Через замочную скважину

      — Ты не сделаешь этого, — Гермиона перекрывает Малфою путь, вскидывая руки. В её голосе столько надежды и мольбы, но его это практически не останавливает. — Прошу тебя.       Драко непреклонен; сжимает палочку настолько крепко, что та искрит магией. Он чертовски зол, но её глаза, блестящие от слёз, начинают пробивать в его ментальных стенах брешь.       — Отойди, — цедит он сквозь зубы, — ты не представляешь, что защищаешь.       — Ошибаешься, — смотрит она так, словно с уст сейчас сорвётся самое болезненное признание в её жизни. Губы дрожат.       — Грейнджер, — почти рычит, теснит назад, что Гермиона пятится, — если подобный всплеск магии будет повторяться, это поставит магическое сообщество под угрозу, не говоря уже и о том, какой ущерб понесёт магловский мир.       — Я знаю, — она кивает, — и это пройдёт. Эту энергию можно обуздать. Просто нужно чуть больше времени.       — Ты… — Драко смотрит на неё, и в его глазах столько непонимания, столько вопросов. Словно у сумасшествия есть оправдания. И у неё они явно были. — Даю последний шанс, отойди.       — Нет, — она отчаянно качает головой, — ты всё поймёшь, когда увидишь, только опусти палочку.       Кажется, эту привычку — слушать её — он не бросит никогда, каким бы упрямым ни был. Как бы ни шёл напролом, желая стереть всё в пыль. Драко повинуется Грейнджер, опускает поднятую руку и грузно вздыхает. И только спустя пару секунд она отходит. Даёт заглянуть за её спину, и Малфой ощущает, как озноб кусает кожу дрожью. Вдоль позвоночника; мурашками по рукам.       — Грейнджер, — почти без звука, одними глазами: перед ним не иначе как его копия, и только будь он слепым, не понял бы сразу. — Сколько…       — Четыре года. — И этого хватает, чтобы всё сошлось в его мыслях. — Скорпиусу четыре.       Гермиона подавляет в себе волнение; дышать становится легче, а камень с души вдребезги крошится. Теперь Драко знает правду. И даже чуточку больше.       — И насколько давно это у него? — Кажется, у Малфоя дёргается глаз, но в целом он остаётся собранным. Даже когда Скорпиус перестаёт бояться и выглядывает из-за ног Гермионы.       Драко точно смотрит в зеркало и видит самый настоящий ураган. Взгляд его сына слишком осознанный, без тени наивности и детскости. И это чертовски странно.       — Три месяца. — Ровно тот срок, сколько Драко по поручению Министерства пытается найти и подавить необъяснимую магическую вспышку, появляющуюся случайным образом в разных уголках страны.       — Ты не собиралась мне говорить? — Он переводит на Гермиону взгляд. — Что ты за ведьма такая? — Его рвёт изнутри, он трёт переносицу и скрывает за прикрытыми веками злость. Бесит, пиздец.       — Какая? — Гермиона гладит Скорпа по голове, пока он переводит взгляд от отца к матери. — Не подходящая для твоей семьи?       — Обсудим при сыне? — Драко стискивает сильнее челюсть, прежде чем ответить; от эмоций магия в нём бурлит и плещется, как океан во время шторма.       — Он знает всё, насколько это возможно, — улыбается Гермиона. — Теперь ты понимаешь, почему я это делаю? Никто не притронется к Скорпиусу.       Грейнджер смотрит на Драко так пронзительно, что закипает кровь. Он ей верит. А ещё он всматривается в лицо Скорпиуса, и у самого слабнут мышцы.       Он не выполнит это задание.