Распри и покер

— Хуй в пальто! Сайно заканчивает рассказ очередного анекдота и едва заметно приподнимает уголки губ. В ответ на это слышится только громкий поток мыслей Тигнари — он не позволяет себе проронить и слова, хотя по его лицу заметно, что шутка не приводит в восторг. Кавех легонько посмеивается, не понимая контекста ситуации, и ловит воодушевленный взгляд Сайно. Такое ощущение, что Кави сделал что-то не то. — Тебе понравилось? — Тебе понравилось?!, — сразу вдогонку оборачивается Тигнари, искренне округляя глаза. Ближайшая подушка оказывается схвачена Сайно и летит прямым рейсом в тушку друга. Тигнари поразили в самое сердце, он визжит и отпихивается, стараясь нащупать рукой еще один боеприпас. — Ну… Шутка хорошая, мне понравилось, — он уже жалеет, что хихиканье вырвалось из его груди. На полу разворачивается настоящая баталия: Сайно, не терпя такого унижения, безжалостно щекочет Тигнари, пока тот пытается нащупать хоть что-то мягкое и опасное. В итоге одеяло летит с кровати на пол, укрывая обоих парней, и уже понять характер их действий довольно… затруднительно. Кавех слушает, как Сайно что-то очень недовольно бурчит из-под одеяла, визги, скулеж и, в общем-то, снова едва ли сдерживает смех. Он видит их всего в первый день, но у него уже огромное желание принимать участие во всей комнатной деятельности. Его сожители, кажется, пока не особо готовы принять его в свои разговорчики и игры, однако и враждебными не выглядят. Это… несколько удручает. С тяжелой головой Кавех отводит взгляд на окно. Вечереет. Кажется, совсем скоро должен придти Аль-Хайтам («Сколько там вообще времени?»). Под визги Тигнари Кави тупо смотрит на экран блокировки. 21:30. Почему вообще он так охотно думает о том, кого ни разу не видел? Это напрягает. Слишком сильно капает на мозги. В общем, Кавех не найдет себе места, пока не увидит вживую, что за человек будет с ним жить еще четыре года. А может он и не первокурсник?.. — Кавех, тебе правда понравилась шутка?, — Истинный ценитель юмора от неожиданности вздрагивает и солнечные очки снова чуть не летят в стратосферу. — А… Да, Сайно, ты очень хорошо шутишь! Где-то на заднем плане слышится, как Тигнари близок к тому, чтобы упасть в обморок от таких сюжетных поворотов. Сайно как-то по-особенному смотрит на Кавеха, но у него плохо получается выглядеть дружелюбно. В этом взгляде мешается опаска, признательность и шок. Даже, если честно, становится весьма некомфортно, и Кавеху поскорее хочется отвести взгляд. — Не смотри так, я же ничего такого не сказал. Сайно хмыкает, однако больше ничего не добавляет. За секунду в его глазах мешается многое, что он искренне не хочет озвучивать, и он снова ползет в сторону Тигнари. Одеяло уже во всю затаскано по полу, подушки лежат друг на друге, и худощавая рука в качестве извинение протягивает колоду карт. Губы Сайно едва кривятся, но карты принимает — совсем скоро он будет их мешать, тихонько переговариваясь с другом. Иногда Кавех жалеет, что он перешел на архитектурный только под конец года. Слишком сильно жалеет, чтобы сдержать грустной улыбки, глядя на этих двоих. Впрочем, он сам виноват. Тем не менее, его мысли скоро снова возвращаются к животрепещущей теме. Совсем скоро настанет момент встречи, он уже рисует в голове разные картинки, но они никак не хотят клеиться друг с другом. Раз уж он каждый раз приходит вовремя, значит, он где-то пропадает… Где можно находиться все время после пар и до самого вечера? Неужели гуляет? А если ошивается в общежитии? А может быть у него вообще есть девушка, и он все свободное время?… Тогда, может быть, он умудряется все совмещать… Становится понятно, почему его вечно нет в комнате! Кавех уже представляет, как в 21:59 к ним вваливается абсолютно взбаламошный, свежий, активный, обязательно в бомбере и модных кроссовках, ухмыляющийся молодой человек и, кинув задорное приветствие, сразу же ложится лицом в кровать от усталости, чтобы скорее наступил новый день. Может быть, этот Аль-Хайтам храпит по ночам и не снимает обуви, когда ходит по комнате. Может быть, он вообще другой. Кавех не знает. Он теряется в догадках, но пока этот образ так красиво плетется сам по себе, что невольно вырывается: — Так и какой же он? На него смотрят, как на идиота. — Ну… Аль-Хайтам. — О…, — Тигнари тянет, медленно откидываясь назад. — Он абсолютно невыносимый. — Ужасный, — Сайно облизывает палец на удачу и снова перемешивает колоду. — Бесцеремонный. — Язвительный. — Заносчивый. — Странный. — Тебе он не понравится. — Такие никому не нравятся. Дверь недовольно скрипит, и в комнате материализуется стройный силуэт с книжками в руках. — Снова идеально вовремя. Такими темпами ты, Сайно, никогда не выиграешь спор. Неброский звук обуви, шуршание белоснежной рубашки — он будто со свадьбы пришел, а не из библиотеки. Кавех непонимающе смотрит на это недоразумение. — Хайтам, ты завтра моешь посуду, не забудь. Он неброско кивает… Стоп, что только что Сайно сказал? Хайтам? Это вот тот самый взбаламошный и с модными кроссовками? Взгляд Кавеха сразу скользит на обувь новопришедшего и вместо навороченных адиков обнаруживает… туфли. Туфли? Серьезно? И вот это секс-символ всего общежития? — И еще убираешься, кстати. Там по графику случайно так получилось, когда Тигнари за тебя убирал в один из дней. Он снова кивает… Нет, все-таки, нам нужна передышка. Кавех сейчас лопнет от разочарования. Не то, чтобы он расстроен, просто… Это как вообще теперь воспринимать? — Хайтам, что я только что сказал? Он опять кивает. Кавех, уже не понимая, чего ожидать от этого странного человека в туфлях и с уродской белой рубашкой, пялит на него во все глаза. Тигнари пихает Аль-Хайтама по икре, пока тот проходит мимо, и очень недовольно глазеет на него: — Ты вообще слушаешь? Аль-Хайтам, медленно снимая наушники, флегматично смотрит куда-то между глаз Тигнари и поджимает губы. — Если ты говорил про уборку, то я смотрю на график. Не думай, что я не знаю, что завтра вы взвалили на меня все домашние обязанности, перекрасив наши с Сайно клеточки. Кавех сейчас, кажется, провалится сквозь землю от непонятных ощущений внутри. Как же этот образ, уже так точно созданный в голове, вообще может состыковаться с настоящим Аль-Хайтамом? Хотя, может быть и к лучшему, что тут сейчас не обворожительный модник, наобщавшийся со всем общежитием вдоволь. Тигнари с Сайно выглядят пристыжено, однако ни тот, ни другой говорить извинения не спешит. Какой же отвратительный момент для знакомства. Кавех нервно поправляет очки и видит, что Аль-Хайтам снова надевает наушники… — Привет, я… Не слышит. Уже поздно. Он точно виноват в том, что не сказал свое имя раньше. — Кстати, раз уж у нас новенькие, пусть это недоразумение решится просто — завтра я заслужено мою посуду, а он убирается, — Аль-Хайтам исчезает где-то на втором ярусе кровати, и Кавех не может достучаться до него. Более того, на него скинули уборку. Просто. Блять. Замечательно. Тигнари подрывается с места до графика уборки, откуда-то вообще доставая карандаш. — Так, значит, Кавех действительно должен убираться у нас когда-нибудь. Возьми на себя следующий день, а там мы дальше разберемся…, — он что-то увлеченно чертит на бумажке, а после довольно отстраняется и ложится дальше на одеяло. — Теперь все честно. Ладно, так надо было. Кавех должен убираться когда-нибудь. И если это цена за то, чтобы он стал частью коллектива, он ее заплатит. Теперь даже его имя красуется в общей табличке. Убираться он не то, чтобы любит, но это не напрягает его. И… Да, он действительно абсолютно невыносимый.