Chambre vide

— Тише, — Йеджи перемещает руку на тёмные длинные волосы, параллельно думая, как успокоить Рю. — Я могу побыть с тобой, пока ты не заснёшь. Хорошо? Хван натягивает фальшивую улыбку. — Не думаю, что смогу уснуть здесь, — объект медленно перестаёт плакать, но от плеча не отлипает, — вы ведь не уйдёте? — Не уйду, — Йеджи приходится врать, чтобы Рюджин успокоилась. Рю отсраняется, вытирая щёки, покрытые солёными слезами. Хван встаёт, кратко бросая о том, что нужно выкинуть испачканые салфетки и убрать остальные. Йеджи выходит из помещения, тяжело выдыхая. И зачем она с ней заговорила? — Чего ты грустная то, — Минхо открывает вторую пачку печенья, параллельно пытаясь завести диалог с Хван, что кидает красные салфетки в мусорку. — О чём хоть говорили? — Это невозможно, — Йеджи рычит, направляя руки в карманы, — у неё сильно повреждена психика, травма на медицинские перчатки, и, бог знает что ещё. Где вы её достали вообще? — Хван смотрит на Минхо, довольно поедающего печенье, — если она до попадания сюда и изменений была человеком, то я боюсь представить, от чего у неё крыша едет. — Ну, вообще, нашли её не мы, — поясняет Ли, отряхивая руки от сладких липких крошек, — какие-то фанатики лыж, катаясь в горах, нашли её. Там уже в больницу, а из больницы, когда установили странности для человека, к нам, — парень рассказывает медленно, очень часто останавливаясь, что конкретно начинает раздражать Йеджи. Минхо поворачивается лицом к монитору, выходя из камер наблюдения. Юноша жестом зовёт к себе Хван, пока грузится браузер. Ли что-то вводит — печатает быстро и с ошибками. Минхо кликает по первому сайту, тычет пальцем в экран, направляя Йеджи для чтения. Девушка заинтересованно ведёт глазами по строкам, читая о том, как малоизвестные горнолыжныки нашли человека, чья личность не установлена, в горах. — Может, попробовать спросить об этом у неё? — Минхо удивлённо поворачивается, — она вроде бы помнит то, что с ней происходило. Только, странно то, что имя своё не помнит. Похоже, она быстро привязывается к тем, кто понимает её. И я могу стать такой. Может, мне попробовать её расспросить о прошлом? — Ну, попробуй конечно... Но, Йеджи, не смей её выводить в истерику своими методами выпрашивания информации, — Хван поднимает руки, молча говоря «да, конечно». — Иди давай. Джи собирается направится обратно в комнату. — Йеджи, подожди, — Ими, сидящая рядом с Ли, как второй учёный, наблюдающий за объектом, тормозит Хван, — возьми это. Девушка поднимается со стула, и, уходя в тёмный коридор, ведущий неясно куда, вскоре возвращается, пихая в руки Йеджи чёрный пакет. — Ими, — Хван оглядывает вещь в руках, — зачем? Что там? — Одежда, — коротенько отвечает вторая, — объект выделяет очень много телесных жидкостей, и хоть слюни не текут, а вот пот вполне. Странно, что ты не почувствовала запах. — В комнате сильно пахнет кровью, — Ими пожимает плечами, — а, ну да, несчастные случаи... Ладно. Мне просто дать ей одежду? — Конечно, не тебе же, — Ими возвращается на своё место. Йеджи вновь направляется в камеру, уже через стекло замечая, что Рюджин жмётся. Ей страшно оставаться одной, это видно. Хван заходит в помещение, сразу стараясь улыбнуться. Для Рю проходит словно вечность, когда рядом никого нет. Рюджин поворачивается на звук, уже не предпринимая попытку побежать навстречу Йеджи. Хван подходит сама, опускаясь на колени рядышком. — Боишься одиночества? — Рюджин кивает, опуская взгляд, — я тоже много чего боюсь. Йеджи открывает пакет, отдавая содержимое в руки Рю. — Держи. — А... Зачем? — Рюджин смущённо берёт одежду, сжимая ткань в руках. — У меня же есть одежда, которую мне дали другие работники. — Её ведь менять нужно, темболее, тебе стоит поспать и отдохнуть, — Йеджи гладит объект по руке, слабо приподнимая уголки розовых губ. Рюджин кладёт ткань в сторону, хватая край той футболки, что на ней. Рю стягивает материал со своего тела. Йеджи закрывает лицо ладонями, понимая, что Рюджин даже спиной к ней повернуться не соизволит. Последнее, на что хочет смотреть Хван, так это голое тело объекта. Йеджи убирать ладони, только когда слышит тихое: «я всё, вы можете открыть глаза». И Хван открывает, снова встречаясь с влажными глазами Рюджин. — Почему ты плачешь? — Йеджи медленно проводит раскрытой ладонью по длинным прядям, так ласково, стараясь успокоить. — Моё тело, — Рю бормочет шёпотом и себе под нос, — вы закрыли глаза, потому что моё тело покрыто шрамами? — Шрамами? Что за шрамы? — Рюджин качает головой, опуская вниз, — могу я посмотреть? Рю нехотя кивает. Боль от шрамов, которыми усыпано тело, отдаёт с каждой секундой всё сильнее. Йеджи с разрешения касается края футболки, слегка приподнимая мишающуюся ткань. Хван понимает, что Рюджин нагло соврала ей. Это не просто шрамы. Это свежие швы. И глядя на них, Йеджи не уверена, что накладывал их специалист. Небрежно и на «отвали». Ими усыпан весь живот Рюджин, и, вероятно, спина, заканчиваясь около солнечного сплетения. Хван опускает одежду вниз. — Они никак не портят тебя. «Но портят здоровье» — то, что остаётся неозвученным. — Откуда у тебя такое большое количество швов? — слова вырываются сами. Йеджи хочет шлёпнуть себя по лбу, понимая, что это, вероятно, не самое приятное я жизни Рюджин, чтобы говорить. Глаза младшей метаются из стороны в сторону, пытаясь найти какою нибудь вещь, чтобы смотреть только на неё. — Если не хочешь говорить, то не нужно. Я не заставляю. — Мой отец, — дрожащим голосом начинает Рюджин, смотря на Хван, — если я могу его так назвать... — Всё, не нужно вспоминать об этом, — Йеджи вовремя прерывает, обнимая Рю. Она пытается успокоить. Хван не хочет, чтобы Рюджин плакала слишком много. Должно быть, ей больно не только физически. — Давай лучше спать ляжем? Рюджин кивает. Йеджи поворачивает голову, глядя на большой матрас, лежащий в параллельном углу. — Ты сможешь встать? — Хван вспоминает про ноги Рю. Сама Шин глядит на нижние конечности, немного пораздумав, отрицательно мотает головой. Должно быть, ноги не просто болят, а горят адским огнём. Йеджи аккуратно поднимает Рюджин на руки. До этого момента, Хван думала, что Рю намного, намного тяжелее. По ощущениям, она и двадцати килограмм то не весит. Работник опускает Рю на мягкую поверхность для сна, садясь на край. Рюджин дёргает за одежду Йеджи, призывает, чтобы та легла. Хван даже не спрашивает, зачем это, молча ложится рядом с Шин. Джи чувствует, как тонкие руки обхватывают её, а тяжело дыхание ощущается на затылке. Йеджи чувствует огромную ответственность. Рюджин так легко доверилась ей. Шин, можно сказать, и секунды без неё провести не сможет, сразу в истерику впадает. Хван стала первым человеком, которая увидела в Рюджин точно такую же, как и она сама. Йеджи первая, кто проявил к объекту человечность. Взамен на это — Шин доверяется ей. И похоже, никого другого к себе добровольно не подпустит. Йеджи замечает, как дыхание Рюджин становится ровным, а руки так сильно уже не прижимают. Если Шин смогла уснуть, то Хван уже пора идти. Но она не может. Ей страшно, что Рюджин проснётся и не увидит её рядом. Начнёт паниковать, и не дай боже, что нибудь сделает не только с окружающими, но и с собой. Но вот Минхо, активно махающий руками за стеклом, явно против того, чтобы Йеджи ещё немного там осталась. Ли пытается жестами её вытащить оттуда. Хван выбирается из объятий Рюджин, вроде не разбудив объект. Йеджи быстро покидает камеру, чтобы лишний раз не нервировать Минхо. Парень немного недоволен. — А как уволиться? — выходя из коридора, соединяющего зону с камерой, спрашивает Хван. — Никак. Можно только на класс ниже опуститься, — Ими поворачивается на крутящемся кресле, — хм, думаю, «д» тебе вполне подойдёт. Темболее, после недавних опытов, там значительно уменьшился состав. Тебя с радостью примут. — девушка злорадостно улыбается. — Ой, иди ты, — Йеджи проходит мимо, по-дружески толкая Ими в плечо. — Чего ты меня вытаскивал? — Результаты из больницы пришли, — Минхо усаживается в компьютерное кресло, — насчёт объекта. — Ну и что там? — Хван чешет затылок, устраиваясь позади юноши, чтобы лучше видеть экран, — вампирюга небось? Лино вздыхает. — Хотелось бы. — Ты мне что-то показать хотел? — Йеджи догадывается по количеству вкладок в приложениях, — а медлишь зачем? — Давай я тебе лучше на словах? — Хван пожимает плечами, мол, валяй, — вообщем. Там не всё так чисто со строением... Дело в том, что её внутреннее «наполнение», скажем так, сильно отличается от человека. — А что не так? — Йеджи вопросительно изгибает бровь, — да не тяни ты! — Я слова правильные подбираю, — Минхо на минуту задумывается, — начну издалека, чтобы ты не так сильно удивлялась самым краскам. Если говорить самую малость, то у объекта отсутствует мочевыделительная система и прямая кишка, — Ли убирает чёлку, наблюдая за сменой эмоций на лице Йеджи. — Это ведь частое явление у объектов. — Но этот объект когда-то был человеком, — Мин метает взгляд на экран, снова ища слова, — всего строения, как минимум, мочевыделительной системы нет, но есть куча факторов, которая указывает на то, что она когда-то была. Даже если сейчас объекту не нужно ходить в туалет, то эти «остатки» всё равно напоминают о себе, наверняка сопровождаясь болью. — Так, если это малость... Хорошо. Давай сразу к самому пиздецу, — Хван хочет узнать поскорее. И скорее всего — пожалеет. — Ты сама попросила, — Ли предупреждает, набирая побольше воздуха в лёгкие, — её органы не человеческие. Поставлены, кажись, в рандомном порядке. Но самое страшное то, что эти органы прижились... — К чему ты клонишь? — Фактически, объект жив, но вот её внутренняя система — нет. Порядок, в котором органы расположены сейчас, не позволяет им работать сообща. Темболее, они даже не от одного живого организма. Там всё вперемешку. — Минхо опускает взгляд, — я понимаю, что объект, вероятно, всё помнит, и ей тяжело это осознавать. Но ради правды, попробуй узнать, как это получилось. Количество шрамов и швов на теле говорит о том, что это искуственное вмешательство. — Швов у неё и вправду много, — Йеджи смотрит на свои ноги, о чём-то задумавшись, — так, ладно. Я поехала домой. Если объект проснётся и начнёт плакать, лучше мне звоните, вам её не успокоить. — Мы даже пытаться не будем, — подаёт голос Ими, — рук лешится не хотим. — Ну вот и замечательно.

***

Хван заваливается домой, сразу падая на кровать. Она даже не переодевается, уже догадываясь, что её могут скоро вызвать. Рюджин вряд-ли сможет долго пробыть без неё. Хонсам, домашний любимец Йеджи, тычется холодным носом в лицо, подключая язык. Хван открывает глаза, глядя на пёсика. Ему тоже нужно внимание. Гулять он ходит сам, хоть на этом спасибо. — Пошли кушать, да? — собака, словно понимая человеческую речь, несётся к миске. Йеджи умиляется с этого, вставая с кровати. Хван никогда не кормила Хонсама кормом, считая это вредной едой для собак. Йеджи всегда оставалась на стороне естественного питания для зверюшек — мясо. Но сейчас проклинает все идеи с этим, ведь сейчас, то ли нож не слушается, то ли мясо не режется. Хонсам довольно тяфкает у ног хозяйки, выпрашивая желанное мясо. Йеджи наконец заканчивает с этим, перекладывая кусочки в миску. Пёсик довольно бежит к поставленной маленькой тарелочке, хватая нарезанную говядину. Хван моет руки чуть ли не вечность, убирая запах сырого мяса с рук. Но даже так у неё это не получается. — Да блять! — ругается Хван, слыша неожиданный телефонный звонок. Девушка снимает трубку ещё сырыми руками, зажимая между ухом и плечом, чтобы вытереть ладони полотенцем, — да? — Угадай с трёх раз, — слышен раздражённый голос Ими по ту сторону. — Минут через десять буду, — Хван кидает полотенце на бортик ванной, сбрасывая звонок, – ну хоть тебя покормить успела, — Йеджи обращается к прибежавшему Хонсаму, что уже съел дневную порцию. Хван быстро надевает обувь, пулей вылетая из квартиры. Девушка быстро бежит по лестнице, игнорируя кучу ступенек, пару раз чуть не упав. Йеджи решает бежать, а не ехать на машине — заводить и выезжать с парковки слишком долго. Быстрее на своих двух. Лёгкие внутри горят, когда Хван подбегает к зоне. Йеджи проходит по карте, мигом направляясь в отдел камер. — Девять и сорок семь, — Ими останавливает таймер, — быстро бегаешь. — Опять ты со своими шутками, — Йеджи кладёт на стол мобильник и две карты: одна — ключ от квартиры, вторая — пропуск на работу. Хван избавляется от лишних предметов. Йеджи даже на стекло не глядит, сразу направляясь в коридор до камеры. Хван стучит в железную дверь, оповещая Рюджин о своём приходе. Та в ожидании поднимает заплаканные глаза. Йеджи заходит через пару секунд, замечая, что Шин успокаивается, как только видит её. Объект снова зажался в углу, практически волосы себе выдирая. — Теперь всё хорошо, Рюджин, — девушка садится рядом с Шин. Та сама уже накидывается с объятиями. — Не плачь, пожалуйста. — Почему вы ушли? — не переставая пускать слёзы уткнувшись в чужое плечо, шепчет Рюджин, — я сделала что-то не так? — Нет, всё хорошо. Я ездила домой, чтобы покормить свою собаку, — Йеджи не хочет говорить Рю о том, что не сможет быть всё время с ней. Наверно она и сама понимает. — И давай на ты. — Не уходи от меня больше, пожалуйста, — Шин продолжает о своём, — я боюсь людей здесь... — Хорошо-хорошо, — уверяет Йеджи, хлопая по спине, — но сейчас тебе нужно поспать. — Я боюсь проснуться и не увидеть тебя, — правдиво отвечает Рюджин, медленно успокаиваясь. — Давай тогда поговорим? — Шин соглашается кивком, не отлипая с объятиями, — ты что-то говорила про своего папу. Что он сделал? — Всё это...