О преданности и ее последствиях

Себастьян касается губами запястья, целуя начало длинной неровной отметины, заставляя Оминиса нервно выдохнуть, борясь с желанием отстраниться. Он знает, что никто не видит их ночью под плотно задернутым пологом кровати, что никто не слышит из-за заглушающих чар, и все же не может расслабиться. Едва сдерживается, чтобы не убрать руку, когда Себастьян закатывает рукав его пижамы и прослеживает губами длинную линию шрама до локтя. На самом деле она длиннее и тянется до самого плеча, перечеркивая кожу. Оминис не может видеть ни ее, ни других линий, но он чувствует их на себе. Чувствует их… уродливость, перечеркнувшую его тело длинными змеящимися линиями. Будто лишний раз напоминая, кто он… А Себастьян тянет его к себе, заключая в объятия, и медленно залезает под пижамную рубашку, оглаживая бока и живот, большим пальцем поглаживая шрам, уходящий к груди вверх, и заставляя Оминиса хоть и вздрогнуть, но все же не начать сопротивляться, как бы ни хотелось закрыться, чтобы Себастьян не видел и не чувствовал этих уродливых отметин. - Не надо… - едва слышно шепчет Мракс, обнимая Себастьяна за шею. - Надо, - возражает Сэллоу и тянет с него пижаму. – Ты не должен от меня прятаться. Себастьян укладывает его на спину, мягко толкнув в плечо, принимаясь покрывать поцелуями каждую из длинных отметин. Оминису хочется провалиться сквозь землю, но он знает, что Себастьян не отпустит. Докопается до самого глубокого подземелья, лишь бы заставить Оминиса снова довериться. И Мракс одновременно хочет и не хочет противиться… - Ты красивый, - шепчет Себастьян, лизнув линию над самым пупком и заставляя Оминиса рвано выдохнуть от столь явного намека на то, что никто не собирается останавливаться. – Тебе просто надо снова к этому привыкнуть. «Снова»… Потому что Себастьян – первый, от кого Оминис это услышал, и поначалу совсем не верил. Но упорство Себастьяна его переубедило в первый раз. Возможно, получится снова… Только теперь он… испорчен. - Я не понимаю… - выдыхает Оминис, борясь с желанием закрыться от вездесущих волнующих прикосновений, от вездесущего тепла Себастьяна, которого хочется настолько, что остается лишь ругать себя за слабоволие, за то, что не получается оттолкнуть, заставить Сэллоу не смотреть на эти уродливые шрамы… - Тебе не надо это понимать, - ласково отвечает Себастьян. – Просто верь мне. И Оминис тянется к нему, отчаянно надеясь, что Сэллоу способен залюбить его всего. Вместе с темным прошлым и следами темного проклятья на коже, вместе со Слизериновским наследием и склонностью воображать худшее, вместе с едва-едва держащимся обещанием не думать, что без Оминиса было бы лучше. Потому что иного выбора Себастьян им не оставил. Оминис должен вновь научиться доверять его теплу. И если кто и способен вновь приручить Оминиса, то это упрямец Сэллоу.