Свежий хлеб и первая любовь

      Вот уже второй день групповой чат пустует, только Чимин иногда отправляет мемы с котиками. Чонгук не позволяет себе притронуться к мобильнику и написать хотя бы одну буковку — такой уж он принципиальный.       Мальчик пытается отвлекать себя от плохих мыслей и отдаваться работе в пекарне. Сегодня приходила милейшая старушка Лилит и подарила ему орехи: в пакетике был миндаль и фундук. Чонгук-и всегда делает ей небольшую скидку, ведь она никогда не приходит с пустыми руками, не считая тросточки в одной из них…       В личку ещё вчера Чимин написал, что они с Юнги уезжают в другой город на три дня — все же у них отпуск и нужно проводить это время с пользой. Вот тогда Чон совсем загрустил… Все разбились по парочкам, а ему что? С кем он будет эти дни?       Во время обеденного перерыва сил вообще не было. Было только грустно, обидно, раздражающе. На телефон поступали какие-то сообщения, но Чонгук их не читал. «Вот пусть переживают, пусть жалеют, что оставили меня одного» — с гордо поднятой головой думал нахмуренный мальчишка.       — Малыш, я до ближайшего парка схожу прогуляюсь, хочешь со мной? — говорит отец, надевая свою джинсовую кепку.       — Я очень устал, отдохну на диванчике лучше, — томно выдаёт Гук-и.       — Температуры нет? — беспокоится мужчина, трогая лоб сына. Вроде теплый. — Болит может что-то?       — Нет, — мотает он головой.       — Хорошо, но ты будь на связи, если что случится — звони, я оставлю ключи тебе.       Отец протянул мальчику ключи и ушёл, Чонгук засунул их себе в карман джинс и тяжело выдохнул.       Только-только прикрыл глаза, но тут раздался звонок. Громкий звук вывел его из себя и поэтому достал телефон, дабы посмотреть, кто это такой там настырный. На экране высвечивалось краткое «мама». Настроение вовсе плюхнулось куда-то на дно Марианской впадины. Пару секунд он ещё сидел, застыв на месте, но в итоге нажал на зелёную кнопочку.       — Привет, — хрипло послышалось в трубке, но не сразу. — Чем занимаешься?       — Отдыхаю, — тихо ответил Чонгук.       — Ясно. Папа рядом?       — Ушёл на прогулку, — медленно моргает Чон. — А ты как всегда из-за него звонишь?       — Нет, узнать, как твои дела.       — Дела у меня замечательные. Пока.       Он сбросил звонок и откинул телефон на сиденье рядом с собой. Тут поступил новый звонок, поэтому, дабы его одиночество никто больше не смел нарушать, просто отключил звук — от греха подальше.       В помещении прохладно — отопления нет, лето ведь, как никак, а на улице пасмурно. Тучки небо покрывали и совсем ни намёка на солнышко не было. Хотелось напялить наушники и включить самую грустную мелодию всех времён, но он забыл их дома. До чего же день ужасный! А ведь только половина дня прошла, уже хочется поскорее дома оказаться и под одеялом спрятаться, чтобы подальше от внешнего мира…       Из глубоких дум вырывает звон колокольчиков. Чонгук пугается, ведь на ручке двери висит ясно понятное «обеденный перерыв», так ещё и отца рядом нет. Но увидев гостя, у мальчика в горле ком застрял: там стоял Тэхен. Самый настоящий, но зачем он сюда пришёл? Гук-и казаться начинает, что у него галлюцинации.       — Привет, Гук-и.       Сказал Тэхен это с такой скромностью, будто с незнакомым человеком разговаривает. Ручки за спину завёл и ноги вместе поставил — настоящая невинность.       — Привет, зачем ты… — выходит это предложение мягко, поэтому следующее он старается произнести чутка тверже. — Пришёл сюда?       — Ну а что мне делать? Я волнуюсь, вообще-то…       — Мы закрыты, уйди.       — Ну Чонгук! — недовольно говорит Тэ, а Гук встает, направляясь к нему. — Ты на сообщения почему не отвечаешь?       — Да ты мне и не пишешь даже! — Чонгук аккуратно подхватывает парня под руку и ведёт к выходу. — Тебя Сокджин заждался, иди скорее к нему.       — Я звонил и писал тебе сегодня много раз, а ты… — Чонгук открывает дверь, намереваясь выпроводить его отсюда, но Тэхен выпутывает свою руку и отходит назад, твёрдо стоя на своём и не намереваясь подчинятся. — А ты в сеть не заходишь.       — Я работаю, — скрещивает руки у груди и хмурится. — А у тебя, я так понимаю, тоже времени не много.       — Хватит дерзить, Гук. Я не отказываюсь гулять с тобой и с остальными.       — А я сейчас даже и не о прогулках, — мальчик поджимает губы. — Всё, скоро придёт папа и мы откроем пекарню, мне надо в кухню. Хорошего дня, вечера, ночи, передай Сокджину привет, — оставляет друга у двери и разворачивается.       Не будет же он выталкивать Тэхена на улицу. Если тому так нравится стоять, как новогодняя елка посреди комнаты, то пусть наслаждается. А Чонгуку нужно работать — время летит быстро, обед на исходе, а потом придут покупатели. И между прочим после полудня их всегда больше.       — Гук-а, я знаю ты на меня в обиде! Это из-за Джина? Постой, пожалуйста, я хочу с тобой поговорить! — догоняет паренька и берет за руку, разворачивает к себе лицом и кладёт ладони на его плечи.       — Никто ни на кого не обижается, — смотрит в сторону и говорит тихо.       — Неправда. Посмотри на меня. Гук-а, пожалуйста…       — Я же сказал, что все в норме! Ты мне не веришь! И не слышишь меня, когда я говорю! — Чон совсем нервничает. — Тебе хорошо с Сокджином, у вас есть темы для разговора, вы вместе с самого детства. Да, тебе с ним проще. Вот и дружи с ним дальше, не теряй связь! — выпутывается из чужих рук.       Удивительно, с какой рассудительностью сейчас все сказал парнишка.       — Тебе не нравится, что я с ним общаюсь? — Тэхен чувствует, что задели какую-то важную нить.       — Я не говорил такого!       — Но все твои слова к этому ведут.       — Я хотел больше проводить времени вместе, — Чонгук еле сдерживает слезы.       — Мы почти всегда вместе. Я, ты, Юнги и Чимин. Но ко мне приехал друг детства, мы через столько всего прошли... Я же не могу сказать ему, что у меня появились другие друзья и поэтому я буду только с ними!       — Но ты… — Гук не знает, что сказать. Запутанный круг какой-то…       — Я писал тебе, звонил, а ты не отвечаешь, — снова повторяет парень.       — Ты пришёл сюда только потому, что я не брал трубку. Так бы ты не пришёл, — грубит.       — Значит, все-таки все из-за Сокджина, — кивает Ким и толкает язык за щеку, отводя взгляд. — Ты ведёшь себя как собственник, Чонгук. У меня и кроме вас есть друзья. Кроме тебя мне тоже есть, с кем общаться.       Для Чонгука эти слова становятся самыми обидными — они стрелой, отравленной ядом горечи и предательства, летят в самое сердце и пронзают его насквозь. Тэхен сейчас даже не представляет, как сильно ранил парнишку, как отвергнул его чувства, не захотев понять.       — А у меня кроме вас никого нет, — произносит сквозь зубы, а по щекам начинают бежать ручейки слез. — Уходи. Прямо сейчас, — указывает на дверь.       — Чонгук…       — Уходи! — кричит громко, давая волю эмоциям. — Я не хочу разговаривать сейчас с тобой!..       — И когда ты захочешь? — задаёт вопрос, но Чонгук идёт за стойку и скрывается от него за белой дверью.       Тэхен стоит один. Стоит и не знает, что делать. Возможно он был не прав, когда перестал писать своим новым друзьям, переключившись полностью на Сокджина… Чонгук не хочет сейчас разговаривать, а Тэхен хочет его успокоить, приласкать, поговорить в спокойной атмосфере, но, видать, этого сейчас сделать явно не получится. Чон сейчас совсем не в том состоянии.       Только он развернулся, как увидел мужчину с сильными руками, обнаженными закатанными рукавами белой рубашки.       — У нас перерыв, молодой человек, — говорит старший, смотря как-то неодобрительно.       Тэ опускает голову.       — Извините.       Парень выходит из пекарни.       В нем сейчас смешанные чувства: злость, огорчение, возмущение, стыд и все они отрицательны, образуют большую громовую тучу. Просто остаётся надежда на то, что Гук-и успокоится и напишет первым.