Ты будешь моей тайной

      Дружеские ужины на Гриммо по выходным были чуть ли не единственным развлечением в жизни Гермионы Уизли. Она приходила пораньше, чтобы успеть поговорить по душам с единственной подругой — Джинни и понянчиться с ее сыном — крошкой Джеймсом, которому недавно исполнилось четыре года. Ребенок был непомерно ласковым и дружелюбным, но чрезмерно активным и шумным — весь в отца. Да и от матери ему перепал боевой характер.       Выйдя из камина на старинной кухне, Гермиона застала подругу хлопочущей над разделочной доской, что было ее обычным состоянием после свадьбы.       — Привет, Джин, — она привлекла к себе внимание, хотя хозяйка дома уже отбросила нож, которым нарезала лук без всякой магии, и с широкой улыбкой тепло обняла давнюю подругу.       — Как здорово, что ты пришла пораньше и одна, — искренне обрадовалась Джинни, вытирая руки о передник в мелкий цветочек, натянутый на округлившемся животе. — Хочется вдоволь поболтать, пока наших мальчиков нет.       — Рон отправился в Косой переулок, — объяснила Гермиона, втайне надеясь, что там он и задержится, — в продажу поступила какая-то новая метла. То ли Супер-Молния, то ли Сверх-Молния… что-то в этом роде.       — О, Мерлин, Турбо-Молния вышла, — голубые глаза засияли жадным блеском, а рот приоткрылся от восхищения, — новая супер-скоростная и сверх-мощная модель с обтекаемым помелом, — она присела на стул, обняв внушительных размеров живот руками, — все бы отдала, чтобы полетать на ней, но этот мелкий засранец портит мне все планы, — засюсюкала Джинни, обращаясь к еще не родившемуся малышу. — Если бы ты мне сказала, я бы увязалась за Роном.       — А как же «поговорить»? — фыркнула Гермиона. — Ты только что радовалась нашей приватной встрече. Кстати, где Гарри?       — Ой, ты же знаешь его: большой босс, — Джинни махнула рукой, надув губы, — не может обойтись без воскресных проверок. У него там новички завелись в аврорате, и он выгнал их на дежурство. Теперь следит за ними, как будто своих детей мало.       — В этом весь Гарри, — губы сами расплылись в улыбке: при мысли о лучшем друге и его стараниях на благо всех и каждого на душе стало тепло. — Всегда готов помочь.       — Ага, курица-наседка, — прыснула Джинни, прикрыв рот ладонью, — лучше бы помог жене. Вон Джеймс носится по дому, как угорелый. Вот-вот выскочит в окно.       — Уверена, что его отец был таким же в его возрасте.       На этих словах как по волшебству в кухню влетел маленький ураган по имени Джеймс Поттер и с криком «тетя Герми» кинулся к ней на шею.       — Что за невоспитанный молодой человек, — начала отчитывать его мать строгим тоном, — ну-ка, слезь с тети, не веди себя, как обезьяна в джунглях.       — Ну мам, — завопил Джеймс, тряся пышной копной черных волос, — тетя Герми меня любит, и я ее люблю. Она классная, я женюсь на ней, когда вырасту, — заявил он с полной уверенностью.       Гермиона засмеялась, обнимая мальчика, вцепившегося в нее мертвой хваткой. Он весил добрых пятнадцать килограмм, не меньше, и ее руки заныли от тяжести.       — Тетя Герми, к твоему сведению, уже замужем, — отчеканила Джинни, сверля сына грозным взглядом и уперев руки в бока на манер Молли, — за дядей Рональдом. Так что оставь ее в покое. Иди играть в гостиную, тут будет взрослый разговор.       — Но мам, — насупился Джеймс, прыгнув на пол и встав в полный рост, он выпрямился, готовясь к противостоянию, — дядя Рон скоро состарится, и ей нужен будет новый муж. А я как раз вырасту…       — Вон отсюда, — скомандовала Джинни, тряся кулаком, — и чтобы я тебя здесь не видела до самого ужина.       Убоясь материнского гнева, младший Поттер пулей вылетел из кухни, тут же позабыв о своих романтических фантазиях.       — Ты слишком строга с ним, — посетовала Гермиона со смущенной улыбкой, — он лишь проявляет симпатию.       — Какую еще симпатию! Надо выбить из него эту дурь, — Джинни возмущенно нахмурила брови. — Он мне все уши уже прожужжал своими бреднями про свадьбу с тобой.       Захихикав, Гермиона присела за стол, пододвинув к себе тарелку с ароматными лимонными пирожными, чей аппетитный запах приятно щекотал ей ноздри с самого прихода.       — Я бы не отказалась от чая и дружеского общения. Я соскучилась по тебе, Джин.       Они могли разговаривать часами напролет, вернее, Гермиона в основном слушала и кивала, улыбаясь рассказам подруги, которая любила дразнить всех и вся и вворачивать между делом свои фирменные шуточки. Джинни перемыла кости и собственному мужу, и всем его коллегам в Министерстве, и даже родным братьям к тому времени, как Гарри вернулся домой немного хмурый, но бодрый и энергичный, как и всегда.       — О, мои любимые девчонки, — он с теплотой обнял подругу, похлопав ее по спине, как мужчину, а потом переключился на жену с таким энтузиазмом, что Гермиона невольно залюбовалась ими.       Поттеры смотрели друг на друга тем же влюбленным взглядом, что был у них в школе. Казалось, что, пока они были поглощены своей любовью, мир вокруг замирал и остальные люди вовсе переставали существовать. Гарри усадил Джинни к себе на колени и осторожно погладил ее живот, приговаривая шепотом трогательные нежности. Она расцвела в его руках, хихикая и умиляясь. Мерлин, от них невозможно было оторвать взгляд.              Гермиона затихла, инстинктивно сжавшись, ощущая себя лишней на этом празднике жизни.       Учуяв появление отца, на кухню ворвался Джеймс и с разбега запрыгнул на стол, обняв Гарри за шею.       — Ну что ты творишь? — заворковала Джинни смягчившимся голосом: при муже она автоматически становилась шелковой, словно он был для нее умиротворяющим бальзамом. — Ну-ка, слезь.       — Да пусть лазит, — усмехнулся Гарри, целуя сына в щеку, — потом вырастет, и мы будем жалеть, что он больше не прыгает по столам и не кидается обниматься. Вот увидишь.       — Да, я знаю, — проворчала она тихо. — Вы, Поттеры, все такие. С возрастом постепенно успокаиваетесь. Но тебе, видимо, нужно еще лет десять.       — Ты опять назовешь меня трудоголиком?       — А разве нет? — Джинни приподняла брови.       — Папа — молодец, он — наш герой, — завопил Джеймс радостно, — ты сама говорила, пока он был на работе.       — Твой сын сдает меня с потрохами.       — Он — настоящий честный гриффиндорец, — с гордостью объявил Гарри, выпятив грудь.       Наблюдая за семейной идиллией, Гермиона поймала себя на мысли о том, что ей становится неуютно и одиноко. Чувство горечи застряло комом в горле. Захотелось уйти, оставив их одних. Ведь они — настоящая семья. Неприятное ощущение кололо в груди, затрудняя дыхание. Возможно, это зависть… Но с чего бы ей завидовать друзьям? И все же она завидовала: их брак был счастливым.       Она уже не помнила, когда они с Роном вот так крепко обнимались и искренне подтрунивали друг над другом. В памяти отпечатались лишь грустные одинокие вечера под пледом с книгой. И если бы ее спросили: что есть брак? Она бы ответила: разочарование.       Когда довольный собой Рональд материализовался в камине, Джинни и Гарри наперебой начали допрашивать его о возможностях новой модели «Молнии», а на Гермиону вовсе не обращали внимания. Тема квиддича по традиции была самой горячо обсуждаемой в их компании. Джиневра до сих пор в какой-то степени жалела о том, что в свое время не отправилась на сборы: когда капитан команды «Холихедских гарпий» приглашал ее к ним, она могла стать их охотницей, но была беременна первенцем. Естественно, ей пришлось отказаться от спорта, выбрав семью. Со временем она примирилась с этим, но мечта о полетах высоко в небе все еще жила в ней, давая о себе знать в моменты приезда звездного брата. Джинни поистине гордилась Рональдом, который, ко всеобщему удивлению, стал единственным в семье Уизли, кто сделал карьеру в спорте.       — И знаете что? — спросил Рон заговорщически, сделав драматическую паузу.       Поттеры замолкли, уставившись на него, Гермиона в свою очередь закатила глаза, зная, что он скажет дальше.       — Я заказал ее, — громогласно объявил он. — Для меня сделают эксклюзивный экземпляр с крутой гравировкой. Турбо-Молния моя! — его кулак взмыл вверх, будто он поймал победный снитч. — Ни у кого из вратарей во всем мире пока нет такой красотки.       — О, черт, Ронни, ты все же вырос из штанишек старших братьев. Я признаю тебя лучшим Уизли, если дашь мне полетать! — выпалила Джинни, почти подпрыгивая на месте.       — Никаких полетов, милая, — насторожился Гарри, хмурясь, — ближайшие полгода точно.       — Ой, зануда, — цокнула она, скосив на него прищуренный взгляд.       — Поздравляю, дорогой, — наконец, решила вмешаться Гермиона, приобняв Рона за плечи. — В «Пророке» колдография лучшего вратаря года на лучшей метле в мире будет смотреться просто потрясающе.       — Правда? Ну еще бы, — засветился он, польщенный ее похвалой.       Неожиданный писк Джинни оглушил всех присутствующих — она пихнула брата в бок, требуя немедленно выложить все подробности его предстоящего награждения.       — Что ж ты молчал, зараза такая? — дальнейшая отборная брань беременной ведьмы привела в шок всю компанию, а особенно, Джеймса, который болтался под ногами, пока взрослые обсуждали свои важные вопросы.       — Мама ругается, — заявил он в полной тишине, — а мне запрещает. Низ-зя так делать!       — А ну иди сюда, — Джинни вмиг переключилась на сына, — я что тебе говорила? Не заходить на кухню, пока не позову на ужин.       — Дядя Рон, спаси меня, — мальчик спрятался за его спиной, вереща, что есть мочи.       — Так, все, мы уходим, — начальственный тон Гарри заставлял прислушаться, — здесь остаются только девочки.       Мужчины удалились с кухни, прихватив с собой расшалившегося ребенка, оставив женщин наедине друг с другом.       — О чем грустишь? Не думай, что я не заметила, — участливый тон подруги располагал к откровенности, и Гермиона решила открыться хотя бы ей, поскольку держать переживания в себе далее было невыносимо тяжело.       Выслушав ее, Джинни понимающе закивала головой:       — Знаешь, одно время у нас с Гарри тоже была проблема…       — У вас? — Гермиона недоверчиво воззрилась на подругу.       — Не то чтобы проблема. После первых родов у меня пропало желание, — пожала она плечами, — так бывает. Мы сходили к сексологу, и все наладилось.       — К сексологу? — Гермиона округлила глаза. Такого ответа она никак не ожидала.       — Да, а что? Гарри сам предложил, ведь такие специалисты есть только у маглов, как он думал. К счастью, оказалось, что и у нас тоже. Просто о них мало кто знает.       — Сексологи среди волшебников? — Гермионе показалось, что она ослышалась.       — Да, миссис Забини оказалась отличным специалистом. И сама она такая… в общем, ходячий секс.       — Ты сказала, Забини? Мать Блейза? Того, который со Слизерина?       Кажется, этот вечер собирался шокировать Гермиону окончательно и бесповоротно.       — Да, — подтвердила Джинни, понизив голос, — и я даже сначала приревновала Гарри, потому что эта женщина выглядит, как порок во плоти. Хоть и старше нас в два раза. Но он не особо на нее засматривался.       — Уф, Джин, ему же никто не нужен, кроме тебя… и работы. Но тебя он любит больше.       Посмотрев на нее с сомнением, Джинни все же улыбнулась и расслабилась:       — Ты права, Герм, — кивнула она, — и Рон такой же. Вам лишь нужно немного разобраться…       — Ой, нет, он же не поймет, — Гермиона замотала головой, — ты же знаешь своего твердолобого братца.       — Конечно, его комплексы больше, чем его эго. Поэтому сходи сначала одна, а там посмотришь.       — Спасибо, — дружеское участие вселило в Гермиону надежду на будущее разрешение ее интимной проблемы. — Я запишусь к миссис Забини.       — Она принимает в частной клинике рядом с Мунго. Я дам тебе адрес.       Пока Гарри и Рон спорили насчет того, чья команда по квиддичу сильнее: Бразилии или Канады, потому что Великобритании предстояло играть с обеими, Джинни подавала на стол блюдо за блюдом, в очередной раз убеждая присутствующих в том, что полностью переняла кулинарное мастерство Молли Уизли и даже кое в чем превзошла ее. Например, в приготовлении фирменного пирога с патокой, который буквально таял во рту. А закончился ужин легендарной настойкой с содержанием спирта и целебных трав из личных запасов Артура Уизли.       Гермиона пригубила лишь немного крепкого напитка, смакуя его терпкий вкус. Рон с сожалением глянул на нее, а потом на сестру, которая не пила, ожидая скорых родов. В его глазах читался печальный упрек, но он больше не озвучивал своих мыслей вслух. Они договорились подождать того знакового дня, когда она станет заместителем министра магии, и тогда вернуться к разговору о детях.       Гермиона отставила бокал, погрустнев и резко захотев вернуться домой. Одна. Без мужа. Она с трудом дождалась окончания посиделок, чтобы попрощаться с Поттерами и исчезнуть в камине. Шел ли Рон следом за ней, ей было совершенно безразлично.