Мёртвые кости

      Опустевшее жилище Совуньи стало для Панди временным убежищем. Место было выбрано не случайно: дом стоял на вершине крутого холма, откуда открывался прекрасный вид почти на всю Долину. Любой, кто решил бы сюда явиться, неизбежно обнаружил бы себя ещё на подходе.       Панди сняла окровавленную футболку и подошла к зеркалу. Увиденное зрелище не вызвало у неё ничего, кроме отвращения. Всего за несколько часов она превратилась из жизнерадостного подростка в угрюмую развалину. Неопрятную, дурно пахнущую, уродливую мерзость, которую никак нельзя было назвать прекрасной девушкой.       — Нужно бежать… — пробормотала Панди, потрогав сальные от пота волосы.       Но куда? Она ничего не знает о мире за пределами их маленького островка. Не знает даже, в какой стороне материк. А если до ближайшей земли тысячи километров? Нет, это не выход.       Может уйти на другой конец острова? Пройти через пустыню и горы, реки и леса, чтобы добраться до… До куда? Там вообще что-нибудь есть?       Неожиданно отражение подмигнуло ей. Панди вцепилась в рифлёную раму и всем телом прижалась к гладкой поверхности зеркала, вглядываясь в собственные зрачки. Что это было? Нервный тик? Или неудачная шутка угасающего разума?       — Тише-тише, — забормотала Панди, попятившись. Ей стало страшно. На чердаке раздался скрип, и она вздрогнула, испуганно посмотрев наверх. Воображение нарисовало ей напряжённо застывшего Копатыча с верёвкой в руках, который притаился во мраке рядом с лестницей. Он ждал, когда она подойдёт ближе, чтобы накинуться на неё и связать…       На улице кто-то был. Неизвестный громко прошуршал по траве, прошёл мимо окна, на секунду закрыв собой лунный свет, затем поднялся на крыльцо и постучал по запертой двери. Панди остервенело напялила футболку и похлопала себя по щекам, приводя сознание в чувство. Ей нельзя бояться. Когда она боится, то совершает глупые ошибки. А там, где глупые ошибки, там и бесславная смерть.       В дверь снова постучали. Панди крепко сжала в кулаке взятую из серванта золотую вилку и приготовилась дорого продать свою жизнь, как вдруг…       — Совунья, просыпайся скорее! — услышала она до боли знакомый голос Кроша. — Принимай гостя, ёлки-иголки!       Панди, пребывая в состоянии шока, распахнула дверь и, не в силах сдержать эмоции, упала в объятия друга. Крош, с недоумением в глазах, втащил её в дом.       — Что с тобой, Стёша? — испуганно спросил он, часто моргая. — Где Совунья?       — Ох, Крош, здесь такое происходит! — пролепетала Панди, с трудом сдерживая подступающий к горлу комок. — Копатыч… они… убили её.       — Убили? — встревожился Крош. Он бережно уложил Панди на кровать и пощупал ей лоб. — У тебя высокая температура. И почему ты такая грязная?       Панди схватила Кроша за грудки и подтащила к своему лицу. Для неё было очень важно, чтобы он понял.       — Копатыч, Ёжик, Карыч и Пин убили Совунью, Лосяша, Бараша и Нюшу, — громко прошептала она, стараясь выглядеть убедительной. — А я убила Пина.       Крош недоверчиво улыбнулся, не приняв её слова всерьёз.       — Если ты выглянешь в окно, то увидишь, что над Лесом поднимается дым, — голос Панди дрожал. — Это догорает дом Лосяша. Копатыч распорол ему живот. А эта кровь, — она указала на свою одежду, — принадлежит Пину. Он с Карычем погнался за мной на тракторе. За это я проткнула ему горло отвёрткой.       — А что же Ёжик? — спросил Крош с любопытством. Он сел в кресло, устало вытянув ноги. — Дай угадаю: он убил Бараша и Нюшу? И сделал это самым жестоким и бесчеловечным способом?       — Нет, Бараша забил до смерти Копатыч, а Нюша… Возможно, Нюша жива, — Панди охватило чувство острого стыда. — Я пыталась спасти её, но не смогла. Ёжик ранил меня!       Крош, слушая её вполуха и согласно кивая, снял ботинки.       — Послушай, Стёша, всё это, конечно, очень забавно и остроумно, но я немного устал. Давай отложим розыгрыш до утра, — он зевнул и с самодовольной улыбкой продолжил: — Я обогнул наш островок на плоту и нашёл небольшую лагуну с чистой водой. Там столько рыбы и съедобных водорослей! Предлагаю сегодня хорошенько выспаться, а завтра собрать ребят, взять у Пина лодку и отправиться за припасами большой и дружной компанией. Идёт?       Панди разозлилась. Выпрямившись, она задрала футболку, продемонстрировав Крошу гигантскую гематому на груди.       — Могу снять и бюстгальтер, если он тебе мешает, — процедила она сквозь зубы. — Видишь? Видишь?! Это сделал Ёжик! Твой лучший друг!       Крош встал с кресла и с опаской приблизился к Панди.       — Ёлки-иголки, выглядит как настоящий… — пробормотал он с изумлением. — Отличная работа.       — Крош…       — Нет, я серьёзно, классно получилось, очень классно, — Крош показал ей большой палец. — Вы молодцы. Но синяк нужно было нарисовать в другом месте. Если Копатыч узнает…       — Это не грим! Дай сюда руку! Потрогай!       Но Крош перестал обращать на неё внимание. Он направился на кухню, насвистывая весёлую песенку. Панди попыталась встать, но у неё закружилась голова. Она прижала ладони к вискам и свесилась с кровати. Её вырвало. В глазах потемнело, а в голове зашумело. Пережитый ранее стресс, наконец, дал о себе знать. Панди провалилась в темноту.       За ней гнались зловещие тени. Сверху лилась ржавая вода. Пахло гнилой ветошью. Она с трудом пробиралась через узкие туннели, засаженные криво торчащими железными балками. Повсюду была кровь. Преследователи не отставали. Им хотелось свежего мяса. Они были голодны…       Панди резко проснулась, будто её что-то толкнуло. Она лежала на кровати, заботливо накрытая тонким одеялом. В комнате ярко горел свет. На тумбочке рядом лежали мокрые тряпки, грязные бинты и упаковки с таблетками. На полу валялась её одежда. Кроша нигде не было видно.       Сердце Панди пропустило один удар, и она, влекомая страшной догадкой, заглянула под одеяло.       Крош обработал её раны перекисью водорода и наложил пластыри. Он осмелился снять с неё футболку и пижамные шорты, но не стал притрагиваться к нижнему белью. Панди была огорошена подобной наглостью, но в то же время испытывала признательность за своевременную помощь. Крош не был ей близким другом — всё же разница в возрасте давала о себе знать. Но иногда, оставшись наедине, они с удовольствием болтали о разных пустяках, и в такие моменты она отчётливо ощущала приязнь к Крошу, грозившую со временем перетечь в нечто большее…       Панди обернулась мокрой от пота простынёй и подошла к окну. Она увидела спускающегося с горы Кроша. Ему навстречу ковылял Ёжик.       — Что с тобой?! — крикнул Крош. — Ты ранен?       — Помоги мне! — простонал Ёжик.       В кустах неподалёку послышался шорох. Панди сместилась в сторону и увидела Карыча. Держась за бок, он преодолел последние метры крутого склона и привалился к стене дома. Его колени и руки были испачканы травой, а на поясе поблёскивал топор.       Крош подбежал к Ёжику и обхватил его талию одной рукой, помогая удержаться на ногах. Он не видел, как из высокой травы позади вынырнул Копатыч.       — Крош! — закричала Панди, ударив кулаками по подоконнику. — Сзади!..       Договорить она не успела. Карыч разбил окно и ворвался в дом, размахивая топором.       Панди была готова к нападению. Она прыгнула Карычу под ноги и укусила его за голень. Тупое лезвие топора пронеслось рядом с её лицом и вонзилось в посудный шкаф, раздробив деревянные и стеклянные перегородки. Фарфоровые осколки чашек осыпали стены. Карыч зарычал и попытался пнуть Панди, но она вцепилась мёртвой хваткой ему в ногу и ударила головой в самое уязвимое место — промежность. Карыч повалился на пол, чем Панди не преминула воспользоваться. Схватив мокрую простыню в руки, она накинула её на лицо Карыча и запрыгнула ему на спину, откинувшись далеко назад.       Карыч неистово забарахтался, стараясь опрокинуть Панди, но она широко расставила ноги, сев чуть ли не на шпагат. Карыч начал задыхаться, дёргаться и стучать руками по полу, раня ладони острыми осколками посуды. Он был слишком стар, чтобы справиться с девушкой-подростком. Осознав это, Панди напрягла все оставшиеся в резерве силы.       Через минуту Карыч успокоился. С чувством отвращения Панди разжала пальцы и позволила голове покойного упасть на залитый кровью пол. Она снова сделала это. Снова убила близкого друга. Когда же всё это закончится?!       На улице было подозрительно тихо. Панди быстро надела кроссовки, схватила в охапку одежду и подбежала к окну.       Раненый Крош лежал на земле, а над ним склонился Копатыч с монтировкой в руках. Позади стоял Ёжик, который сильно изменился за те два часа, что Панди его не видела. Его губы почернели и потрескались, кожа приобрела мертвенно-белый оттенок, а на лице проступили чёрные вены. Единственный оставшийся глаз остекленел, как у покойника. Обрубок руки был прижжён раскалённым железом.       — Ёжик! — Крош умоляюще протянул к нему руки. Его зубы были выбиты. — Я нашёл место, где много еды. Мы спасены!       Ёжик отобрал у Копатыча монтировку и приблизился к другу.       — Извини, Крош, но мы зашли слишком далеко, — отсутствующе пробормотал он, с натугой размахнувшись. — Мне очень жаль. Прощай.       Монтировка смяла лоб Кроша, словно горячий пластилин. Его глаза вылезли из орбит, а из носа, ушей и рта хлынула кровь. Затылок лопнул, и из рваной трещины выплеснулась кроваво-серая масса.       Крош, дрожа, как в лихорадке, перевернулся. Он начал издавать булькающие звуки. Ёжик равнодушно наблюдал за ним, положив монтировку на плечо.       Панди пришла в ярость от увиденного. Выронив одежду, она бросилась ко входной двери, разрываясь от бешенства и обиды. Слёзы душили её. Панди ненавидела Копатыча, ненавидела Ёжика и, что самое ужасное, ненавидела себя. Ей не удалось никого спасти. Все её друзья мертвы. Она не смогла…              В прихожей Панди неожиданно споткнулась о черенок метлы и упала, сильно ударившись головой об пол. Она обернулась, не понимая, кто это сделал, и увидела Нюшу. Девушка выбралась из стенного шкафа и схватила её за волосы, не давая встать.       — Я поймала Панди! — завопила она радостно. — Копатыч, скорее сюда!       — Ах ты тварь! — прошипела Панди. Она попыталась дотянуться до ног Нюши, но не успела. В прихожую ввалился Копатыч и пригвоздил её ногой к полу.       — С возвращением к родным пенатам! — торжествующе крикнул он, накинув на её голову плотный мешок. — Молодец, Нюшенька! Сработано, хе-хе, как по нотам! Ёжик! Тащи верёвки! Пора пировать!