Через замочную скважину

      — Нет, ты никуда не пойдёшь, — недовольно смотрит на него Гермиона. — Потому что не сможешь.       — Тц, — Малфой заводится, оборачиваясь к ней, — Грейнджер, уймись.       — Надо было раньше думать, а не лезть в Хогсмиде в тот дом. Ты так ничего и не понял? — Она скрещивает руки на груди. — Ты не сможешь от меня уйти.       — Ты нарываешься, чтобы это проверить? Или просто наконец-то демонстрируешь свой вкус на парней? После Уизела это похвально. — Он самодовольно ухмыляется под её испепеляющим взглядом.       — Я тебя сейчас ударю, — злится Грейнджер, сокращая между ними расстояние. — Зачем ты туда ходил?       — Не твоего ума дело, — отвечает Драко, склоняясь. — И это у меня должны быть претензии, ведь ты потащилась за мной.       — Считай меня своим личным палачом, — не унимается Гермиона. — В нас попало магией, и если у тебя эмпатия табуретки, то обратись к мадам Помфри, а лучше — в Мунго. Думаешь, мне доставляет удовольствие таскаться за тобой по лесу?       — Что, блядь?       — То. Чем дальше ты от меня, тем сильнее у меня горят руки. — Гермиона показывает ему кисти, где на тоненьких венках едва-едва заметна красноватая линия. Малфой тут же смотрит на свои — идентично.       — Что за херь? — Его взор бегает от своих ладоней к её. — Ты?..       — Что я? — надувает губы она. — Я понятия не имею, что это. Но если ты отдаляешься больше чем на десять метров — примерно, — я… Я не уверена. — Гермиона вздыхает от безысходности. — У меня жжёт руки.       — Заебись. — Драко задирает подбородок и ругается себе под нос, отворачиваясь от Грейнджер.       Просто чудесно. Непревзойдённо.       — Поэтому я и спрашиваю, что это за дом? Это какие-то защитные чары?       — Да откуда я, блядь, знаю? Твоя любимая Макгонагалл не давала мне разрешения на посещение Хогсмида вечность, — бурчит он, повышая голос и отдаляясь, отчего Гермиона вновь смотрит на кисти.       Она крепко сжимает губы и начинает отходить сама. Не лучший вариант пятиться в лесу, но ей отчаянно хочется, чтобы Малфой почувствовал хоть что-то. Расстояние между ними увеличивается, его односложные фразы теряются в стрёкоте кузнечиков, и Гермиона прикидывает, насколько она отдаляется, пока…       — Да блядь! — Драко дёргается, вскидывая руки; он шикает и оборачивается, скептически отмечая увеличившуюся дистанцию. Орёт: — Ты издеваешься?       — Наглядная демонстрация, если ты всё ещё рассчитываешь на одиночество, — в тон ему отвечает Грейнджер, и Малфой закатывает глаза.       — Чертовски мило, что ты заботишься о моих личных границах, но лучше бы подумала о своих. — Он двигается в её сторону, и между ними начинает что-то искриться, заставляя замереть.       До Гермионы доходит смысл его слов, но сбивает лёгкое покалывание. Запястья обволакивает колючее мерцание, точно металлические браслеты, и цепочкой тянется к рукам Драко.       Они буквально… скованы? Искры тут же пропадают, и Грейнджер возвращается к мыслям о том, что… Мерлин! Как они будут учиться, спать, и вообще?!       — У нас огромные проблемы, — констатирует она на грани паники.       — Неужели? — ещё умудряется ёрничать Малфой. — Теперь я понимаю, как ваша троица умудрялась вляпываться во всякое дерьмо, — с явным намёком говорит он, и Гермиона буравит его с некой обидой.       — Я точно тебя ударю, Малфой.