Он здесь господин

Привычное утро понедельника в офисе встречает каждого вошедшего громкими стонами из кабинета и трясущейся мебелью. С появлением нового фаворита у босса в компании начали происходить маленькие, но все же перестановки, а Чимин теперь числился на должности секретаря с табличкой "Господин Пак". Просторный офис занимает большой стол с различными бумагами и канцелярией и кресло, которое сейчас оккупировали два разгоряченных тела. Пак сидит с широко расставленными ногами, на которых скачет его босс, довольно скуля от удовольствия. Что Чимин универсал они поняли на продолжении того рокового вечера встречи, что Юнги придется стать универсалом - тогда же. Хрупкое бледное тело в костюме было подмято в очередном порыве страсти, и это настолько завело Мина, что его громкий стон буквально оглушил их обоих. Ему нравилась власть над собой, когда Чимин держал его руки одной своей, довольно шепча в красное ушко слова похвалы и ласки. Аккуратное тело изгибалось в сильных руках, когда танцор подолгу не давал кончать, потому что не слышал того самого стона или просьбы, которая бы удовлетворила его эго и желание. Юнги в такие моменты был по-особенному прекрасен в своем удовольствии, заставляя лишь взглядом повиноваться. Их борьба за власть в постели переходила и на бизнес, в котором Чимин уже успел найти лазейки для себя, договариваясь параллельно с двумя сторонами. Его начинали уважать в обществе работников Мина, прислушивались партнеры, и сам Юнги частенько доверял ему важные дела, так как видел огонь в глазах младшего.  Прямо сейчас, сожженный в этом огне до тла, он выдавливал из себя последние силы, пока Чимин сидел в дорогом кресле, выкуривая сигарету.  - Пожалуйста, могу я.... - Нет. Голос четкий, без любого намека на дрожь и неповиновение. Юнги громко скулит, опускаясь к чужой шее и водит по ней языком, словно кот, пока внутри весь сжимается, желая быть лучше для своего хозяина. Царапает ноготками мускулистую грудь, разжигая чужое желание, и без того доведенное до предела. Чимин с рыком тушит сигарету о дорогую обивку, поднимая хрупкое тело на руки и прижимает к столу, укладывая на очередные договора и бумаги. Смотрит жадно, каждый миллиметр взглядом сжирает, его кроет от такой власти до безумия и звезд перед глазами. Он тянется за папкой, с которой пришел к Мину, открывая ее на первой странице, и протягивает в дрожащие ручки. Юнги не понимает, зачем ему Чимин что-то дает, пока нещадно задевает чувствительный комок нервов внутри с каждым глубоким толчком, пока горячее дыхание не обжигает чувствительное ушко, а ладонь не смыкается на шее: - Теперь я здесь босс, Юнги. Клиенты подписали договор со мной, а я подтвердил им передачу части акций. Ты, мой милый, теперь просто совладелец, не более. Не переживай, твое законное место на моем члене я тебе с удовольствием оставлю, но такому бизнесу нужна крепкая хватка, а у тебя она только в моих волосах. Пухлые губы отстраняются, пока бывший секретарь с удовольствием вгрызается в фарфоровую шею, оставляя на ней свои отметины. Для него Юнги - прелестная игрушка, с которой он не планирует переставать играть. Свою долю тот в бизнесе все равно имеет, но благодаря связям Чимин сможет вывести эту сферу на совершенно новый уровень. Воспоминания одолевают его как раз в тот момент, когда парень в его руках содрогается и сжимается, принимая в себя все семя. Он усаживается с фарфоровым телом обратно на кресло, выскальзывая из горячего нутра, и Юнги скулит от ощущения горячего семени, стекающего по ягодицам. Он сползает на пол, устраиваясь между широко расставленных коленей и с удовольствием облизывает головку, закатывая глаза от удовольствия. Когда вся сфера и так под тобой, все клиенты - твои союзники. Его милый малыш Чимми играет в большого босса, но ему до таких высот еще очень далеко. Вечная борьба заводит, не так ли? Пак подтягивает на колени Юнги как раз в тот момент, когда в кабинет врывается Ари. Его бледная кожа висит лохмотьями на худом теле, а множественные синяки даже не могут уйти с поверхности тела в силу нехватки нормальных витаминов в организме. Он застывает, смотря как тот, кого он привел ради очередного глумления, сейчас с особой нежностью вытирает губы его бывшего босса, убирая с них собственную сперму. Мин оборачивается затуманенным взглядом, отрываясь от прекрасного лица, бесцветным взором скользит по парню, что теперь вызывает только отвращение и жалость, и разворачивается обратно, укладывая голову на чужое плечо. Чужие же глаза очень ясные, довольствуются каждым ныне мерзким изгибом чужого тела, каждым синяком. Чимин выглядит так, словно может взглядом срезать куски кожи, заставляя орать от нечеловеческой боли. Чем думал парень, когда бежал через всю охрану в этот злополучный кабинет? Что его простят и пустят обратно на золотое нагретое местечко? Или что его тут действительно кто-то ждал и плакал? Пак по-собственнически прижимает своего Юнги за талию, спускаясь до ягодиц и довольно, не отрывая пронзающего насквозь взгляда от Ари, оставляет развязный поцелуй на искусанных тонких губках, что тянутся тут же в ответ. Им друг с другом хорошо, они вокруг себя все сжигают, подпитывая себя этим адским пламенем.  Предательские колени от такого действия танцора подгибаются, не выдерживая такого расклада, а тело валится лбом в пол, пока глаза орошают дорогой ковёр выдавленными ничтожными мыслями слезами. Чимин начинает смеяться как никогда раньше, ведь сцена сейчас так прелестно изменилась. Он - господин, на его коленях прелестный босс, а перед ним шавка, что смела еще что-то указывать. Пак с превеликим удовольствием разворачивает Юнги к этой картине, наклоняясь к любимому личику и шепчет так, чтобы уж точно было слышно во всем кабинете: - Господин, не желаете продолжить начатое в месте, где нет жалких шлюх? Губы расплываются в улыбке у обоих. Пухлые розовые губы целуют до безумия полюбившийся шрам, от чего Мина кроет как в первый раз. Они друг для друга нужный афродизиак, дарят только друг другу самые высокие стоны и самые глубокие порезы. Мин отвечает на поцелуй, зная, что именно сейчас им принадлежит весь мир.