки, а выше взгляд поднять не смеет, оставляя себе шанс лишь находить в блеске кожи изъян. Невозможно. Рядом ножки кресла, кожа ярко отражает дороговизну и цену. На подлокотнике, свесив ножки в чулках сидит блондин, с отвращением глядя на распластавшегося у его ног парня. Ему это в забаву, а руками своего господина он чужую шею передавит, чтобы после на его месте оказаться, с удовольствием доставляя блаженство. Он брезгливо осматривает аккуратные пальчики, на которых позвякивают дешевые колечки и ищет любую причину, как бы унизить в чужих глазах негодного.  На рыжую макушку у ног смотрит сразу две пары глаз. Темные зрачки, меняют свой размер и форму с каждым словом и вздохом, а шрам пересекает фарфоровое лицо. Сзади колышется тень огня, нагоняя мрачности и страха своему образу. Он решает любую проблему, потому что Он властитель здесь. К чему короны, троны, скипетры, если можно иметь людей, оружие и деньги? Ему достаточно облегающего черного костюма, а перед ним будут падать, словно перед императором.  Мальчик перед ним не двигается. Мин бы в жизни не начинал этот разговор и не разбирался из-за очередного металла, если бы его подстилка не начала возмущаться. Парень был откровенно красив, податлив, но безбожно глуп...Именно таких и держат на коротком поводке, заставляя отсасывать под столом, на котором лежат документы, способные свергать государства. Будь он хоть капельку поумнее, то наверняка бы уже все узнал и растрепал, а тот лишь новые чулки да драгоценности просит, после восхваляя своего господина и отдавая собственное тело на растерзание.  Рыжий не виноват в чужой глупости, просто занимается в одной студии с белобрысой стервой, что поделать. Невзлюбил, толкнул нечаянно, а сейчас умоляет не лишать его жизни за то, что он и не намеревался делать. - Ты думаешь Ари врал бы мне?  Вопрос с издевкой и недоверием. Ему вообще запрещено лгать, это знает каждый живущий в этом городе.  - Да, как он врет, что не сосет инструктору, пока ходит на занятия.  Последние годы жизни Пак Чимина в принципе были не такими уж и насыщенными, чтобы сейчас так смело говорить такие слова. Слышится звук топора и истошные крики, но это скорее взгляд в совсем недалекое будущее... Ари вскакивает, касаясь ступнями грязного пола и чуть ли не набрасывается на парня, что успел на колени собственные сесть и их с укором рассматривать. Он хочет оторвать чужую голову собственными руками, запихать пухлые пальцы в глотку и заставить задавиться, чтобы мерзкий язык больше ни слова не смог сказать, но сейчас страшнее всего то, что Он все слышал.... - Повтори. Белоснежная кожа на ладонях натягивается, пока отмахивается от возмущенного писка парня, на котором и одежды не то чтобы много. Юнги это все порядком заебало, он просто хочет свалить из этой душной комнаты, но сука, предназначенная для удовлетворения похабных желаний будет снова ныть и ебать не себя, а мозг. Мерзко.  - Ваш Ари отсасывает тренеру Киму, когда мы уходим на перерыв между тренировками.  Ухмылка украшает чужое лицо, а глаза прямо смотрят, сталкиваясь с лисьим взглядом. Безвольная кукла срывается с места, врываясь в личное пространство пленника, оттягивает рыжие пряди своими пальцами, желая растерзать обидчика. Потому что тот как раз не врет ни разу, говорит чистую правду.  - Уберите его, живо. Чужой голос режет слух и один из охранников оттягивает взбешенную суку, скручивая руки. Они все вокруг господина желали втайне об этом хрупком мальчике, который не скупился на внимание, надевая короткие шортики перед толпами, зная, под чьим он крылом. Ненадолго.  Пак поправляет волосы, с усмешкой разглядывая чужие трепыхания, и переводит взгляд с усмешкой на того, перед кем на коленях сидит. Он сейчас ситуацией владеет, он доказал, что Мин у себя ничтожную шлюху под крылом держит, не способен даже ничтожество такое рядом удержать.... Чимин облизывает пухлые губы, поднимаясь с колен и предстает во всем своем великолепии, показывая прелестную фигуру. Ему сейчас нравится стоять так над тем, кто на всех ужас тревожный наводит.  - Ты думаешь твоим словам кто-то поверит?! Ты шлюха, которая за мной вещи подбирает! Белобрысый на последнем дыхании кричит, скорее даже не парню, а тому, кто одним щелчком пальцев ему гортань сломает.  - Студия вроде как неплохо оборудована камерами, но если у вас даже к ним нет доступа, увы, помочь не могу, разбирайтесь с этой шавкой сами.  Он - король. Какая к черту власть, если такое можно почувствовать лишь раз? Превосходство опьяняет молодой ум.  Резко холодные руки обвивают его, а тело по инерции падает на острые колени, прижатое неизвестно где хранящейся силой.  - Здесь только я решаю, кто, куда и когда пойдет. Принесите записи! Запись находится ну уж слишком быстро, что Чимин не может даже пошевелиться. Он сидит как самая преданная сука господина на его коленях, довольно разглядывая лицо перед собой. Ари шипит беззвучно, в рыданиях заходится, пока Чимин по-свойски закидывает ноги на подлокотник, раскладывая подтянутое тело на приятной коже. Какая разница что будет, если сейчас можно ощутить себя богом хоть на ближайшие 5 минуток?  - Господин. Охрана подает планшет с записью, а белобрысый задушенно воет, стараясь вырваться из хватки. Видно все потрясающе четко, как будто не камера с видом 2х2, а профессиональная съемка порно. Чужой рот с такой жадностью заглатывает член, что Пак сам в невольном потрясении от происходящего. Как такой хрупкий на вид юноша может быть таким грязным? По легкому кивку и незамысловатому жесту испуганный парень оказывается там, где ранее лежал Чимин. Он думает, что это прощение - быть у ног господина, Юнги думает, как изящнее вырвать чужой хребет и не заляпать костюм.  - Прошу, господин, я не знаю что это и откуда, это подделка, меня подставили, чтобы разлучить с вами! Прошу, поверьте, я только ваш, я вас люблю... Мин на последней фразе начинает смеяться так громко, что по коже всех присутствующих без исключения проходит холод страха. Потому что сейчас он точно походит на обезумевшего психопата.  - Твое дело быть вечной подстилкой, а как ты знаешь фавориты незаменимыми не бывают. Как легче сломать того, кто держится рядом только как постельная прислуга? Найти того, кто сделает работу лучше. Юнги впивается в пухлые губы, пока от обоих танцоров доносится скулеж: от белобрысого сорванный и задушенный, пронизанный болью и страхом, а от рыжего удовольствием и желанием. Паку плевать на чужую судьбу, он всегда был таким, и сейчас, восседая на чужих коленях довольно успевает посмотреть в чужие разбитые глаза, под внимательным взглядом укладывая ладошку с колечками на щеку. Кусает остервенело, отвечает с размахом, не давая себя подчинить. У Юнги впервые такая отдача, а он даже не уверен, что знает возраст паренька на коленях. Он усаживает рыжего на коленях, удобно устраивая ладони на пухлых ягодицах и оттягивает штаны, проникая к прелестной горячей коже. Парень просто воплощение всех самых страстных и горячих фетишей любого, сейчас так довольно наматывает на кулак галстук, не давая от себя отстранится. Дерзкий и безумный, горячий и такой своенравный. Мина ведет не по-детски, ни одна сука столько удовольствия в одном поцелуе не приносила. Прелестные пальчики оплетают член через ткань брюк, пока сзади раздается характерный шлепок об пол: хозяин нашел новую суку - старая остаётся подчиненным. Ари кричит не своим голосом, умоляя господина, просит о прощении, сипит, когда его рот натягивают на член. Ненависть к себе настолько же безумная, насколько глубока ненависть к рыжему, так правильно устроившемуся на господских коленях. Фарфоровые пальцы разрывают с громким рыком ткань, и несколько подчиненных все же обращают внимание на пышные бедра, ягодицы и хрусталик между ними - Чимин сам для себя готовился, зато теперь не упускает возможно последний шанс в жизни. Кусает остервенело чужую шею, оставляя немалых размеров укус, пока пальцы двигают пробкой внутри, вырывая прелестные стоны. Голос отталкивается от стен, возвращаясь к Мину, что оторваться от занятия своего не может. Чужие пухлые губы гуляют по шраму, что Ари так настойчиво обходил, чужие касания такие отзывчивые и податливые, но в то же время своенравные, дерзкие, собственнические. Он в чужих глазах собственное пламя видит, словно два демона в танце хищном хлестнулись. Пробка оказывается откинута в сторону, почти к рукам белобрысого, что давится чужим членом, громко вскрикивая от боли сзади. Им всем плевать, сейчас, в погоне за удовольствием, Мин даже не думает особо. Насаживает прелестное тело на себя, кусая за кадык, давит вниз, разрезая привычные всхлипы тонким ангельским голосом. Пак Чимин определенно в его вкусе. Он самостоятельно насаживается, словно самая дерзкая сука держит за галстук, подчиняет одним лишь взглядом, что даже вечно холодный Юнги давится слюной. Их пламя окружает, а они словно в экстазе друг друга удовлетворяют. Пухлые губы впиваются в искусанные, юркий язычок скользит по ровному рядом зубов, пока руки на соски не сползают, сжимая их и слегка теребя.  - Прелестный. Чимин всхлипывает от неожиданной похвалы, приникает ближе, ускоряя скачки и выгибается ближе, потираясь собственным возбуждением о рубашку, которая наверняка стоит несколько его однушек. Головка оставляет белесые следы на ткани, пока Мин рычит, поддевая капли и слизывает каждую, откидываясь на спинку кресла. Он словно принял дозу афродизиака, а сейчас ловит галлюцинации, ломающие все стереотипы о сексе. Прошлом сексе. Эта рыжая макушка разделила его жизнь на до и после. Ну или по крайней мере постель, кто знает.  Юнги с рыком вгрызается в чужую шею, обжигая похлеще огня и кончает внутрь подрагивающего тела, доводя до исступления мальчика на коленях. Чимин выгибается от удовольствия, сжимает чужие плечи и заливает чужую грудь теплым семенем. Тишина разбавляется громким вскриком, который выдавливает бывший фаворит, подмятый под себя очередным охранником. Слезы уже не катятся по лицу - ему просто хочется умереть прямо здесь от стыда и мерзкого чувства наполненности теми, кого он раньше презирал и возвышался.  Чимин смотрит в чужие глаза, дыша глубоко, после пытается слезть, пока не оказывается прижатый чужой рукой за талию к горячему телу.  - Надеюсь ты недалеко собрался, ведь я собираюсь наслаждаться тобой оставшуюся вечность. Чимин давит дерзкую улыбку, целуя пухлые губы. Ведь он далеко не глупый мальчик, который будет отсасывать под столом, он сам заставит доставлять себе удовольствие на этом столе, пока будет перечитывать каждую чертову бумажку. Потому что он не мальчик на одну ночь, а тот, кто поставит на колени господина, проникая во все сферы жизни.