КГБ СССР

Поцелуй, если то, что натворил Сергей, разумеется, можно было таковым назвать, оказался настолько неожиданным, почти пугающим, что девушка застыла, попросту не находя слов и действий для ответа. Ее поразила наглость капитана, но еще больше напугали его слова о времени на раздумья. Аня рассеянно провела кончиками пальцев по губам, не то пытаясь понять, что вообще это было, не то стирая таким незамысловатым жестом само ощущение прикосновения чужих губ. Внезапно, словно это движение открыло какой-то клапан, на глазах девушки блеснули слезы. Ветрова внезапно осознала, что Костенко более упрям и более серьезен со своими желаниями, чем ей казалось изначально. Она же думала, что наткнувшись на серию отказов, поняв, что ей не интересны его притязания, мужчина отступит, но... По всему выходило, что ей будет проще сбежать из Припяти, чем доказать Сергею, что быть его собственностью в планах на ближайшее будущее попросту нет и быть не может. При одной только мысли о том, что придется подчиниться капитану, Ветровой становилось не по себе. Возможно, виной тому было его поведение в первые дни пребывания эксперта здесь, в Припяти или же поведение Сергея, внезапно решившего, что Аня должна ему принадлежать и слушаться его во всем. К тому же, невозможно было забыть и то, что у мужчины имелась весьма скверная привычка хватать ее за руку, тащить и толкать туда, куда заблагорассудится ему, и плевать на ее мнение по этому поводу. Хуже всего было то, что эта неприязнь, антипатия, страх по отношению к капитану были лишь одной стороной монеты. С другой стороны... Костенко, как бы там ни было, был мужчиной достаточно приятной внешности, сильным, умным и, как оказалось, умел быть не только злобным психом, но и вполне заботливым парнем. Достаточно вспомнить вчерашний вечер, когда она задремала на диване и отказывалась перебираться в спальню. Было бы куда легче выбирать, если бы не было этих противоречий. А с другой стороны... Разве был он, этот выбор, изначально? Весь вид, поведение, да все, о чем только можно было подумать, яснее всяких слов свидетельствовало в пользу того, что выбор, предоставленный Сергеем был не более чем соблюдением внешних приличий. Сам Костенко давно уже все решил и теперь просто ждет, когда Аня поймет, что иного выбора у нее нет. Девушка тяжело вздохнула и, испытывая крайне сильное желание постучаться головой об стенку, слезла с подоконника, помыла чашку из под чая и покинула кухню. В комнате, выбрав одну из пластинок, она поставила музыку и рухнула на диван. - Будь, что будет, - негромко прошептала Ветрова, прикрывая глаза. Всегда, когда в жизни девушки случалось что-то, требующее размышлений или спокойствия, она включала музыку и старалась, отключив мысли, погрузиться в звук. Пластинку Аня выбрала совершенно не глядя, просто вытащив из стопки, но выбор, на удивление, оказался безумно подходящим ко всей этой ситуации - Никколо Паганини, итальянский скрипач-виртуоз и композитор, чьи мелодии всегда, даже в самые сложные времена, давали девушке невероятное спокойствие. Так произошло и теперь. Вслушиваясь в чарующие переливы скрипки, Ветрова, внезапно, совершенно успокоилась и махнула на ситуацию рукой. Будь, что будет. В конце концов, существовал, хоть и совершенно крохотный, зыбкий лучик надежды на то, что Костенко окажется из той породы мужчин, которым совершенно не интересна пойманная жертва. Иными словами, вдруг, если Аня примет его условия, Сергей успокоится сам и оставит в покое ее? Приняв такое решение, девушка совершенно расслабилась и занялась привычными, повседневными делами, и даже не заметила, как прошел срок, отпущенный ей капитаном для раздумий. Когда Сергей вернулся, по квартире все еще витали божественные звуки скрипки и такого мужчина уж точно не ожидал. Раньше он совершенно не обращал внимания на стопку пластинок, всегда стоящую рядом с проигрывателем, да и сама Аня словно бы не замечала ни пластинки, ни сам прибор, никогда при Сергее их не включая, а тут... Костенко слегка поморщился, пытаясь понять, что за музыку слушает девушка, а затем хмыкнул - Неожиданно. Никогда бы не подумал, что ты поклонница маэстро Паганини. - Никогда бы не подумала, что ты разбираешься в классической музыке, - тут же огрызнулась Аня. Костенко рассмеялся, любуясь недовольным личиком девушки. На работе она была всегда серьезна, допуская улыбку лишь изредка, но дома... Дома Ветрова всегда была самой собой и... Это было увлекательно. Как правило, все знакомые Костенко, особенно дамы, метящие на роль капитанши, всегда строили из себя нечто невообразимое, видимо, пытаясь мужчине доказать, что полны серьезности и ответственности и готовы к "бремени жены чекиста и матери его детей". Вот только никто из них не понимал, что Сергею весь официоз и серьезность осточертели еще в стенах любимого управления, а дома хотелось чего-нибудь простого, словно он не представитель самой мощной спецслужбы в мире, а простой гражданин, обычный человек с обычными тревогами и заботами. Именно это и привлекло его в Ане - ее почти детская непосредственность, храбрость и упрямство. Девушка не боялась спорить с ним, отвешивать пощечины и даже на работе умудрялась совмещать серьезность, необходимую в работе эксперта и совершенно не подходящую для КГБ открытость и дружелюбие. И как только умудрялась?! Тем временем, пока Сергей размышлял о чем-то своем, Ветрова приблизилась к нему почти вплотную и... Отвесила пощечину, ставшую уже чуть ли не традиционной частью их общения. - Я не люблю, когда меня целуют, лапают без разрешения, - сообщила она. - А еще не люблю, когда что-то решают за меня. Если ты и правда хочешь, чтобы я... Хм... Черт с тобой... Принадлежала тебе - научись сперва договариваться, а не "я так решил". Косенко потер щеку и с трудом удержался от смеха. Злящаяся Аня... На его взгляд, не было ничего милее и забавнее, нежели это зрелище. - Тогда тебе придется дать мне немного времени и научить, - он развел руками. - И... Да... Прости. Ты права. Я не должен был так поступать, но, согласись, зато ты решила дать мне шанс. - Нуууу... У меня всегда будет возможность вернуться в Москву, если ничего не получится, - философски отозвалась девушка, отворачиваясь, чтобы выключить музыку и потому не видя, как при этих словах Костенко сжал кулаки, явно не обрадовавшись подобному заявлению. Впрочем, у него пока еще была возможность и было время сделать так, чтоб об этой угрозе Аня и не вспомнила.