Свежий хлеб и первая любовь

      Ранним утром Чонгук всегда сонный, и это небольшая проблема. Но это вовсе не мешает ему улыбаться клиентам и отвечать на их настроение. Бывают грубые, но на такое он не позволяет себе ругаться, да и отца подводить не хочется.       Звон колокольчиков, и внутрь зашли двое парней не очень высокого роста: словно ангел и чертёнок, ведь у одного были светлые волосы, закрывающие лоб, а у второго чёрные, уложенные, из-за чего были видны проколы в ушах. По стилю одежды можно сказать то же самое: блондин в белых обтягивающих джинсах и свободной, безмерной, полосатой футболке, парень с чёрными волосами же в чёрном худи и рваных, свободных, тёмно-синих джинсах.       — Ва-а, какой милый интерьер! — заметил "ангел" в то время, как они подошли к кассе. Говорил ли он это своему "чертёнку" или хотел, чтобы при этом его услышал и Чонгук?       — Соглашусь с вами. Доброе утро, чего желаете? — улыбался кроличьей улыбкой Гук, даже не пытаясь оторвать взгляд от этих двоих, что притягивали к себе своей атмосферой.       — Милый, какой у вас большой выбор, — хрипловатым грубым голосом проговорил "чертёнок". — Чимин-и, чего ты хочешь?       Парень со светлыми волосами подошел ближе и так же, как и "чертёнок", чуть согнув колени, стал рассматривать свежеиспечённую выпечку. Глаза разбегались: хотелось скупить буквально всё.       — Даже не знаю, но думаю то же, что и ты.       — О, нет, — черноволосый прикрыл ладошкой свой рот, театрально удивляясь, но мимику не изменяя. — Я не знаю, что и выбрать, поэтому спросил тебя.       Чонгук по-доброму посмеялся и предложил помочь с выбором. Это оказалось весьма кстати, и в итоге парни взяли два куска пиццы и две кремовые булочки, в дополнение к этому горячий, но очень ароматный травяной чай, и расположились за одним из столиков, который находился ближе к стене. Парни были вежливые и, несмотря на их разный внешний вид, они, казалось, очень ладили. Посетителей было немного, в основном все брали выпечку с собой: многие посетители заезжали сюда, будучи уже долгое время в дороге. А пекарня, излучающая такую приятягательность и, к тому же, аромат свежей выпечки, буквально притягивала к себе "путешественников".       В обеденный перерыв Чонгук на складе нашел пыльные коробки, а в них аккуратно сложенные книжки. Одна из них - «451 градус по Фаренгейту» - была самой сохранившейся, почти не потрепанной и очень даже симпатичной на первый взгляд, поэтому ее он и достал. Длинным рукавом, который полностью закрывает руки, он вытер пылинки и стал внимательнее рассматривать обложку. На фоне горит пожар, а посередине изображён пожарный в шлеме, на котором красуется большая трёхзначное число «451». Мама очень любила книги, и скорее всего, это с ее полки. Чонгук вышел со склада в зал, где за одним из столов сидел отец и кусал булочку с мясом.       — Это мамина книга? — задал вопрос он, садясь напротив отца.       — Возможно, — за этим ответом откусил ещё немного. — Я не читаю книги, ты, вроде, тоже, поэтому, скорее всего, да, это мамина.       — Она была вся пыльная… никому ведь не нужна? Я возьму?       — Конечно бери, зайка.       После обеда оставалось ещё полчаса свободного времени, поэтому Чонгук остался сидеть в зале, а отец вышел на прогулку. Открыв книгу, он сразу поднёс ее ближе, вдыхая запах старой книжонки. Ах, до чего же этот запах чудесен! Но пылинки защекотали носик, и он чихнул. Он перелистнул страницу и стал читать:       «Жечь было наслаждением. Какое-то особое наслаждение видеть, как огонь пожирает вещи, как они чернеют и меняются. Медный наконечник брандспойта зажат в кулаках, громадный питон изрыгает на мир ядовитую струю керосина, кровь стучит в висках, а руки кажутся руками диковинного дирижера, исполняющего симфонию огня и разрушения, превращая в пепел изорванные, обуглившиеся страницы истории. Символический шлем, украшенный цифрой 451, низко надвинут на лоб; глаза сверкают оранжевым пламенем при мысли о том, что должно сейчас произойти: он нажимает воспламенитель — и огонь жадно бросается на дом, окрашивая вечернее небо в багрово-желто-черные тона».

***

      Это очень увлекало, и Чонгук не заметил, как полчаса вмиг пролетели, не заметил, как давным-давно зашёл отец, не заметил стука в стёклышко. Поднял голову и встретил взглядом мальчика-подростка, вплотную прислонившегося к стеклу и заглядывающего внутрь. Оттого, что солнце светило в глаза, лица его не было видно, а были видны только очертания. Гук, закрыв книгу и оставив ее на столе, спеша направился к двери и открыл её.       — Прошу прощения, я зачитался и совсем не заметил, как время прошло, — он чесал затылок и виновато глядел в пол, пока мальчик вошёл внутрь и уже рассматривал стенды.       Чонгук закрыл за ним дверь и направился к кассе. Из-за накинутого на его голову капюшона видно лица до сих пор не было, но зато его выглядывающие светлые ипрямые волосы вполне отчётливо шли контрастом с тёмной одеждой. Гук смотрел на закрытую макушку и летал в собственных мыслях. На капюшоне и на всей толстовке виднелись мелкие капли, которые возможно разглядеть, только если подойти поближе. На улице дождик? Это Чон тоже не заметил…       — Вчера к вам заходил мой дедушка, — наконец начал говорить парень. Его голос глубокий, завораживающий настолько, что Чонгук вмиг спустился с небес на землю, оставив свои мысли порезать где-то вне сознания, и обратил все своё внимание лишь на него. — Нам так понравились творожные булочки, подайте мне, пожалуйста, четыре штуки.       Незнакомый парень поднял голову, и Чонгук был очарован ещё больше: о господи, эти черты лица… Разве такие красивые люди существуют на планете? В зале сейчас пусто. Но даже если и здесь собрался целый стадион футбольных фанатов, Гук, с вероятностью в сто процентов, не заметил бы их. Никого не заметил бы — всё, что являет собой настоящую красоту, природа подарила парню, что стоит напротив.       — Да, я кажется понял, о ком вы… — Чонгук не отрывал своего взгляда от юноши - так глупо, даже очень глупо, что он, наверняка, будет винить себя в будущем. Но это будет в будущем: сейчас существует только настоящее.       Незнакомый парень так же не отрывал взгляда от его шоколадных глазок - смотрел ожидающе. И с чего вдруг?       — Так вы… — он оглядел его снизу вверх оценивающе. Явно не в плохом жесте — скорее, так же поражаясь. — Дадите мне то, за чем я пришел?       А, точняк! Всё эта красота мешает собранно мыслить...       — Да, извините.       Чонгук протягивает пакет с выпечкой, парень берет его в руки и, взяв за два конца, открывает, вдыхая свежий аромат. Закатывает глаза, на секунду приподнимает брови и одобрительно кивает, при этом даруя свою улыбку.       — Жечь было наслаждением… — неожиданно говорит парень, смотря на свои руки, завязывающие узелок на пакете.       Чонгук встал в ступор, хлопая ресничками.       — Я тоже читал эту книгу, — не поднимая головы, но поднимая глаза на Чонгука, сказал незнакомец, продолжая загадочно улыбаться. — У моего дедушки это любимый писатель.       — Ах, вот как? — в ответ улыбался Гук. — Должно быть, он много читает?       — Верно мыслишь, — парень протягивает ему кредитную карточку, зажатую меж указательным и средним пальцами. — Много читает и меня приучил к этому.       Загадочный парень с до чёртиков привлекательной аурой ушёл, оставив за собой лёгкое чувство одиночества. Удивительно, сколько всего он смог всполыхнуть в сердце Чона: неземная красота и такая необычная энергетика, притягательные глаза и бархатный голос...       Чонгук уже скучает по нему...