Через замочную скважину

      Гермиона смотрит, как на Малфоя вешаются девочки из команды поддержки. Ближе, плотнее, ещё бы склонить его на колени полностью. Злит. Сердце на перестуке; она закидывает ногу на ногу, нервно дёргаясь. Маленький собственник внутри беснуется, рычит, как запертая в клетке дикая кошка.       Хоть вставай и уходи с трибун, да вот Джинни обидится. Гермиона столько раз говорила, что придёт на её тренировку, и столько раз этого не делала, что становится стыдно. Она гневно буравит взглядом толпу вокруг Драко, перекатывая ручку меж пальцев. Качает ногой и пытается что-то записывать; материал повторяет.       Ни чер-та!       Наверное, не будь у Малфоя эмпатии табуретки, он уже ощутил бы, как воспламеняется его затылок. Гермиона полагает, что поступила максимально глупо. Довериться ему? Открыться и…       Грейнджер сжимает бёдра. Рефлексы тела играют против её непоколебимого разума — топят в воспоминаниях — мурашками по коже. Она цокает и отворачивается. К чёрту.       Драко хмыкает. Он незаметно наблюдает за ней — косится и просовывает руку между собой и Пэнси. Она любит обниматься и всегда лезет к нему под бок, словно каждый раз заново приватизирует это место. И Малфою обычно пофиг. Но что-то подсказывает ему — Грейнджер уже дуется. Он видит по недовольной моське, и это веселит, тешит его непомерное эго.       — Драко, мы сегодня в бар, — предупреждает Тео, — так что после тренировки без опозданий. — Он подмигивает и хлопает того по плечу.       — Обсудим, — не даёт он прямого ответа.       — Да ну, Драко ты уже третью встречу динамишь, — обижается Дафна.       — Уверен, вы переживёте, — подмигивает он, аккуратно отцепляя от себя Паркинсон. — Пэнс, — просит её, отдаляясь.       Как же. Грейнджер собирает вещи и собирается уйти. Он перепрыгивает через четыре ступеньки сразу и закрывает собой весь проход.       — Я хочу пройти. — Она старательно отводит взгляд.       — Если только ко мне, Джер. — Драко уверен: уломает её в любом случае.       — Очередь освободилась, да? — Вот теперь Гермиона смотрит. Глаза блестят от того, насколько ей плевать. — Лучше пусти, а то твои друзья наблюдают. Вдруг что.       — Очаровательная ревность. — Драко тянет к ней руку, считает, что имеет право, — хочет этого. Коснуться её. Прижать к себе. Даже мысль проскакивает: если бы Грейнджер не шарахалась и обнимала его так же, как Пэнс сейчас.       Идеально.       Гермиона цокает и почему-то выгибает спину, когда его широкая ладонь ложится на талию. Сжимает очень знакомо — до дрожи. Малфой тянет к себе с той силой, что не даёт устоять на ногах. Шаг. Раз-два. И она в кольце его рук.       — С чего бы мне ревновать? — Гермиона корит себя за паузу, утыкаясь ему в грудь. Это провал. Кровь шумит в ушах; всё её естество реагирует на Драко остро, слишком чувствительно и приятно.       — Хм. — Он усмехается — она летит в пропасть, когда Малфой чуть нагибается и шепчет так по-ублюдски возбуждающе: — Это ты мне расскажи, маленькая киса, которая очень любит, когда нежно.

***

      Гермиона любит нежно. Так говорит ей Малфой, потому что он знает. Может, ей стоит переживать — Драко слишком близко и не оставляет шансов на сопротивление. Впрочем, Грейнджер не шибко долго думает, что поступает неправильно снова.       Драко лежит в её кровати, зависает в телефоне и не обращает внимания на Гермиону, притормозившую в дверном проёме. Она чувствует себя насытившейся, удовлетворённой кошкой. Сердце ликует, и Грейнджер подползает к Малфою, опускаясь поперёк его живота. Он тут же хмыкает, откладывая мобильный.       — Завтра тренировка в шесть, — предупреждает Драко и начинает почёсывать её спину. Водит кончиками пальцев по позвонкам, с ухмылкой отмечая, как мурашками покрывается кожа, а Гермиона млеет, закусывая губу.       — Мхм, — мурчит она, прикрывая веки, — я не приду.       — Вот как.       Драко щипает кожу и прикусывает губу, когда Грейнджер ёрзает — вся такая мягкая, притягательная. Он смотрит на местечко, где она соприкасается грудью с его прессом. Облизывается. А потом хлопает её по заднице, что она приподнимается сразу.       — Что? — Гермиона косится на него притворно-недовольно, и Драко не отказывает себе в удовольствии — осматривает её зацелованную шею, налитую грудь и ведёт рукой по спине вверх.       Кажется, Грейнджер очень нравится, когда её чешут.       — Ты придёшь, — утверждает Драко и подтягивает её к себе так, что их губы разделяет буквально пара сантиметров. — Или ты даёшь себе ещё минуту на капризы?       — Каприз, — говорит она, легко касаясь его рта, — это твоя рука чуть ниже и левее. — Малфой с хитростью косится на её губы и прочёсывает от лопатки к пояснице, играет пальцами на впадинке позвоночника. — М-м-м! А я не могу, потому что буду на факультативе. Он закончится в половину седьмого и… Так уж и быть, после — я забегу посмотреть на то, как на тебе висит половина команды поддержки.       — Специально освобожу место для тебя, — фыркает он и жарко целует Гермиону, заставляя её саму подтянуться повыше и оседлать его бёдра.       — Ещё место? — мычит она с усмешкой; маленькая победительница. — Я думала, оно у меня уже есть. Особенно вот здесь, — Грейнджер выпрямляется и ёрзает на его полувставшем члене.       Драко шипит и крепко обхватывает её бёдра. Сам подаётся навстречу и хмыкает, хитро улыбаясь.       — Помни об этом завтра.       Малфой удобно устраивается на подушке, откидывает голову, и Гермиона делает что хочется. Это непривычно, но слишком идеально, чтобы отказываться.