Two painted cats on a misted window.

                                   /ᐠ - ˕ -マ ʚɞ /ᐠ. .ᐟ\ฅ       Над бескрайним морем красовалась большая белая луна, которая освещала волны и лица восьмерых мальчиков в небольшом домике. Все они по прежнему спали — видимо, очень устали от походов за предметами для обустраивания нового логова. Где-то на улице по прежнему дул ветер, но уже более прохладный, чем ярким днём. Да и криков чаек уже не было совсем слышно. Такая атмосфера осенью это даже.. как-то странно? Ну действительно же, кто может просто так внезапно оказаться на море с теплым климатом осенью? Бред полнейший, но вот "Бродячие дети" прекрасно понимали этот вопрос.       Луна всё ещё светила на мальчишецкие лица, а у одного из них задвигались веки и брови — похоже, что кое-кто проснулся. Этим "кое-кем" был Минхо, на животе которого мирно спал Джисон. Сейчас Ли совсем не желал продолжать лежать, так что его цель — встать так, чтобы никто не проснулся, тем более, ещё нужно быть тихим.       Голова Хана оказалась лежать на чьей-то ноге, а сам кофейноволосый встал с местечка и на цыпочках стал наступать на свободные места, где не лежала бы что-нибудь часть тела. Вообщем, таким образом он и смог выйти из домика, в котором остались ютиться остальные семеро. А вот сам Минхо пошёл на берег, ближе к морю.       Белая луна всё ещё висела на небе. Создавалось такое ощущение, что время замерло, потому что спутник словно не сдвинулся за всё время, пока парень выходил на улицу. Спать, будучи окружённым семерыми мальчишками — это та ещё храбрость, потому что жарко было ну уж очень сильно, а ветер на улице теперь прогоняет весь выступивший пот на лбу. Интересно, почему же не искупаться?       — Одежда всё равно высохнет, — сам себе на вопрос отвечает он, а после идёт прямо в воду. И действительно, море оказалось тёплым, нежели днём. Ну да, оно успело нагреться, а вот остывает медленно, поэтому нужно ловить шанс насладиться плаванием, хотя мальчик не особо был хорош в этом.       Кофейноволосый отказался по пояс в воде, а взгляд его был устремлён куда-то вдаль. Луна уже успела сдвинуться со своего старого места, так что теперь было ясно, что время идёт. В один момент стало тяжело уж совсем, ведь штаны были мокрыми. Видимо, Ли после сна совсем слабым был, потому что уже готов был уйти под воду вслед и за своей одеждой.       На горизонте небо было чуть более светлым, чем другая сторона. Значит, что скоро наступит утро. Минхо продолжал каким-то пустым взглядом взирать куда-то далеко, хоть там и ничего не было, кроме моря. Он продолжает стоять на месте и смотреть, хотя уже даже его ноги устали держать на себе такую тяжесть. Всё бы ничего, но за спиной кофейноволосого его окликивает уж до боли знакомый голос. Он продолжает кричать, словно бы Ли сейчас сделает что-то немыслимое. И что он может сделать? Просто окунуться в солёную воду с головой? И вправду немыслимо, а вот чужой голос уже был совсем близко. Чья-то до жути тёплая рука ложиться ему на плечо, а после слышится приятный голос из-за спины:       — Хо, тебе поспать нужно, какого ты чёрта сюда припёрся? — с частичной злости спрашивает он. Понятно, это был Джисон, который видимо, заметил пропажу своего сокровища и сразу спохватился за утерю.       Минхо медленно поворачивается к Хану лишь одним профилем, но беличье лицо и так можно было хорошо разглядеть: пухлые щёчки, нахмуренные брови, опущенные от усталости веки, милый носик, пухлые алые губы, которые так сильно желал поцеловать кофейноволосый. Видимо, Джисон совсем не выспался, так как даже сейчас под глазами были малозаметные синие мешки, что волновали Ли.       — Ты не выспался? Что с твоим видом? — тихо спрашивает Минхо, а его голос идёт в перемешку с шумом волн.       Хан только хотел ответить, но его ослепило. Прямо из-за спины старшего и его профиля вылились лучи яркого солнца, именно которое и ударило младшему в глаза. Тот по-детски зажмурился, отворачиваясь в другую сторону, а Минхо всё также стоял на месте.       — Дурак, встань немного левее или правее, мне солнце в глаза светит, — словно капризный ребенок, просит он. Сейчас Джисон и вправда был похож на него, потому что романтичный момент нарушили какие-то чёртовы лучи уже вышедшего из-за горизонта, солнца.       — Ты так хочешь видеть меня? — совершенно без эмоций снова спрашивает Ли. Почему бы им и не поговорить без использования глаз, а? Ну уж нет. Темноволосый уж очень хотел глядеть на своё сокровище всю свою жизнь.       В ответ на вопрос, Минхо получает три активных кивка, а после вслух усмехается от миловидности Джисона в данный момент, но он слушается и встаёт чуть левее от солнца, прикрывая правой рукой лицо.       — Так что? Ты не выспался? — повторяет свой вопрос Ли, а ведь Хан даже его позабыл ненадолго.       — Можно и так сказать, — частично соглашается он, отведя взгляд в другую сторону от солнца, — Без тебя кошмары снятся, хён.       — Без меня кошмары снятся? И давно ли тебе похожее снится? — удивляется Минхо, потому что Джисон сразу бы рассказал ему об этом. Ну, он должен был, потому что так думает сам старший.       — Каждую ночь, — кратко отвечает темноволосый, опустив голову вниз, а его глаза активно бегают по водной глади, рассматривая каждый узор, который рисуют новые волны.       — Каждую ночь.. — повторяет сам себе Ли, уже скорее от шока. Что-то это совсем не похоже на его Хана, — Почему ты мне не рассказал? Я бы не ушёл.       — Ладно, тихо-тихо, хён. Я же это сказал не чтобы мы устроили разборки, — объясняет он, активно жестикулируя, — По-правде говоря, я уже успел соскучиться, честное тебе слово.       На лице Минхо теперь спадает сильная тревожность, а где-то в сердце и в животе появляется приятное чувство. Джисон, конечно, и раньше одаривал Ли разными комплиментами и словами, но в этой фразе было что-то более особенное. И кофейноволосый улыбается. Улыбается, а его улыбку озаряет солнце. Хан взглянул на его лицо, а затем даже приоткрыл рот от такого вида. Боже, Минхо просто удивительный парень.       — Ханни, — тихонько зовёт он, всё также улыбаясь, — Ох знал бы ты то, как сильно я тебя люблю.       В ответ смущённая улыбка, которую закрывают чужие ладони. И почему-то, Хан активно кивает. Он что, растерялся что-ли? Раньше была совсем иная реакция.       — Ханни? Что за реакция? — спрашивает Ли, ожидая ответа. В ответ молчание, — Сонни? — теперь он берёт мальчика перед собой за плечи и легонько трясёт, призывая вернуться на планету. И с каких пор он вообще теряется в своих мыслях?       Но в ответ по-прежнему ничего. Лишь шум волн забивает слух и даёт надежду на ответ. Минхо обнимает темноволосого за плечи, немного увалившись на него весом, а затем падает в воду. Его тело находился в абсолютно ледяной воде, в которой ничего не было видно, хоть даже Ли и не открывал глаза. Парень не понимает, что произошло, а затем активно начинает размахивать руками в воде из-за лёгкой паники, а позже осознаёт, что ему лишь надо выплыть по поверхность — и он плывёт. Точнее, встаёт ослабшими ногами на дно и пытается встать, и у него получается.       В конечном итоге Минхо созерцает над собой всю ту же луну, темное небо и тихий шум волн. Без Джисона.       Ли от непонимания даже не лезет глубже в воду, чтобы найти Хана. Что это вообще было? У него галлюцинации? Может это какая-то болезнь? Какого черта ему мерещится Джисон, если они пару минут назад буквально спали вместе? Вообще непонятно. Всё бы ничего, но какие-то голоса на берегу во всё горло активно кричат "Минхо" и машут руками. Ли быстро осознает ситуацию и с тяжёлой от воды одеждой несётся к берегу — к своему "дому".       — Минхо! — кричит Банчан, продолжая махать руками. Он видит силуэт, который бежит к ним, а значит, что Минхо услышал.       — Минхоо! — зовёт его Чонин, который уже готов был горло себе разорвать от усталости кричать. Ох, бедный мальчишка.       Ли всё также бежит сквозь беспощадные воды, переодически падая из-за их силы, но затем он снова встаёт и бежит. Бежит к своему смыслу жизни, количество которых недавно уже возрасло до семи.       Парень почти добегает до берега, и вот тут уже начинается самая ближняя часть суши — мокрых песок, в которых с радостью станут проваливаться несчастные ступни. Минхо стал падать ещё чаще, но он бежал и дальше.       — Минхо! — выкрикивает ему Джисон, подходя ближе к морю и даже намочив ступни, бежит прямо к нему — лишь бы скорее был на берегу, прямо около него.       Парни хватаются руками друг за друга, и Хан активно тащит его в сторону остальных ребят, которые буквально уничтожали свои голосовые связки, активно зовя Ли.       — Какого чёрта ты ушёл в море ночью, блять?! — злобно выкрикивает ему Чанбин, но в его глазах ещё также читается волнение.       Минхо пустым взглядом смотрит на остальных: они тоже злы, но и волнуются тоже, чего уже не сказать о Джисоне. Видимо, он недавно плакал, потому что на глазах осталось немного слёз, да и щеки мокрые были, а от вида любой мог понять, что лицо парня буквально горело. Хан стоял подальше от толпы, скрестив руки на груди и немного надув щёки. Его вид был явно обиженным. Ли так и не решился подойти к нему, как он уже ушёл.       — Куда Джисон ушёл? — решается спросить Ли. В ответ молчание и непонимающие взгляды.       — Что? — переспрашивает Хёнджин.       — Где Джисон? — повторяет он. Эти взгляды не принесут ничего хорошего — это уже понятно.       — Что ты несёшь, придурок? — Чонин, что ранее был самым младшим и милыми мальчиком, тянет Минхо за кофту к себе, глядя на него яростным взглядом.       — Боже, да что с тобой.. — слышится раздраженный шепот Банчана.       — Сначала, чёрт возьми, уничтожаешь его, а теперь спрашиваешь где он?! — кричит на него Хван. Он сжимает кулаки и старается не врезать Ли.       — Что? Какого черта, блять.. Что происходит? — всё, что из себя может выдавить Минхо, — Что с Джисоном блять?       — Ты что, ебанулся окончательно? — спрашивает у того Чонин, — Думал, что если так поступил, то потом сделаешь вид что забыл и на этом всё кончится?       — Да блять, что я сделал?! — кричит на него в ответ Ли. Он ничего не понимает.       — Блять, что с твоими мозгами нахуй, — злится Феликс. Он впервые был таким.. злым.       — Чёрт возьми, вы можете мне прямо сказать, что с Джисоном? — наконец-таки просит Минхо.       — Ой, тебе нужно сказать, что же сейчас с Джисоном?! — снова кричит на него, но уже Чанбин.       — Умер, блять, Хан Джисон.       Что? Умер? Что. Что. Блять. Что нахуй? Какого черта, блять? Что не так? Что произошло? Минхо совсем ничего, блять, не помнит. Вообще, блять, ничего. Что было за его отсутствие? Что вообще, блять, могло произойти без него, тем более ночью? Одним словом — это пиздец, никак иначе.       — Как умер? — дрожащим голосом осмеляется спросить Минхо, одной рукой уже рвя ткань своих джинс от волнения, тревоги и паники.       — Ты тупой нахуй? — снова кричит на него Хёнджин, а из глаз едва-ли не катятся слёзы.       — Блять, Минхо, ты отвратителен, — продолжает злиться Феликс.       — Лучше бы умер ты, — желает ему Чанбин.       — Ненавижу, блять, тебя, — подчёркивает за всеми Сынмин.       — Исчезни блять, урод, — просит того Чонин, хотя уже скорее приказывает.       — Ты убил Хан Джисона своей ложью про сердце. Тебе здесь больше не рады, Ли Минхо— заканчивает Банчан, разворачиваясь спиной к старшему Ли и уходя куда-то в даль, а все остальные идут за ним.       Это конец? Это конец? Это конец? На этом всё закончится? На этом всё закончится? На этом всё закончится? Больше не будет никаких прогулок? Они больше не встретятся на берегу моря или в заброшенном домике в лесу? Минхо больше не услышит смех каждого из них? Он больше никогда не встретит шестерых мальчиков, что подарили ему радость? Минхо что, действительно убил Джисона? Нет, это невозможно, он не мог узнать. Это невозможно, мать вашу. Он умрет в одиночестве, как и думал раньше, в детстве? Он больше не получит поцелуи в щёки и пожелания доброго утра и спокойной ночи? Больше не услышит его прекрасной игры на гитаре? Не увидит беличьи щёчки и глазки? Не увидит поведение ребёнка и его смешное дурачество? Он больше не встретит Хана? Нет, это ложь. Это ложь, ложь, ложь, ложь, ложь. Этого не может быть. Минхо так бы не поступил. Он любит Джисона всем сердцем, а он и умер из-за сердца. Да, верно, это всё неправда. Он не мог. Хан не умрет из-за правды. Он не станет. Он не совершит этот чертов суицид. Нет, не сделает этого.       — Минхо? — слышится до боли знакомый голос, от которого хочется плакать.       — Джисон? — хриплым голосом спрашивает Ли.       Кофейноволосый сидел в истерике на песке. За это отвратительное время уже успело выглянуть солнце из-за горизонта и осветить кристальные слезы Минхо, заставляя того жмуриться и не по своей воле выдавливать бо́льшую долю воды. Хотелось кричать и умереть. Он всё таки предпочёл отчаяться, нежели не верить тем, кто был у него на первом месте.       — Минхо, Минхо! — снова этот голос.       — Пожалуйста, уйди из моей головы,— просит парень, уже умоляя. Ещё одна мысль о Хане — он готов был умереть вслед за ним.       — Минхо! — ещё один голос, чужой.       — Что? — спрашивает сам себя парень, открыв глаза.       Никого рядом с ним не было.       — Минхо, пожалуйста, — голос дорогого человека снова появляется в этом месте. Невыносимое чувство, — Возвращайся.       Возвращайся? Джисон сказал ему такое после того, что он сделал? Ах, точно, это же его Джисон. Настоящий Джисон. Хан бы никогда не совершил суицид из-за правды с сердцем Ли. Точно.       Солнце освещает парня на песке, тот закрывает глаза, словно бы впадает в сон. Ещё один.       — Чёрт, да у него солнечный удар, походу, — голос Чанбина.       — Ай, что делать-то?! — голос Феликса.       — Ну уж нет, мой хён будет живым и дальше! — голос Чонина.       — У него жар.. Причём сильный, — голос Банчана.       — Всё так плохо? — голос Хёнджина.       — Нет, сейчас всё норм будет, он как бык же здоровый, — голос Сынмина.       — Минхо! — голос Хан Джисона.       Он дома. Снова с ними.       — А? — слышится удивление Феликса под ухом Минхо, — Это, блять, что..       По щекам старшего Ли текут слёзы. Это слёзы счастья, иначе нельзя сказать.       — Минхо, блять! — дорогой человек срывается на крик из-за волнения. Родное чувство.       — Кот? — слышится забавный голос Яна.       — Сердцебиение вернулось в норму! — радостный крик Хвана. Приятное чувство.       — Он спит? — интересуется Феликс. Необъяснимое чувство.       — Хо, Хо, Хо, вставай, пожалуйста, — снова голос, ради которого Минхо был готов ко всему что угодно, и он слушается. Он встаёт, сев на траву и взявшись за голову.       — А?! — немного кричит Сынмин, дернувшись и отойдя в сторонку от неожиданности.       Слёзы всё ещё текут по горячим щекам. Глаза уже болят даже открываться, но он их открывает, чтобы увидеть свою семью.       Банчан, Со Чанбин, Хван Хёнджин, Ли Феликс, Ким Сынмин, Ян Чонин и он. Хан Джисон, который первым же полез обнимать Минхо, спрашивать о его самочувствии и плакать вместе.       — Хо, Хо, как ты себя чувствуешь? — хриплым голосом доносился где-то у правого ухо, а руки Джисона обвивали Ли за шею. Приятно.       — Я дома, — шепчет он, пролив новую волну слёз, закрыв глаза.       — Что ж ты так пугаешь! — возмутился Хёнджин, а Феликс над этим посмеялся.       — Минхо.. ты как? Почему ты плачешь вообще? — решается спросить Чан, видя то, как Ли плохо.       — Сон приснился плохой, — кратко объясняет он.       — Ну уж нет, — вздыхает Хан, — Рассказывай.       Ну чтож, у него не было выбора. Минхо быстро рассказал весь свой сон, не упустив ни одной детали. Он доверял своим друзьям, так что готов был рассказать всё.       После его необычного рассказа в поле повисла тишина. Да, море, что он видел, было лишь сном. Он и до этого вырубился, оказывается.       — Это конечно ужасно, но почему бы нам не уйти куда-то в тенек, спасая бедную голову Минхо? — предлагает Сынмин, а все остальные ему кивают, направляясь в ближайший лес, предварительно накинув на голову кофейноволосого простынь.       Он снова дома, с Хан Джисоном и Бродячими детьми.