КГБ СССР

Ветрова никогда и ни от кого не получала писем, тем более, открыток. Вся ее корреспонденция - пара газет, да несколько журналов, поэтому, когда из очередного принесенного в квартиру журнала выпал и спикировал на пол белый конверт, Костенко не смог сдержать удивления. Наклонившись и подняв письмо, мужчина нахмурился, поскольку отправитель не пожелал оставить на конверте ни своего имени ни адреса, что выглядело уж очень подозрительно. Заметив в пальцах мужчины конверт, Аня резко выхватила его, но открывать не стала. Внимательно приглядевшись к почерку, каким были заполнены графы получателя и адреса доставки, она внезапно разорвала конверт сначала на две части. - Ничего не хочешь пояснить? - с того момента, как Аня дала, пусть и нехотя, свое согласие на их отношения, Костенко притих, будто бы потерял интерес к девушке, чему она была только рада, но судя по тону, каким был озвучен этот вопрос, затишье было временной мерой, скорее всего, продиктованной необходимостью усыпить бдительность лейтенанта. - Ты сейчас интересуешься из ревности? - Аню ощутимо трясло, судя по всему, она прекрасно знала и автора и содержание письма. - Или это внутренний чекист проснулся? - А есть разница? - Сергей развернул стул, оседлал его и, сложив на спинку руки и подбородок, снизу вверх уставился на девушку. - В данном случае? Никакой, - Ветрова обняла себя руками за плечи и отошла к окну, настолько откровенно избегая даже смотреть на Сергея, что сомнения, зародившиеся в душе мужчины, стали стремительно увеличиваться в размерах. Если это ее бывший - не беда. С этим Костенко справится, тем более, что письмо девушка порвала с хорошо читаемой во взгляде злостью. Но... Существовал и второй, наиболее поганый вариант, заключающийся в том, что под личиной хорошенького эксперта скрывается враг. И если это так... Сергей обязан был принять меры, но даже в этом случае пострадает и он сам. Ведь в управлении каждая собака могла рассказать интересующимся о достаточно близких отношениях, сложившихся между капитаном и лейтенантом. - Сереж... - девушка так внезапно всхлипнула, что мужчина изумленно выпрямился. - Можно тебя кое о чем попросить? - Смотря о чем, - осторожно отозвался капитан. Сердце говорило о том, что эта хрупкая, достаточно болезненная, но такая красивая девочка просто не может представлять угрозу, но разум... Костенко уже достаточно давно служил в КГБ, а это накладывало весьма своеобразный отпечаток на личность. - Не бойся. Я не диверсант, - не смотря на слезы, бегущие по щекам, Аня улыбнулась, наблюдая за Костенко через едва заметное отражение в оконном стекле. - Я, так же, как и ты клятву давала и отступать от нее не собираюсь. Мне, знаешь ли, очень нравится моя жизнь. И я безумно люблю свою работу. Ну... Ты знаешь. Ооо... Еще бы Сергей не знал о любви лейтенанта Ветровой к своей работе... Только, правда, он бы это любовью не назвал. Маниакальная одержимость, страсть - эти термины подходили больше, особенно в те моменты, когда ему приходилось практически силой тащить эксперта, зарывшегося по уши в очередные образцы, домой. - Так о чем ты хотела попросить? - он встал со стула и, подойдя к девушке, мягко накрыл руками ее плечи, в глубине души прекрасно понимая, что не спрашивая разрешения на этот жест, рискует получить по физиономии. - Вас этому в академиях ваших учат? - пробормотала девушка, чуть вздрагивая от прикосновений чужих рук. - Я об этом и хотела попросить... Вместо ожидаемой пощечины, Аня внезапно прижалась к Сергею спиной, позволяя заключить себя в более крепкие объятия. Костенко лишь улыбнулся, не желая ничего говорить и давая девушке время собраться с мыслями. Моменты, когда Ветрова вот так замирала в его объятиях можно было пересчитать по пальцам. Пусть она и сдалась, но Сергей не торопился, решив приручить девушку, словно дикого зверька. Правда, кажется, сама Аня решила, что он попросту потерял интерес, что не мешало ему продолжать ночевать в ее квартире, вместе с ней ужинать и обсуждать не только рабочие вопросы, но и дела самые обычные, вроде прочитанной книги и списка покупок. Постояв пару минут спиной к Сергею, девушка, не разрывая объятий, развернулась к нему лицом. Обняв мужчину за талию и прижавшись щекой к его плечу, она прошептала - Это совершенно идиотская история. Но... Мне пока тяжело об этом говорить. Тебе не о чем беспокоиться, а мне, пожалуй, пора уже привыкнуть к этому идиотизму. Судя по всему, теплые объятия мужчины, от которого она столько бегала, оказали на Аню успокаивающее действие. Во всяком случае, дрожать и всхлипывать она перестала, а когда встретилась взглядом с яркими голубыми глазами Сергей, на лице ее уже играла слабая улыбка. - Пойдем на кухню. Я просто умираю от голода, - предложила Ветрова, резко сменив тему, как делала всегда, когда разговор становился ей неприятен. Эта привычка капитана немного злила, но, учитывая то, что сам факт прибытия письма так расстроил Аню, сейчас он решил промолчать и покорно последовал за нею на кухню. Пусть они и не были парой в общеизвестном смысле, вообще не ясно было, в каких они, собственно, отношениях, но общие традиции появиться уже успели. И одна из таких традиций - обсуждение прошедшего дня во время приготовления ужина. Сергей надеялся, что успокоившись и потеряв бдительность, девушка проболтается, хоть что-то скажет о письме, что позволит ему в остальном разобраться без ее участия, но... Аня ведь тоже служила в КГБ, пусть и не так, как Костенко, но этого вполне хватило, чтобы не затрагивать в разговоре неприятную тему.